Luar

Свет Луны Пробудившись от внезапного грохота и пронзительных криков, доносившихся с внутреннего двора, Луна вскочила с постели, ее сердце билось тревожно. Девочка метнулась к окну и выглянула. Внизу, в колеблющемся свете факелов, стояли незнакомые всадницы в черных одеждах, черных латах и красивых плащах. Огонь факелов извивался, отбрасывая на древние каменные стены замка дрожащие тени, полные тревоги. Впереди, на чёрном коне, величественно восседала черноволосая прекрасная молодая женщина. Ее красота была суровой, а прямая осанка дышала достоинством. Луна почувствовала трепет перед этой незнакомкой, перед силой, исходившей от нее. Рядом с ней застыли приближенные — высокие воительницы, чьи доспехи мерцали в свете огня. Перед ними, на коленях, стояли ее бабушка и тетка. Луна была сиротой, и заботу о ней несла тетка Рут. Внезапно за дверью послышались уверенные шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появилась статная женщина средних лет. На ней были черные доспехи и плащ, как у других воительниц во дворе. По обе стороны застыли молчаливые солдаты, а служанку, попытавшуюся заглянуть в комнату, оттолкнули в сторону. — Леди Луна, пойдемте со мной, — произнесла вошедшая властно. Луна, охваченная ужасом, отшатнулась от двери и прижалась к подоконнику. Женщина, заметив ее испуг, подошла, крепко схватила ее за локоть и потащила за собой из комнаты. Луна не сопротивлялась. Ее вели вниз по каменной лестнице, прямо во внутренний двор. Девушку подвели и заставили опуститься на колени напротив всадниц. Теперь Луна смогла рассмотреть женщину, восседавшую впереди. Ее лицо поражало красотой, одновременно властной и утонченной. Черные волосы были убраны в гладкую косу. Она излучала уверенность, силу и опасность. Луна смотрела на нее, и ее охватывало противоречивое чувство — страх, восхищение и тревога, затаившаяся в душе. — Вот моя племянница, возьмите ее в качестве платы долга. Из нее получится хорошая наложница. Посмотрите, как она прекрасна, герцогиня Эллианор, — произнесла тетка Луны, Рут, в ее голосе звучали нервозность и отчаяние. Женщина на чёрном коне, герцогиня Эллианор, изучала Луну своим пронзительным взглядом. Девочка съежилась под этим вниманием. Элизабет, ее бабушка, бросилась к внучке, пытаясь заслонить ее своим хрупким телом. — Ваша Светлость, умоляю вас! Она еще дитя, моей внучке всего пятнадцать лет! — взмолилась Элизабет. Луна прижалась к бабушке, ее глаза наполнились слезами. Холодный ветер пронизывал тонкую рубашку. Свет факелов плясал на их лицах. Эллианор едва заметным жестом подозвала Луну к себе. Сильные руки подхватили девочку и подвели ее прямо к герцогине. Это была та самая женщина, которая забрала ее из спальни. — Как тебя зовут, дитя? — спросила Эллианор. Ее голос был властным, но звучал мягко. Луна подняла на герцогиню заплаканные глаза. В свете факелов ее лицо казалось нежным и невинным, словно сотканным из лунного света. Кожа ее была бледной, почти прозрачной, а тонкие черты лица дышали юностью и хрупкостью. Большие глаза, полные слез, отражали мерцание огня, и в их глубине таилась испуганная кротость. Казалось, что само лунное сияние воплотилось в этой девочке, чистой и невинной, противопоставленной мрачной красоте воительниц и суровой атмосфере этого ночного двора. — Луна, Ваша Светлость… — прошептала девочка, ее голос дрожал. Эллианор наклонилась, осторожно приподняла дрожащий подбородок Луны и внимательно посмотрела в ее заплаканное лицо. На ее губах скользнула загадочная улыбка. Луна вздрогнула под этим взглядом. — Прошу вас, не увозите меня, Ваша Светлость! Умоляю! — рыдала девочка, ее голос срывался. Сзади нее из рук державших ее охранниц вырывалась ее бабушка. — Умоляю вас, Ваша Светлость! Луна — дитя! Какая из нее наложница, она еще совсем ребенок! Эллианор медленно провела рукой по светлым волосам девочки. — Я вернусь за девочкой, когда она подрастет, — произнесла Эллианор, ее голос эхом прокатился по двору. — И возьму ее в качестве выплаты долга, Рут. Герцогиня подала знак рукой. Ее приближенные и охрана начали садиться на своих коней. Женщина, державшая Луну, отпустила ее и вскочила в седло рядом с Эллианор. Луна бросилась в объятия своей бабушки. Они обе плакали, крепко обнявшись. Эллианор и ее свита покинули замок, оставив двух женщин и девочку стоять посреди освещенного факелами двора. За их спинами, съежившись от страха стояли слуги. Часть 2 Величественное сооружение из светлого камня возвышалось над окрестными землями Эллианор. Внутри царила атмосфера роскоши и утонченности. Высокие потолки залов украшали фрески, изображающие сцены из древней истории и мифологии их мира, где правили лишь женщины. Окна, обрамленные резными рамами, пропускали внутрь потоки солнечного света, которые играли на полированных каменных полах и богатых гобеленах, развешанных на стенах. В воздухе витал лёгкий аромат благовоний и свежих цветов, расставленных в изящных вазах. Покои Эллианор располагались в одной из самых роскошных частей замка. Здесь, за массивным дубовым столом, усыпанным свитками и пергаментами, она проводила большую часть своего времени. Эллианор оказалась умелой и дальновидной правительницей. Ее герцогство процветало, земли были ухожены, налоги собирались справедливо, а с самой Королевой ее связывали крепкие узы дружбы и взаимного уважения. В ее покоях царила умиротворённая, спокойная обстановка, нарушаемая лишь тихим шелестом пергамента под ее пальцами. Внезапно в дверь постучали. — Войдите, — отозвалась Эллианор, не отрывая взгляда от свитка. В покои вошла женщина средних лет. Высокая, статная, она сохранила следы былой красоты, несмотря на прожитые годы. В ее глазах читалась мудрость и твёрдость характера. Это была Ровена, одна из самых доверенных телохранителей и советниц герцогини. — Ваша Светлость, простите за беспокойство, но у меня новость, которая может вам не понравиться, — произнесла Ровена с лёгким поклоном. Эллианор оторвалась от бумаг и подняла на нее взгляд. — Говори, Ровена. Что случилось? — Леди Рут, та самая, что обещала вам свою племянницу Луну, кажется, не усвоила урока пятилетней давности… Она отдаёт свою девочку в жены баронессе Леандре, Ваша Светлость. Эллианор резко вскинула голову. В ее тёмных глазах мелькнула холодная искра гнева. — По вине Леандры погибла моя фаворитка Амелия! Неужели Рут готова отдать свою племянницу этому чудовищу? — Баронесса пообещала Леди Рут выплатить ее долг перед вами… в обмен на девушку, — пояснила Ровена. — А сколько девочке теперь? — Эллианор на мгновение закрыла глаза, вспоминая тот образ — прекрасное дитя, стоящее перед ней в свете факелов, в тонкой ночной рубашке. В памяти всплыли испуганные глаза, слезы на нежных щеках. Ее сердце болезненно сжалось. Неужели Леандра прикоснётся к этому хрупкому, юному созданию?.. Никогда. — Луне почти девятнадцать, — ответила Ровена. — Леандра уничтожит это дитя, это, во-первых, — твердо произнесла Эллианор, откладывая свиток. — Во-вторых… Луна обещана мне! А моё принадлежит мне, и все должны об этом знать. Где сейчас девочка? — ее голос был суров, но спокоен. — Она все еще в замке тётки. Ночью ее собираются перевезти в замок Леандры. Церемония назначена через два дня. — Не будет никакой церемонии! Я так просто не отдам свое! Подготовь отряд, Ровена, — решительно сказала Эллианор и поднялась из-за стола. В ее величественной фигуре чувствовалась сила и непреклонная воля. Она была прекрасна в своём гневе, словно грозовая туча, готовая разразиться бурей. Часть 3 Карета, запряжённая парой крепких, выносливых коней, неспешно скользила по лесной дороге. Ночь обволакивала все вокруг густой, непроницаемой тьмой, и лишь тусклый свет факелов, закреплённых по бокам экипажа, вырывал из мрака мохнатые стволы деревьев. Внутри, утопая в мягких меховых подушках, сидела Леди Луна. Она зябко куталась в белую накидку, скрывающую хрупкость ее юной фигуры. Под накидкой виднелось тёплое шерстяное платье, белое, как первый снег, искусно расшитое серебряными нитями и украшенное россыпью мерцающего жемчуга. Луна ощущала усталость и глубокую тоску. Ее тётка вновь распорядилась ее судьбой по своему усмотрению, выдав ее замуж за баронессу Леандру. Она видела эту женщину лишь однажды — крупную, грубую рыжеволосую особу, чьё лицо источало холод и некую зловещую жестокость. Баронесса Леандра казалась воплощением ужаса, вызывая невольную панику и отторжение. В сердце Луны зрело отчаяние, горечь и ощущение полной безвыходности. Краем уха она слышала обрывки разговоров служанок о Леандре, их шёпот рисовал образ чудовища в человеческом обличье, хладнокровного, безжалостного и бесчувственного. Луне было смертельно страшно, но она не смела ослушаться властной тётки Рут. От скуки и тревожных мыслей она машинально водила пальцем по крупной, почти идеально круглой жемчужине, пришитой к рукаву платья. Ее юное сердце, еще не изведавшее ни любви, ни истинной привязанности, было далеко от предстоящего замужества. Внезапно тишину ночи пронзил резкий, полный боли крик. Затем раздался оглушительный треск ломающихся веток, топот множества копыт и зловещий звон стали. Карету резко тряхнуло, и она с лязгом остановилась. Луна вздрогнула от неожиданности и леденящего ужаса. — Нападение! — раздался снаружи хриплый, полный отчаяния голос. — На нас напали! Завязалась ожесточённая схватка. Слышались крики раненых, яростные возгласы нападавших, перемежающиеся глухими ударами и лязгом оружия. Луна в ужасе забилась в самый дальний угол кареты, чувствуя, как бешено колотится ее сердце, готовое вырваться из груди. Она не видела, что происходит снаружи, но по звукам понимала — охранники Леандры отчаянно сражаются, пытаясь защитить ее. Борьба продолжалась недолго. Вскоре крики стали стихать, а звуки ударов становились все реже и тише. Наконец, все стихло. Наступила зловещая, давящая тишина, нарушаемая тяжёлым, прерывистым дыханием оставшихся в живых. В этот самый момент дверь кареты резко распахнулась, и внутрь ворвался поток холодного ночного воздуха, пахнущего хвоей и сырой землёй. У кареты стояла высокая фигура, облачённая в тёмные, матовые доспехи. Лицо незнакомки скрывал глубокий капюшон, но Луна ощутила на себе ее пронзительный, изучающий взгляд, как будто та видела ее насквозь. В руке незнакомки зловеще поблескивал обнаженный меч, на лезвии которого виднелись тёмные свежие пятна крови. — Леди Луна! — Произнесла женщина, и в ее голосе звучала насмешливая интонация, от которой по спине Луны пробежал ледяной холодок. — Спешите на свадьбу? Луна испуганно уставилась на незнакомую женщину ее сердце бешено колотилось в груди, и она не могла произнести ни слова, судорожно вцепилась в свою белую накидку, будто пытаясь найти в ней защиту. В этот момент кто-то подошёл к карете сзади, держа в руке ярко горящий факел. Пылающий оранжевый свет залил внутреннее убранство кареты, выхватывая из темноты испуганное, бледное лицо Луны и властную фигуру незнакомки. Женщина медленно откинула капюшон своего тёмного плаща, и Луна наконец смогла рассмотреть ее лицо. Перед ней предстала молодая женщина необычайной, почти неземной красоты. Высокая и статная, с иссиня-черными волосами, туго заплетёнными в длинную косу, с прекрасным, точёным лицом, тонкими чертами и глубокими, словно ночное небо, тёмно-синими глазами, она казалась воплощением силы и власти. От нее исходила аура уверенности, опасности и… невольного почтения. Ее движения были уверенными, а в каждом мускуле чувствовалась скрытая мощь воительницы. Луна, хрупкая и нежная девушка, невольно залюбовалась этой незнакомкой, поражённая ее ослепительной красотой и той непоколебимой уверенностью, которая от нее исходила. Прекрасная воительница внимательно рассматривала Луну. Она видела ее впервые с того самого момента, как они встретились много лет назад, когда та была еще совсем ребёнком. Теперь перед ней сидела прекрасная юная леди. Стройная и изящная, с нежной, почти прозрачной бледной кожей и длинными платиновыми волосами, которые мягким, светлым облаком обрамляли ее нежное лицо. Но больше всего Эллианор была поражена ее глазами — большими, чистыми, небесно-голубыми, в которых отражалась невинность и какая-то неземная, ангельская красота. В сердце Эллианор шевельнулось что-то неожиданное, будто лёгкое прикосновение крыла бабочки. — Пойдём со мной, — сказала женщина потрясённой девушке, протягивая ей руку. Луна, находясь в оцепенении, не совсем понимая, что делает, осторожно взялась за протянутую руку. Прикосновение оказалось неожиданно приятным, тёплым и сильным, и Луна, повинуясь какому-то внутреннему, неосознанному порыву, доверчиво сжала тёплую ладонь незнакомки. — Кто вы? — робко спросила она, ее голос дрожал. — Что вы хотите? — О-о-о, как много вопросов, юная леди, — ответила воительница, и на ее губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка, словно тень промелькнула. Женщина взяла девушку, за тонкую талию, и мягко, но уверенно подтолкнула ее в сторону от покорёженной кареты. — Вы разбойники? — снова спросила Луна, ее голос дрожал от страха и полного непонимания происходящего. — Ровена! Мы разбойники! Слышала? — рассмеялась черноволосая женщина, и этот смех прозвучал неожиданно мелодично, и кивнула уже немолодой воительнице, стоявшей неподалёку с факелом в руках. Женщина усмехнулась в ответ, и в ее глазах мелькнул озорной огонек. — Ооооо Ваша Светлость… Мы самые страшные разбойники! — Эта женщина… Ровена… почему-то внушала Луне неясный, но ощутимый ужас. Сильная даже несмотря на свой возраст, от нее исходила властная и опасная аура. — Надо поторопиться, Госпожа Эллианор, — сказала Ровена, ее голос был низким и хриплым от прожитых лет и сражений. Луна вскинула голову, удивлённо глядя на Эллианор. — Ваша Светлость?.. Кто вы? — Герцогиня Эллианор… — ответила женщина. — Мы встречались, когда ты была маленькой. Пойдём со мной, тебе ничего не угрожает. Или ты желаешь броситься в объятия баронессы Леандре? Луна смотрела на Эллианор широко раскрытыми глазами, пытаясь судорожно вспомнить события пяти летней давности. В памяти всплыл внутренний двор ее замка, эта сильная женщина, державшая ее за подбородок и внимательно вглядывающаяся в ее детские глаза. Она отчётливо вспомнила прикосновение ее рук, от которого у маленькой Луны тогда предательски задрожали коленки. Да, Луна помнила, что герцогиня Эллианор обещала вернуться за ней, когда она подрастёт, но вероятно, в силу своего юного возраста, она никогда не воспринимала это обещание всерьёз. Но сейчас, эта сильная, властная женщина только что похитила ее по пути в замок к той ужасной баронессе, которой ее отдали словно вещь… Луна была в состоянии полного шока, не зная, как реагировать на происходящее. Но герцогиня уже мягко, но настойчиво подталкивала ее в сторону всадников, ожидавших их в стороне, в тени густых деревьев. Они прошли мимо распростёртых на земле тел охранников Леандры. Эллианор подвела Луну к своему великолепному чёрному коню, чьи ноздри испускали клубы пара в холодном ночном воздухе. — Не бойся, Леди Луна, я не причиню тебе вреда, — сказала Эллианор, с лёгкостью подсаживая девушку на своего коня, а затем ловко вскакивая в седло позади нее, обнимая Луну за тонкую талию, чтобы та не упала. Часть 4 Они ехали сквозь тёмный, молчаливый лес. Луна, все еще не до конца осознавая произошедшее, нервно оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что ее ждет впереди. Ее взгляд то и дело возвращался к непроницаемому лицу Эллианор, сидевшей позади нее. — Что вы собираетесь со мной сделать? — наконец осмелилась спросить Луна. Первый шок начал отступать, уступая место холодному, липкому страху. — Успокойся, Леди, — спокойно ответила Эллианор, ее голос звучал ровно и уверенно. — У меня нет намерения сделать тебе больно. Но если будешь кричать, пытаться сопротивляться и бежать… — ее голос стал холоднее, — я могу потерять терпение, и тогда я не обещаю, что довезу тебя до своего замка целой. — Луна перестала вертеться и замерла, боясь, что герцогиня действительно может осуществить свою угрозу. Прошло немало времени в тягостном молчании. Луна ощущала на себе пристальный взгляд Эллианор, даже не видя ее лица. Этот взгляд будто проникал сквозь накидку, сквозь платье, касаясь самой ее души, вызывая мурашки страха и странного, необъяснимого волнения. Она чувствовала исходящую от герцогини силу, властную и подавляющую. Ее разум лихорадочно перебирал произошедшие события, пытаясь найти хоть какой-то смысл в этом внезапном похищении. Страх сковывал ее тело, заставляя невольно вздрагивать при каждом шорохе леса. Наконец, Луна, собрав остатки храбрости, робко спросила, не поворачивая головы: — Куда вы меня везёте, Ваша Светлость? Голос Эллианор, раздавшийся прямо за ее спиной, был спокойным и ровным, но в нем чувствовалась непреклонная сила: — В место, где тебе ничто не будет угрожать, Луна. Этот ответ не успокоил девушку. Угрожала ли ей баронесса Леандра больше, чем эта властная герцогиня, похитившая ее посреди ночи? Луна украдкой взглянула на руку Эллианор, лежавшую на ее животе. Ее пальцы были длинными и сильными, с короткими, ухоженными ногтями. Луна невольно вспомнила блеск обнажённого меча в этой руке, увиденный ею в карете, и по ее телу пробежала новая волна дрожи. Эллианор, казалось, почувствовала ее взгляд. Она ощущала под своими руками хрупкое тело девушки, ее напряжённость, и в ее сердце поднималось странное, непривычное чувство. Ей было приятно ощущать эту нежную тяжесть, вдыхать едва уловимый аромат ее волос, пахнущих луговыми травами и чем-то еще, неуловимо сладким и девичьим. Эллианор невольно опустила взгляд на тонкую шею Луны, видневшуюся из-под накидки, и почувствовала мимолётное желание коснуться ее губами. — Ты боишься меня? — спросила Эллианор чувствуя ее страх, и это вызывало в ней сложное переплетение чувств — досаду, понимание и какое-то смутное, зарождающееся желание развеять этот страх, показать свою истинную сущность. — Да, Ваша Светлость, — честно ответила Луна. — Это естественно, — вздохнула Эллианор. — Но поверь мне, Луна, я делаю это ради твоего же блага. Луна хотела возразить, спросить, какое может быть благо в похищении, но передумала. Любое слово могло вызвать гнев этой могущественной женщины. Она чувствовала на себе ее взгляд. Скользящий по ее спине, и ей казалось, что Эллианор видит все ее мысли и страхи. Бессонница терзала ее, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове картину нападения и лицо герцогини, одновременно прекрасное и пугающее. В какой-то момент Луне показалось, что у нее появился шанс. На узкой лесной тропе конь Эллианор замедлил шаг. На мгновение хватка на ее талии ослабла. Луна инстинктивно попыталась высвободиться и спрыгнуть с коня. Но Эллианор среагировала молниеносно. Ее рука сжала талию Луны с такой силой, что та ахнула от боли. Эллианор почувствовала резкий рывок и мгновенно вернула контроль, ее пальцы впились в тонкую талию девушки, словно стальные клещи. — Даже не думай об этом, — прошептала Эллианор ей на ухо, и в ее голосе прозвучала ледяная угроза, от которой у Луны по коже побежали мурашки. — Ты никуда не уйдёшь. Твоя тётка обещала мне тебя, Луна. Ты принадлежишь мне. Луна поняла, что любая попытка побега бессмысленна. Сила этой женщины была несоизмерима с ее собственной. Она смиренно опустила голову, чувствуя горечь поражения и нарастающее отчаяние. Вскоре после этого Эллианор заговорила снова, ее тон стал мягче: — Ты замёрзла, дитя? Луна кивнула, сильнее кутаясь в тонкую накидку. Эллианор молча расстегнула свой плащ и накрыла им и Луну, укутав ее тёплым, пахнущим кожей и лесом сукном. Этот неожиданный жест заставил Луну поднять на нее удивленный взгляд. Она почувствовала, как Эллианор бережно поправляет плащ. — Скоро мы будем в замке, — сказала Эллианор немного погодя. — Там ты сможешь отдохнуть и согреться. Часть 5 Постепенно сквозь деревья стали проступать очертания высоких башен. Факелы, расставленные на стенах, отбрасывали дрожащие отблески, освещая внушительные каменные стены. Замок герцогини Эллианор возвышался перед ними, мрачный и неприступный, словно сама ночь обрела форму. Когда они подъехали ближе, Луна смогла рассмотреть тяжёлые кованые ворота и опущенный подъёмный мост, на котором стояли стражники в чёрных доспехах. Их лица были скрыты под шлемами, и они молча наблюдали за приближающимися всадниками. Луна почувствовала, как усиливается хватка Эллианор на ее талии, будто та опасалась, что она снова попытается сбежать. В груди Луны вновь зародился страх, смешанный с тревогой и странным предчувствием. Тяжёлые кованые ворота медленно распахнулись перед ними, пропуская вороного коня и его всадниц во внутренний двор замка. Факелы, установленные по периметру, бросали яркие отблески на булыжную мостовую и высокие каменные стены, создавая ощущение монументальности и неприступности. Луна впервые видела замок Эллианор так близко, и его размеры и мрачная красота внушали ей еще больший трепет. Конь Эллианор остановился посреди двора. Воительницы, сопровождавшие их, спешились и выстроились по обе стороны, молча наблюдая за своей госпожой. Эллианор легко спрыгнула на землю и затем помогла Луне спуститься. Ее руки, сильные и уверенные, на мгновение коснулись талии девушки, вызывая у той странную смесь страха и волнения. — Пойдём, Луна, — тихо произнесла Эллианор, взяв ее за локоть. Ее прикосновение, несмотря на силу, было неожиданно нежным. Луна, все еще ошеломлённая произошедшим, послушно последовала за герцогиней. Они прошли через массивные деревянные двери, украшенные резными узорами и окованные железом, и оказались в просторном холле. Высокие потолки терялись в полумраке, освещаемом лишь несколькими факелами и свечами, расставленными вдоль стен. Повсюду чувствовалась атмосфера древности и власти. Пол был выложен большими каменными плитами, покрытыми дорогими, но потёртыми от времени коврами. По стенам висели гобелены с изображением сцен охоты и сражений, а также портреты суровых на вид женщин в богатых одеждах — вероятно, предков герцогини. Воздух был пропитан запахом старого дерева, воска и еще каким-то неуловимым, терпким ароматом, принадлежавшим, казалось, самому этому замку. Луна робко озиралась по сторонам, чувствуя себя маленькой и беззащитной в этом величественном и чужом месте. Слуги, одетые в ливреи чёрного и серебряного цветов, застыли вдоль стен, наблюдая за их появлением с нечитаемыми лицами. Эллианор повела Луну дальше по коридорам замка, вверх по широкой каменной лестнице, ступени которой были отполированы до блеска множеством ног. Луна старалась не отставать, чувствуя, как дрожат ее ноги от усталости и нервного напряжения. Наконец, они остановились перед большой дубовой дверью, украшенной серебряной резьбой. Эллианор повернулась к Луне и посмотрела ей прямо в глаза. — Это будут твои покои, Луна, — сказала она. — Отдохни. Завтра мы поговорим. Затем герцогиня открыла дверь и жестом пригласила Луну войти. Комната оказалась просторной и роскошной. Большой камин с потрескивающими дровами согревал помещение, а мягкий свет свечей создавал уютную атмосферу. В центре стояла огромная кровать с балдахином, застеленная дорогим бархатным покрывалом. Стены были задрапированы гобеленами, а на полу лежал пушистый меховой ковёр. Несмотря на всю эту роскошь, Луна почувствовала лишь новый приступ страха. Эти прекрасные покои казались ей клеткой, пусть и золотой. Она обернулась к Эллианор, которая все еще стояла в дверях. — Отдыхай, Луна, — сказала герцогиня спокойно. — Тебе помогут помыться и переодеться, и ты сможешь поспать. Мы поговорим утром. Часть 6 Герцогиня вышла, оставив Луну одну в незнакомой, но такой манящей и пугающей комнате. Как только дверь за Эллианор закрылась, Луна почувствовала, как ее охватывает новая волна страха. Комната была огромной, гораздо больше той, что она занимала в замке тётки Рут. Она медленно повернулась, оглядывая незнакомое пространство. Несмотря на уютный треск поленьев в камине, комната казалась холодной и чужой. Ее взгляд скользнул по накрытому столу, на котором стоял поднос с фруктами, сыром и кувшином с молоком. На краю широкой кровати лежала тонкая льняная рубашка. Луна неуверенно прошла через комнату, касаясь пальцами тяжёлых бархатных портьер и резной спинки кресла. Она подошла к большому зеркалу в золочёной раме и посмотрела на свое отражение — бледное, испуганное лицо с расширенными от ужаса глазами. Заметив еще одну дверь, Луна осторожно приоткрыла ее и увидела большую и уютную ванную комнату. В большой каменной ванне, наполненной душистой тёплой водой, поднимался лёгкий пар. В дверь тихо постучали. Луна вздрогнула и замерла, не зная, что делать. Дверь медленно открылась, и на пороге появилась молодая девушка с мягкой улыбкой на лице. Она выглядела немного старше Луны. — Добрый вечер, госпожа, — тихо сказала она. — Герцогиня приказала мне помочь вам. Меня зовут Мэри. Луна молча смотрела на нее, чувствуя растерянность. Мэри подошла ближе и ласково сказала: — Вы, должно быть, устали и замёрзли с дороги. Не желаете ли принять ванну? Тёплая вода поможет вам расслабиться. Луна почувствовала смущение, но усталость и холод сковали ее тело до такой степени, что она не нашла в себе сил отказаться. Она кивнула, и Мэри с готовностью принялась помогать ей раздеться. Ее прикосновения были лёгкими и ненавязчивыми. Вода в ванне оказалась удивительно приятной, согревая озябшее тело и немного успокаивая взволнованные нервы. Мэри мягко вымыла ее волосы и кожу, нашёптывая утешительные слова. — Не волнуйтесь, госпожа, — тихо произнесла Мэри видя как девушка напряжена и ополаскивая волосы Луны тёплой водой. — Что… что теперь будет со мной? — робко спросила Луна. Мэри на мгновение замолчала, а затем ответила мягким голосом: — Герцогиня очень добрая, Леди Луна. Она позаботится о вас. Постарайтесь сейчас не думать, не о чем и просто отдохнуть. Тёплая вода смоет всю усталость. Луна ничего не ответила, но почувствовала, как тепло и мягкость воды действительно немного успокаивают ее взволнованные нервы. Она позволила Мэри закончить купание, чувствуя благодарность за ее доброту в этот страшный для нее час. После ванны Мэри помогла Луне надеть чистую льняную рубашку, которая оказалась удивительно мягкой на ощупь. Затем она проводила девушку к столу. — Вам нужно немного поесть, госпожа, — сказала Мэри, указывая на поднос с едой. Луна посмотрела на угощение, но в горле у нее стоял ком. Страх и усталость отняли аппетит. Она покачала головой. — Хотя бы немного молока, госпожа, — уговаривала Мэри, наливая в серебряный кубок тёплое молоко. — И вот, попробуйте эту булочку. Она очень вкусная. Луна взяла кубок и сделала несколько глотков сладковатого молока. Затем отломила маленький кусочек булочки и медленно съела. Больше она не смогла. Мэри с пониманием посмотрела на нее. — Хорошо, госпожа. Выпейте еще немного молока, и вам пора отдохнуть. Убедившись, что Луна хоть немного поела, Мэри отвела ее к кровати и помогла забраться под тёплое одеяло. Она заботливо поправила подушки и пожелала Луне спокойной ночи, прежде чем тихо покинуть комнату, оставив девушку одну в тишине огромной спальни. Луна уставилась в потолок, чувствуя себя маленькой и потерянной в этом чужом, но таком величественном замке. Страх по-прежнему не отпускал ее, но усталость постепенно брала свое, унося ее в беспокойный сон. Часть 7 Луна проснулась от мягкого утреннего света, проникавшего сквозь тонкие занавеси. Ее одежда исчезла, осталась лишь просторная льняная рубашка, приятно скользящая по коже. Она села на кровати и опустила ноги на прохладный пол. Комната, залитая солнечным светом, казалась еще более просторной и уютной, чем накануне вечером. Она обошла ее, разглядывая дорогие ткани, изящную мебель и картины на стенах. Подойдя к окну, Луна залюбовалась видом на ухоженный сад, утопающий в зелени и цветах. Но ее взгляд тут же упал на тонкие, почти незаметные решетки, установленные на стеклах. Она подошла к двери и попыталась повернуть ручку, но та не поддалась. Дверь была заперта. В этот момент до Луны окончательно дошло, что она пленница. Сначала она была пленницей у своей тетки, живя под постоянным надзором и не имея права голоса. Затем ее хотели отдать в жены страшной баронессе Леандре, одно воспоминание о холодном, жестоком взгляде которой бросало в дрожь. А теперь ее похитила и привезла в свой замок эта загадочная, властная женщина. В памяти Луны вновь всплыла картина той ночи во дворе ее замка. Властный взгляд герцогини, скользящий по ней, прикосновение ее сильных рук. Она вспомнила голос тетки Рут, дрожащий от страха и унижения, когда та предлагала Луну как плату за долг, как… наложницу. Это слово отозвалось леденящим ужасом в сердце девушки. Наложница… вот кто она теперь в этом величественном, чужом замке. Наложница этой сильной, прекрасной и опасной женщины. Луна похолодела от этой мысли. Она еще так молода, неопытна. У нее никогда не было даже близких подруг, не говоря уже о каких-либо романтических отношениях. Она абсолютно не готова к такой роли. Но эта женщина… Эллианор… Луна не могла отрицать странное влечение, которое она испытывала к ней, несмотря на охватывающий ее страх. В ее памяти всплывали властные глаза герцогини, ее уверенные движения, та сила, которая чувствовалась в каждом ее слове, в каждом жесте. «Что она будет со мной делать?» — с ужасом подумала Луна. Девушка подошла к своей кровати и легла снова. Она была одна в огромном, чужом замке, запертая в своей комнате, без малейшего представления, что ждет ее дальше. Воспоминание о том, в качестве кого ее обещали этой женщине, сдавило горло. Ей было невероятно страшно от этой мысли, от осознания своей полной беспомощности. Она чувствовала себя маленькой птичкой, попавшей в клетку к хищной кошке, не зная, чего ожидать — ласки или смертельного удара когтей. Неуверенность разъедала ее изнутри, смешиваясь с липким, парализующим страхом. Что будет дальше? Какова ее судьба в этом мрачном, но таком прекрасном замке? Эти вопросы без ответа терзали ее разум, погружая в пучину отчаяния. Дверь внезапно щёлкнула и открылась. Луна, вздрогнув, подскочила на кровати, села и инстинктивно схватилась за край покрывала. В комнату вошла Мэри. — Вы проснулись, Леди Луна? Как вам спалось? — спросила девушка мягким, участливым голосом. Ее доброта и милая улыбка немного успокоили встревоженное сердце Луны. Мэри приготовила ванну для Луны. Тёплая вода снова окутала тело девушки, смывая остатки ночных кошмаров и тревожных мыслей. Мэри бережно вымыла ее, нежно касаясь кожи и волос, и Луна почувствовала благодарность за эту заботу в чужом и пугающем месте. Когда Мэри вывела Луну из ванной и помогла обернуться в мягкое полотенце, на кровати уже лежало прекрасное белое платье. Тонкая ткань, казалось, светилась изнутри, а искусная золотая вышивка сверкала при утреннем свете. Мэри помогла Луне одеться, осторожно затягивая тонкий золотой шнурок на талии. Затем она взяла гребень и принялась расчёсывать длинные платиновые волосы Луны, укладывая их в простую, но элегантную причёску. Луна чувствовала, как ее тело мелко дрожит от нервного напряжения, и Мэри, заметив это, ласково погладила ее по руке. — Не волнуйтесь, госпожа Луна, — прошептала она, стараясь успокоить девушку. — Где герцогиня? — робко спросила Луна, ее голос едва слышно дрожал. — Герцогиня скоро вас увидит, госпожа, — ответила Мэри с улыбкой. — Она желает позавтракать вместе с вами. Услышав это, Луна совсем испугалась. Ее губы задрожали, а сердце забилось еще сильнее. — Пожалуйста… передайте герцогине… что я больна, — прошептала она, надеясь избежать этой встречи. Мэри покачала головой с сочувственной улыбкой. — Не стоит бояться, госпожа. Герцогиня очень добрая. Она не причинит вам вреда. Закончив с причёской, Мэри повела Луну из комнаты. Они шли по длинным, величественным коридорам замка. Высокие потолки с расписными фресками, огромные окна, пропускающие яркий утренний свет, тяжёлые бархатные портьеры, украшающие дверные проёмы, — все вокруг поражало своей красотой и богатством. Но Луна не замечала великолепия. Ее взгляд был прикован к каменному полу под ногами, а в ушах стучал собственный испуганный пульс. Каждый шорох, каждый отдалённый звук казался ей предвестником чего-то страшного. Она чувствовала себя маленькой и беззащитной в этом огромном, холодном замке, и единственным ее желанием было исчезнуть, спрятаться, избежать предстоящей встречи с этой загадочной и властной женщиной, в чьи руки она теперь попала. Часть 8 Мэри привела Луну к большим резным дверям и, тихо постучав, открыла их. Перед ними открылась просторная и светлая столовая. Огромный стол, накрытый белоснежной скатертью и сервированный изысканной посудой, занимал почти всю комнату. На нем уже стояли различные блюда: фрукты, свежая выпечка, сыры и кувшины с напитками. За столом, в высоком кресле с резной спинкой, сидела герцогиня Эллианор. Она была одета в элегантное платье тёмного цвета, которое подчёркивало ее стройную фигуру и властную осанку. Ее чёрные волосы были аккуратно уложены, а на лице не было и следа вчерашней суровости. Эллианор подняла взгляд при появлении Луны и Мэри. — Благодарю тебя, Мэри, можешь идти, — произнесла она ровным голосом. Затем ее взгляд скользнул по Луне, внимательно ее осматривая. — Доброе утро, Луна. Надеюсь, ты хорошо отдохнула. Луна почувствовала, как ее щеки заливаются краской под этим пристальным взглядом. Она робко кивнула, не в силах произнести ни слова. Ее сердце бешено колотилось в груди, и она чувствовала, как дрожат ее руки. — Подойди ближе, не бойся, — мягко сказала Эллианор, указывая на стул напротив себя. Луна, стараясь не смотреть герцогине в глаза, медленно подошла к столу и села на указанное место. Она чувствовала себя скованно и неуютно под властным взглядом Эллианор. — Завтракай, — предложила герцогиня, кивнув на блюда. — Не стесняйся. Луна посмотрела на еду, но аппетита у нее не было. В горле стоял ком от страха и волнения. Она взяла булочку и отломила от нее маленький кусочек, но так и не смогла проглотить. Эллианор внимательно наблюдала за ней. — Ты выглядишь бледной, Луна. Ты устала? — Немного, Ваша Светлость… — прошептала Луна, опустив глаза. — Я просто… немного волнуюсь. — Волнуешься? — переспросила Эллианор, и в ее голосе прозвучало лёгкое удивление. Луна молчала, не зная, что ответить. Как она могла сказать этой могущественной женщине, что боится ее до смерти? — Прости меня за то, что тебе пришлось провести ночь в запертой комнате, Луна, — сказала Эллианор после недолгого молчания. Ее тон стал более мягким и участливым. — Мне нужно было убедиться, что ты в безопасности. Но поверь мне, я не причиню тебе вреда. Ты в моем замке, и здесь тебе ничто не угрожает. Луна подняла на нее испуганный взгляд. Безопасности? После того как ее похитили посреди ночи и привезли сюда против ее воли? — Я знаю, что вчерашний день был для тебя тяжёлым, — продолжила Эллианор, словно читая ее мысли. — Но поверь мне, я сделала это ради твоего блага. Баронесса Леандра не была бы для тебя хорошей партией. Луна вздрогнула при упоминании имени баронессы. Неужели Эллианор действительно спасла ее от чего-то худшего? Эта мысль на мгновение зародила в ее сердце крошечную искорку надежды, но тут же погасла под гнётом страха перед этой загадочной женщиной, сидящей напротив нее. — Поешь немного, — снова предложила Эллианор, на этот раз ее голос звучал более настойчиво. — Тебе нужны силы. Луна, повинуясь ее тону, взяла в дрожащие руки чашку с чаем и немного отпила. Она чувствовала на себе пристальный взгляд герцогини и понимала, что должна хоть что-то съесть, чтобы не вызвать ее недовольства. — А пока ты ешь, я расскажу тебе, почему все это произошло. Ты ведь помнишь тот день, несколько лет назад, когда я приезжала в замок твоей тётки? Луна кивнула, вспоминая смутные очертания той встречи, властный взгляд этой женщины, от которого у нее тогда перехватило дыхание. — Твоя тётка была в долгу передо мной, — продолжила Эллианор, ее голос звучал ровно, без эмоций. — Она предложила мне тебя в качестве уплаты. Как наложницу. Но ты была еще совсем ребёнком, и я не стала тебя забирать. — Я… я помню… — прошептала Луна, ее пальцы судорожно сжали край скатерти. — Теперь я просто забрала то, что принадлежит мне по праву, — спокойно произнесла Эллианор. — Ты моя Луна… Луна вздрогнула от этих слов, ее взгляд наполнился ужасом. Она подняла глаза на герцогиню. — Я… я не хочу вам принадлежать, — прошептала она, и в ее голосе звучало отчаяние. Эллианор слегка усмехнулась. — Но ты принадлежишь, милая. С того самого момента, как я увидела тебя. Луне стало невероятно не по себе от этих слов, от этого взгляда, полного уверенности и… чего-то еще, чего она не могла понять. — К тому же, я спасла тебя, хотя ты этого еще не понимаешь, — продолжила Эллианор, ее тон стал серьёзнее. — Баронесса Леандра… она очень жестокая женщина. Мне страшно подумать, что она могла с тобой сделать. У меня была наложница… девушка примерно твоего возраста, много лет назад. Леандра, чтобы причинить мне боль, похитила ее и убила… очень жестоко. Леандре нравится причинять боль и мучить, и я не хотела, чтобы это же случилось и с тобой. А к тому же… — уголки ее губ дрогнули в легкой усмешке, — увести невесту прямо из-под носа Леандры… в этом есть своя прелесть. — Поверь мне, дитя, находясь здесь, в моем замке, под моей защитой, ты будешь в безопасности, — сказала Эллианор, ее взгляд смягчился, но остался властным. — Вашей… н…наложницей… — с ужасным выдохом произнесла Луна, и ее тело задрожало. Эллианор снова тихо рассмеялась. — Мы не будем торопить события, милая. Просто живи здесь, наслаждайся садами, фонтанами, катайся верхом… конечно, под присмотром. Читай, занимайся рукоделием… что ты делала в замке тётки? Я не думаю, что здесь тебе будет хуже. Но попытки побега, попытки связаться с твоей тёткой, любое неповиновение будет наказано. Дверь больше закрываться не будет, можешь гулять по замку и саду сколько захочешь. С тобой все время будет Мэри или кто-то еще из прислуги. Не волнуйся… — сказала Эллианор, глядя на сжавшуюся от страха девушку. В ее глазах была жалость, но она не могла отрицать того сильного влечения, которое испытывала к этой хрупкой и нежной девушке. — Теперь я выйду, чтобы не смущать тебя, — сказала Эллианор, поднимаясь со своего места. — Поешь. И она вышла за дверь, тихо позвав Мэри, чтобы убедиться, что Луна поест хоть немного. Луна осталась сидеть за столом, чувствуя себя совершенно разбитой и подавленной, пленницей в золотой клетке прекрасной и властной женщины. Часть 9 После завтрака Луна вернулась в свою комнату и с тех пор почти не выходила из нее. Эллианор больше не приглашала ее к себе и сама не приходила. Луна больше ни разу не видела герцогиню. Слова Эллианор эхом отдавались в ее голове. «Ты принадлежишь мне… с того самого момента, как я увидела тебя.» Что это значило? Неужели эта могущественная герцогиня действительно испытывала к ней какое-то влечение? Или это просто еще один способ подчинить ее своей воле? О Луне заботились Мэри и Стефана, пожилая служанка, давно служившая в доме герцогини. Они приходили несколько раз в день, принося еду и свежую воду, уговаривали девушку выйти в сад, подышать свежим воздухом, но Луна отказывалась. Она целыми днями лежала на своей кровати, отвернувшись к стене, сжавшись в комок под одеялом. Она отказывалась принимать ванну, не ела и не позволяла открыть шторы, предпочитая оставаться в полумраке. Уговоры Стефаны и Мэри ни к чему не приводили. Наконец, обеспокоенная Стефана решила поговорить с герцогиней. Она нашла Эллианор в ее кабинете, погруженную в чтение каких-то документов. — Ваша Светлость, простите за беспокойство, но леди Луна совсем ничего не ест и не встаёт с кровати, — взволнованно сообщила Стефана. — Меня она не слушается. Она очень беспокойна она выглядит совсем слабой. Эллианор отложила бумаги и нахмурилась. Она поднялась и, не сказав ни слова, направилась к комнате Луны. Она нашла девушку лежащей на кровати в той же позе, что ей сказали — свернувшись калачиком и отвернувшись к стене. Поднос с едой, принесённый утром, так и остался нетронутым. Луна выглядела бледной и осунувшейся, ее красивые голубые глаза потеряли свой блеск. Она казалась печальной и очень напуганной. Когда Эллианор вошла, Луна резко села на кровати и, съёжившись, отползла от нее как можно дальше, пытаясь спрятаться. Эллианор увидела тот неподдельный ужас, который отражался в глазах девушки, и вздохнула. — Луна, тебе нужно поесть, — мягко сказала Эллианор. — Ты совсем ослабнешь. Луна молчала, опустив голову и вся сжавшись. — Почему ты не ешь? — спросила Эллианор, подойдя ближе, но не пытаясь прикоснуться к девушке. — Я не голодна… — едва слышно прошептала Луна. Эллианор посмотрела на девушку, затем вышла из комнаты. Через несколько минут она вернулась, сопровождаемая двумя служанками, которые несли ведра с горячей водой и полотенца. Они принялись готовить ванну для Луны. Девушка молча ждала, сидя на кровати, прижав колени к груди. Эллианор молча наблюдала за Луной, скрестив руки на груди, ее лицо выражало беспокойство. Когда ванна была готова, Эллианор лёгким взмахом руки отослала прислугу, и ее взгляд скользнул к Луне. Девушка поняла, что от нее ждут, и отчаянно покачала головой, ее глаза наполнились слезами. — Нет… не надо… — прошептала она, ее голос дрожал от ужаса. — Вставай, Луна, — спокойно, но твердо сказала Эллианор. — Тебе нужно принять ванну. Потом мы спустимся в сад, и там поедим вдвоём, на свежем воздухе. И если ты будешь хорошей девочкой, возможно, ты получишь награду… Я бы не была сейчас здесь если бы ты слушалась Мэри. Луна смотрела на герцогиню, не отрывая взгляда, в ее глазах была мольба и отчаяние. — Вставай, Луна, или мне позвать Ровену? — внезапно сменила тон Эллианор. — Я видела, что она пугает тебя еще больше, чем я. Девушка вздрогнула от этого имени, ее лицо исказилось от страха, и она отрицательно покачала головой. — Я сама… — прошептала Луна, поднимаясь с кровати. Она неуверенно подошла к ванной, затем обернулась к Эллианор, которая так и стояла, скрестив руки на груди и наблюдая за ней. — Вы… вы можете выйти? — тихо спросила Луна, ее голос едва слышно дрожал от страха при мысли остаться наедине с этой властной женщиной даже во время купания. — Я не выйду, — с лёгкой улыбкой ответила Эллианор. — Я хочу убедиться, что ты помоешься. Раздевайся, не стесняйся. Луна, вся дрожа, медленно развязала тонкие завязки своей рубашки. Ткань скользнула по ее плечам, и она, опустив глаза, шагнула к ванной, чувствуя на себе пристальный взгляд герцогини. Вода была тёплой и приятно обволакивала тело, но даже это не могло заглушить того страха и унижения, которые она испытывала под этим взглядом. Часть 10 Эллианор подошла к самой ванне, взяла мягкую мочалку, опустилась на одно колено и начала осторожно омывать тело девушки. Ее прикосновения были удивительно мягкими, тёплыми и не несли в себе ни малейшей угрозы. Луна, затаив дыхание, наблюдала за герцогиней. Нежные прикосновения влажной мочалки странным образом волновали и успокаивали ее одновременно. — Я понимаю, что тебе тяжело привыкнуть, и ты чувствуешь себя пленницей, — тихо произнесла Эллианор. — Но поверь мне, Луна, я не твой враг. Она осторожно провела мочалкой по плечу девушки, спускаясь к руке. — Да, я похитила тебя, привезла тебя сюда, против твоей воли, но я не причиню тебе вреда. Я хочу, чтобы ты жила в покое, а не в постоянном страхе. Эллианор бережно вымыла спину Луны, стараясь не причинить ей никакого дискомфорта осторожно касаясь ее кожи. — Ты такая юная и прекрасная, Луна, — произнесла Эллианор, проводя пальцами по влажным волосам девушки. — Ты заслуживаешь лучшей участи, чем та, что ждала тебя с баронессой Леандрой. Поверь мне, со временем ты это поймешь. Просто позволь мне позаботиться о тебе. Закончив купание, Эллианор помогла Луне выбраться из ванны, обернула ее мягким полотенцем и усадила за небольшой столик у окна. Затем она подошла к окну и распахнула шторы. Луна зажмурилась от яркого солнечного света, внезапно ворвавшегося в комнату. Эллианор улыбнулась этой невольной реакции. Герцогиня взяла гребень со столика и принялась осторожно расчёсывать влажные волосы Луны, медленно проводя им от корней до самых кончиков. Ее движения были мягкими и заботливыми. — Сейчас я позову Мэри, она поможет тебе одеться, — сказала Эллианор, закончив с волосами. Вскоре в комнату вошла молодая служанка с нежно-голубым платьем в руках. Вместе с Эллианор они помогли Луне надеть платье. Тонкая ткань мягко облегала ее фигуру, а нежный цвет подчёркивал голубизну ее глаз. Луна все еще чувствовала себя немного скованно, но забота и внимание герцогини и служанок постепенно рассеивали ее страх, оставляя место для робкого удивления и… чего-то еще, пока еще неясного и не до конца осознанного. Когда Луна была причесана и одета, Эллианор, слегка приобняв ее за талию, вывела ее в сад. Луна зажмурилась от яркого солнца, неожиданно ударившего в глаза после полумрака комнаты. Эллианор терпеливо подождала, пока глаза девушки привыкнут к свету, и затем отвела ее к небольшому столику, изящно накрытому для завтрака прямо под сенью цветущей яблони. — Поешь, — мягко предложила Эллианор. Луна неуверенно взяла чашку и отпила немного чая, чувствуя терпкий вкус трав. — Вот видишь, не так уж и сложно, — одобрительно сказала Эллианор. Она сама взяла свежий ломоть хлеба, намазала его мягким козьим сыром и протянула девушке. Луна осторожно взяла его своими тонкими, хрупкими пальцами и откусила маленький кусочек. — Ты просто молодец, — похвалила ее герцогиня с теплой улыбкой. — Видишь, это совсем не трудно. Только смотри, чтобы больше такого не повторялось, а то мне придётся кормить тебя силой, — она усмехнулась. — Ровена будет держать, а я кормить тебя. Ты же не хочешь этого? — Нет, Ваша Светлость, — быстро сказала Луна, опуская глаза. — Вот и хорошо. Теперь выпей весь свой чай и съешь все, что на тарелке, и мы поговорим о награде, Луна. Девушка послушно съела все, хотя и без особого аппетита, а затем с надеждой посмотрела на герцогиню. — Какая ты умница, — Эллианор улыбнулась, и на этот раз ее улыбка была искренней и тёплой. — Ну хорошо… а теперь твоя награда, Луна. Я устрою тебе встречу с твоей бабушкой. Луна ахнула, ее глаза широко раскрылись и засияли ярким светом от неожиданной радости. — Правда, Ваша Светлость? — с надеждой спросила она. — Если ты обещаешь мне, что будешь есть, гулять в саду и заботиться о себе, и слушаться Мэри. — ответила Эллианор, внимательно наблюдая за ее реакцией. — Я обещаю, Ваша Светлость, — счастливо улыбнулась Луна. Эллианор залюбовалась ее улыбкой. — А я только что получила свою награду, — сказала она. — Твоя улыбка прекрасна… я хочу видеть ее чаще, хорошо, милая? Луна смущённо кивнула, все еще улыбаясь. — Я найду способ связаться с твоей бабушкой так, чтобы твоя тётка ничего не узнала, и устрою вам встречу. Как только я буду знать что-то больше, я тебе скажу. А пока что я хочу, чтобы ты ела. Гуляла по саду, занималась тем, что тебе интересно, и… не боялась меня так сильно… хорошо? Луна снова кивнула, чувствуя, как внутри нее зарождается слабая надежда. — Пообещай мне, — мягко попросила Эллианор. — Я обещаю вам, Ваша Светлость, — искренне сказала Луна. — Теперь ты останешься в саду с Мэри, погуляйте. Отдохните. Венков наплетите, что делают девушки вашего возраста? А я пойду займусь делами… И не переживай не о чем. Твоя дверь не заперта, ты можешь выходить из своей комнаты когда захочешь. День Луна провела в компании Мэри, которая была с ней доброй и приветливой. Мэри рассказывала ей о замке, о саде, показывала красивые уголки и старалась отвлечь от грустных мыслей. После робкой надежды увидеть свою бабушку Луна чувствовала себя намного лучше, словно тяжелый камень упал с ее плеч. Впервые за долгое время на ее лице появилась легкая улыбка, и она даже немного поела за обедом, который они провели вместе с Мэри в одной из светлых комнат замка. Часть 11 На следующее утро Луна проснулась рано и умылась, оделась и выглянула в окно. Солнечные лучи играли на листьях деревьев и в струях фонтана, создавая идиллическую картину. Она вспомнила слова Эллианор, что дверь больше не будет закрыта. С некоторым опасением Луна подошла к двери и толкнула ее. Она легко открылась. Не веря своему счастью, девушка выглянула в коридор. Он был пуст. Сердце Луны забилось быстрее. Неужели это правда? Неужели ей действительно позволено свободно передвигаться по замку? Она вышла из комнаты и огляделась. Коридор был длинным и величественным, с высокими окнами и портретами суровых лиц в тяжелых рамах. Луна медленно пошла по коридору, стараясь не издавать ни звука. Ей было страшно, но любопытство пересиливало. Она заглядывала в открытые двери, видя роскошно обставленные комнаты, библиотеки с полками, уставленными книгами, и бальные залы с высокими потолками и огромными люстрами. Встречные слуги кланялись ей, но старались не задерживать на ней взгляда, словно боялись нарушить невидимую границу. Выйдя на лестницу, Луна спустилась на первый этаж. Она оказалась в просторном холле. Здесь было больше слуг, занятых своими делами. Она чувствовала на себе их взгляды — любопытные, оценивающие, а может быть, даже сочувствующие. Луна вышла через большие двери во внутренний двор замка. Здесь царила совсем другая атмосфера. Было шумно и оживлённо. Кузнецы ковали железо, конюхи чистили лошадей. Солнце светило ярко, и воздух был наполнен ароматами свежей травы. Она увидела Мэри, которая разговаривала с кем-то из слуг. Заметив Луну, Мэри улыбнулась и подошла к ней. — Госпожа Луна, вы решили прогуляться? Это хорошо. Вам не следует сидеть взаперти. — Герцогиня сказала, что я могу гулять по замку и саду, — тихо ответила Луна, все еще чувствуя себя неуверенно. — Совершенно верно, госпожа. Давайте я отведу вас в сад. Но не уходите далеко и всегда оставайтесь в пределах замка или сада. И, конечно же, я или кто-то из слуг всегда будем рядом, чтобы присматривать за вами. *** Луна бродила одна по узким тропинкам сада, стараясь насладиться редкими минутами иллюзорной свободы. Мэри издалека присматривала за ней, но Луна попросила ее не следовать за ней по пятам, чтобы почувствовать себя хоть немного свободной. Девушка рассматривала яркие цветы, вдыхая их сладкий аромат, наблюдала за порхающими бабочками и щебечущими птицами. Но тоска не отпускала ее. Внезапно она увидела, как Эллианор вышла из замка вместе с Ровеной. Они оживленно что-то обсуждали, медленно прохаживаясь вдоль дорожки, обрамленной кустами роз. Луна, заметив их приближение, постаралась скрыться из виду. Она быстро отошла в дальний угол сада и присела на скамейку, которая пряталась за густым кустом жасмина. Затаив дыхание, Луна замерла, стараясь казаться маленькой и незаметной. Эллианор и Ровена тем временем подошли к Мэри. — Здравствуй, Мэри, Луна в саду? — спросила Эллианор, ее голос звучал спокойно. — Да, ваша светлость, — ответила Мэри, слегка поклонившись. — А почему ты не рядом с ней? — Эллианор оглянулась вокруг. — Она попросила побыть немного одна… Эллианор оглянулась вокруг. — А где же она? Мэри слегка улыбнулась, показывая рукой вглубь сада. — Вон она, ваша светлость. Прячется вон за тем кустом. Увидела, что вы вышли, и спряталась. Эллианор обернулась. Из-за густой зелени куста жасмина выглядывал лишь краешек нежно-голубого платья и белые туфельки. Герцогиня мягко улыбнулась. — Не понимаю, Ровена… Чем я внушаю ей такой страх? Я такая страшная? Я не трогаю ее, не беспокою, я даю ей пространство… — Она дитя, ваша светлость, — отозвалась Ровена. — Она привыкнет, когда узнает, какая вы на самом деле. Пойдите поговорите с ней. Пусть она почувствует, поймет, что вы не собираетесь ничего ужасного с ней делать. — Я хочу, чтобы она была в безопасности… всего-то, — проговорила Эллианор, ее взгляд был задумчивым. — Но она этого еще не понимает… Постарайтесь проводить с ней побольше времени. — Я так пугаю это дитя, что боюсь, если я попытаюсь проводить с ней больше времени, она вообще спрячется от меня под кровать. — Усмехнулась Эллианор, но в ее голосе звучала грусть. — Ее тетка пыталась отдать мне ее ребенком. Она подросла, стала выше, еще прекраснее, но она так и осталась той напуганной девочкой, которую мы увидели в ту ночь, когда приехали за долгом. Ровена понимающе кивнула. — Вы дадите ей время стать сильнее, Эллианор. Время, чтобы повзрослеть, подрасти. Вы научите ее быть сильнее. Что она видела в замке тетки? Если бы не ее бабушка, Рут замучила бы ее. Так сильна была ее зависть к красоте своей сестры, которая не прожила долго и оставила после себя такую прекрасную дочь. Эллианор, соглашаясь со словами Ровены, кивнула ей. — Пойду поговорю с ней, если она, конечно, в обморок не упадет при виде меня, — усмехнулась герцогиня, и в этот раз в ее голосе звучала легкая ирония. *** Эллианор приблизилась к скамейке, на которой сидела Луна, и остановилась, осторожно выглядывая из-за густой листвы куста жасмина. Луна сидела съежившись и стараясь быть как можно незаметнее. Ее руки лежали на коленях, крепко сжатые в маленькие кулачки. — Добрый день, Луна, — тихо и мягко произнесла Эллианор, стараясь не спугнуть девушку. Луна вздрогнула от неожиданности, и резко подняла на нее испуганные глаза. Девушка быстро вскочила со скамейки, ее движения были порывистыми и неуклюжими, и, опустив голову, сделала неуверенный реверанс. — Добрый день, ваша светлость, — пролепетала она, ее голос дрожал от волнения. Девушка боялась встретиться с ней взглядом, будто ожидала увидеть в нем укор или гнев. — Ты от меня тут прячешься, Луна? — спросила Эллианор, ее голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась легкая ирония. Луна ничего не ответила, лишь потупила взгляд, не зная, что сказать в свое оправдание. — Пойдем, пройдемся, Луна, я покажу тебе наиболее удачные места, где ты можешь прятаться, — улыбнулась Эллианор мягкой и ободряющей улыбкой и, слегка приобняв девушку за талию, повела ее вглубь сада. Луна невольно вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. Тепло руки Эллианор, лежащей на ее талии, было странным образом успокаивающим. — Скажи мне, Луна, в чем причина твоего такого сильного страха? — спросила Эллианор, ее голос звучал мягко и участливо. — Разве я дала тебе повод бояться меня? Я сделала что-то ужасное? Луна медленно покачала головой, не поднимая глаз. — Да, я похитила тебя, но мы ведь уже обсуждали это, — напомнила Эллианор, ее голос стал более настойчивым. — Если бы я этого не сделала, тебя бы отвезли в замок к Леандре… Поверь мне, милая, тебе лучше быть здесь. — Отпустите меня… — вдруг тихо попросила Луна, останавливаясь и вырываясь из-под руки Эллианор. — Я хочу уйти… пожалуйста… Эллианор тоже остановилась, внимательно глядя на девушку. — Ну и куда же я тебя отпущу? — спросила она, ее голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась твердость. — К твоей тетке? Или к Леандре? Куда ты пойдешь, дитя? Луна молчала, потупив взгляд. Ей некуда было идти. — Я просто уйду, госпожа… — прошептала она, в ее голосе звучала безнадежность. Эллианор вздохнула, ее лицо выражало жалость. — Ты с таким же успехом просто останешься тут, Луна… Я тебе уже говорила, ты теперь моя, ты принадлежишь мне… Луна вскинула голову, ее взгляд был полон протеста. — Нет… я не буду никому принадлежать, Ваша Светлость! — В ее голосе звучало отчаяние и упрямство. Эллианор улыбнулась, ее улыбка была мягкой, но в ней чувствовалась непреклонность. Она нежно провела рукой по щеке девушки, ее прикосновение было легким и ласковым. — Ну, мы это еще увидим, милая, — произнесла она с уверенностью в голосе. Луна отстранилась, ее глаза были полны непонимания. — Я никуда тебя не отпущу, смирись с этим, — твердо сказала Эллианор. — Разве тебе тут так плохо? Эллианор снова взяла ее за талию и повела дальше, вглубь сада. Луна шла, опустив голову, ее плечи были поникшими. — Иди сюда, — сказала Эллианор, и потянула Луну к плакучей иве. Герцогиня раздвинула ветви, и перед Луной открылся очень милый и укромный уголок под сводами раскидистого дерева, скрывающий их от посторонних глаз. Она раздвинула податливые ветви, словно открывая дверь в другой мир, и перед Луной открылась дивная картина. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь плотную листву старого дерева, рисовали на земле причудливые золотые узоры. Аромат цветущих жасминов и роз сплетался в сладкий дурманящий аккорд, окутывая это место невидимым облаком. Неподалёку, журчал ручей, его прозрачные воды весело переливались на свету, играя с солнечными зайчиками. У самой воды, укрытая тенью раскидистых ветвей, стояла каменная скамья, приглашающая присесть и отдохнуть от суеты мира. Здесь царили тишина и покой, нарушаемые лишь пением птиц и шелестом листьев. Место было пронизано ощущением уединённости и красоты, будто сама природа создала этот уголок для тихих раздумий и сокровенных встреч. — Вот тут ты можешь иногда прятаться от всех, в тишине, в тени… Правда тут хорошо? Луна не могла не восхититься, оглядываясь вокруг. Место и правда было превосходным. — В этом саду много красивых мест, — продолжала Эллианор. — Давай ты сама их найдешь и в следующий раз покажешь мне свои находки. Если не сможешь, я покажу тебе эти места. Отдыхай, дорогая, проводи больше времени на свежем воздухе. Если что-то хочешь, просто скажи мне или Мэри, хорошо? Луна кивнула, все еще зачарованно глядя на этот сказочный уголок. Часть 12 Луна проводила много времени в красивом саду замка, стараясь держаться подальше от герцогини и ее суровой подруги Ровены. В один из дней, бродя среди цветущих клумб, она заметила открытые ворота во внутренний двор. Слуги сновали туда-сюда, выполняя свои обязанности, и вскоре она увидела, как в ворота въехала телега, груженная мешками и ящиками с провизией. Во дворе царила обычная суета. В этот момент в голове Луны мелькнула отчаянная мысль. Это ее шанс. Она осторожно выглянула из-за кустов роз, убеждаясь, что никто не обращает на нее внимания. Затем, стараясь двигаться как можно тише, она проскользнула вдоль стены к воротам. Сердце бешено колотилось в груди, но решимость бежать придавала ей сил. Когда никого не оказалось рядом, она быстро выглянула за ворота и, убедившись, что путь свободен, выскользнула наружу. Оказавшись за пределами замковых стен, Луна побежала. Она бежала так быстро, как только могла, не оглядываясь, движимая лишь одним желанием — как можно дальше убраться от этой властной женщины, от ее мрачного замка, от пугающей Ровены. Она бежала, не разбирая дороги, ее легкие горели, а в боку кололо от напряжения. Только когда силуэт замка почти полностью скрылся за горизонтом, Луна поняла, что находится в лесу. Куда идти дальше, она не знала. Она просто пыталась двигаться в том направлении, в котором, как ей казалось, находился ее дом, ее бабушка и тетя. Вскоре лес расступился, и она вышла на открытую, продуваемую всеми ветрами пустошь. Она продолжала идти, упрямо переставляя ноги, но силы быстро покидали ее. Долгое бегство и пережитый стресс давали о себе знать. Наконец, обессиленная, она села прямо на край какой-то проселочной дороги, тяжело дыша. Ноги ужасно болели, платье, некогда такое красивое и нежно-голубое, теперь было грязным и мокрым от росы, а в сгущающихся сумерках становилось все холоднее и страшнее. Луна съежилась от холода, ее тело била дрожь. Она обняла себя руками и тихо заплакала, не зная, что ей делать дальше, совершенно одна в надвигающейся темноте. Внезапно из темноты раздался резкий, пронзительный вой. Луна вздрогнула от неожиданности, ее сердце бешено заколотилось. Она не смогла разобрать, какое это было животное, но в ночном воздухе этот звук прозвучал угрожающе и дико. Страх мгновенно парализовал ее, но инстинкт самосохранения заставил вскочить на ноги и побежать прочь от дороги, вглубь пустоши. Она бежала вслепую, спотыкаясь о неровную поверхность, цепляясь за колючие кусты, ее дыхание срывалось. В темноте было трудно разобрать дорогу, и внезапно ее нога попала в какую-то яму, она потеряла равновесие и с криком упала на холодную, каменистую землю. Сильный удар головой о камень, и в глазах померк свет. Луна потеряла сознание, распростертая на продуваемой всеми ветрами пустоши. Очнулась она лишь на следующее утро. Первое, что она почувствовала, был пронизывающий холод, сковавший все ее тело. Она лежала на земле, совершенно замерзшая, ее одежда покрылась ледяной коркой. Солнце едва поднялось над горизонтом, но его слабые лучи не приносили тепла. Голова ужасно болела, все тело ломило от холода и ушибов. Луна с трудом открыла глаза, но перед ней расстилалась все та же пустынная, безжизненная пустошь. Она была одна, замерзшая и совершенно беспомощная. Она с трудом заставила себя подняться, голова кружилась, в глазах все плыло. Но Луна понимала, что если она сейчас сдастся, то замерзнет насмерть. Превозмогая слабость, она упрямо пошла вперед, ее тело ныло от холода и голода, голова раскалывалась от боли. Она спотыкалась, падала на колени, но снова поднималась, упрямо двигаясь дальше, словно завороженная. Вдруг вдали на горизонте она увидела темные силуэты всадников. Сердце ее замерло от ужаса. Она бросилась бежать, надеясь скрыться, но всадники быстро приближались. В отчаянии она обернулась и увидела Ровену, чье лицо было искажено гневом, и… Эллианор. — Что ты делаешь, глупая девчонка?! — Яростно прорычала Ровена. Луна отступила назад, но тут же почувствовала, как чья-то рука легла ей на плечо. Она резко обернулась и увидела Эллианор. На ней была черная дорожная одежда и темный плащ, скрывающий ее фигуру. — Ты зачем убежала?! — голос Эллианор был строгим, но в нем чувствовалось беспокойство. — Глупое дитя! А если бы на тебя напали волки или шакалы?! Ты хоть подумала об этом? Она наклонилась и, прежде чем Луна успела что-либо сделать, подхватила ее на руки, легко поднимая на своего коня. — Нет! Пустите меня! — закричала Луна, пытаясь вырваться из ее крепких объятий. Она отчаянно извивалась, плакала и умоляла: — Пожалуйста, отпустите меня! Я хочу домой! — Тише, Луна, — сказала Эллианор, крепче прижимая ее к себе. — Это ни к чему не приведет, перестань. Но Луна не слушала, она не хотела ничего слышать. Страх и отчаяние захлестнули ее. Она продолжала сопротивляться, кричать и плакать, пока силы окончательно не покинули ее, и она снова погрузилась в спасительную темноту беспамятства. Часть 13 Луна пришла в себя в лесу. Рядом горел небольшой костер, потрескивая сухими ветками, и она лежала на удобной подстилке, сделанной из сплетенных веток и чьих-то плащей. Ей было тепло, и она была укутана в мягкий, толстый плащ. На голове чувствовалась повязка. Луна осторожно повернула голову и столкнулась с хмурым, пронзительным взглядом Ровены и более сдержанным, но все равно обеспокоенным взглядом Эллианор. Герцогиня старалась не показывать своего гнева, но в ее глазах читалось иное. Она пыталась сдерживаться, чтобы не напугать девушку еще больше. — Зачем ты убежала, Луна? — тихо спросила Эллианор. Луна не ответила. Слезы внезапно покатились из ее глаз, а голова ужасно болела от удара. — Неужели тебе так плохо в моем замке? Или тебя кто-то обидел? — Эллианор наклонилась ближе, ее голос звучал мягче. Девушка продолжала молчать, лишь сильнее сжавшись под теплым плащом. — Отвечай мне, Луна! — требовательно, и громко воскликнула Эллианор. Луна зажмурилась от резкой боли в голове, вызванной громким и властным тоном герцогини. — Луна, нельзя просто так убегать, — уже совсем спокойно сказала Эллианор, заметив, что громкий звук причиняет боль девушке. — В этих лесах водятся и медведи, и волки, и многие другие хищники. Такая нежная девушка, как ты, могла бы стать для них прекрасным ужином. — Ты поставила Герцогиню в опасное положение, — с укоризной отозвалась Ровена, ее взгляд был суров и недобр. Луна вся сжалась под тяжелым взглядом телохранительницы герцогини. — Ровена, не пугай ее, — мягко сказала Эллианор. Она наклонилась к костру и налила немного густого ароматного супа в деревянную миску. — Вот, поешь немного, — сказала герцогиня, протягивая миску Луне. Луна поморщилась, но все же села, осторожно взяв миску дрожащими руками. — Ешь, дитя, — сказала Эллианор, наблюдая за каждым ее движением. Девушка была очень голодна, она не ела со вчерашнего дня. Она стала есть суп очень быстро, жадно глотая горячую жидкость. — Не так быстро, — предостерегла Ровена, ее голос звучал строго. — Да, не так быстро, Луна, тебе может стать плохо, — добавила Эллианор с мягкой улыбкой, наблюдая за голодной девушкой. Луне дали выпить еще какой-то горькой настойки, от которой боль в голове немного утихла, хотя ощущение, что все вокруг плывет, осталось. Она лежала с прикрытыми глазами, чувствуя себя очень слабой. Эллианор сидела у костра, тихо переговариваясь с Ровеной, лишь изредка бросая на нее обеспокоенные взгляды. Воительницы Эллианор расположились чуть поодаль у другого костра, кто-то чистил оружие, кто-то просто отдыхал, молча наблюдая за происходящим. Луна украдкой оглянулась. Что ждало ее в замке? Наказание? Побои? Тетка Рут всегда была жестока к ней, и если бы не бабушка, Луна, вероятно, не пережила бы и детства. Она понимала, что ничего хорошего по возвращении в замок ее не ждет. Она посмотрела на Ровену. Эта сильная, крепкая женщина, с суровым лицом казалась Луне совершенно безжалостной. Наверное, именно она будет наказывать ее в замке. Луна не могла себе представить, что наказание последует из рук самой Герцогини. Скорее всего, Эллианор просто прикажет Ровене выпороть ее, а сама будет наблюдать, — с тревогой размышляла Луна. Слегка откинув теплый плащ, Луна осторожно повернулась на бок, стараясь не привлекать внимания. Ровена бросила на нее холодный, пронзительный взгляд и тут же отвернулась к Герцогине, продолжая свой тихий разговор. Воспользовавшись моментом, когда на нее никто не смотрел, Луна резко вскочила и побежала вглубь леса, надеясь снова скрыться. — Убегает! — раздался за ее спиной громкий голос одной из воительниц. Затем она услышала быстрые шаги, треск ломающихся веток. Кто-то гнался за ней. Чьи-то сильные руки схватили ее, и ее снова потащили обратно к костру. Эллианор и Ровена стояли у огня и молча смотрели, как две крепкие воительницы грубо волокут Луну к ним. Девушку бросили на землю, прямо на колени перед Герцогиней. — Может, бросим ее в лесу на корм волкам, — спокойно сказала Ровена, ее взгляд был холоден и равнодушен. — Зачем вам такая непослушная наложница? — Ну что ты, Ровена… тут только кости и кожа. Волки подавятся ей… тебе их не жаль? — сказала Эллианор, стараясь сохранить серьезное выражение лица, хотя в уголках ее губ едва заметно дрогнула усмешка. Воительницы, которые тоже наблюдали за этой сценой, не сдержали смеха, их хохот разнесся по всему лесу. — Придется вести ее в замок… — вздохнула Эллианор, делая вид, что огорчена. Луна наблюдала за всем этим, стоя на коленях на холодной земле. Из ее глаз беззвучно лились слезы, слезы бессилия, унижения и боли. Ее поймали… опять… и теперь ей точно не уйти от наказания. — Свяжи ее, Ровена, — сказала Эллианор, ее голос звучал устало. — У меня нет никакого желания бегать за этой девочкой по всему лесу. Хочу поскорее вернуться в замок. Луна похолодела от ужаса. Ровена, хищно ухмыляясь, подошла к Луне, снимая со своего пояса толстую веревку. — Нет, не надо, пожалуйста… — попыталась запротестовать Луна, ее голос дрожал от страха. Но Эллианор даже не пошевелилась, наблюдая с легкой, едва заметной улыбкой за тем, как Ровена ловкими движениями связывает девушку по рукам и ногам, будто это было какое-то привычное и даже забавное занятие. Связанную Луну осторожно уложили обратно на импровизированное ложе и снова плотно закутали в теплый плащ Герцогини. Пока она лежала, сгорая от стыда и унижения, заливаясь слезами от беспомощности, воительницы быстро собирали лагерь, затушили костры и стали садиться на своих коней. Ровена, легко подняв связанную Луну, передала ее в руки Эллианор. Та бережно прижала ее к себе, поправляя на девушке плащ. — Чтобы не замерзла, — тихо сказала она и слабо улыбнулась. Но сейчас, в такой ситуации, когда Луна была полностью подчинена власти этой прекрасной женщины, эта улыбка казалась не ласковой, а скорее издевательской. Луна опустила голову и замерла, стараясь не видеть лица Эллианор. Они ехали уже какое-то время, когда Луна почувствовала, как Эллианор крепче прижала ее к себе, оберегая от холода. Девушка подняла голову и посмотрела на бесстрастное, спокойное лицо герцогини. — Зачем ты убежала? — спокойно спросила она, ее голос был ровным и без упрека. Луна молчала, опустив взгляд на свои связанные руки. Эллианор слегка сжала ее в своих объятиях. — Так зачем ты убежала, дитя? Луна вздохнула. — Я домой хотела… к бабушке… — И к тетке… — констатировала герцогиня, ее тон стал немного жестче. — А ты понимаешь, что это значило бы для тебя? — Она бы наказала меня… — тихо прошептала Луна, вспоминая суровый взгляд тетки Рут. — И это было бы лишь малой частью твоих страданий, Луна… — Эллианор вздохнула. — Тебя бы отдали Леандре, Луна! А я знаю, что ты ничего не знаешь о ней. Но поверь мне, проведя лишь одну ночь с Леандрой, ты бы молилась об этих веревках и руках Ровены как о райском наслаждении… Мне страшно подумать, что она могла бы сделать с тобой… — Голос Эллианор дрогнул. — Когда-то давно у меня была девушка, наложница, как и ты… Амалия… Мы любили друг друга… мы обе были еще молоды и думали, что всю жизнь будем счастливы… Но из-за споров о границах наших владений Леандра забрала Амалию… Я не буду тебе говорить, что она сделала с ней… Но то, что получила семья Амалии… — Эллианор запнулась — ее похоронили в закрытом гробу… Я не отдам тебя Леандре, Луна… Ты моя! Ты принадлежишь мне! Запомни это и смирись! Ты моя Луна! Подчинись мне, и ты поймешь, что лучше жить в плену у меня, чем стать женой Леандры… Луна слушала эти слова, поникнув и опустив голову. — Я слышала, что Леандра жестока, — тихо сказала Луна, вспоминая обрывки разговоров кухарок на кухне. — О ее жестокости знают все, Луна, даже королева… Но она богата… конечно, не настолько, как я, но у нее есть возможность откупаться от своих преступлений, платить за молчание семьям своих жертв… — Эллианор замолчала, ее лицо оставалось спокойным и непроницаемым. Луна наблюдала за ней, пытаясь понять, что ее ждет в замке. — Не убегай от меня, Луна, — неожиданно мягко сказала Эллианор, накрывая своей тёплой рукой связанные, грязные и дрожащие маленькие руки Луны. — Не делай этого, дитя… Я найду тебя везде и привезу обратно в свой замок… Ты была обещана мне твоей теткой, и ты будешь моей всегда… Я найду тебя, где бы ты ни была, и верну себе свое… Запомни это и прими это. Луна вздохнула, понимая, что ей больше не уйти от этой женщины. Это невозможно. Куда бы она ни пошла, Эллианор ее найдет. Часть 14 Они въехали во двор замка. Мэри и Стефан, увидев связанную Луну на руках у Эллианор, бросились к ним с тревогой на лицах. Ровена ловко спрыгнула с коня и взяла Луну, что бы герцогиня могла сама спрыгнуть со своего коня. Девушка, оказавшись на руках у Ровены, вся съежилась от страха. Когда Эллианор соскочила с коня и отдала поводья конюхам, она посмотрела на Луну, которая всем своим маленьким телом подалась к ней. — Ровена, тебе стоило бы хоть иногда менять свое грозное выражение лица на более мягкое, — с легкой укоризной сказала Эллианор. — Посмотри, что ты делаешь с этим дитя. Она, кажется, выбирает из двух зол меньшее… Эй, Луна, ты меня боишься меньше, чем Ровену? Луна не ответила, лишь сильнее прижалась к Эллианор которая взяла ее из рук Ровены. — А стоило бы наоборот… — усмехнулась Ровена, но в ее голосе не было злости. Эллианор тихо рассмеялась и понесла Луну обратно в ее комнату. Мэри и Стефания, бледные от страха, бежали следом, с опасением глядя на измученную, грязную, связанную и перепуганную Луну. — Ну вот наша беглянка дома, — сказала Эллианор, укладывая Луну на кровать. Она достала из-за пояса небольшой нож и перерезала веревки на руках и ногах девушки. — Стефания, подготовьте ей ванну и сменную одежду. Помойте ее, переоденьте и смените повязку, она сильно ударилась головой. Не позволяйте ей ходить, пусть полежит несколько дней. После удара по голове не стоит ходить, полный покой… а если будет не слушаться, скажите мне… у меня еще много хороших и крепких веревок, — сказала она, отчетливо произнося последние слова, чтобы Луна их услышала. — Да, ваша светлость, — поклонилась Стефания, готовая выполнить приказ. Луна приподнялась на локтях, глядя на Герцогиню. — Вы не… — произнесла она едва слышно. — Вы не накажете меня? — Хммм… я, конечно, могу тебя выпороть за побег… но сейчас ты слишком слаба, еще умрешь… так что оставим наказание на потом, Луна. Отдыхай… — сказала Эллианор, направляясь к выходу из комнаты, оставляя Луну лежать на кровати, все еще закутанную в черный плащ герцогини, с обрывками веревок вокруг нее. Луна лежала в своей кровати, чистая, сытая, с аккуратно перевязанной головой. Мэри или Стефания почти все время находились рядом с ней, следя за каждым ее движением. Луна послушно пила лекарства, которые ей давали, и боль в голове постепенно утихала, головокружение отступало. Она с тоской смотрела на окно с решеткой. Теперь ее комнату снова запирали, если она оставалась одна. Познакомившись с крепкими руками Эллианор и Ровены, с веревками и сидя под замком, девушка теперь отчетливо ощущала себя пленницей. Хотя и понимала, что, возможно, этот плен спас ее от более ужасной участи в руках Леандры. Но она отчаянно тосковала по своей бабушке, единственной близкой ей душе. Сил плакать у нее уже не было, девушка просто лежала, свернувшись калачиком, и глядя на стену, размышляя о своем будущем. Внезапно она услышала, как дверь замка открылась. Краем глаза Луна заметила высокую статную фигуру… Герцогиня. Она сжалась еще больше и закрыла глаза, притворяясь спящей. — Я знаю, что ты не спишь, — услышала Луна тихий, но уверенный голос Эллианор. Она боялась открыть глаза, боялась увидеть перед собой Эллианор с плетью в руках. — Давай, посмотри на меня, — услышала Луна и почувствовала, как герцогиня села на край ее кровати. «О нет», — подумала Луна, — «неужели ее ждет что-то еще хуже?» — Посмотри на меня, — более требовательно сказала Эллианор. Луна неохотно повернулась и приоткрыла глаза. Эллианор сидела на краю ее кровати. На ней было домашнее красное платье, выгодно оттеняющее ее прекрасные черные волосы, а в руках у герцогини были… книги? Луна осторожно села, глядя на герцогиню с удивлением. — Я тут подумала, что тебе не мешало бы чем-то занять себя. Я принесла тебе некоторые книги из своей библиотеки. Она положила книги на кровать рядом с Луной и протянула ей несколько. Луна взяла книги в руки, перебирая их и пробегая по названиям взглядом. Там были разные тома, на самые разные темы: о природе, о животных, история, пара романов… Луна с удовольствием прикоснулась к страницам, и на ее губах скользнула слабая улыбка. — Спасибо, ваша светлость… — Не знаю, почему я не подумала об этом раньше, прости… Возможно, если бы ты была занята, у тебя бы не появилась такая глупая мысль о побеге, Луна… — сказала Эллианор, ее взгляд был мягким. Девушка благодарно улыбнулась. — Я все еще работаю над тем, как устроить тебе встречу с твоей бабушкой, — продолжила герцогиня. — Это не так просто… но я помню о своем обещании, и как только я найду способ, я устрою вам встречу. — А бабушка знает, что я тут? — тихо спросила Луна. — Да, дорогая, я нашла способ, чтобы она знала, что ты в безопасности. — Но бабушка вряд ли думает, что я в безопасности… В ту ночь, когда тетя пообещала меня вам… бабушка очень боялась, что наступит день, когда вы приедете за мной… — Поверь мне, Луна, зная, за кого твоя тетка тебя выдала, твоя бабушка счастлива, что ты тут, а не с Леандрой… — Спасибо, ваша светлость, — тихо произнесла Луна, опуская голову. — Поправляйся, Луна. Если захочешь еще что-то, просто скажи мне. Если хочешь заняться рукоделием, скажи Мэри или Стефании… тебе все принесут… Но… дорогая… так как ты у нас беглянка-неудачница… пока что прогулки в сад отменяются… Будешь радоваться солнцу в окно… Это будет твое наказание… Сколько оно продлится, я еще не решила. — Значит, вы не будете меня пороть? — робко спросила Луна, подняв на нее глаза. — А тебе так этого хочется? — усмехнулась Эллианор. Луна опустила глаза и покачала головой. — Я не подниму руку на тебя, Луна, не бойся, — Эллианор помолчала и добавила: — Не бойся меня, Луна… Разве я причинила тебе хоть какой-то вред? Луна задумалась на мгновение. Ведь и правда, кроме того, что ее похитили среди ночи, привезли в этот замок и заперли в этой комнате, герцогиня ничего плохого ей не сделала. Никто в замке не обидел ее ни разу. Мэри и Стефания ее обожали, ее баловали, наряжали в красивую одежду, о которой она в замке тетки и мечтать не могла. На нее не кричали, не били, не мучили… И все, что с ней произошло — побег, замок на дверях — было только по ее вине. Луна покачала головой, глядя Эллианор в глаза. — Простите меня, ваша светлость… — Все хорошо, Луна. Ты дитя еще в моих глазах, ты можешь совершать ошибки. Но я прошу тебя, не делай глупостей больше… я могу в следующий раз не успеть тебя спасти… — Эллианор нежно коснулась волос Луны своей теплой ладонью. Это вызвало у нее легкую дрожь, прикосновение было таким теплым и мягким… ей хотелось сохранить это ощущение как можно дольше. Она взглянула на Эллианор. Герцогиня словно поняла ее мысли, задержала свою руку у нее на волосах и, глядя в глаза Луны, тихо и вкрадчиво произнесла: — Ты моя Луна, ты принадлежишь мне, милая, пойми это… Я не кому не отдам тебя и не позволю тебе сбежать… Часть 15 Луна лежала в своей кровати, но тело ее было полно неги после сна, разум же тосковал. Комната казалась ей золотой клеткой, боль в голове почти утихла, а головокружение отступило. Книги, подаренные Эллианор, лежали раскрытые на столе, но Луна не находила в них утешения. Ее взгляд снова и снова притягивало зарешеченное окно, за которым раскинулся прекрасный сад. Солнце щедро лило свой свет на яркие цветы, словно пытаясь проникнуть в комнату и коснуться Луны своими теплыми лучами. Птицы весело щебетали, словно звали ее на волю. Луна вздыхала, чувствуя, как тоска сжимает ее сердце. Ей хотелось вдохнуть свежий воздух, почувствовать легкий ветерок на лице, прикоснуться к живой природе. Она встала с кровати и подошла к окну. Прильнув к прохладному стеклу, девушка с грустью наблюдала за садом. Ее взгляд скользил по извилистым тропинкам, по цветущим клумбам, по фонтану, в котором весело играла вода. Луна чувствовала себя пленницей, заточенной в каменных стенах замка. В этот момент дверь ее комнаты тихо приоткрылась. Луна не заметила этого, продолжая смотреть в окно. Эллианор стояла в дверях, наблюдая за ней. На ее лице отражалась легкая грусть и понимание. Она видела, как томится Луна в своей комнате, как тоскует ее взгляд по свободе. Герцогиня уже несколько раз подходила к двери, желая навестить Луну, но каждый раз останавливалась, не решаясь войти. Она чувствовала свою вину за то, что лишила девушку свободы, пусть даже и ради ее же блага. Наконец, Эллианор не выдержала. Она тихо позвала Мэри, которая обычно присматривала за Луной, и спросила о ее состоянии. — Как она, Мэри? — тихо спросила Эллианор, стараясь не спугнуть девушку. Мэри печально покачала головой. — Тоскует она, Ваша Светлость. Книги читает мало, больше сидит у окна и смотрит на сад. — Понимаю, — вздохнула Эллианор. — Ей нужен воздух и солнце. — Может, разрешите ей погулять в саду, Ваша Светлость? — робко предложила Мэри. — Она так просится на волю. Эллианор задумалась на мгновение, а затем кивнула. — Хорошо, Мэри. Скажи ей, что я разрешаю. Пусть идет в сад. И присматривай за ней. Мэри радостно улыбнулась и поспешила передать эту новость Луне. Услышав слова Мэри, Луна ожила. Ее глаза заблестели, а на щеках появился легкий румянец. Она быстро накинула легкую накидку и, не веря своему счастью, выбежала из комнаты. Луна бежала по коридору, ее движения были легкими и стремительными. Она будто летела на крыльях свободы. Выбежав из замка, Луна увидела Эллианор, стоящую у входа в сад. Девушка на мгновение замерла, а затем подбежала к ней словно желая бросится ей в объятия, но опомнившись остановилась в нескольких шагах от нее. В ее глазах бала благодарность, но и легкое смущение. Она не решалась прикоснуться к герцогине, помня о своем месте и о той дистанции, которая между ними существовала. — Спасибо, ваша светлость, — тихо произнесла Луна, ее голос дрожал от волнения. Эллианор мягко улыбнулась. — Иди, наслаждайся свободой, Луна. Сад ждет тебя. Луна кивнула и, не теряя времени, побежала в сад, как птица, выпущенная из клетки. Сад встретил ее буйством красок и ароматов. Солнце ласково грело землю, цветы радостно тянулись к свету, а птицы щебетали свои веселые песни. Луна глубоко вдохнула свежий воздух, наполняя легкие ароматом роз и жасмина, и почувствовала, как жизнь возвращается к ней. Она бродила по саду, наслаждаясь каждым мгновением свободы. Она прикасалась к нежным лепесткам цветов, наблюдала за порхающими бабочками, слушала журчание воды в фонтане. Тревога и тоска постепенно отступали, уступая место легкости и радости. Луна подошла к тому укромному уголку, который показала ей Эллианор. Ручей тихо журчал, солнце пробивалось сквозь листву, создавая причудливую игру света и тени. Девушка присела на каменную скамью и закрыла глаза. Она чувствовала себя здесь в безопасности и покое, словно само это место оберегало ее от всех бед. Мэри, едва поспевая за девушкой, старалась оставаться поодаль, давая возможность Луне в полной мере насладиться долгожданной свободой. Эллианор стояла на веранде своей спальни, наблюдая, как Луна бегает по саду, а Мэри следует за ней тенью. Луна наслаждалась этой прогулкой, ее движения были легкими и грациозными, истинный танец. Она порхала от цветка к цветку, касаясь их нежными пальцами, боясь повредить хрупкие лепестки. Ее волосы, рассыпавшиеся по плечам, развевались на ветру, а платье из светлой ткани струилось за ней, точно легкое облако. Эллианор смотрела на нее, и в ее душе зарождались новые чувства. Луна казалась ей такой нежной, воздушной, хрупкой, почти неземной. Каждое ее движение было наполнено нежностью и трепетом. Ее светлая кожа сияла в лучах солнца, а в глазах отражалось чистое, детское удивление перед окружающим миром. Эллианор вдруг вспомнила Амалию, свою бывшую возлюбленную. Амалия была совсем другой. Открытая, веселая, непокорная, она была полной противоположностью робкой и кроткой Луне. Амалия была бурей, ураганом, сметающим все на своем пути. Луна же была тихим вечером, спокойной рекой, отражающей свет луны. Но Амалии больше не было. Жестокая судьба отняла ее у Эллианор, оставив в сердце лишь горькие воспоминания и незаживающую рану. И хотя память об Амалии все еще жила в ее душе, Эллианор понимала, что теперь ее сердце начинает постепенно заполнять Луна. Такая хрупкая, как свет луны, такая нежная, как первый весенний цветок. У Эллианор появилось острое желание защитить эту девушку, оберегать ее от всех бед, любить ее. Она взяла Луну как наложницу, что часто практиковалось в этом королевстве, но Эллианор знала, что никогда не сделает ничего против желания девушки. Она будет ждать столько, сколько понадобится, чтобы расположить девушку к себе, чтобы наконец-то иметь возможность обнимать ее и ласкать, дарить ей свою любовь и тепло. Часть 16 Со временем Луна действительно стала немного привыкать к своему заточению. Регулярное общение с доброй и приветливой Мэри, прогулки по саду под ее присмотром, обещание встречи с бабушкой — все это постепенно приносило некоторое успокоение в ее жизнь. Хотя мысль, что она находится в замке против своей воли, никуда не исчезла, страх перед Эллианор начал уступать место чему-то более сложному и запутанному. Однажды утром, после завтрака в саду, Эллианор неожиданно предложила: — Луна, а не хочешь ли ты покататься верхом? Луна, которая провела большую часть своей жизни в заточении в замке тетки и никогда никуда не выезжала, почувствовала внезапный порыв согласия. Сады герцогини были прекрасны, но ей отчаянно хотелось сменить обстановку, увидеть что-то новое. Хотя мысль остаться наедине с этой властной женщиной вызывала у нее легкую дрожь и смущение. — Вы… вы правда думаете, что это хорошая идея, Ваша Светлость? — робко спросила Луна, опуская глаза. Эллианор мягко улыбнулась. — Конечно, милая, — ее глаза лукаво блеснули. — Я не укушу, если ты об этом беспокоишься. — Она протянула Луне руку с легкой улыбкой. Девушка, нерешительно, но с возрастающим любопытством, протянула свою в ответ. Кончики ее пальцев слегка покалывало от прикосновения сильной, но нежной руки герцогини. Сердце на мгновение замерло, а внизу живота разлилось приятное тепло. Эллианор заметила эту мимолётную реакцию. Она видела, как глаза девушки слегка потемнели, а зрачки расширились. На ее губах появилась понимающая улыбка. — Пойдём, — сказала Эллианор, не отпуская ее руки. Они направились к конюшням. Внутри пахло сеном, кожей и лошадьми. — Выбери себе коня, Луна, — предложила Эллианор, обводя рукой ряд спокойных животных. Луна смущенно потупила взгляд. — Я… я никогда не сидела на лошади, Ваша Светлость, — тихо призналась она, чувствуя, как краска заливает ее щеки. Эллианор мягко улыбнулась, заметив ее замешательство. — Что ж, этому стоит научиться, — с легкой улыбкой сказала Эллианор, и ловко вскочила на своего вороного скакуна и протянула руку, помогая Луне неуклюже забраться в седло. Так они и поехали, впервые вдвоём, на неспешную прогулку по окрестностям замка. Луна чувствовала себя немного неуверенно, скованно сидя в седле, но тепло, исходившее от тела Эллианор, ехавшей так близко, постепенно успокаивало ее страх. Она невольно ощущала легкое прикосновение бедра королевы к своему, чувствовала исходящее от нее едва уловимое тепло и аромат дорогих духов. Внутри Луны зарождалось что-то новое, волнующее и пока еще совершенно непонятное. Эллианор, чувствуя скованность девушки и улавливая зарождающиеся в ней чувства, нежно коснулась ее талии, слегка прижимая к себе. Луна, не отдавая отчета своим действиям, подалась назад, прижимаясь спиной к герцогине и невольно откидывая голову на ее плечо. Ей нравилось это новое ощущение близости, тепла и защиты. Они ехали долго по живописному лесу, наслаждаясь тишиной и красотой природы вокруг. Обе молчали, погруженные в свои мысли и новые ощущения. Эллианор чувствовала, как нежное тело девушки прижимается к ней, и не хотела спугнуть эту хрупкую зарождающуюся связь, позволяя Луне насладиться моментом. Когда они подъехали к тихому озеру, гладь которого отражала голубое небо и кроны деревьев, Эллианор наклонилась к Луне так близко, что девушка почувствовала ее теплое дыхание на своем ухе. — Мы приехали, посмотри, — прошептала герцогиня. Луна очнулась от приятной дремы и огляделась. Перед ней раскинулось прекрасное озеро, окруженное густым лесом. Она повернула голову к Эллианор и посмотрела ей в глаза. В этот момент она осознала, что герцогиня почувствовала ее смущение и те новые ощущения, которые она испытывала, находясь так близко к ней. Краска смущения залила щеки Луны. Эллианор улыбнулась, она прекрасно чувствовала замешательство и волнение молодой девушки. — Хочешь подойти к воде? — тихо спросила герцогиня. Луна кивнула, не отрывая взгляда от Эллианор. Та спешилась и помогла девушке спуститься на землю. Они вместе подошли к самой кромке воды, любуясь отражением облаков в спокойной глади озера. Они подошли к самому берегу озера, и Луна зачарованно смотрела на его спокойную гладь, как завороженная мерцанием солнечных зайчиков на воде. — Хочешь разуться и пройтись по берегу? — предложила Эллианор, ее голос звучал мягко, почти как шепот ветра. Луна, не отрывая взгляда от воды, кивнула. Одной рукой она крепко держалась за руку герцогини, а другой принялась осторожно снимать свои легкие туфельки. Затем, с замиранием сердца, она ступила босой ногой в воду. — Ой, холодная! — воскликнула она, тут же отступая назад с удивлённым лицом. — Да, немного бодрит, — с легкой улыбкой ответила Эллианор. — Но привыкнешь. Зато как приятно будет ощущать прохладу на коже в такой солнечный день. Луна, немного поколебавшись, снова вошла в воду. На этот раз она не отступила, а с удовольствием стала бродить по мелководью, крепко держась за руку герцогини. Это новое ощущение — мягкий песок под ногами, прохладная вода, ласкающая кожу, и тепло сильной руки Эллианор — вызывало у нее странное, приятное волнение. Через некоторое время Эллианор отпустила ее руку, позволяя Луне пройтись по берегу одной. Девушка продолжала бродить вдоль самой кромки воды, наслаждаясь этим моментом странной, мнимой свободы. Пусть так, пусть под присмотром, но раньше у нее не было и этого. Эллианор присела в тени раскидистого дерева, наблюдая за Луной. Какая она была красивая и нежная в лучах солнца! Легкий ветерок играл в ее платиновых волосах, развевая их и заставляя сиять, словно ореол. Ее движения были плавными и грациозными, когда она осторожно ступала по мокрому песку, изредка поднимая подол платья, чтобы не намочить его. Солнце золотило ее бледную кожу, делая ее еще более хрупкой и беззащитной в своей красоте. Луна наслаждалась этим днем, ощущением свободы и близости к природе, а Эллианор наслаждалась видом девушки, которая так неожиданно ворвалась в ее жизнь, и пробудила в ней чувства, о которых она давно забыла. Часть 17 Ночь окутала замок своим темным покрывалом, лишь редкие лучи лунного света проникали сквозь высокие витражные окна, рисуя на каменных стенах причудливые тени. Тишина стояла такая, что казалось, можно услышать биение собственного сердца. В тишине внезапно распахнулась дверь комнаты юной Луны. На пороге стояла Герцогиня Эллианор, высокая и статная, ее лицо в полумраке казалось еще более строгим, но в глазах мерцал какой-то необычный огонек. — Луна, проснись! Луна, вставай, дитя, быстрее… тебя кое-кто ждет… Хрупкая фигурка Луны вздрогнула под тонким одеялом. Девушка проснулась в испуге, ее глаза широко распахнулись в темноте, пытаясь понять, что происходит. — Ваше… Ваше Сиятельство? — пролепетала она, дрожа всем телом. — Тише, тише, не бойся, дитя мое, — мягко произнесла Эллианор, подходя к кровати. Ее рука легла на плечо Луны, успокаивающе поглаживая. — Вставай, нам нужно спешить. Одевайся быстро. Луна все еще была в полусне и не понимала, что происходит. Она медлила, ее движения были скованными от страха и неожиданности. Эллианор, видя ее замешательство, не стала настаивать. Она быстро сняла со спинки стула теплый, добротный плащ и бережно накинула его на плечи девушки, запахнув полы. — Идем, — сказала Герцогиня, осторожно взяв Луну за руку и выводя ее из комнаты. Луна не понимала, куда ее ведут. В голове мелькали тревожные мысли, сердце колотилось в груди. Она попыталась остановить Герцогиню, упираясь ногами. — Не надо! — взмолилась она, ее голос дрожал от слез. — Куда вы меня ведете? Если я что-то сделала не так, простите меня… Девушка испуганно оглядывалась, пытаясь вырвать свою руку из крепкой хватки Эллианор. — Не бойся, глупышка, — с ласковой улыбкой произнесла Герцогиня. — Ты сейчас увидишь свою бабушку. Лицо Луны мгновенно преобразилось. Глаза, полные слез и страха, вдруг засияли радостью. — Бабушку? — воскликнула она, и, не раздумывая, бросилась на шею Эллианор, крепко обнимая ее. Герцогиня не ожидала такого порыва. Она осторожно приобняла девушку в ответ, чувствуя, как ее сердце наполняется неожиданной теплотой. Затем она снова взяла Луну за руку и повела за собой. — Идем, дитя, у нас немного времени, — торопила она. — Твоя бабушка смогла выбраться из замка совсем ненадолго… Они спустились по темным лестницам, миновали спящие коридоры. Эллианор уверенно вела Луну к небольшой сторожевой башне, что возвышалась у самых ворот замка. Дверь башни была приоткрыта, и внутрь проникал слабый свет факела. Герцогиня жестом пригласила Луну войти. Девушка робко переступила порог и замерла, увидев в полумраке знакомую фигуру. — Бабушка! О, бабушка!!! — закричала Луна, бросаясь к своей родной, любимой старушке и крепко обнимая ее. — Луна, дитя мое! — отозвалась бабушка, ее голос дрожал от волнения и радости. — Как ты, милая? С тобой хорошо обращаются? Тебя не обижают? Луна оторвалась от объятий бабушки и посмотрела на Эллианор, которая стояла в дверях и с тихой улыбкой наблюдала за ними. — Нет, бабушка, — ответила Луна, ее глаза светились благодарностью. — Герцогиня Эллианор добра со мной! — Вы пообщайтесь, но у вас немного времени, леди Элизабет, — произнесла Эллианор, делая шаг назад и выходя за дверь, оставляя бабушку и внучку наедине. — Как ты, детка? — ласково спросила бабушка, нежно гладя Луну по щеке. — Все хорошо, бабушка. Обо мне заботятся. Но я очень скучаю по тебе. — И я по тебе, моя красавица. Но ты здесь в безопасности, с Герцогиней. Твоя тетка Рут была взбешена тем, что не смогла отдать тебя Леандре, Леандра ей так и не заплатила. Но я рада этому, Герцогиня — это такое спасение, дорогая. Оставайся с ней, слушайся ее, она защитит тебя. — А ты, бабушка, как же? — А я буду стараться сдерживать твою тетку, получать информацию о Леандре и передавать все Герцогине, чтобы защитить тебя, милая моя. Ни твоя тетка, ни Леандра не смогут сунуться сюда. Я даже представить не могла, что твое похищение спасет тебя от той ужасной участи, от которой я не смогла тебя уберечь! Старая женщина не выпускала девушку из объятий. — О, Луна, ты так расцвела тут! — восхитилась она, разглядывая внучку. Действительно, Луна изменилась за несколько месяцев, проведённых с Герцогиней. Ее лицо стало более зрелым, черты тоньше, а глаза сияли каким-то внутренним светом. Она стала еще прекраснее. — Бабушка, останься здесь со мной, — взмолилась Луна. — Я уверена, госпожа не будет против… — Нет, милая, я буду ушами и глазами Герцогини, чтобы защитить тебя. В этот момент дверь сторожевой башни снова открылась, и на пороге появилась Эллианор. — Леди Элизабет, нам пора идти, — спокойно сказала она. — Сигнал из леса. — О, милая, прости, мне надо уйти, — с грустью произнесла бабушка. — Твоя тетка возвращается, а мне нужно быть дома, чтобы она ничего не заподозрила. — О нет бабушка! — сквозь слезы проговорила Луна, вцепляясь в свою бабушку, не желая ее отпускать. — Мы так мало поговорили… — Луна, дитя… Леди Элизабет должна возвращаться, — мягко, но твердо сказала Эллианор, беря девушку за руку. — Эту встречу мы готовили два месяца, ты же не хочешь, чтобы она была последней? Герцогиня осторожно, но с силой отстранила Луну от старой женщины. — Как только получится, я вернусь, дорогая, — пообещала бабушка, с любовью глядя на внучку. — Ее Светлость поможет нам видеться… Как только смогу, я приеду. Леди Элизабет обняла внучку еще раз, поцеловала ее в лоб и поспешила наружу. Там, за воротами, ее уже ждала карета, запряжённая двумя лошадьми. — Бабушка! Бабушка! — звала Луна, пытаясь броситься вслед за уезжающей каретой. Но сильные руки Эллианор удержали ее. Луна зарыдала, продолжая метаться в руках Герцогини. — Не надо так расстраиваться, ты еще увидишь ее, я обещаю тебе, — успокаивала Эллианор, крепко обнимая девушку. — Но ради безопасности твоей бабушки ей нужно уехать… Прости, милая… Нам нужно вернуться в замок. — Бабушка… — повторила Луна, утыкаясь лицом в грудь Герцогини. Эллианор нежно гладила ее волосы. Она попыталась увести девушку, но та безвольно повисла на ее руках. Герцогине не оставалось ничего другого, как подхватить Луну на руки и понести обратно в замок, в ее теплую и уютную комнату. Девушка безутешно плакала в руках герцогини, ее тело сотрясалось от рыданий. Эллианор нежно гладила ее по голове, шепча успокаивающие слова, стараясь унять ее горе. — Ты обязательно увидишь ее снова, Луна, обязательно, — ласково говорила Эллианор, осторожно укладывая девушку на кровать. — Но твоей бабушке нужно было вернуться в ваш замок до возвращения твоей тетки Рут. Я постараюсь снова устроить вам встречу, дорогая. Как только появится возможность, вы обязательно увидитесь. Понимаешь меня? Луна кивнула, все еще прижимаясь к Эллианор, ее слезы продолжали течь. Эллианор попыталась уложить девушку на подушку, но Луна внезапно вцепилась в подол ее платья, не желая отпускать. В ее глазах читалось такое отчаяние, что сердце герцогини сжалось от жалости. Видя ее горе, Эллианор опустилась на подушку рядом с Луной, увлекая девушку за собой в свои объятия. Она нежно прижала ее к себе, чувствуя тепло ее хрупкого тела. — Все будет хорошо, милая, вы обязательно увидитесь, — шептала Эллианор, ласково поглаживая Луну по спине. — Засыпай… тебе нужно отдохнуть. Луна прижалась к герцогине, ища в ее объятиях утешения и защиты. Тепло тела Эллианор, ее спокойное дыхание и нежные прикосновения постепенно успокаивали ее. Слезы медленно перестали течь, и дыхание девушки стало ровным и глубоким. Она уснула, доверчиво прильнув к Эллианор. Лунный свет, проникавший сквозь окно, мягко освещал их сплетенные фигуры, создавая картину нежной и трогательной близости в ночной тишине замка. Часть 18 Утро окутало замок тишиной. Луна проснулась в одиночестве. Тепло постели еще хранило запах тела Эллианор, и девушка смущенно вспомнила, как крепко прижималась к герцогине ночью, ища утешения. Легкий румянец коснулся ее щек при этой мысли. Вскоре в комнату вошла Мэри, как всегда, тихая и приветливая. Она помогла Луне принять ванну, наполненную ароматными травами, и принесла легкий завтрак. Едва девушка успела сделать несколько глотков чая, как в дверях появилась Эллианор. В ее руках лежала аккуратно сложенная одежда для верховой езды. — Сегодня мы научимся чему-то новому, не так ли? — сказала Эллианор, кладя одежду перед Луной. — Если да, то одевайся скорее, и я буду ждать тебя в конюшне. Луна с волнением взяла в руки красивый костюм для верховой езды. Предстоящее занятие одновременно пугало и манило ее. Она быстро оделась и, стараясь скрыть свое волнение, направилась в конюшню. Там ее уже ждала Эллианор, рядом с двумя оседланными лошадьми — вороным конем герцогини и спокойным гнедым, предназначенным для Луны. Луна, которая провела почти всю свою жизнь в четырех стенах, при виде лошади почувствовала легкий трепет. Несмотря на вчерашнюю прогулку, она все еще испытывала неуверенность. — Вы… правда будете меня учить, Ваша Светлость? — робко спросила она, не до конца веря своему счастью. — Конечно, милая. Это может быть очень приятным занятием, и тебе понравится, — с улыбкой ответила Эллианор. — Пойдем, я покажу, как правильно садиться. Они подошли к гнедому коню. Эллианор терпеливо объяснила Луне, как нужно подходить к лошади, как ее успокоить и как правильно сесть в седло. Девушка слушала ее с вниманием, стараясь запомнить каждое слово. Настал волнительный момент. Эллианор ловко вскочила на своего вороного коня и затем протянула руки, помогая Луне забраться на гнедого. Луна почувствовала себя неуклюжей и немного испуганной, но крепкие руки герцогини придали ей уверенности. — Держись ровно, — сказала Эллианор, подъехав на своем вороном коне вплотную к Луне. Она поправила посадку девушки, показала, как правильно держать спину и ноги, чтобы сохранить равновесие. Ее рука на мгновение коснулась руки Луны, поправляя ее положение на поводьях, вызывая легкую дрожь. — Теперь поводья, — Эллианор взяла руки Луны в свои, нежно направляя ее пальцы. Их руки соприкоснулись, и Луна почувствовала тепло и силу ее прикосновения. — Чувствуешь, как нужно их держать? Легко, но уверенно. А теперь попробуй немного натянуть их. Луна сосредоточенно попыталась повторить движения Эллианор. — Молодец, очень хорошо, — похвалила герцогиня, ее голос звучал ободряюще. Она внимательно наблюдала за Луной, давая ей словесные инструкции и советы. Эллианор терпеливо объясняла каждое движение, каждую команду. Она показывала Луне, как правильно управлять лошадью, как поворачивать и останавливаться. Иногда она подъезжала ближе и касалась руки Луны, поправляя положение пальцев на поводьях, или ее плеча, помогая удерживать равновесие. Эти мимолетные прикосновения вызывали у Луны странные, волнующие ощущения. Страх все еще присутствовал, но близость Эллианор, ее спокойствие и уверенность постепенно передавались и ей, рассеивая тревогу. Под чутким руководством Эллианор Луна постепенно начала осваиваться в седле. Они медленно объезжали манеж, и с каждым кругом страх девушки отступал, уступая место робкой радости и чувству благодарности к своей необычной учительнице. Иногда Эллианор тихо смеялась над ее неуверенными движениями, но ее смех был добрым и ободряющим. Рука Эллианор, направляющая руку Луны на поводьях, оставалась там чуть дольше, чем это было необходимо для простого обучения. И Луна, чувствуя это, невольно смотрела на герцогиню, наслаждаясь этим неожиданным и приятным вниманием. В воздухе витало нечто большее, чем просто урок верховой езды, — зарождающееся чувство близости, обещающее перерасти во что-то глубокое и волнующее. Часть 19 Прошёл примерно месяц. Луна уверенно держалась в седле, и они с Эллианор стали часто выезжать за пределы замка вдвоём. Их прогулки превратились в настоящее удовольствие. Они катались по бескрайним полям, через тенистые леса, и Луна чувствовала, как скованность покидает ее. Она смеялась, шутила, наслаждаясь каждым мгновением этой новообретенной свободы. Однажды они выехали к уединённой поляне, скрытой от посторонних глаз густыми деревьями. В центре поляны журчал тихий ручей с кристально чистой водой, а воздух был наполнен ароматом полевых цветов. Эллианор спешилась, помогла Луне спуститься с лошади, и они привязали своих коней к низкорослой иве. — Какое чудесное место, правда, Луна? — спросила она, повернувшись к девушке. — Ты не устала с дороги? Луна, завороженная красотой поляны, покачала головой. — Нет, Ваша Светлость, мне очень понравилось. Здесь так красиво… — Тогда давай немного отдохнем, — предложила Эллианор, спешиваясь. Она помогла Луне спуститься с лошади, и они привязали своих коней к низкорослой иве, чьи ветви склонялись прямо к ручью. Герцогиня достала из седельной сумки небольшое, мягкое покрывало и расстелила его на траве в тени раскидистого дуба. — Присаживайся, милая, — пригласила она Луну, жестом указав на покрывало. Они расположились рядом, чувствуя мягкость травы под покрывалом. Эллианор достала из сумки сверток с едой. — Я привезла немного угощений, — сказала она, открывая корзинку. — Надеюсь, ты голодна. — Немного, Ваша Светлость, — смущенно ответила Луна. Эллианор достала сочные персики, ломтики ароматного сыра и свежий хлеб. Она протянула один из персиков Луне. — Попробуй, они сегодня особенно хороши. — Спасибо, — ответила Луна, принимая фрукт. Ее пальцы на мгновение коснулись пальцев Эллианор, и обе почувствовали легкий трепет от этого случайного прикосновения. Они ели в тишине, лишь изредка перебрасываясь взглядами, в которых читалась растущая симпатия. Эллианор внимательно наблюдала за Луной, замечая, с каким удовольствием та ест. — Тебе нравится, милая? — спросила герцогиня с теплотой в голосе. — Очень, Ваша Светлость, все очень вкусно, — улыбнулась Луна. Эллианор достала флягу с водой и предложила Луне. Их руки снова случайно соприкоснулись, вызывая у обеих легкий жар. — Здесь так спокойно и хорошо, — вздохнула Луна, откинувшись на покрывало и любуясь голубым небом сквозь листву деревьев. — Да, это одно из моих любимых мест, — тихо ответила Эллианор, глядя на девушку. В ее взгляде сквозила нежность и какое-то невысказанное желание. Она медленно протянула руку и осторожно убрала с лица Луны упавшую прядь волос. Это легкое прикосновение вызвало у обеих волну приятного возбуждения, заставляя сердца биться быстрее. Атмосфера между ними становилась все более чувственной и многообещающей. Луна, чувствуя себя в полной безопасности рядом с Эллианор, доверчиво прислонилась к ее плечу. Через некоторое время она подняла голову и посмотрела на герцогиню. Эллианор уже смотрела на нее, и в ее глазах читалось нежность и какое-то невысказанное желание. Эллианор осторожно наклонилась и коснулась губами губ Луны. Это был легкий, едва ощутимый поцелуй. Герцогиня отстранилась, наблюдая за реакцией девушки. Луна смотрела на нее с легким замешательством, но затем ее взгляд смягчился, и она несмело потянулась к губам Эллианор, отвечая на поцелуй. Сначала это было неуверенное прикосновение, но затем Луна углубила поцелуй, вкладывая в него всю свою нежность и зарождающуюся страсть. Эллианор нежно провела рукой по щеке Луны, затем скользнула к ее шее, спускаясь ниже, к ключицам. Она остановилась, снова ища глазами девушку, наблюдая за ее реакцией. Луна слегка выгнулась под ее прикосновением, и Эллианор медленно развязала шнуровку ее платья, осторожно касаясь ее груди. Ее пальцы нежно ласкали округлые формы, вызывая у Луны волну мурашек по всему телу. Девушка полностью отдалась этим новым, неизведанным ощущениям. — Ты не против, милая? — тихо спросила Эллианор, заглядывая в глаза Луне. Луна смотрела на нее затуманенным от желания взглядом. — Пожалуйста, не останавливайтесь, Ваша Светлость… — прошептала она. Эллианор, повинуясь ее просьбе, начала ласкать девушку более настойчиво. Она покрывала ее лицо, шею, плечи нежными поцелуями, медленно освобождая от одежды, любуясь ее нежной кожей, сияющей в лучах солнца. Каждое ее движение было наполнено нежностью и трепетом, словно она прикасалась к чему-то драгоценному и хрупкому. Эллианор нежно скользнула рукой по животу девушки, опускаясь все ниже, к внутренней стороне ее бедер. Ее пальцы осторожно коснулись самого интимного места Луны. Девушка выгнулась, из ее губ вырвался тихий стон. Герцогиня вновь ненадолго замерла, внимательно наблюдая за реакцией Луны, стараясь уловить малейший признак дискомфорта. Но Луна лишь сильнее подалась навстречу ее прикосновениям. — О, пожалуйста, не останавливайтесь… — прошептала она с мольбой в голосе. — Ты такая нетерпеливая? — с улыбкой спросила Эллианор. Она опустилась ниже, осыпая тело Луны поцелуями, спускаясь все ниже и ниже. Луна, не сдерживаясь, развела бедра, позволяя Эллианор касаться и ласкать ее более откровенно. Она стонала, прося большего, и Эллианор подарила ей то, чего она так страстно желала. Тело девушки содрогнулось от первого в ее жизни удовольствия, она крепко прижалась всем телом к Эллианор, которая нежно поцеловала ее в лоб. — Вот так, милая… все хорошо… — прошептала герцогиня, обнимая Луну и закутывая ее в свой плащ. — Как я понимаю, твой страх передо мной уже прошёл? — с улыбкой спросила Эллианор, наблюдая за порозовевшими щеками девушки. Луна тихо рассмеялась и еще сильнее прижалась к Эллианор, заглядывая ей в глаза. — Давно прошел, — прошептала она. — Очень хорошо, милая, тогда давай вернемся в замок, и я в своей спальне покажу тебе намного больше… Часть 20 Уже стемнело, когда они вернулись в замок. Луна чувствовала себя умиротворённой и счастливой. Их взгляды часто встречались, наполненные новой нежностью и пониманием. В конюшне их уже ждали слуги, готовые позаботиться о лошадях. Эллианор взяла Луну за руку, и они вместе поднялись в ее покои. Спальня герцогини была просторной и обставленной с изысканным вкусом. Луна не когда прежде тут не была. Мягкий свет лился из нескольких светильников, создавая интимную и уютную атмосферу. Большой камин в углу комнаты тихо потрескивал, наполняя пространство теплом. На широкой кровати с балдахином лежали шелковые покрывала. Эллианор закрыла дверь и повернулась к Луне, в ее глазах горела теплая улыбка. — Ну что ж, милая, — прошептала она, — как насчет того, чтобы продолжить наше знакомство? Луна смущенно опустила глаза, но затем подняла взгляд и робко кивнула. Она чувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее от предвкушения. Когда Эллианор медленно приблизилась, чтобы расстегнуть ее плащ, ноги Луны вдруг стали ватными, и она едва не упала. Эллианор, заметив ее слабость, с легкой улыбкой подхватила девушку на руки и понесла к кровати, нежно укладывая ее на мягкие подушки. — Не бойся, Луна. Здесь, в этой комнате, ты можешь быть собой, настоящей. Она медленно наклонилась и коснулась губами губ Луны, на этот раз поцелуй был более глубоким и чувственным, выражая всю нежность и страсть, что зародились между ними. Луна ответила на поцелуй с такой же жадностью и желанием. Эллианор медленно расстегнула плащ Луны, позволяя ему упасть на пол, затем помогла ей снять остальную одежду. Луна, немного смущаясь, но доверяя герцогине, позволила ей это сделать. Эллианор с восхищением смотрела на обнаженное тело девушки, освещенное мягким светом камина, ее глаза горели от желания. Каждая линия ее тела казалась совершенной, кожа сияла нежным перламутром. Затем она начала медленно раздеваться сама, не сводя взгляда с Луны. Когда они обе остались без одежды, Эллианор нежно взяла Луну за руку и провела пальцами по ее ладони, вызывая у той легкую дрожь. Они легли рядом, тесно прижавшись друг к другу. Эллианор начала ласкать тело Луны, ее прикосновения были нежными и чувственными, исследуя каждый изгиб ее тела, дразня и обещая, но пока не давая полного удовлетворения. Луна отвечала на ее ласки тихими стонами и вздохами, наслаждаясь каждым прикосновением, но в то же время томясь от желания большего. Луна отчаянно искала губы Эллианор, но та игриво уклонялась, дразня девушку и не давая ей достичь желанного пика. — Пожалуйста… — прошептала Луна, ища губы Эллианор. Герцогиня лишь слегка улыбнулась и отстранилась, продолжая ласкать ее тело, но избегая самого желанного места. Луна извивалась под ее руками, всем телом стремясь получить большее, ее дыхание стало прерывистым. Эллианор играла с ней, доводя до самого пика наслаждения и внезапно останавливаясь, заставляя Луну молить о большем. — Ваша Светлость… пожалуйста… — шептала Луна, ее голос дрожал от желания. Эллианор с удовольствием наблюдала за ее реакцией, наслаждаясь властью, которую она имела над этой нежной девушкой. Она продолжала ласкать ее тело, уделяя особое внимание самым чувствительным местам, стараясь доставить ей как можно больше удовольствия, но все еще не давая полного удовлетворения. Ее руки нежно скользили между бедер Луны, вызывая у той новые волны стонов. Она покрывала все ее тело поцелуями, спускаясь все ниже и ниже, пока ее губы не коснулись самого интимного места Луны. Она нежно целовала и посасывала, вызывая у Луны такие ощущения, о которых та даже не подозревала. Тело Луны содрогалось и дрожало в ее руках, взгляд затуманился от нахлынувшей страсти. — Ваша Светлость… прошу вас… — умоляла Луна, ее голос звучал как мольба. Эллианор, наконец, остановилась и посмотрела в глаза Луне, в которых горел огонь страсти. — Чья ты, Луна? — прошептала она, ее голос был низким и бархатным. — Ваша… Ваша! Я ваша, Ваша Светлость! — выдохнула Луна, ее тело дрожало от желания. Эллианор удовлетворенно улыбнулась, видя ее полную покорность. — Хорошо, милая. Я дам тебе то, что ты так просишь. И Эллианор подарила Луне то, чего та так страстно желала. В тот момент, когда герцогиня позволила ей достичь вершины наслаждения, Луна вскрикнула, ее тело содрогнулось в мощной волне удовольствия, о котором она и мечтать не могла. Она крепко обняла Эллианор, прижимаясь к ней всем телом, пока волна наслаждения медленно отступала, оставляя после себя лишь блаженную истому. Часть 21 Утро в спальне герцогини наступило тихо и нежно. Эллианор проснулась раньше Луны. Она лежала на боку, любуясь прекрасным и хрупким телом девушки, что покоилось рядом. За этот год Луна заметно изменилась. Ее детская угловатость сменилась плавными изгибами, формы округлились, и теперь она напоминала соблазнительную и желанную молодую женщину. Желанную… Эллианор едва сдерживала внезапно вспыхнувшее желание вновь завладеть ею, понимая, что после такой насыщенной ночи Луне необходим отдых. Герцогиня внимательно рассматривала спящую Луну, осторожно убирая прядь светлый волос с ее лица. В памяти всплыли картины их первой встречи. Она увидела ее еще ребенком, нежным, хрупким, испуганным, отчаянно цепляющимся за свою бабушку. Вспомнила, как открыла дверцу кареты и впервые вдохнула ее запах, тот мимолетный момент, когда она почувствовала непреодолимое желание прикоснуться к этому юному телу. Вспомнила ее испуганный взгляд, ее смущение, ее нелепую детскую попытку побега, когда она бросилась от нее прочь. Вспомнила, как впервые прикоснулась к хрупкой фигурке Луны, везя ее обратно в замок, дрожащую, пытающуюся вырваться. Вспоминала, как Луна пряталась от нее, как робела от ее взгляда или случайного прикосновения… И вот сейчас она лежит здесь, перед ней, обнаженная, расслабленная, спящая и полностью доверяющая ей. Эллианор нежно поцеловала ее в губы, прикоснулась кончиком пальца к ее шее, медленно опускаясь к груди. Луна тихонько застонала во сне и приоткрыла глаза, сонно посмотрев на Эллианор. — Доброе утро, милая, — прошептала герцогиня и опустила руку на ее грудь, невесомо коснувшись соска. Другой рукой она начала ласкать ее живот, медленно спускаясь все ниже. Луна застонала громче и прогнулась под ее руками, нежно улыбаясь ей сквозь пелену сна. Эллианор наклонилась и углубила поцелуй, и Луна ответила на него, неосознанно прижимаясь ближе. Герцогиня вновь начала ласкать ее тело, дразня и искушая, но не спеша дарить ей полное наслаждение, заставляя извиваться в ее руках и молить о большем. — Ох, Эллианор… — прошептала Луна, ее голос был полон желания. Эллианор нежно целовала ее шею, плечи, грудь, но когда Луна попыталась опустить руку ниже, чтобы помочь себе, герцогиня перехватила обе ее руки и подняла их над головой, удерживая в своей власти. — Нет, дорогая, только когда я позволю тебе, — прошептала она, лукаво улыбаясь. Девушка вся извивалась под Эллианор, умоляя о большем, ее дыхание стало прерывистым от нарастающего экстаза. — Ваша Светлость… пожалуйста… еще… — шептала Луна, захлебываясь от желания. Герцогиня лишь играла с ней, заставляя просить еще и еще, и снова спрашивала: — Чья ты, Луна? Чья ты? — Ваша… Ваша! Я ваша, ваша светлость! — выдохнула Луна, ее тело дрожало от нетерпения. — Всегда ваша… навсегда ваша… Эллианор удовлетворенно улыбнулась, видя ее полную отдачу. Она наклонилась и начала ласкать Луну более откровенно, нежно касаясь ее между бедер. Она покрывала ее тело поцелуями, спускаясь все ниже и ниже, пока ее губы не коснулись самого интимного места Луны. Она нежно целовала и посасывала, вызывая у девушки такие волны наслаждения, что та едва могла сдерживать стоны. Тело Луны содрогалось и дрожало в ее руках, взгляд затуманился от нахлынувшей страсти. Луна отчаянно искала губы Эллианор, но та игриво уклонялась, дразня девушку и не давая ей достичь желанного пика. — Ваша Светлость… прошу вас… — умоляла Луна, ее голос звучал как мольба. Эллианор, наконец, сжалилась над ней. Она нежно поцеловала ее в губы, а затем продолжила ласкать ее с новой силой, помогая ей достичь долгожданного удовольствия. Луна вскрикнула, ее тело содрогнулось в мощной волне наслаждения, о котором она и мечтать не могла. Она крепко обняла Эллианор, прижимаясь к ней всем телом, пока волна экстаза медленно отступала, оставляя после себя лишь блаженную истому. Луна еще долго лежала в руках герцогини, все еще покачиваясь на волнах удовольствия, а та нежно целовала ее волосы, лицо, шею. Луна затихла в объятиях Эллианор, ее тело стало мягким и расслабленным после испытанного наслаждения. Дыхание ее было еще прерывистым, а на щеках играл легкий румянец. Она чувствовала себя уязвимой, но в то же время невероятно счастливой и доверчивой, полностью отдавшись во власть своих чувств. Эллианор нежно прижимала ее к себе, чувствуя, как бьется ее сердце. Она поцеловала Луну в макушку, ощущая нежный аромат ее волос. В ее сердце разлилось тепло и нежность, смешанные с чувством глубокого удовлетворения от того, что она смогла подарить этой юной девушке такое удовольствие. — Все хорошо, милая, — прошептала Эллианор, продолжая ласково гладить ее спину. — Ты была прекрасна. Луна ничего не ответила, лишь сильнее прижалась к ней, наслаждаясь ее теплом и защитой. Она чувствовала себя в полной безопасности в объятиях этой сильной и нежной женщины. Прошло некоторое время, прежде чем Луна почувствовала в себе силы оторваться от Эллианор. Она подняла на нее глаза, полные благодарности и обожания. — Спасибо вам, Ваша Светлость, — прошептала она, ее голос все еще немного дрожал. — Это было… невероятно. Эллианор улыбнулась ей теплой и любящей улыбкой. — Это было прекрасно для нас обеих, Луна. И это только начало. Она нежно провела пальцами по ее щеке. — Ты чувствуешь себя комфортно? Может быть, ты хочешь еще отдохнуть? Луна кивнула, ей действительно хотелось еще немного полежать в объятиях Эллианор, наслаждаясь близостью и покоем. Они снова устроились поудобнее, тесно прижавшись друг к другу, и вскоре обе погрузились в тихий, безмятежный сон, окутанные лучами утреннего солнца, проникающими сквозь окно спальни герцогини. Их связь в это утро стала еще крепче и глубже, оставив неизгладимый след в сердцах обеих женщин. Часть 22 Они с трудом выбрались из постели, их тела все еще хранили приятную истому после бурной ночи. Эллианор с улыбкой протянула руку Луне, и они вместе направились в ванную комнату. Теплая вода успокаивающе обволакивала их тела, а аромат трав наполнял воздух. Даже в ванной Луна, вспоминая их близость, нежно прижалась к Эллианор, ища ее ласки. — Эллианор… — прошептала она, проведя рукой по ее бедру. Герцогиня мягко улыбнулась, взяла ее руку и поцеловала пальцы. — Милая, я знаю, тебе было хорошо, и мне тоже. Но тебе нужно отдохнуть и поесть. Нас ждет ужин на веранде. Она ласково провела рукой по щеке Луны. — Потерпи немного, хорошо? У нас будет еще много времени. Луна с легким вздохом кивнула, доверяя ее словам. Эллианор вывела девушку на просторную веранду, откуда открывался чудесный вид на закатное небо, окрашенное в багряные и золотые тона. На столике уже был накрыт изысканный ужин. Они сели рядом, наслаждаясь вкусной едой и обществом друг друга, любуясь медленно угасающим днем. Луна все еще выглядела немного смущенной, ее щеки то и дело покрывались легким румянцем при воспоминании о прошедшей ночи. Заметив ее смущение, Эллианор нежно взяла ее руку. — Луна, милая, чувствовать себя немного смущенной после первого раза — это совершенно нормально. Это очень личный и важный момент. Луна подняла на нее взгляд, в котором светилась искренняя благодарность. — Мне было так хорошо… Ваша Светлость… — прошептала она. — Я и не знала, что такое бывает… Эллианор мягко улыбнулась. — Просто Эллианор, без титулов, прошу тебя. — Эллианор… — повторила девушка, ее голос звучал робко, но в то же время с нежностью. После ужина Эллианор поднялась. — Мне нужно заняться некоторыми делами герцогства, милая. Иди отдохни в себе в покои. Луна подошла к Эллианор, нежно обняла ее и поцеловала в щеку, чувствуя, как тепло разливается по всему телу от этого простого прикосновения. Затем она слегка поклонилась, ее губы невольно растянулись в широкой улыбке, и, словно на крыльях, направилась к своей комнате. Она шла, слегка подпрыгивая на каждом шагу, ее сердце пело от радости. Улыбка не сходила с ее лица, а в глазах светился неподдельный восторг. Каждый вдох казался наполненным свежим воздухом свободы и счастья. Она чувствовала себя такой легкой и беззаботной, словно сбросила с плеч тяжелый груз. В голове мелькали обрывки воспоминаний о прошедшей ночи и сегодняшнем утре, вызывая новый прилив нежной радости. В своей спальне она упала на свою кровать, чувствуя себя счастливой, спокойной и умиротворённой. Она никогда прежде не испытывала ничего подобного за всю свою жизнь. Никогда она не чувствовала себя такой свободной, будучи пленницей такой властной женщины. Никогда она не чувствовала себя такой расслабленной, лежа в ее руках и получая такое невероятное удовольствие. Ее лицо залилось краской, когда она вновь пережила в памяти некоторые моменты прошлой ночи и сегодняшнего утра. Она машинально опустила руку вниз, но затем остановилась. Эллианор сможет доставить ей гораздо больше удовольствия, чем она сама. Луна устало вздохнула, обняла подушку и, с улыбкой на губах, быстро заснула счастливым и безмятежным сном. Мэри принесла завтрак Луне в комнату. Девушка лежала в постели, расслабленная, нежась в остатках приятных воспоминаний. Мэри, войдя, сразу заметила эту перемену в ее состоянии. В глазах Луны была тихая радость, а на губах играла легкая улыбка. — Прошлой ночью вы были в покоях ее светлости? — спросила Мэри, лукаво прищурившись. Луна залилась краской, густой румянец окрасил ее щеки. Она приподнялась на локте, пытаясь скрыть смущение. — Мэри… — Не смущайтесь, дитя, — рассмеялась Мэри, ставя поднос с завтраком на столик. — Я вижу, что вы просто светитесь! Луна опустила взгляд, но улыбка не покинула ее лица. — Когда я смогу увидеться с герцогиней? — тихо спросила она, в ее голосе звучала непривычная для нее нежность. Мэри усмехнулась, вспоминая недавние дни, когда Луна избегала Эллианор. — Помнится мне, как вы не хотели ее видеть, — проговорила Мэри, заканчивая накрывать на стол. — Ее светлость была утром на утреннем совете, скоро освободится. Вы поешьте, а я скажу ее светлости, что вы уже проснулись. Луна кивнула и принялась за завтрак, но мысли ее были далеко от еды. Она с нетерпением ждала встречи с Эллианор. Девушка быстро позавтракала и оделась. Едва она закончила приводить себя в порядок, дверь отворилась, и вошла Эллианор. Луна слегка поклонилась, смущённо опуская глаза. Она не знала, как себя вести после той близости, что между ними произошла. Эллианор подошла к ней и нежно обняла. Луна подалась в эти объятия, как цветок к солнцу, растворяясь в тепле и силе герцогини. — Как ты, милая? — тихо спросила Эллианор, ее голос был полон заботы. Луна прижалась к ней всем телом, чувствуя, как отступают последние остатки смущения. — Очень хорошо, Эллианор, — ответила она, поднимая на нее взгляд, в котором читалась благодарность и нежность. Эллианор отстранилась от девушки, но не отпустила ее. Она приподняла ее подбородок и заглянула в глаза. — Ты не жалеешь о том, что произошло, Луна? — спросила она, ее взгляд был серьёзным и проницательным. Луна смотрела на Эллианор прямо в глаза, и в ее взгляде не было ни тени сомнения. — Нет, Эллианор… нисколько… Эллианор отпустила ее голову и слегка улыбнулась. Луна снова прижалась к этой сильной и прекрасной женщине, чувствуя себя в ее объятиях в полной безопасности. Дни в замке текли размеренно и спокойно. Луна проводила много времени в обществе Эллианор, их связь становилась все крепче и глубже. Они гуляли по саду, наслаждаясь красотой природы, читали вместе книги, вели долгие беседы обо всем на свете. Эллианор делилась с Луной своими знаниями и опытом, открывая ей новый, удивительный мир. Луна, в свою очередь, дарила Эллианор свою нежность, тепло и искренность. Часть 23 Ночи они проводили вместе, и Луна полностью доверяла Эллианор. Лежа обнаженной в руках герцогини, Луна чувствовала себя спокойной, умиротворенной и защищенной. Она забыла о страхах и тревогах, которые преследовали ее раньше. Прикосновения Эллианор дарили ей не только наслаждение, но и чувство безопасности, которого ей так не хватало в жизни. Луна часто вспоминала, как год назад, попав в этот замок, она боялась Эллианор, как убегала от нее, как пряталась. Она вспомнила свой безрассудный побег и улыбнулась своим мыслям, думая, как глупо она поступила. Ей казалось невероятным, что она так сильно боялась эту женщину, которая теперь дарит ей столько покоя, удовольствия и это новое для нее чувство защищенности. Сейчас ей самой были непонятны те чувства, которые она испытывала к Эллианор тогда, желание сбежать, просьбы отпустить ее. — О чем ты думаешь, милая? — спросила ее Эллианор, прерывая ее размышления. Луна лежала в объятиях герцогини, ее голова покоилась на сильном плече. Она задумчиво смотрела в потолок слегка хмурясь. — Вспоминаю, как я только приехала сюда, — ответила Луна. — Все было так ужасно? Ты хмуришься, — обеспокоенно спросила Эллианор. — Нет, ты всегда была добра, — покачала головой Луна. — Я просто чувствую себя глупо… Чего я боялась? Куда я бежала? Бежала от твоих рук? С этими словами Луна нежно поцеловала руку Эллианор. Герцогиня улыбнулась и провела пальцами по ее волосам. — Ты была еще совсем ребенком, Луна. Ты не видела ничего, кроме замка своей тетки. Я понимала это, и я не прикасалась к тебе, старалась не пугать тебя. — Я была такой глупой, — прошептала Луна, прижимаясь к ней ближе. — Ты была просто еще не готова, и я не торопила тебя, — ответила Эллианор. Луна немного помолчала, а затем тихо спросила: — Можно спросить? — Конечно, дорогая. — А что со мной дальше будет? Я все еще твоя пленница? Эллианор посмотрела на Луну внимательно, ее взгляд был серьезным и проницательным. — Ты чувствуешь себя пленницей, Луна? Луна покачала головой. — Нет… — ответила она честно. — Но ты не можешь самостоятельно выходить из замка. Твоя тетка страстно желает вернуть тебя, твоя бабушка не может выйти из замка. Леандра не может смириться, что я увела у нее невесту прямо из-под носа. И Леандра, и Рут хотят тебя вернуть. И пока я не решу, что с этим делать, ты не можешь выйти. Да, в каком-то смысле ты все еще пленница. Тебя это очень огорчает? Луна задумалась на мгновение, а затем ответила: — Я никуда не выходила и из замка тетки, Эллианор. Я не очень скучаю по миру вне замка, я не знаю его. — Как только мы решим, что делать с твоей теткой и с Леандрой, я повезу тебя в другой мой замок, он у моря. Ты видела когда-нибудь море? Луна отрицательно покачала головой, ее глаза загорелись от любопытства. — Я собираюсь поехать к королеве, чтобы решить этот вопрос, Луна. Так продолжаться не может. Леандра слишком многих уже погубила и является угрозой для тебя, и твою тетку надо приструнить. — Но вы же не оставите меня? — тихо произнесла Луна, в ее голосе прозвучала тревога. — Вообще-то, я не планировала брать тебя. Путь долгий и опасный, — ответила Эллианор. — Я не выдержу без тебя! Не оставляй меня! — Луна села, умоляюще глядя на Эллианор. — О милая… я не должна была тебе говорить, чтобы ты не беспокоилась, — вздохнула Эллианор. — Если ты меня оставишь, я сбегу! — твердо заявила Луна. Эллианор рассмеялась. — Ты уже убегала… не очень удачно… — В этот раз получится! — пригрозила Луна. Эллианор потянула Луну к себе и обняла. — Я не планировала тебя брать, но раз ты угрожаешь побегом, у меня, кажется, просто нет выбора… Придется взять тебя… Часть 24 Утро выдалось суетливым. В замке царило оживление, все готовились к предстоящей поездке в столицу. Эллианор распоряжалась, отдавая четкие и быстрые указания слугам и воительницам. Мэри хлопотала вокруг Луны, стараясь сделать все, чтобы девушке было комфортно в дороге. Она тщательно подбирала для нее одежду, выбирая самые мягкие и удобные платья. Мэри заботливо укладывала вещи Луны в дорожный сундук, не забывая положить теплый плащ на случай прохладной погоды. Она обращалась с Луной, как с хрупкой драгоценностью, стараясь убедиться, что ей ничего не будет в тягость. Мэри помнила, какой нежной и чувствительной была Луна, и хотела, чтобы путешествие не стало для нее слишком утомительным. — Тебе будет удобно в этом платье, — говорила Мэри, поглаживая ткань. — Оно мягкое и не стесняет движений. Луна улыбалась, чувствуя заботу Мэри. Ей было приятно внимание служанки, и она с благодарностью принимала ее помощь. Наконец, все приготовления были завершены. Во дворе замка собрался отряд воительниц Эллианор, готовых сопровождать их в столицу. Они были одеты в боевые доспехи, их оружие блестело на солнце. Рядом стояла карета, запряженная сильными лошадьми. Эллианор решила, что Луна не выдержит долгой поездки верхом, поэтому для нее была приготовлена карета. Луну проводили к карете и помогли ей забраться внутрь. Карета была просторной и удобной, с мягкими сиденьями и большими окнами, через которые можно было любоваться дорогой. Эллианор, одетая в дорожный плащ, вышла из замка и направилась к своему отряду. Она была величественна и прекрасна, ее уверенная осанка и твердый взгляд внушали уважение. Подойдя к Ровене, Эллианор что-то тихо сказала ей, и Ровена кивнула в ответ. Затем Эллианор взобралась на своего коня и заняла место во главе отряда. Раздалась команда, и отряд тронулся в путь. Карета плавно покатилась по дороге, окруженные воительницами. Луна смотрела в окно, наблюдая, как замок постепенно удаляется. Она чувствовала волнение перед предстоящей поездкой, но в то же время ей было интересно увидеть столицу и познакомиться с королевой. Луна надеялась, что эта поездка пройдет спокойно, и они благополучно вернутся в замок. Отряд двигался по широкому тракту, ведущему в столицу. По обеим сторонам дороги простирались зеленые поля и леса. Птицы весело щебетали, а солнце ярко светило, обещая хороший день. Они отъехали от замка уже довольно прилично. Луна с интересом наблюдала за дорогой. Она никогда не бывала нигде, поэтому ей было интересно все. Каждый новый поворот, каждое пролетающее мимо дерево, каждая встреченная повозка вызывала в ней живой отклик. В какой-то момент Эллианор подъехала к карете и спросила, не устала ли она. Луна ответила, что нет, чувствуя себя вполне бодро. Но герцогиня, зная, как утомительны могут быть долгие поездки, предложила ей пересесть на свою лошадь. Луна с радостью приняла это предложение. Ей уже недоставало близости Эллианор, ее прикосновений. С помощью подоспевших воительниц она перебралась на коня герцогини и устроилась перед ней на седле. Оказавшись в объятиях Эллианор, Луна почувствовала, как тело ее наполняется теплом и нежностью. Она прижалась к латам герцогини, ощущая силу и уверенность, исходящие от нее. Ей было спокойно и хорошо рядом с этой могущественной женщиной. Так они и ехали до самого вечера. Луна иногда дремала в руках Эллианор, устав от долгой дороги и свежего воздуха. Эллианор же наслаждалась близостью своей прекрасной Луны, чувствуя, как нежность и тепло разливаются в ее сердце. Ровена, ехавшая рядом, посмотрела на них и улыбнулась. — Просто невероятно, что вы смогли приручить этого пугливого зверька, — произнесла она, обращаясь к Эллианор. Эллианор взглянула на спящую Луну и ответила с теплотой в голосе: — Самого прекрасного пугливого зверька. — Ровена кивнула, соглашаясь с ней. — Она так изменилась, — заметила Ровена. — Помните, какой робкой она была, когда мы впервые увидели ее? — Помню, — ответила Эллианор. — Она была как дикий цветок, боящийся прикосновения. — А сейчас расцвела, — добавила Ровена. — И все благодаря вам, Эллианор. — Она расцвела сама, — ответила герцогиня. — Я лишь дала ей немного тепла и заботы. Они еще немного поговорили о Луне, обсуждая перемены, произошедшие с ней. Ровена была рада видеть, как счастлива стала эта юная девушка, и Эллианор чувствовала гордость и удовлетворение от того, что смогла подарить ей эту радость. Начало темнеть, и отряд остановился на привал. Воительницы начали устанавливать лагерь, а Луна, сонная и уставшая, сидела у костра. Она наблюдала за Эллианор, отдающей четкие и уверенные приказы. Герцогиня была властной и прекрасной, и Луна не могла отвести от нее восхищенного взгляда. Когда лагерь был разбит, и шатер для Эллианор и Луны был установлен, герцогиня отвела Луну внутрь. Шатер был небольшим, но уютным, с мягкими коврами и удобной постелью. Эллианор уложила Луну в постель и заботливо укрывая ее теплым одеялом. Девушка была сонной и уставшей, но не хотела расставаться с Эллианор. — Побудь со мной, пожалуйста, — тихо попросила она, протягивая руку к герцогине. Эллианор улыбнулась и присела рядом с ней на край постели. — Конечно, милая, я буду с тобой, — прошептала она, нежно гладя Луну по волосам. Она прилегла рядом с Луной, обнимая ее и прижимая к себе. Луна мгновенно успокоилась, чувствуя тепло и защиту в объятиях Эллианор. Герцогиня нежно целовала ее в лоб, в щеки, в губы, ее прикосновения были ласковыми и нежными. Луна отвечала на ее поцелуи, чувствуя, как любовь и благодарность переполняют ее сердце. Вскоре Луна заснула в объятиях Эллианор, а герцогиня еще долго не сомкнула глаз, любуясь спящей девушкой и охраняя ее сон Герцогиня еще немного полежала рядом с ней, наслаждаясь ее теплом и близостью, а затем осторожно выбралась из шатра. У костра сидели Ровена и другие воительницы, обсуждая планы на завтрашний день. Эллианор присоединилась к ним, чувствуя приятное расслабление после близости с Луной. Но внезапно тишину ночи разорвал странный шорох, донесшийся из темноты. Воительницы насторожились прислушиваясь. Затем раздался громкий крик и лагерь погрузился в хаос. — Что это?! — воскликнула Эллианор, вскакивая на ноги. В этот момент из темноты выскочили всадницы, одетые в черные латы, отличные от доспехов воительниц Эллианор. Они неслись на конях, размахивая мечами и издавая воинственные кличи. Нападение было внезапным и яростным. Воительницы Эллианор бросились в бой, защищая свой лагерь. Зазвенели мечи, раздались крики раненых и умирающих. Огонь костра освещал поле битвы, выхватывая из темноты силуэты сражающихся. Среди шума битвы Эллианор услышала пронзительный крик. — Эллианор!!! Она узнала голос Луны. Сердце ее бешено заколотилось. — Луна! — закричала она, бросаясь к шатру. Подбежав к шатру, Эллианор увидела, что он разрезан. Внутри никого не было. Она увидела лишь мелькнувшую тень, уносящую Луну. Девушка отчаянно вырывалась, звала на помощь. — Держите их! — приказала Эллианор Ровене, Эллианор Ровена и несколько солдат бросились следом за похитительницей. Им навстречу выскочили другие воительницы, нападавшие на лагерь. Завязался ожесточенный бой. Эллианор сражалась с яростью, пытаясь пробиться к Луне. Ровена защищала свою госпожу, отбивая удары нападавших. Эллианор слышала отдаленный крик девушки, полный ужаса. Ярость охватила ее, она билась изо всех сил, не чувствуя боли. Но нападавших было слишком много. Почти весь отряд Эллианор погиб в этой неравной схватке. Ровену ранили, и Эллианор бросилась к ней на помощь. — Ровена! — В этот момент она почувствовала сильный удар сзади. Темнота поглотила ее, и она упала на землю. Часть 25 Эллианор медленно приходила в себя. Мир вокруг нее плыл, а тело пронзала острая боль. Она не могла понять, где находится, и что с ней произошло. В голове вспыхивали обрывки воспоминаний: крики, звон мечей, огонь, ужас в глазах Луны. Она попыталась пошевелиться, но тело откликнулось лишь мучительной болью. Эллианор застонала, и этот звук, казалось, пробился сквозь пелену, окутывающую ее сознание. — Эллианор… Эллианор… открой глаза, Эллианор! — чей-то голос настойчиво звал ее издалека. Она попыталась сфокусировать зрение, и постепенно расплывчатые очертания начали обретать форму. Эллианор увидела над собой склонившееся лицо женщины. У нее были черные волосы, убранные в сложную прическу, и строгие, но добрые глаза. Рядом с ней хлопотала другая женщина, седовласая, с морщинистым лицом. — Она еще слаба, Ваше Величество, — услышала Эллианор тихий голос седовласой женщины. Ей влили в рот какой-то горький настой. Жидкость обожгла горло, но почти сразу же по телу разлилось приятное тепло. Сознание Эллианор снова начало ускользать, и тьма поглотила ее. Сквозь пелену забвения Эллианор вновь попыталась пробиться к свету сознания. Веки ее дрогнули, и она приоткрыла глаза. Мир вокруг был расплывчатым и неясным, точно отражение в зыбком зеркале. Голова раскалывалась от боли, а тело было сковано слабостью. Она увидела над собой склоненную фигуру женщины. Темные волосы обрамляли ее лицо, заплетенные в сложные косы, ниспадающие на плечи. Женщина спала, сидя на полу, облокотившись о край кровати Эллианор. Ее дыхание было ровным и тихим. Собрав последние силы, Эллианор протянула руку, пытаясь ухватить ускользающую нить реальности, и коснулась волос спящей. Тонкие пальцы скользнули по шелковистым прядям. Женщина вздрогнула и подняла голову. Ее глаза распахнулись, и в них отразилось удивление и облегчение. — Эллианор! Ты очнулась! — воскликнула она, и в ее голосе зазвучало неподдельное волнение. Слова эти достигли сознания Эллианор, как далекий колокольный звон, возвращая ее из небытия. Она попыталась приподняться, но тело откликнулось лишь мучительной болью. — Ваше Величество… — прошептала Эллианор, и в ее голосе слышалась слабость. Женщина нежно коснулась ее плеча, останавливая это тщетное усилие. — Нет, нет, лежи, даже не думай подниматься. Твоя рана слишком серьезна! — произнесла она, и в ее голосе звучала настоятельная забота. — Кассандра… Моя королева… — проговорила Эллианор, с трудом ворочая языком. Кассандра крепко сжала ее руку, и тепло ее прикосновения разлилось по телу Эллианор. В этот момент к ним подошла седовласая женщина, ее лицо было исчерчено морщинами, карта прожитых лет. Она держала в руках небольшой флакон. — Пусть еще поспит, — тихо произнесла лекарь, и Эллианор снова погрузилась в целительную темноту сна. Эллианор приходила в себя опять. Голоса звучали приглушенно, доносились издалека, как сквозь толщу воды. Она различала обрывки фраз, но не могла разобрать их смысл. — Эллианор! — звал кто-то… Затем чей-то силуэт склонился над ней, заслоняя слабый свет, проникавший в комнату. — Эллианор… — произнес знакомый голос, и Эллианор узнала Кассандру. Королева была рядом, ее лицо выражало беспокойство. — Ровена жива, но ранена, как и ты, — говорила Кассандра, и голос ее дрожал. — Двое из твоих солдат тоже выжили. Одна смогла добраться до поселения и позвать на помощь крестьян… К сожалению, все остальные погибли. Эллианор попыталась приподняться, но резкая боль пронзила все тело, заставляя ее застонать. — Луна? — прошептала она, и в голосе ее звучала отчаянная надежда. — Луна? — переспросила королева, и в ее голосе послышалось замешательство. — Моя наложница, сереброволосая девушка… — ответила Элизабет едва слышно. — Там не было сереброволосых девушек, Эллианор. Только твои воительницы. Эллианор снова попыталась сесть, но Кассандра и лекари, находившиеся в комнате, осторожно уложили ее обратно в постель. — Не поднимайся, даже не думай, — произнесла Кассандра строго. — Они едва остановили кровь. Ты была на пороге Великой Матери… Мои лекари вырвали тебя из объятий Великой Матери… Не двигайся, подруга, я не готова потерять тебя. — Поспи еще… отдохни… Я пойду к Ровене, проверю, как она. Когда ты проснешься, мы поговорим, — произнесла Кассандра, и в голосе ее послышала нежность. Затем мир вокруг Эллианор снова померк, и она погрузилась в беспамятство. Сны терзали Эллианор, преследуя ее в полузабытьи. Ей мерещился бой, звон мечей, крики раненых. В кошмарных видениях снова и снова звучал голос Луны, полный ужаса и отчаяния. — Эллианор! — звал ее этот голос, и сердце разрывалось от бессилия. — Луна! Я иду, Луна! — отзывалась Эллианор во сне, пытаясь пробиться сквозь тьму. Но видения становились все страшнее, и крики Луны сливались с предсмертными стонами воительниц. Эллианор металась в бреду, пытаясь вырваться из кошмара. — Эллианор! — звала ее Луна… — Эллианор! — Эллианор… — вдруг позвал ее чей-то голос, пробиваясь сквозь пелену сна. — Эллианор, Эллианор, очнись! Это кошмар! Открой глаза… Эллианор вздрогнула и открыла глаза. Над ней склонилась Кассандра. Она сжимала руку Эллианор, пытаясь вернуть ее в реальность. — Кошмар просто кошмар… ты тут, ты со мной… — произнесла Кассандра, и в ее голосе звучало облегчение. Эллианор огляделась. Рядом с Кассандрой сидела Ровена, бледная, ее лицо было покрыто шрамами, а рука перебинтована. — Я тут, Ваша Светлость, — тихо произнесла Ровена. Эллианор протянула к ней слабую руку. — Я объяснила ее Величеству все… и про нападение, и про девушку, — сказала Ровена, глядя на Кассандру. — Ее уже ищут… — добавила королева. — Но мы, обе знаем, где она. Эллианор перевела взгляд на Кассандру, и в ее глазах застыла боль. — Леандра… — прошептала она, и в голосе ее звучала уверенность. Эллианор попыталась снова приподняться, но Кассандра и Ровена осторожно уложили ее обратно в постель. — Мы найдем твою Луну, — твердо произнесла королева. — Ты не одна. Ты не потеряешь ее, как потеряла Амалию. Меня не было рядом, и я тогда не смогла тебе помочь, но сейчас мы найдем способ спасти твою наложницу. — Ее уже может не быть в живых… — проговорила Эллианор в отчаянье. — Они хотят повторить свадьбу… а это значит Луна жива и в замке своей тетки, — уверенно заявила Ровена. Часть 26 Луна пришла в себя в своей комнате замка, принадлежавшего ее тетке Рут. Холодные каменные стены давили на нее, словно напоминая о ее беспомощности. Она села на жёсткой кровати и огляделась. Все что когда-то было ее стало чужим и враждебным. В горле пересохло от волнения и страха. — Бабушка! — хрипло позвала Луна, надеясь услышать родной голос. — Бабушка, ты здесь? В ответ была лишь тишина. Девушка попыталась подняться, но ноги ее дрожали. Она снова позвала, на этот раз громче, с отчаянием в голосе: — Бабушка! Пожалуйста! Дверь комнаты медленно отворилась, и на пороге появилась Рут. Ее лицо было непроницаемым, а глаза смотрели на Луну без тепла и сочувствия. Рут была высокой, с платиновыми волосами, как и у Луны, но ее лицо было грубым, жестоким и не выражало нечего кроме желания заполучить за свою племянницу как можно больше. — Ты звала, Луна? — спросила тетка холодным тоном. — Тетушка Рут, где бабушка? Пожалуйста, позовите ее! И где герцогиня Элианор? Что случилось? — Луна смотрела на тетку с мольбой в глазах. — Герцогини больше нет, дитя мое, — равнодушно произнесла Рут. — Нет! — воскликнула Луна, ее сердце словно оборвалось. — Это не может быть правдой! Элианор… она не могла… Слезы градом покатились по ее щекам. Она не хотела верить этим ужасным словам. Герцогиня… сильная, властная, неужели ее больше нет? — Но… но где же она тогда? — Спросила Рут — Почему она не здесь? Почему не спасает тебя? В ее душе зародилось мучительное сомнение, тоненькая змейка сомнения, подтачивающая ее веру. Но она тут же отгоняла эту мысль. Элианор… она бы пришла. Она бы не бросила ее. — Пожалуйста, позовите бабушку! — вновь взмолилась Луна. — Я хочу ее увидеть! — Позже, Луна, — отрезала Рут, отступая на шаг. — Сначала ты поговоришь с одной важной персоной. Дверь распахнулась шире, и в комнату вошла высокая, коренастая женщина с копной рыжих волос. Ее присутствие наполнило комнату тяжёлой, гнетущей атмосферой. Внутри у Луны все похолодело от ужаса. Это была Леандра. — Так-так… моя юная невеста! — Сказала Леандра, ее голос звучал грубо и властно. Она приблизилась к Луне и резким движением схватила ее за подбородок, заставляя поднять голову. — Еще прекраснее, чем на портрете… Подросла… — проговорила она, оглядывая девушку с циничной ухмылкой. Руки Леандры были жёсткими и шершавыми, пальцы толстыми. От этого прикосновения по телу Луны пробежала неприятная дрожь. Луна попыталась вырваться, но хватка рыжеволосой женщины была железной. Руки Леандры скользнули ниже, к талии Луны, сжимая ее так, что девушка невольно вскрикнула и стали шарить по ее телу, прикасаясь к ее груди, животу, бёдрам. Луне было противно до тошноты от этих прикосновений. Ей казалось, что ее оскверняют, пачкают чем-то мерзким и липким. Она инстинктивно попыталась отстраниться, отшатнуться, но Леандра держала ее крепко, не давая и шанса на побег. Пальцы Леандры, грубые и шершавые, как наждачная бумага, скользили по спине Луны, вызывая у нее лишь отвращение и страх. Девушка съежилась, пытаясь уменьшить площадь соприкосновения, но это лишь, казалось, забавляло Леандру. Она усмехнулась и сжала Луну еще сильнее, так что та застонала от боли. Луна отчаянно пыталась вырваться из этих ненавистных объятий. Она извивалась, дёргалась, била руками Леандру, но все было тщетно. Силы были неравны. Она чувствовала себя маленькой беззащитной птицей, попавшей в крепкую сеть, которая безжалостно сжимала ее со всех сторон. Слезы ручьями текли по ее щекам, смешиваясь с чувством глубочайшего унижения и ужаса. Ей хотелось кричать, звать на помощь, но горло сдавил спазм, и она могла лишь беспомощно биться в руках своей мучительницы. Каждое прикосновение Леандры оставляло на ее теле и в ее душе мерзкий, липкий след, от которого, казалось, невозможно было избавиться. — Ты еще девственница, малышка? — грубо спросила Леандра, ее взгляд скользнул по телу Луны, словно оценивая добычу. — Хотя очень сомневаюсь… Элианор бы не выдержала так долго находиться рядом с такой прелестницей и не затащить ее в постель… — Леандра наклонилась и провела своим шершавым языком по коже девушки, а затем она резко отпустила Луну и девушка, потеряв равновесие, упала на пол. Она тут же вскочила и принялась рукавом платья яростно стирать с лица след чужого, мерзкого прикосновения. Ее тело дрожало от омерзения и страха. Леандра сверху вниз смотрела на нее с презрительной усмешкой. — Подготовьте ее к свадьбе, — бросила она через плечо Рут и направилась к выходу. Рут последовала за ней, и дверь за ними захлопнулась, оставив Луну одну в комнате. Девушка зарыдала, ее тело сотрясалось от безудержных рыданий. Она чувствовала себя раздавленной, униженной и совершенно беспомощной. Страх сковал ее сердце ледяными тисками. Будущее казалось ей темным и безнадежным, а мысль о предстоящей свадьбе с этой жестокой женщиной наполняла ее ужасом. Часть 27 Луна еще долго лежала на холодном каменном полу, ее тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Боль, страх и отчаяние клубились в ее душе, словно черные вороны, не давая просвета. Постепенно, обессиленная горем, она поднялась и, шатаясь, подошла к окну. Она уставилась на вид, открывавшийся из него. Таким же был пейзаж много лет назад, когда она впервые увидела Элианор. Тогда она была всего лишь испуганной девочкой, а герцогиня казалась ей величественной и грозной, словно богиня, сошедшая с небес. Ее красота одновременно завораживала и пугала. Сейчас же, в этот мрачный час, Луна отдала бы все на свете, лишь бы увидеть Элианор еще раз. Хотя бы мельком, хотя бы издалека. Она мечтала вновь ощутить тепло ее объятий, услышать ее властный, но такой родной голос. В памяти девушки всплыли обрывки воспоминаний о том страшном дне в лесу. Она отчетливо видела, как Элианор и Ровена отчаянно сражались, окруженные бесчисленными воительницами Леандры. Две против множества. Хрупкая надежда на спасение таяла с каждой секундой. Вдруг в ее сознании отчетливо возник образ падающей Ровены, сраженной ударом меча. Элианор, полная ярости и отчаяния, бросилась на помощь своей телохранительнице, но и ее настиг удар. Луна задрожала от ужаса, словно это происходило прямо сейчас. Неужели это конец? Неужели все кончено? Слезы вновь хлынули из ее глаз, обжигая щеки. Неужели Великая Мать, Богиня, так жестоко поступила с ней? Сначала подарила ей Элианор, сделала ее пленницей этой прекрасной женщины, даровавшей ей ощущение свободы, счастья и покоя. И после этого так безжалостно бросила ее в руки тетки и этой ужасной, жестокой Леандры? Отчаяние сдавило ее горло, не давая дышать. Луна опустилась на колени у окна, ее тело сотрясалось от рыданий. Ей казалось, что весь мир рухнул, похоронив под своими обломками ее надежды и мечты. Она чувствовала себя преданной, брошенной и совершенно одинокой в этом холодном и враждебном мире. В ее душе зияла черная дыра, заполненная лишь болью и безысходностью. Она не видела ни малейшего лучика света впереди. Будущее представлялось ей бесконечной чередой страданий и унижений. Всю ночь Луна прорыдала в своей комнате и лишь под утро забылась тяжёлым сном ее разбудили шаги, послышались за дверью. Луна, замерла и прислушиваясь. Дверная ручка медленно повернулась, и в щели показался встревоженный глаз. Это была ее бабушка. Старая женщина жестом показала Луне приблизиться. Луна, словно тень, скользнула к двери и прижалась к ней ухом. Голос бабушки был тихим, полным беспокойства: — Луна, милая, это ты? Как ты? — Бабушка… — прошептала Луна, и новые слезы навернулись на ее глаза. — Я… я в порядке. Но скажи мне, что с герцогиней Элианор? Что случилось? — Ах, внученька… — вздохнула бабушка, ее голос дрожал. — Мне сказали… мне, сказали, что ее убили во время боя. Услышав эти слова, Луна не смогла сдержать рыданий. Горькие слезы потоком хлынули из ее глаз. — Нет… нет… это не может быть… — шептала она сквозь слезы. — Тише, милая, тише, — пыталась успокоить ее бабушка. — Не плачь так. Я знаю, это ужасно… — Они… они заставляют меня выйти замуж за Леандру, бабушка! — сквозь рыдания выговорила Луна. — Нет, этого не будет, внученька, — твердо прошептала бабушка. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы этого не допустить. Поверь мне, я что-нибудь придумаю. Только не отчаивайся. Но Луна не могла успокоиться. Горе и страх сковали ее сердце. Она чувствовала себя совершенно беспомощной перед лицом надвигающейся беды. — Мне пора идти, милая, — внезапно прошептала бабушка, ее голос стал тревожным. — Кажется, идет Рут. Но помни, Луна, не теряй надежды. Что бы ни случилось, не отчаивайся. Я люблю тебя. И прежде чем Луна успела ответить, шаги за дверью стихли. Она осталась стоять, прижавшись к холодной деревянной поверхности, с тяжелым сердцем и слабой искрой надежды, зажженной словами бабушки. Дверь комнаты распахнулась, и внутрь вошла Рут, сопровождаемая двумя молодыми служанками. В руках служанки несли большие полотенца и кувшины с душистой водой. — Приготовьте ванну, — властно приказала Рут, окинув Луну холодным взглядом. Служанки принялись за работу. Они внесли большую деревянную бадью, наполнили ее теплой водой. Все это время Рут наблюдала за ними, не отводя глаз от Луны. Когда вода была готова, служанки подошли к Луне и помогли ей раздеться. Девушка чувствовала себя униженной, под этим пристальным, недобрым взглядом тетки. Она опустила глаза, стараясь не встречаться с ней взглядом. Служанки, знавшие Луну с самого детства, смотрели на нее с тихим сочувствием. Они помнили ее веселой и беззаботной девочкой, и им было больно видеть ее такой подавленной и несчастной. Они старались быть особенно нежными и внимательными, словно желая хоть как-то скрасить последние часы перед ее отъездом из замка. Луна погрузилась в теплую воду. Аромат трав в воде немного успокоил ее взволнованные нервы, но страх перед предстоящим браком никуда не исчез. Она чувствовала себя марионеткой в чужих руках, лишенной собственной воли. После купания служанки вытерли и помогли облачиться в роскошное свадебное платье. Тончайший шелк струился по ее телу, кружева были изысканными и воздушными, но Луна не чувствовала радости, надевая этот наряд. Он казался ей саваном, предвещающим несчастливое будущее. Когда платье было надето, Рут подошла к Луне и грубо схватила ее за волосы, заставляя девушку поднять голову. — Помни, Луна, — прошипела она сквозь зубы, ее глаза горели злобой. — Если ты сделаешь хоть что-то не так… хоть малейшую попытку испортить свадьбу… я убью твою бабку. Ты меня поняла? Слезы навернулись на ее глаза, но Луна молча кивнула, не в силах произнести ни слова. Угроза тетки была более чем реальной, и мысль, что ее любимая бабушка может пострадать из-за нее, парализовала ее волю. Она знала, что теперь должна подчиниться, какой бы ужасной ни была ее судьба. Часть 28 Под конвоем стражников Леандры, Луну вывели во внутренний двор замка. Бледная, с потухшим взглядом, она шла, какв забытьи, не замечая ни серых каменных стен, ни хмурого неба над головой. Ее вели к черной карете, запряженной вороными лошадьми, которая мрачно возвышалась посреди двора. У дверей кареты уже стояла Леандра. Увидев Луну, она растянула губы в хищной усмешке. — Какая прелестная невеста, — протянула она, ее голос был полон зловещего предвкушения. — Не могу дождаться нашей первой брачной ночи… Луну подвели к карете. Каждый шаг отдавался в ее сердце тяжелым ударом. Этот момент стал прощанием с ее детством, с наивными мечтами о счастье, с надеждой на светлое будущее. Бабушка не смогла ее защитить, а весть о смерти Элианор отняла последнюю опору. Она чувствовала себя одинокой и беззащитной перед лицом неминуемой беды. С помощью стражников Луну усадили в карету напротив Леандры. Как только дверь захлопнулась, карета тронулась, медленно выезжая за ворота замка. Леандра не сводила с Луны взгляда. Ее глаза скользили по телу девушки, словно раздевая ее, оценивая и присваивая. Луна съежилась под этим тяжелым, липким взглядом, опустила голову и молчала, стараясь казаться как можно незаметнее. — Интересно, — протянула Леандра, нарушая тишину, — Элианор сразу же воспользовалась тобой, как только привезла в свой замок, или все же немного подождала? Луна вздрогнула от отвращения, услышав это грязное предположение. Собрав остатки мужества, она подняла голову и с вызовом посмотрела на Леандру. — У Элианор была честь, в отличие от тебя, — резко ответила она. — Непокорная… дерзкая? — Леандра расхохоталась, ее смех был холодным и неприятным. — Что ж, посмотрим, какая ты запоёшь этой ночью. От этих слов и хищного взгляда Леандры у Луны закружилась голова. Ее охватил ледяной ужас. — Ты не прикоснешься ко мне! — с отчаянием выкрикнула она. — Уверена? — Леандра вновь издевательски усмехнулась, наклонилась вперед, схватила Луну за подбородок и грубо поцеловала ее в губы. Луна тут же начала отбиваться, пытаясь вырваться из хватки Леандры. Она мотала головой, отталкивала ее руки, но Леандра лишь сильнее сжала ее челюсть, наслаждаясь ее сопротивлением. — Ах, как я это люблю… сопротивление такой красавицы… — промурлыкала Леандра, отстраняясь. — И, как жаль, что ты уже не девственница… но ничего, это мне не помешает. Луна сидела в карете, тяжело дыша после этой короткой, но мучительной борьбы. Ее волосы были растрепаны, губы болели от грубого поцелуя. Она с ненавистью смотрела на Леандру, которая теперь откинулась на спинку сиденья и громко смеялась, наслаждаясь унижением и страхом своей будущей жены. Луне было ужасно, гадко от этой отвратительной женщины, от ее грубости и жестокости. Она чувствовала, как Леандра стремится сломить ее, растоптать ее нежность и чистоту. Карета остановилась у величественного храма Великой Матери. У входа уже ждали воительницы Леандры в своих черных, блестящих доспехах, словно стая воронов, готовых к жертвоприношению. Рядом стояли тетка Рут и бабушка Луны, а также несколько чопорных женщин, знакомых Рут. Леандра грубо схватила Луну за локоть и рывком вытащила ее из кареты. Девушка попыталась сопротивляться, упиралась ногами, но сила Леандры была непреодолимой. Она волокла сопротивляющуюся Луну по каменным ступеням к дверям храма. В последний момент Луна изловчилась и схватила дрожащую руку бабушки. — Бабушка! — отчаянно закричала она, цепляясь за единственную родную душу в этом враждебном месте. Но крепкие руки воительниц Леандры тут же оторвали ее от старушки. Луну потащили к алтарю, украшенному мрачными символами. Началась церемония. Жрица Великой Матери, облаченная в черные одежды, нараспев читала молитвы. Тишину храма нарушали тихие всхлипы Луны и приглушенные рыдания ее бабушки. Внезапно бабушка не выдержала. Ее голос, обычно тихий и кроткий, прозвучал на весь храм, полный отчаяния и протеста: — Это нечестный брак! Я протестую! Луна была обещана Ее Светлости герцогине Элианор, когда ей было всего пятнадцать лет! Она не может выходить замуж за баронессу Леандру! Леандра резко повернулась к Элизабет, бабушке Луны, ее лицо исказилось от гнева. — Ты уверена, что Элианор еще жива? — презрительно бросила она. — Тела ее я не видела! — громко заявила Элизабет, ее голос дрожал, но в нем звучала твердость. — У меня есть свидетели, которые видели ее смерть, — холодно ответила Леандра. — Так что девушка моя! — Нет… я не даю своего согласия на брак моей внучки с баронессой Леандрой! — с отчаянием воскликнула Элизабет. — Молчи, старая! — рявкнула Рут, ее лицо покраснело от ярости. — Совсем из ума выжила?! — Рут, это твоя племянница! Разве ты не знаешь, что говорят о баронессе?! — в отчаянии кричала Элизабет. — У нее будет то будущее, какое я ей дам! — отрезала Рут, схватила свою мать за локоть и потащила ее к выходу из храма. — Продолжайте церемонию! — крикнула она, выволакивая сопротивляющуюся старушку. Луна, в чьем сердце на секунду вспыхнула слабая надежда, с ужасом смотрела, как ее тетка тащит по проходу ее бабушку, такую хрупкую и беззащитную. Леандра грубо повернула лицо Луны к жрице и свирепо прорычала: — Продолжай церемонию! Ты что, не слышала?! Жрица, вздрогнув от властного тона баронессы, продолжила чтение молитвы, словно ничего не произошло. Церемония продолжалась, неумолимо приближая Луну к нежеланной судьбе. Рут волокла свою мать по холодным каменным плитам. В каждом ее движении сквозила ярость, в глазах была неприкрытая ненависть. — Зачем ты позоришь меня, старая безумная дура?! — прошипела она, с силой дергая мать за руку. — Рут… Луна… дочь твоей сестры! — прохрипела Элизабет, пытаясь остановить дочь. В ее голосе звучало отчаяние. — Прекрати это! Что ты творишь? Ты мучила девочку все ее детство… За что, Рут? За то, что она — живое напоминание о своей матери? — Именно! Она — ее проклятая копия! — выплюнула Рут слова, словно яд. — Ты всегда любила эту свою нежную, хрупкую… эту святую! А меня? Меня ты никогда не замечала! — Я любила вас обеих, дитя мое… — прошептала Элизабет, ее глаза наполнились слезами. — Но… — Что «но»?! — взвизгнула Рут. — Твоя сестра… она была таким светлым человеком… А ты… ты всегда держалась ото всех в стороне… — Нет, мама! Ты меня не любила! — в голосе Рут звучала многолетняя боль. — Ты меня терпела… Во мне не было той ангельской красоты, как у сестры… той безграничной доброты… Она смогла подарить тебе внучку, а я… я бесплодна! Ты всегда боготворила ее, а меня… меня ты презирала! — Доченька, прошу тебя… Давай поговорим об этом дома… — взмолилась Элизабет, ее голос дрожал от надвигающейся беды. — Давай заберем Луну… Ей не место рядом с этой чудовищной баронессой… Что-то сломалось в душе Рут. Ее лицо исказилось от неконтролируемой ярости. Она резко схватила мать за шею. — Я сама решу, где ей место! — прошипела она, ее дыхание обжигало лицо матери. — Я ее опекун! Забыла?! С нечеловеческой силой Рут подняла свою мать над землей. Хрупкое, иссохшее тело старой женщины беспомощно повисло в воздухе, ноги судорожно дергались. В глазах Рут не было ничего, кроме ледяной ненависти. Она трясла свою мать, словно сломанную куклу, ее лицо исказилось в злобной гримасе. Затем, с глухим рыком, она толкнула ее… в низ… — Ах! — короткий, полный ужаса и боли крик вырвался из горла Элизабет, когда ее тело полетело вниз по крутым каменным ступеням. В наступившей зловещей тишине раздался ужасный, хрустящий звук ломающихся костей. Треск сломанной шеи эхом прокатился по двору. Рут, задыхаясь от ненависти и ярости, смотрела вниз, на неподвижное тело своей матери, и в ее глазах не было ни капли сожаления. Часть 29 Церемония завершилась, но для Луны время словно остановилось. Она стояла, не чувствуя своего тела, не слыша ни звука, словно окаменевшая от ужаса. Ее глаза были пустыми, не видящими ничего перед собой. Судьба ее была безжалостно предрешена: она стала женой госпожи Леандры, и лишь безмолвные каменные изваяния Великой Матери, казалось, хранили тайну той тьмы, что ждала ее в замке баронессы. Все вокруг нее потеряло реальность, превратившись в кошмарный сон, лишенный надежды на пробуждение. Леандра, словно хищница, схватила Луну за локоть и потащила ее из святилища. Ноги девушки едва переступали по каменному полу, она не оказывала никакого сопротивления, ее разум отказывался воспринимать происходящее. На паперти их ждала черная карета, зловеще поблескивающая в тусклом свете. И тут… взгляд Луны упал на что-то, лежащее у подножия ступеней. Леандра тянула ее вниз, но Луна замерла, ее дыхание перехватило от ужаса. На окровавленных плитах лестницы лежало неподвижное тело. Ее тело сковало ледяным ужасом, но сердце болезненно сжалось, узнавая знакомые черты. — Бабушка! Бабушка! — истошный крик вырвался из груди Луны, полный невыносимой боли и отчаяния. Она рванулась вперед, пытаясь дотянуться до безжизненного тела Элизабет, но железная хватка Леандры безжалостно остановила ее. — Заткни свою глотку, женушка! — прорычала Леандра, с силой сжимая руку Луны. Ее глаза горели холодным, торжествующим огнем. Луна билась в истерике, слезы безудержно текли по ее лицу. Ее взгляд оставался прикованным к распростертому телу бабушки, такому хрупкому и беззащитному. Карета тронулась, унося Луну все дальше от этого ужасного зрелища. Она покидала площадь перед величественным храмом Великой Матери, у подножия которого, лежало тело пожилой женщины, ставшей жертвой жестокости и ненависти. Луна кричала, ее голос срывался на отчаянный вой, и билась в руках Леандры, словно раненая птица в силках. Каждая ее попытка сопротивления была жалкой и бессильной перед грубой силой баронессы. Девушка была вне себя от ужаса и горя, ее тело сотрясалось от рыданий. — Ах ты какая строптивая женушка мне досталась! — прорычала Леандра с издевкой, легко удерживая тонкие, дрожащие руки Луны. Затем она сгребла ее в свои жесткие объятия и принялась терзать ее губы грубым, властным поцелуем. Луна отворачивала лицо, пытаясь уклониться и кричала. — Пусти меня, чудовище! Пусти меня, убийца! — захлебываясь слезами, шептала она, но Леандра лишь сильнее сжимала ее, наслаждаясь ее беспомощностью. Одна ее рука крепко держала Луну, а другая скользила по ее телу, бесцеремонно сминая тонкую ткань свадебного платья. Затем ее грубые пальцы проникли под юбки, касаясь ног, бедер, поднимаясь все выше, к самому сокровенному. Мучительный крик вырвался из груди Луны. Боль и отвращение пронзили ее, словно острые кинжалы. Она извивалась, пытаясь освободиться от этих оскверняющих прикосновений, но каждое ее движение лишь распаляло жестокость мучительницы. Грубые пальцы Леандры вторглись в самое личное, самое нежное место, причиняя нестерпимую боль. Слезы ручьем текли по лицу Луны, ее тело била крупная дрожь. Она металась в руках баронессы, а та, упиваясь своей властью и безнаказанностью, лишь издавала хриплый, торжествующий смех. — Ну же, женушка, сопротивляйся! Это только делает меня злее… — прорычала Леандра ей на ухо. — Пусти меня… — едва слышно прошептала Луна, ее голос был полон отчаяния. — Пожалуйста… пусти… — Что, женушка… силы уже на исходе? — прорычала Леандра, ее лицо было искажено похотью и злобой. Когда рука Леандры бесцеремонно проникла еще глубже, Луна издала вопль, полный невыносимой боли и ужаса, и в отчаянии вцепилась зубами в губу баронессы, когда та вновь попыталась грубо поцеловать ее. Леандра взвыла от неожиданной боли и ярости. Ее глаза налились кровью. Она отшвырнула Луну в угол кареты и обрушила на нее град ударов. По лицу, по телу, безжалостно и яростно. Луна перестала сопротивляться. Боль притупилась, в ушах звенело, перед глазами плясали темные пятна, пока, наконец, все не погрузилось в мучительную темноту. Леандра продолжала наносить удары, приговаривая сквозь зубы: — Маленькая дрянь! Даже не думай! Теперь ты моя! Моя вещь, моя новая игрушка, которую я сломаю как и других! Часть 30 Луна была без сознания, когда ее привезли в мрачный замок баронессы. Леандра несла ее на руках. Белое свадебное платье девушки было разорвано во многих местах и покрыто темными пятнами крови. Ее лицо было разбито, губы кровоточили, а спутанные волосы падали на плечи окровавленными прядями. Леандра внесла Луну в свои покои, просторные и холодные, обставленные тяжелой темной мебелью. Она безжалостно бросила девушку на огромную кровать с балдахином. Затем, с презрительной усмешкой, сорвала с нее остатки платья, обнажив ее хрупкое, измученное тело. Взяв стоявший на столике кувшин, Леандра без малейшего колебания вылила ледяную воду на лицо Луны. Девушка вздрогнула и испуганно открыла глаза. Первое, что она увидела, была Леандра, возвышающаяся над ней, и осознание собственной наготы. Страх мгновенно сковал ее тело. Она сжалась и попыталась отползти в дальний угол кровати, подальше от этой ужасной женщины. Но Леандра была быстрее. Она грубо схватила Луну за ноги и потянула ее вниз, к краю кровати. — Куда же ты, женушка? — прорычала она, ее голос был полон зловещего предвкушения. — Наша брачная ночь только начинается. В карете была лишь жалкая прелюдия… В глазах Леандры горел холодный, голодный огонь. Луна смотрела на нее с ужасом, понимая, что ей некуда бежать, что она полностью во власти этой жестокой женщины. Ее сердце колотилось в груди, предчувствуя неминуемую беду. В этот момент она чувствовала себя совершенно беспомощной, словно зверь, ожидающий удара. В мрачных покоях баронессы царила гнетущая тишина, нарушаемая тяжелым дыханием Леандры и тихими, полными отчаяния всхлипами Луны. Предстоящая ночь казалась бесконечной пропастью, наполненной болью и страхом. Леандра с яростью набросилась на Луну, осыпая ее новыми ударами. Когда девушка перестала сопротивляться, Леандра грубо навалилась на нее проталкивая свои руки внутрь Луна, причиняя ей невыносимую боль. Ее прикосновения были жестокими и оскверняющими, каждое движение отзывалось в теле Луны мучительной агонией. Девушка была покрыта синяками и кровоподтеками, ее губы разбиты, а по лицу стекали слезы, смешанные с кровью. Она лишь глухо стонала под тяжестью Леандры, кричать у нее уже не было сил. В отчаянии Луна молила Великую Мать о том, чтобы сознание покинуло ее, чтобы она смогла забыться в спасительной темноте. Но этого не происходило. Каждый раз, когда Луна была на грани спасительного забытья, Леандра останавливалась, давая ей немного времени прийти в себя, чтобы затем возобновить свои жестокие действия. Кошмар продолжался, погружая Луну все глубже в пучину отчаяния и боли. Она чувствовала себя сломленной, оскверненной и совершенно беспомощной в руках своей мучительницы. Луна с ужасом осознала, что все, что она слышала о Леандре, было правдой. Та оказалась чудовищем, наслаждающимся мучениями других. В этот страшный момент до нее дошло, что пережила Амалия, любимая наложница Элианор. Элианор… это имя на мгновение вспыхнуло в воспаленном от боли мозгу Луны. Ее нежные прикосновения… Даже в их первую ночь она не причинила Луне ни малейшей боли, была внимательна и заботлива. Но сейчас… Сейчас все было иначе. Боль была невыносимой, оскверняющей. Луна безмолвно молила Великую Мать о забвении, о спасении от этого кошмара. И, кажется, богиня услышала ее мольбу. Сознание медленно покидало измученное тело девушки, унося ее в спасительную темноту. Боль постепенно отступала, уступая место пустоте и небытию. Увидев, что Луна обмякла и перестала сопротивляться, Леандра отстранилась. В ее глазах читалось холодное удовлетворение. Кажется, она добилась того, чего хотела — сломила дух своей непокорной невесты. Жестокая усмешка тронула ее губы. Она окинула взглядом измученное тело Луны, покрытое синяками и ссадинами. В ее действиях больше не было ярости, лишь какое-то мрачное спокойствие. Ярость схлынула, оставив после себя чувство пресыщения. Леандра вытерла свои окровавленные руки о белые простыни, оставив на них багровые разводы, и с удовлетворением посмотрела на Луну. Девушка лежала неподвижно, ее тело было избито, лицо распухло, потеряв свои нежные очертания. Волосы, некогда шелковистые и цвета лунного серебра, теперь были слипшимися от крови. Распростертое тело Луны было покрыто багровыми пятнами, а между ее бедер виднелась свежая кровь. Леандра усмехнулась. Она всегда любила ломать свои игрушки, особенно такие хрупкие и нежные. Сейчас она чувствовала удовлетворение. Дыхание ее было тяжелым, но в теле разливалось приятное томление, остаточное чувство власти и удовольствия от причиненной боли этой строптивой девушке. Леандра всегда получала извращенную радость от мучений других. В детстве это были беззащитные животные, затем служанки, чьи слезы и мольбы вызывали у нее лишь презрительную усмешку. Со временем ее аппетиты росли, ей хотелось большего — полного контроля, абсолютной власти. Беспомощные служанки, которые умирали, как мухи, от ее жестокости, перестали ее удовлетворять. Теперь она наслаждалась, мучая дочерей из благородных, но обедневших семей, откупаясь от их родственников деньгами, чтобы те не смели жаловаться. Хотя она знала, что слухи о ее жестокости распространяются, доходят даже до самой королевы… Но остановиться она не могла. Эта потребность в боли и власти стала ее навязчивой идеей, ее проклятием и единственным источником истинного наслаждения. Леандра решила, что на сегодня достаточно. Она бросила последний презрительный взгляд на неподвижное тело Луны, усмехнулась своей победе и покинула покои. За ней закрылась тяжелая дубовая дверь, оставляя Луну одну в холодной, мрачной тишине, наедине со своей болью и разбитыми надеждами. Спустя какое-то время Луна начала приходить в себя. Слабые стоны вырывались из ее пересохших губ. Она медленно открыла глаза и уставилась на темный потолок, пытаясь вспомнить, что произошло. Обрывки ужасных воспоминаний стали возвращаться, как осколки разбитого зеркала, причиняя ей новую боль. Осознание произошедшего обрушилось на нее всей своей чудовищной тяжестью, заставляя ее содрогнуться от отвращения и бессилия. Леандра вышла из покоев и резким голосом позвала: — Эй, вы, шевелитесь! В коридоре тут же появились две молодые служанки, испуганно опустив глаза. — Уберите там! — бросила Леандра, кивнув в сторону двери своей спальни. Ее голос был ледяным. — И чтобы через час эта девка была в порядке. Поняли? Служанки переглянулись, их лица были бледными от страха. Одна из них робко пролепетала: — Да, госпожа… мы все сделаем. — Пусть она знала свое место. Она теперь моя жена, и будет делать то, что я скажу. Если она хоть попытается что-то выкинуть… вы знаете, что будет. Служанки молча кивнули, не смея поднять глаз на свою госпожу. Они знали жестокий нрав Леандры и боялись ее гнева больше всего на свете. — Идите! — приказала Леандра, и служанки поспешно скрылись в дверях ее покоев. Леандра с презрительной усмешкой посмотрела им вслед. Трусливые ничтожества. Но они будут делать то, что она скажет. Иначе пожалеют. Слуги, привыкшие к ее мрачному нраву, молча принялись исполнять ее волю, стараясь не встречаться с ней взглядом. Служанки, бледные и перепуганные, вошли в покои Леандры. Они боялись свою госпожу до дрожи в коленях и готовы были выполнить любой ее приказ, лишь бы не навлечь на себя ее гнев. Увидев измученное тело Луны, лежащее на окровавленной постели, они невольно вздрогнули. — Ох, бедная девочка… — прошептала одна из служанок, ее глаза наполнились слезами. — Тише ты! — одернула ее другая, оглядываясь на дверь. — Госпожа может услышать. Нам лучше поторопиться. Осторожно приблизившись к девушке, они принялись за работу. Их движения были тихими и неуверенными, будто они боялись причинить ей еще большую боль. Одна из служанок смочила мягкую ткань в теплой воде и бережно стала обмывать тело Луны, удаляя следы насилия. — Она совсем молоденькая… — тихо произнесла первая служанка, вытирая кровь с лица Луны. — Да… — вздохнула вторая, торопливо сменяя окровавленные простыни на чистые. — Такая красивая была… Их сердца сжимались от жалости к этой молодой, невинной девушке, которая так жестоко пострадала. Они переглядывались, не смея произнести ни слова, лишь сочувственно качали головами. Они понимали, что выпало на долю Луны, и им хотелось хоть как-то облегчить ее страдания. Луна лежала неподвижно. У нее не было сил ни сопротивляться, ни говорить. Она лишь с благодарностью принимала их помощь, чувствуя слабое утешение в их осторожных прикосновениях. Когда ее тело обмыли и вытерли, одна из служанок аккуратно нанесла на ее раны какую-то успокаивающую мазь. — Вам больно, госпожа? — робко спросила одна из них, касаясь ее руки. Луна лишь слабо покачала головой в ответ. — Потерпите немного, — прошептала другая, бережно перекладывая ее на чистую постель и надевая на нее простую ночную рубашку. — Сейчас вам станет немного лучше. После этой ужасной первой брачной ночи Луна была совершенно разбита. У нее не осталось ни сил, ни желания бороться. Она просто лежала в постели, уставившись невидящим взглядом в потолок, и с ужасом ожидала возвращения своей мучительницы. В ее глазах застыла боль и безысходность. Часть 31 Воздух в покоях королевы Кассандры был наполнен предрассветной тишиной, когда дверь распахнулась, и в комнату, задыхаясь от волнения, вбежала служанка. — Ваше Величество! Прошу, ваше вмешательство необходимо! — умоляюще произнесла она, склоняясь в поклоне. — Что случилось? Говори! — встревоженно поднялась с кровати Кассандра. — Ее Светлость герцогиня… она… она в конюшне! Собирается ехать к баронессе! Мы не можем ее остановить, ваше величество! Только вы сможете ее удержать! — О, Эллианор! — воскликнула Кассандра, ее сердце болезненно сжалось. Не теряя ни секунды, она накинула на плечи свою накидку и бросилась бежать по коридорам дворца к конюшням. В конюшне царил шум и смятение. Ровена, верная телохранительница Эллианор, отчаянно пыталась уговорить герцогиню вернуться в постель. — Ваша Светлость, умоляю вас, вы еще не можете ехать! — в голосе Ровены звучала тревога. Эллианор стояла посреди конюшни, бледная как смерть, ее лицо исказила гримаса боли. На ней были наспех надеты ее латы, из-под которых сочилась свежая кровь. Она держала в руках меч, пытаясь оседлать своего могучего коня, но ее движения были слабыми и неуверенными. Было очевидно, что раны еще не зажили и причиняют ей ужасную боль. — Эллианор, что ты делаешь?! — крикнула Кассандра, подбегая к своей подруге. В ее голосе звучали и гнев, и отчаяние. — Ваше Величество… я должна! Она женилась на Луне! Мне страшно представить что Леандра с ней делает! — прохрипела Эллианор, ее взгляд горел лихорадочным огнем. — Луна в беде! Ей плохо! Я должна спасти ее! — Но как же ты ее спасешь, если сама погибнешь?! — воскликнула Кассандра, ее глаза наполнились слезами. — Ты еще слишком слаба, Эллианор! Ты ведь даже до леса не доберешься в таком состоянии! Кассандра схватила герцогиню за локоть, пытаясь удержать ее от этого безумного поступка. — Кассандра! Ты королева, но ты не сможешь заставить меня отступить! — с отчаянием в голосе произнесла Эллианор, пытаясь вырвать свою руку. — Я не стану тебя слушать! Накажешь меня потом, как посчитаешь нужным! Но сейчас я должна найти Луну и вернуть ее! — Да, Эллианор, как королева я, возможно, и не смогу, но как твоя подруга… послушай меня! — взмолилась Кассандра, ее голос дрожал. — Посмотри на себя! Ты едва стоишь на ногах! Если ты погибнешь, погибнет и эта девушка! Я прошу тебя, вернись в свои покои и позволь лекарям вылечить тебя! Эллианор на мгновение замерла, слушая слова королевы. Затем она попыталась высвободить свою руку, но внезапно ее лицо исказилось от боли, в глазах потемнело, и она обессиленно рухнула в объятия Кассандры. — Лекаря! — отчаянно закричала королева. Ровена тут же подбежала к ним, и вместе с Кассандрой и подоспевшими слугами они осторожно опустили Эллианор на пол. На льняной ткани под латами расползалось новое багровое пятно крови, свидетельствуя, что раны вновь открылись. Отчаяние сковало сердце Кассандры. Она была королевой, но сейчас чувствовала себя лишь беспомощной подругой, наблюдающей за тем, как угасает жизнь близкого ей человека. Эллианор осторожно перенесли в ее покои. Ровена бережно сняла с нее окровавленные доспехи, а Кассандра, с тревогой в глазах, держала ее за руку, пока лекари спешно обрабатывали раны. Эллианор была бледна как полотно, и Ровена не отходила от нее ни на шаг, ее лицо выражало глубокое беспокойство. Вся свита была встревожена состоянием своей герцогини. Через некоторое время Эллианор пришла в себя. — О, Эллианор, ну что ты творишь! — с укоризной, но с огромной нежностью произнесла Кассандра, крепче сжимая ее руку. — Я должна найти Луну, Кассандра, ты не понимаешь! Она… она такая хрупкая! Она не вынесет всего того, что с ней сделает Леандра… — слабым голосом прошептала Эллианор. — Мы ее спасем, милая, мы ее спасем, — заверила ее Кассандра. — Я уже готовлю отряд, но тебе нужно поправиться хоть немного… Пусть рана хотя бы немного затянется. Я не хочу потерять тебя, Эллианор, я прошу тебя, просто оставайся в покое… Мы спасем твою наложницу. Я клянусь тебе. И чем больше ты будешь пытаться подняться, чем сильнее будешь рваться в замок Леандры, тем больше ты откладываешь нашу поездку. Эллианор молчала, с болью осознавая правоту Кассандры. — Хорошо, — наконец произнесла она, — пусть лекари сделают все возможное, чтобы я смогла отправиться в поход как можно скорее… — Вы поправитесь, Ваша Светлость, — ободряюще сказала Ровена, нежно сжимая руку Эллианор, — но послушайте, что говорит Ее Величество… — Пока ты поправляешься, мы соберем сильный отряд, Эллианор, и мы вернем Луну, — твердо произнесла Кассандра. — Мы не повторим ошибки, как с Амалией… мы обязательно освободим Луну. — Луна теперь ее жена, Ваша Светлость, — тихо произнесла Ровена. — Я не думаю, что она замучает ее так же, как Амалию… Даже если она и издевается над девушкой, я уверена, она жива. Луна сильна, Ваша Светлость, и мы ее спасем. — Послушай свою телохранительницу, Эллианор, она с тобой столько лет… она знает, что говорит, — ласково уговаривала ее Кассандра. Окруженная заботой лекарей, своей лучшей подругой и верной телохранительницей, Эллианор постепенно забылась в тяжелом, беспокойном сне. Но даже сквозь сон до нее снова и снова доносились приглушенные крики Луны той страшной ночи… Часть 32 Луна существовала в замке баронессы словно тень, лишенная воли и желаний. После той ночи ее душа словно покрылась толстой коркой льда, не пропускающей ни тепла, ни света. Она больше не чувствовала ни страха, ни ненависти, лишь всепоглощающую пустоту. Каждое новое утро приносило лишь осознание неизбежности, нового витка кошмара. Ее тело, некогда наполненное энергией, теперь стало хрупким и слабым. Она почти ничего не ела, и даже те несколько ложек, которые служанки с трудом вливали в нее, казались чуждыми ее организму. — Госпожа, ну пожалуйста, еще одну ложечку, — тихо умоляла одна из служанок, поднося к ее губам ложку с жидкой похлебкой. Ее голос дрожал от страха перед гневом баронессы, если Луна совсем зачахнет. Луна отворачивала лицо, ее глаза оставались пустыми. — Госпожа, прошу вас, ради всего святого, — вторила ей другая служанка, — госпожа Леандра будет в ярости, если вы совсем откажетесь от еды. Ее кожа стала бледной и прозрачной, под глазами залегли темные круги, а взгляд потух. Она отказывалась от жизни, как отказываются от горького лекарства, зная, что оно не принесет облегчения. Моральное состояние Луны было еще более плачевным. В ее душе не осталось ни надежды, ни мечты. Воспоминания о счастливом прошлом, об Элианор и бабушке, причиняли лишь мучительную боль, как старые раны, которые вновь открылись. Она не видела смысла в своем существовании, каждый прожитый день казался ей бессмысленной пыткой. Желание жить покинуло ее, уступив место тихой, но настойчивой мольбе о смерти. Она ждала ее, как избавления, как конца своим страданиям. Однажды, когда Леандра в очередной раз нависла над ней, пытаясь причинить боль, Луна даже не вздрогнула. Ее глаза оставались безучастными. — Неужели ты так быстро сломалась? — с насмешкой спросила Леандра, поворачивая к себе лицо Луны, лежа на ней в одну из нескончаемых ночей кошмара. Леандра пыталась причинить Луне боль снова и снова, но девушка лишь тихо стонала или издавала приглушенный крик, когда боль становилась невыносимой. Сопротивляться… сопротивляться она больше не хотела. В этой жизни у Луны остались только воспоминания о ее бабушке и Элианор. Теперь их обеих не было. Зачем теперь жить? Она никогда больше не увидит Ровену, которая хоть и пугала ее своим суровым видом, но всегда была рядом. Она никогда не услышит добрые слова Мэри, не увидит ласковые глаза Серафимы. Все это осталось в прошлом, как яркий, но давно угасший сон. Теперь перед Луной была лишь бесконечная боль, рыжая шевелюра ее мучительницы, ее злобные желтые глаза, грубые руки и непрекращающаяся боль, боль, боль… Луна больше не испытывала страха. В первые дни своего пребывания в замке Эллианор она боялась ее, трепетала перед ее властной красотой и силой. Но теперь она понимала, что тот страх был лишь глупой детской эмоцией, наивным испугом перед неизведанным. Здесь, в этом мрачном замке, страху не было места. Его вытеснило всепоглощающее отчаяние, безразличие ко всему происходящему. Осталось лишь одно неумолимое желание — исчезнуть, раствориться в небытии, навсегда избавиться от этой нескончаемой боли. Она больше не ждала спасения, не надеялась на чудо. В ее душе царила холодная, бездонная пустота и томительное стремление к забвению. В ее глазах больше не отражалось ни любопытства, ни интереса к окружающему миру. Она не реагировала на попытки служанок заговорить с ней, их сочувствие казалось ей далеким и ненужным. Она отгородилась от всего, что могло бы напомнить ей о прежней жизни, погрузившись в свой собственный мрачный мир, где царили лишь боль и отчаяние. Ее душа медленно угасала, как пламя свечи, догоревшей до конца. Она была готова раствориться в небытии, лишь бы прекратить это нескончаемое мучение. Часть 33 Прошло несколько мучительных месяцев. Раны Эллианор постепенно затягивались, но слабость все еще сковывала ее тело. Наконец, когда лекари дали свое согласие, королева Кассандра собрала отряд верных воинов, и они двинулись в сторону мрачного замка баронессы Леандры. Рядом с Эллианор неотступно находились королева и Ровена, готовые оказать ей любую помощь. Герцогиня выглядела значительно лучше, чем в тот страшный день в конюшне, но Кассандра, помня о ее едва заживших ранах, то и дело приказывала устраивать привалы, чтобы Эллианор могла отдохнуть и набраться сил. Эллианор это промедление королевы раздражало, она рвалась вперед, желая как можно скорее добраться до Луны. Но Кассандра была непреклонна, понимая, что здоровье Эллианор превыше всего. Рядом с ними постоянно находились лекари, следящие за состоянием герцогини и старавшиеся облегчить ее боль. — Когда мы будем там, и если Леандра не отдаст нам девушку, и мы будем вынуждены начать бой, ты, Эллианор, в сражении не участвуешь, — твердо заявила Кассандра во время одной из остановок. — Участвую! — упрямо ответила Эллианор, ее глаза горели решимостью. — Ваша Светлость, вы нужны Луне живой, — мягко, но настойчиво сказала Ровена. — Поэтому вы выполните просьбу королевы. — Да, это просьба, Эллианор, — добавила Кассандра, — не приказ. Побереги себя, прошу тебя, ради Луны, ради себя, ради нас. Хоть рана больше и не кровоточит, это еще не значит, что ты полностью поправилась. Эллианор на мгновение замолчала, понимая мудрость слов своих друзей. — Хорошо, — вздохнула она, — пусть лекари сделают все, чтобы я смогла отправиться в бой, если это потребуется. — Вы поправитесь, Ваша Светлость, — заверила ее Ровена, крепко сжимая ее руку, — но послушайте, что говорит Ее Величество. — Пока ты поправляешься, мы соберем отряд и разработаем план, — сказала Кассандра. — Мы вернем Луну. После нескольких дней пути они наконец достигли окрестностей мрачного замка Леандры. Он возвышался на холме, словно зловещая тень, окруженный густым, непроходимым лесом. Черные каменные стены замка казались неприступными, а острые шпили башен угрожающе вонзались в серое небо. Атмосфера вокруг замка была гнетущей, словно само место излучало зло. Королева Кассандра приказала расположить лагерь неподалеку от замка. Она послала гонцов с требованием к баронессе Леандре явиться для переговоров, но в ответ не последовало ни звука. Леандра даже не потрудилась выйти к ним навстречу. — Что ж, — с мрачным видом произнесла Кассандра, оглядывая неприступные стены замка, — если она не желает говорить по-доброму, мы заставим ее. Готовьтесь к взятию замка штурмом! Луна оставалась в своих покоях, словно погребенная заживо. Время для нее потеряло всякий смысл, дни сливались в одну бесконечную серую полосу. Леандра утратила к ней интерес. Ее визиты стали редкими и мимолетными, будто она приходила убедиться, что ее сломанная игрушка все еще живо. Луна не реагировала на ее присутствие, ее взгляд был устремлен в пустоту. Прислуга продолжала навещать ее, выполняя свои обязанности с мрачной покорностью. Они молча омывали ее исхудавшее тело, стараясь не смотреть в ее мертвые глаза, и с трудом вливали ей в рот несколько ложек безвкусной похлебки. Луна не чувствовала ни голода, ни вкуса, ее тело принимало пищу как повинность, как еще одно бессмысленное действие в этом бесконечном кошмаре. Ее физическое состояние продолжало ухудшаться. Кожа стала тонкой и прозрачной, сквозь нее просвечивали вены. Раны ожоги и порезы покрывали ее тело, напоминая о жестокости Леандры, но Луна больше не чувствовала боли. Ее тело будто онемело, превратившись в пустую оболочку. Глаза потухли, а волосы, некогда блестевшие серебром, потускнели и стали безжизненными как пепел. Луна превратилась в бледную, почти прозрачную тень самой себя, в серый призрак, обитающий в стенах этой мрачной темницы. В один из таких бесцветных дней тишину замка нарушили отдаленные звуки. Сначала это был едва различимый гул, словно раскаты далекого грома, но постепенно он нарастал, превращаясь в оглушительный рев. До Луны доносились глухие удары, сотрясавшие стены замка. Казалось, кто-то яростно колотит в каменную кладку, пытаясь пробить ее. Мир за пределами ее покоев содрогался, на нее с потолка сыпалась мелкая пыль и известка. Луна сидела на кровати, не двигаясь и не проявляя ни малейшего интереса к происходящему. Ее взгляд был по-прежнему устремлен в никуда. В ее душе не было ни страха, ни надежды. Ей было все равно, что происходит снаружи. Пусть этот проклятый замок рухнет на нее, пусть похоронит ее под своими обломками. Ее тело и так уже давно стало ее тюрьмой, а душа… душа покинула ее в ту страшную ночь, оставив лишь пустую оболочку, ждущую своего часа. Она не противилась смерти, она ждала ее как избавления, как милости, которая положит конец ее мучениям. Звуки битвы становились все громче, стены дрожали, но Луна оставалась неподвижной, будто уже принадлежала другому миру. Дверь в покои Луны распахнулась, и внутрь, задыхаясь от волнения, вбежала служанка, та самая, что приходила ее кормить. — Леди Луна! На замок напали войска королевы! — выпалила она, ее глаза горели испугом и надеждой. — Это ваш шанс! Леандра бьется у ворот… Уходите! Убегайте, это ваш единственный шанс! Луна не пошевелилась, ее взгляд оставался пустым и безучастным. — Я прошу вас, леди! Вы можете бежать сейчас же! Пойдемте со мной! — Служанка бросилась к Луне, схватила ее за руку и с силой потянула. С трудом ей удалось заставить девушку подняться на ноги. — Идемте… идемте, леди Луна… — шептала служанка, ведя ее из комнаты. Она провела Луну по длинному, темному коридору, то и дело оглядываясь назад. — Нам нужно бежать… Девушка вывела Луну во внутренний двор замка. В этот самый момент над ними с оглушительным свистом пролетело ядро, ударившись в одну из стен и разнеся ее на куски. Служанка вскрикнула и рухнула на землю, засыпанная обломками камней. Луну лишь слегка задело, она упала рядом, оглушенная грохотом. Какое-то время она лежала, не двигаясь, и видела, как вокруг нее мечутся воительницы в незнакомых доспехах. На нее никто не обращал внимания, все были поглощены битвой. Луна медленно повернула голову и посмотрела на служанку. Девушка лежала неподвижно, ее глаза были открыты и смотрели мертвым взглядом в задымленное небо. Луна моргнула. Обернувшись, она увидела, что вокруг царит полный хаос. Убийство уже проникло на территорию замка. Незнакомые ей воительницы сражались с воительницами Леандры, лязг мечей и крики раненых наполняли воздух. Медленно, словно просыпаясь от долгого сна, Луна поднялась на ноги и пошла к каменным ступеням, ведущим на стену замка. Какое-то смутное, давно забытое чувство шевельнулось в ее оцепенелой душе. Часть 34 Эллианор, с мечом в руке, пробивалась сквозь пролом в стене, за ней следовала Ровена, ее верная тень. Вокруг них бушевал настоящий ад: лязгали мечи, раздавались крики раненых и предсмертные хрипы. Воины королевы, как разъяренные пчелы, роем врывались в замок, сметая все на своем пути. Эллианор, несмотря на еще не до конца зажившие раны, сражалась с яростью львицы, ее меч сверкал в тусклом свете факелов, сокрушая врагов одного за другим. Ровена и воительницы королевы бдительно следили за ней, прикрывая ее спину и не давая врагам приблизиться. Они продвигались вглубь замка, преодолевая ожесточенное сопротивление воительниц Леандры. Захват замка был жестоким и кровавым зрелищем: воины сталкивались в узких коридорах, бились на лестницах, кровь заливала каменные плиты пола. Замок, казавшийся неприступным снаружи, теперь трещал под натиском атакующих. Внезапно Ровена замерла, ее взгляд был прикован к стене замка. Там, среди сражающихся, она увидела хрупкую фигурку девушки с развевающимися платиновыми волосами. — Луна?! — выдохнула Ровена, не веря своим глазам. — Луна? — услышала Эллианор голос Ровены и резко обернулась, следуя за ее взглядом. Теперь и она увидела маленькую, одинокую фигурку, бредущую по стене. Она шла, будто не видела ничего вокруг, находилась в каком-то своем мире. Вокруг нее кипел ожесточенный бой, воины сталкивались и падали, но она шла, едва замечая их, обходя сражающихся, как призрачная тень. — О Великая Мать, куда она идет?! — с ужасом воскликнула Эллианор, ее сердце болезненно сжалось. — Быстрее, Ровена! Мы должны забрать ее оттуда! Они бросились к лестнице, ведущей на стену, пробиваясь сквозь толпу сражающихся. Их мечи безжалостно разили врагов, расчищая им путь. Убивая воительниц Леандры, они бежали к идущей по стене Луне, чувствуя, как страх за нее сковывает их сердца. Эллианор и Ровена, тяжело дыша, выбежали на стену. Вокруг них продолжалась ожесточенная схватка. Воины обеих сторон сходились в яростных поединках, лязгали мечи, воздух был пропитан запахом крови и пороха. Но Эллианор и Ровена не обращали внимания на эту бойню. Их взгляды были прикованы к хрупкой фигурке Луны, которая все так же медленно и отрешенно шла по узкой каменной дорожке стены. Эллианор, несмотря на слабость, бежала вперед, ее сердце колотилось в груди от страха и надежды. Ровена следовала за ней, ее меч был готов отразить любую угрозу. Они пробирались между сражающимися, стараясь не задеть их, но если кто-то вставал у них на пути, их мечи действовали быстро и безжалостно. По мере того как они приближались к Луне, Эллианор могла лучше рассмотреть ее. Она была невероятно худой, ее платье висело на ней. Лицо ее было бледным и изможденным, а глаза… глаза были пустыми, безжизненными, устремленными куда-то вдаль, она не видела ничего вокруг. Ее платиновые волосы были растрепаны и посерели, как будто за одну ночь она постарела на несколько лет. — Луна! — крикнула Эллианор, ее голос дрожал от волнения. — Луна, это я! Но девушка не отреагировала. Она продолжала идти, не меняя ни скорости, ни направления, будто не слышала ее. Эллианор и Ровена переглянулись, их сердца наполнились тревогой. Что случилось с этой нежной, жизнерадостной девушкой? Во что ее превратила Леандра? Они ускорили шаг, стремясь как можно скорее добраться до нее, прежде чем она сделает что-нибудь непоправимое. Эллианор и Ровена нагнали Луну. Эллианор осторожно схватила девушку за плечи и развернула к себе. Луна посмотрела на нее пустым, невидящим взглядом. — Милая, это я, — позвала Эллианор, Луна смотрела сквозь нее, словно Эллианор была призраком. — Она в шоке… нам нужно забрать ее, — тихо произнесла Ровена, заметив состояние Луны. Эллианор протянула руки, чтобы подхватить девушку, но Ровена остановила ее. — Нет, Ваша Светлость, вы не можете ее нести, иначе мне придется выносить вас обеих. Вы прикрывайте меня, а я понесу девушку. С этими словами Ровена бережно подхватила Луну на руки. Девушка оказалась невероятно легкой. Они поспешили спуститься со стены, снова пробиваясь сквозь ожесточенную схватку. Эллианор шла рядом, с тревогой глядя на Луну, которая, оказавшись на руках у Ровены, замерла, прикрыла глаза. Ее дыхание было тяжелым и поверхностным, она не реагировала на окружающий шум, не двигалась, будто погрузилась в глубокий сон. — Все хорошо, дитя, — тихо говорила Ровена, чувствуя, как дрожит хрупкое тело Луны. — Эллианор, держитесь рядом! Эллианор прикрывала Ровену и Луну, отбиваясь от наседавших воительниц Леандры, ее меч сверкал, отражая удары, а щит надежно защищал их от летящих стрел. Наконец они выбрались из зоны ближнего боя и направились к месту, где их ждали кони. К ним подбежали солдаты и подали животных. Эллианор быстро вскочила на своего коня. — Дай ее мне, — потребовала Эллианор, протягивая руки. Ровена осторожно передала ей Луну. Эллианор бережно приняла из ее рук эту хрупкую, нежную, измученную девушку. Она казалась невесомой, невероятно худой. Под ее закрытыми глазами виднелись темные синяки, а держа ее на руках, Эллианор чувствовала острые выпирающие кости. Девушка исхудала до неузнаваемости. Ее волосы стали серыми, как и ее кожа. — О боги, что она с тобой сделала! — прошептала Эллианор, глядя на Луну. Она видела на ее бледном лице следы от побоев, красные полосы от веревок на тонких запястьях, следы от ожогов на ее шее и обнаженном плече, с которого сползла слишком большая для нее ночная рубашка. Слезы навернулись на ее глаза. — Надо доставить ее в лагерь, там медики, — сказала Ровена, ее голос был полон сочувствия. — Надо, чтобы ее осмотрели, и вас тоже, Ваша Светлость. Эллианор не стала спорить. Она крепче прижала к своей груди свою драгоценную Луну, чувствуя, как бьется ее слабое сердце, и, пришпорив коня, помчалась прочь от мрачного замка, унося свою любовь в безопасное место. Часть 35 Эллианор и Ровена вернулись в лагерь. Навстречу им тут же выбежала Кассандра. Увидев на руках Эллианор безжизненную фигурку девушки, она в ужасе вскрикнула: — Лекари! Срочно! Она сама протянула руки к Луне, бережно выхватывая ее из рук Эллианор, и тут же передала ее подбежавшим лекарям. Затем Кассандра помогла своей подруге спуститься с коня. — Она ранена? — с тревогой спросила Кассандра, глядя на бледное лицо Луны. — Я пока не знаю, кажется, нет, но с ней что-то не так… она в шоке, не реагирует, — взволнованно ответила Эллианор. — Она брела по стене среди боя, совершенно не обращая на это внимания… Луна такая пугливая и слишком хрупкая, чтобы наблюдать за боем так спокойно, с ней что-то не так… — Хорошо, Эллианор, пойдем в мою палатку, там и Луну твою осмотрим, и тебя тоже… Ты выглядишь бледной как смерть. Эллианор не стала спорить, она поспешила вслед за лекарями, которые осторожно несли хрупкое тело Луны. Ровена, не говоря ни слова, последовала за ними в просторную палатку королевы, где Луну уже укладывали на стол, а другой лекарь осматривала Эллианор, ощупывая ее раны. В воздухе висело напряженное молчание, нарушаемое тихими распоряжениями лекарей. Все взгляды были прикованы к неподвижной фигуре Луны. На теле Луны разрезали остатки рубашки, и Эллианор не смогла сдержать стона гнева. Тело девушки представляло собой страшное зрелище: оно было покрыто множеством ран, ужасных ожогов, рубцами от пыток и следами от жестокой порки. Некогда прекрасное юное тело сейчас казалось совершенно безжизненным, изуродованным до неузнаваемости. Она была до предела истощена. Под тонкой кожей отчетливо проступали ребра, острые плечи выдавались вперед, ключицы резко очерчивались под бледной шеей. Ее глаза были плотно закрыты, она не двигалась, лишь ее прерывистое и поверхностное дыхание свидетельствовало о том, что она еще жива. — Где это чудовище? Ее нашли? — срывающимся голосом спросила Эллианор, ее взгляд был полон ненависти и отчаяния. — Она билась возле ворот, ее схватят, живой или мертвой, она заплатит за то, что сделала с этим дитя, — с нескрываемым гневом в голосе произнесла Кассандра, глядя на измученное тело Луны. Ее губы плотно сжались, а в глазах читалась твердая решимость наказать виновную. Лекари принялись за работу, стараясь как можно быстрее облегчить страдания Луны. Они осторожно обрабатывали ее раны, наносили целебные мази и перевязывали обожженные участки кожи. Эллианор не отходила от стола, на котором лежала Луна, ее взгляд был полон боли и беспокойства. Она наблюдала за каждым движением лекарей, ее сердце сжималось от жалости и ненависти к Леандре. Кассандра стояла рядом, положив руку на плечо Эллианор, стараясь поддержать ее в этот тяжелый момент. — Она без сознания? — с тревогой спросила Эллианор, не отводя глаз от бледного лица Луны. — Нет, не думаю, — ответила одна из лекарей, мягко касаясь запястья девушки. — Она просто не хочет находиться здесь. Такое бывает… Иногда, чтобы уйти от невыносимого кошмара, человек отгораживается от всего мира, душа словно покидает тело… С заботой и теплом… надеюсь, она очнется. — Она может не очнуться? — с ужасом спросила Ровена. — Такое бывает, если душа ушла слишком далеко, — с грустью подтвердила лекарь. — Но сейчас пусть поспит. Мы дадим ей зелье, чтобы успокоить ее сердце и подарить покой ее измученному разуму. Это сейчас важнее, чем телесные раны… Лекарь взяла протянутый ей помощницей бокал, осторожно приподняла голову Луны и стала медленно вливать ей в рот темную жидкость. — Вот так, вот и хорошо, — тихо приговаривала она, пока поила девушку. Вскоре дыхание Луны стало более ровным и спокойным. — Ну вот, теперь она спит… — с облегчением вздохнула лекарь, отступая от стола. — А теперь позвольте нам осмотреть ваши раны, Ваша Светлость… Ночь опустилась на лагерь, и лишь слабый свет нескольких свечей освещал палатку королевы. Эллианор сидела на табурете рядом с Луной, которая лежала на столе, укрытая чистой простыней. Служанки обмыли ее тело, осторожно обработали раны целебными мазями и надели на нее просторную белую рубашку. Эллианор не сводила глаз с любимого лица. Она бережно держала хрупкую руку Луны в своей, то и дело поднося ее к губам и целуя каждый бледный палец. Ее другая рука нежно гладила посеревшие волосы девушки, шепча тихие, успокаивающие слова, полные любви и надежды. В какой-то момент веки Луны дрогнули, и она медленно открыла глаза. Ее взгляд скользнул по лицу Эллианор. — Луна, милая… — с замиранием сердца позвала ее Эллианор, оживившись. На мгновение их глаза встретились. В глазах Луны мелькнуло что-то, похожее на удивление, но тут же веки ее снова опустились, и она погрузилась в глубокий сон. Эллианор с тоской смотрела на спящую девушку. «Она не узнала меня…» — с болью крутилось у нее в голове. — «Не узнала…» Она опустила голову, прижимаясь щекой к холодной руке Луны, и, убаюканная тихим дыханием любимой, медленно уснула, так и не разжав ее пальцев. Часть 36 Луна пришла в себя. Она не была в мрачной комнате Леандры. Где она? Она медленно огляделась вокруг. Она находилась в просторной дорожной палатке. В полумраке, на расстеленных на земле коврах, в разных местах сидели, задремав, какие-то незнакомые люди. На небольшом столике рядом стояли пузырьки и банки с лекарствами и настойками, в воздухе витал слабый запах трав. Странно… ничто не казалось угрожающим. Но ей было страшно… страшно? Луна удивилась этому ощущению. Последние месяцы она лишь желала смерти, не испытывая ни страха, ни печали, ни вообще каких-либо чувств. Но сейчас… где она? Кто эти люди? Она попыталась пошевелиться, но что-то удерживало ее руку. Луна опустила взгляд и увидела рядом со своей лежанкой, сидя на низком табурете, черноволосую женщину, чья голова покоилась на ее руке. Кто она? Луна осторожно попыталась высвободить свою руку из-под головы женщины. Это движение разбудило ее. Женщина подняла голову. Луна посмотрела в глаза женщины и узнала ее. — Я умерла… — прошептала она, на ее губах мелькнула слабая улыбка. — Я умерла, — громче повторила она, и слезы навернулись на ее глаза. — Милая, нет… все хорошо, ты жива, ты со мной, — нежно произнесла женщина, ее голос дрожал от волнения. — Эллианор? — выдохнула Луна, не веря своему счастью. — Да, да, дорогая… — ответила Эллианор. От звуков их голосов в палатке начали просыпаться люди и с любопытством смотрели на двух женщин. — Но тебя же убили! Я… я, наверное, умерла, — едва слышно проговорила Луна, не отводя взгляда от Эллианор. — Нет, милая, меня ранили, и как только я поправилась, королева помогла мне освободить тебя… — с любовью в голосе сказала Эллианор. — Ты в безопасности, Луна… Ты жива, и я тоже жива, дорогая. — Эллианор! — срывающимся голосом произнесла Луна и попыталась сесть. Эллианор тут же бросилась к ней, обняла и крепко прижала к себе. — Милая, о боги, как же я скучала по тебе! — прошептала Эллианор, целуя ее в волосы. Она подхватила Луну на руки и села с ней в кресло в углу палатки, нежно прижимая к себе. В этот момент в палатку заглянула Кассандра. — Простите, что прерываю вас, но бой окончен, — объявила она. — Леандра мертва. Как только Луна и Эллианор немного пришли в себя, они отправились в замок Эллианор. Путь был долгим, Эллианор бережно везла Луну на своем коне, прижимая ее к себе так нежно и ласково, как только могла. Когда они прибыли в замок Эллианор, у ворот их уже ждала встревоженная Мэри. Увидев на руках Эллианор неподвижную Луну, она ахнула и бросилась к ним, ее глаза наполнились слезами. — О, Луна! Милая! — воскликнула она, протягивая руки, чтобы коснуться ее бледной щеки. В дверях замка появилась Серафима, ее лицо светилось радостью, но в глазах стояли слезы облегчения. Она подбежала и нежно обняла обеих женщин. — Мои хорошие! Я молилась Великой Матери днями и ночами о вас! Луна смотрела на замок, который когда-то был ее тюрьмой, а теперь стал символом спасения и надежды. Как сильно она скучала по его уютным стенам, по своим близким, по запаху роз из сада. По приказу Эллианор Луну разместили в ее собственных покоях. Серафима не отходила от нее ни на шаг, стараясь окружить заботой и баловать любимыми сладостями. Мэри с бесконечной нежностью помогала Луне восстанавливать силы, готовя для нее травяные чаи. Она помогала ей принимать теплые ванны, осторожно омывая израненное тело и смазывая его целебными мазями и настоями, надеясь стереть с кожи следы кошмара. Вскоре для Луны поставили кресло в самом солнечном уголке сада. Сначала она сидела там неподвижно, но постепенно свежий воздух и тепло солнечных лучей начали возвращать ей краски жизни. Ее дыхание становилось глубже, на щеках появился слабый румянец. Волосы, снова начали блестеть, а кожа сиять. Самым главным было то, что в ее глазах постепенно возвращался тот небесно-голубой оттенок, который так любила Эллианор. Кассандра, стоя рядом с Эллианор в саду и наблюдая за Луной, которая медленно поднимала голову к солнцу, вздохнула. — Она такая прекрасная, эта хрупкая девушка, — сказала королева. — Я нисколько не жалею, что подняла целое войско ради ее освобождения. Кстати, Эллианор, — добавила Кассандра, — моя стража арестовала Рут. Есть достаточно улик, указывающих на ее вину в убийстве Лели Элизабет. Правосудие наконец восторжествует. — О, Кассандра, это прекрасная новость! — с облегчением ответила Эллианор. Вскоре Кассандра со своим войском покинула замок Эллианор, оставив Луну и Эллианор наконец-то вместе, в их общем доме, где они могли начать новую главу своей жизни, залечивая раны прошлого любовью, заботой и надеждой на счастливое будущее. Правосудие свершилось, и ничто больше не омрачало их счастья. Луна поправлялась с каждым днем, словно нежный цветок, тянущийся к солнцу после долгой ночи. Ее тело набирало силу, раны заживали, оставляя лишь бледные следы пережитого кошмара. Всякий раз, когда Эллианор обнимала ее, она чувствовала, как Луна доверчиво прижимается к ней всем телом. Но герцогиня все еще боялась, что Луна слишком хрупка и изранена для близости. Она хотела дать ей время, окружить ее лишь заботой и нежностью. Однажды вечером Луна нежилась в теплой ванне, наполненной ароматными травами, когда в комнату вошла Эллианор. Герцогиня присела на край ванны, ее взгляд был полон любви и беспокойства. — Прости, весь день была занята, королева уехала, нужно было уладить кое-какие дела, как ты, милая? — Мне намного лучше, Эллианор, — с тихой улыбкой ответила Луна, ее глаза сияли спокойствием. Герцогиня села на край ванны и взяла в руки мягкую мочалку, осторожно проводя ею по нежной коже девушки. Хотя многие раны уже зажили, ее тело все еще хранило память о пережитом ужасе. Эллианор ласково омывала ее, и Луна подняла взгляд на герцогинею, ее глаза были полны невысказанной нежности. Она медленно потянулась к ее губам. Эллианор ответила на поцелуй, нежно гладя ее по влажным волосам. Луна всем телом тянулась к герцогине, робко касаясь своими руками ее талии. Эллианор наклонилась и поцеловала Луну в шею, чувствуя, как та выгибается ей навстречу, стремясь продлить этот трепетный контакт. — Можно сегодня? — тихо спросила Луна, ее голос дрожал от волнения. — Я не могу больше ждать. — Ох, милая… ты думаешь, ты уже окрепла? — с нежностью прошептала Эллианор, заглядывая в ее глаза. — Да, моя госпожа, я умоляю вас! — взгляд Луны был затуманен предвкушением удовольствия. Эллианор помогла Луне подняться из ванны, накинула на ее хрупкие плечи мягкий халат и, нежно промокнув ее тело полотенцем, понесла на руках в спальню. Она бережно опустила ее на кровать и стала покрывать ее тело нежными поцелуями, лаская ее так, как не ласкала никого прежде, стараясь отдать всю свою любовь и нежность. Ее руки медленно и чувственно гладили податливое тело Луны, спускаясь все ниже, и Луна прижималась к герцогине все сильнее, издавая тихие вздохи. — Пожалуйста… — прошептала Луна, взяв руку Эллианор и направляя ее к своим бедрам. Эллианор улыбнулась, ее глаза светились любовью. — Ты простишь меня, моя дорогая? — Я умоляю тебя… — прошептала Луна, задыхаясь от нарастающего желания, когда почувствовала нежные прикосновения Эллианор между своих бедер. Луна зарылась лицом в тонкую шею Эллианор. — Моя Луна, о боги, моя Луна, — шептала Эллианор, обнимая хрупкое тело девушки и вдыхая ее едва уловимый запах. — Моя Луна… — повторила она. — Да… — прошептала Луна, крепко обнимая Эллианор в ответ И полностью отдаваясь ее рукам. — Только твоя… всегда твоя…