Догонялки со смертью

      Хольгер Драган Саландер после встречи с отцом решил, что пробудет в Окерсберге ещë два дня. Во-первых, врач говорил ему, что смена обстановки может благоприятно повлиять на его нынешнее психологическое состояние. Если раньше его самостоятельные выходы на улицу ограничивались двором, то теперь он преодолел тридцать километров без сопровождающего. Во-вторых, как бы сильно парень не любил свою семью, ему хотелось отдохнуть от неë пару дней. Тетя Анника и еë родственники иногда перебарщивали с заботой, и сейчас Хольгеру хотелось просто ненадолго забыть об этом, почувствовать себя самостоятельным. В-третьих, Хольгер Саландер хотел собраться с мыслями и попробовать покопаться в грязном белье Польссонов. Сына хакерши и журналиста не оставляли догадки, что Рольф имеет к самое что ни на есть прямое отношение к найденному на кладбище ящику и гибели Хелен Брандт.       Первую половину второго дня в Окерсберге Хольгер решил посвятить врачебным рекомендациям. Он на коляске прошёлся по окрестностям. Юноша впервые за полгода почувствовал, что может не озираться по сторонам, а спокойно наслаждаться видами городка. Саландер этой прогулке посвятил полтора часа, а в номере занялся работой. Тишину прервал звонок. — Да? - спросил юноша, не посмотрев даже, кто звонит (эта привычка у него появилась на работе и постепенно перекочевала за еë пределы). — Хольгер, клянусь Боженькой, вернёшься из Окерсберги - придушу.       Хольгер Саландер чуть не рассмеялся. Агнета была как подавляющее большинство девочек: легко поддающаяся волнению, с огромной фантазией. Не в мать она пошла характером. — И я тоже рад тебя слышать, сестренка. — Ты не мог дождаться, когда мы вместе к папе поедем? - продолжила возмущаться Агнета.       Хольгер откинулся на спинку кровати и с ехидцей парировал: — Если ты забыла, через какое-то время я буду жить самостоятельно. И врач мне, на минуточку, прописал прогулки на свежем воздухе. — А о своей прогулке ты меня не мог предупредить?! Я думала, что... — Что меня похитили, что найдут третий труп, я в курсе. С мамой и тетей Анникой уже разговаривал, - закончил Хольгер.       Агнета в это время сидела в кабинете Драгана Арманского. Работодатель еë брата без раздумий разрешил девушке оттуда позвонить. Она молчала минут пять, пытаясь переварить случившееся, потом успокоилась и подала голос: — Ладно, проехали. Как там папа?       Хольгер вздохнул и ответил: — Держится бодрячком. Сказал, что пытается собственное расследование провести, но получается с трудом. — Ты же не говорил ему про нас с Рикардом? - с надеждой в голосе спросила Агнета.       Хольгер не знал, как преподнести сестре правду. Он мог лишь радоваться, что еë сейчас нет рядом с ним. Агнета, почувствовав что-то, с раздражением спросила: — Так ты ему всë-таки рассказал? — Агнета, он сам догадался. Или ты думала, что в тюрьме народ отрезан от мира?       Агнете Саландер-младшей очень хотелось себя по лбу стукнуть. Как она могла забыть, в какой стране они живут? Собравшись с мыслями, девушка спросила: — И что он сказал? — Ну, ты опасалась зря. Сказал, что в этом виноват только настоящий убийца, а Рикард просто сделал свой выбор, - пожал плечами Хольгер. — Он просил что-нибудь передать из вещей? — Не просил. Допытывался, как мне удалось добраться сюда в одиночку. Прибалдел, когда понял, что я не шучу. — Хольгер, мы там ВСЕ прибалдели. Эрика даже в обморок упала, - на повышенных тонах ответила Агнета.       Девушка о поступке брата узнала от семьи Джаннини. В то время она сидела в редакции "Миллениума" со своей мачехой. Эрика Бергер переживала за пасынка не меньше мужа, падчерицы и Лисбет. От известия о том, что Хольгер не только никому ничего не сказал, но и прибыл в другой город без сопровождения в полном здравии, жена Микаэля лишилась чувств. В чувство с помощью нашатыря еë приводила почти вся редакция. — Прости. Хотел просто показать, что со мной не обязательно возиться, как с маленьким, - виновато произнес Хольгер.       Агнета вздохнула, не в силах ответить. Она с трудом могла уговорить брата выйти на улицу до убийства Рольфа Польссона, а тут брат переступил через себя и отправился в путешествие. Девушку из-за этого настигло сосущее чувство - она ни разу к отцу не приехала (только по телефону разговаривала с ним) и считала себя последней тварью. — Просто... Просто поверить не могу, что ты на такое решился... Хотя что я несу? Лучше расскажи про город, - выдавила Агнета.       Хольгер усмехнулся: — Это не Стокгольм, не Уппсала, не Мальмë и не Гëтеборг, если ты об этом. Это очень маленький город примерно в сорока минутах пути на поезде. — Ты хоть осмотрелся там или только в тюрьму съездил? - спросил на другой стороне линии чей-то голос.       Хольгеру напрягать мозги не пришлось, чтобы понять, кто там. Мона Виклунд, их с сестрой бывшая одноклассница, а ныне подающая надежды актриса, приезжала на похороны Фриды. В школе Саландер как-то пытался подкатить, но порядочно получил на орехи. Хольгер всегда считал Мону легкомысленной врединой и выскочкой, однако сейчас был как никогда рад услышать еë голос. Фрекен Виклунд могла рассмешить кого угодно, а Агнете как никогда сейчас нужно не думать о болезненном разрыве отношений и смерти Фриды. — Мона, обижаешь. Я с прогулки вернулся полтора часа назад, - парировал со смешком Хольгер.       Мона Виклунд осведомилась с интересом: — Как все прошло? — Да неплохо. Прошёлся, осмотрелся. Там можно в гольф поиграть, прокатиться на катере или каноэ, порыбачить. Самое место для отдыха от суеты большого города. — И ты ничего из этого не попробовал?! Тебе бы сейчас это было на пользу, - с наигранным возмущением ответила Мона.       Девушка, на самом деле, относилась к Хольгеру нейтрально. Мона Виклунд всегда удивлялась, как близнецы могут быть настолько разными: Агнета ведь по характеру полная противоположность брата. В школе, конечно, он еë раздражал своим занудством относительно учебы и умением искать проблемы на свою пятую точку в свободное от этого время, но злорадствовать брату подруги по поводу травмы она не могла. Того, что случилось с Хольгером, Мона бы и врагу не пожелала. — Я пока просто учусь передвигаться без посторонней помощи и наслаждаюсь тишиной, - ответил Хольгер. — Когда ты будешь дома, ты такого счастья не дождешься, - послышался голос сестры.       Хольгер с сарказмом ответил: — Ой, уже готовлюсь. Подсознательно. — Ты когда вернёшься? - спросила Агнета. — Завтра. Мой поезд отправляется в половине четвертого. — Я тебя встречу, - вызвалась сестра Хольгера. — Хорошо. Теперь к делу. Мне есть, чем с вами поделиться. — Я вся внимание, братишка.       Хольгер похрустел шеей, потом прищурился и начал говорить по делу: — Копаюсь сейчас в облаке Польссона. У него тут куча фотографий ещë с допотопных времен, но самые интересные выделить удалось. — Насколько интересные? - спросила Мона. — Это не порнография, но вы упадете. Угадайте, с кем он на этих фотографиях. — Хольгер, это то, о чем я думаю?       Этот голос юноша тоже узнал. Улла Бертельсен, большая модница и вторая после Клары Ольсен красавица школы, всегда относилась к Хольгеру скептически. Она не могла понять, как у такой очаровательной и жизнерадостной подруги, как Агнета, может быть такой диковатый, даже отшибленный на голову брат. Хольгер же считал одноклассницу помешанной на тусовках глупышкой. — Смотря о чем ты подумала, Улла. — Кончай ходить вокруг да около. Это Хелен Брандт? - спросила Агнета.       Хольгер от удовлетворения хлопнул в ладоши — Бинго, сестренка! Знаешь, когда они датированы? — Нет, - на выдохе ответила Агнета. — Они датированы годом, когда вы познакомились на заседании своего экологического кружка.       Агнета Анника Саландер не нашлась, что ответить. К Рольфу у неë, конечно, уже чувств не осталось. Когда они с Хольгером отомстили ему, дочь Лисбет отпустило. Она его измену приняла как факт и смогла сосредоточиться на учебе. Потом последовали окончание школы, переезд в Лунд в связи с поступлением в университет, знакомство и помолвка с Рикардом Экстрëмом-младшим. Но вскрывшаяся деталь всë равно оставляла после себя неприятное чувство. Видя смятение подруги, Мона уточнила у еë брата: — То есть, когда он стал за Агнетой ухаживать, они с Хелен ещë встречались? — Да. Потом Польссон с ней, судя по всему, порвал. А через два года они опять начали встречаться.       Агнета, переборов шок, воскликнула: — Так это зацепка, Хольгер! Если Рольф встречался с Хелен, то ему было известно о так называемом "кладе". — Важно понять, что в этом ящике было. И единственный ли он. Если Хелен Брандт убили из-за этого сраного ящика, Польссон мог быть к этому причастен, - рассудил Хольгер. — По-твоему, Рольф убил Хелен? Жертва лабораторного взрыва, ты себя хоть слышишь?       Этот голос Хольгер тоже узнал. Такое прозвище, по правде сказать, ему дала Мона из-за того, что он случайно устроил пожар в кабинете химии. Элла Арнтсен его так не называла никогда. Спортивная гордость школы Хольгера не боялась и не презирала, даже пыталась его воспитывать, когда Агнета не могла этого сделать, но безуспешно. Из всех подружек сестры Хольгер считал занудой именно теннисистку. — Элла, слышу и ещë как. Если Польссон промышлял чем-то незаконным, он вполне мог избавиться от Хелен. — Хольгер, ты же знаешь характер Рольфа! Помнишь наш с ним последний разговор у него дома? Он чуть не обделался! Да что говорить, он маму нашу боялся! - в шоке от умозаключений брата парировала Агнета. — А кто говорит, что Польссон это сам сделал? Думаю, либо он убивал Хелен не один, либо еë кому-то заказал.       Агнета пыталась собраться с мыслями. С Хелен Брандт она не была близка, но пересекалась с ней в школьном музыкальном кружке. Юная Саландер играла на скрипке, а ныне покойная выпускница - на флейте. Они после уроков здоровались, перебрасывались парой фраз, и Агнете в голову не могло прийти, что Рольф встречался с Хелен за еë спиной. Узнай об этом Агнета раньше, она бы попыталась прикончить соперницу. Сейчас же она чувствовала к Хелен жалость и сомнения относительно бывшего парня. — С чего ты вообще решил, что она была с ним заодно? Может, еë убили как ненужного свидетеля? Оказалась не в то время и не в том месте, такое бывает, - предположила Агнета.       Хольгер расхохотался. Девушек это удивило, ведь он смеялся редко. Хольгер Драган Саландер обычно ухмылялся или сыпал саркастическими комментариями. Юноша чуть пришел в себя и ответил: — Я тебя умоляю. Не в то время и не в том месте оказалось сорок человек. То есть все мы. Убийце надо было школьный геноцид устроить, чтобы выйти сухим из воды.       Что Агнету в брате раздражало больше всего, так это то, что он мог оказаться прав в своих дедуктивных рассуждениях. В такие моменты она себя чувствовала полной дурой. Ну конечно, как она не догадалась, что убийце надо было выкосить почти всю школу, чтобы не попасться? А пострадала только Хелен, и как раз незадолго до выпускного. Улла уточнила: — Так это что, мы имеем дело с бандой? — Это только мое предположение. Банда или нет, но если Хелен убили, замаскировав ее смерть под самоубийство, значит, было что скрывать. Потом погибает Польссон: вероятно, его трясло от того, что правда о темных делишках всплывёт на поверхность, что убийце нашему невыгодно. — А Фрида чуть ли не с выпускного пыталась разобраться в случившемся и поплатилась за это, - подытожила Мона.       Хольгер монотонно произнес, колдуя над клавиатурой: — Убийца обрывает все ведущие к нему ниточки... Ладно, об этом подумаю позже. Агнета, как вы а Моной съездили в Линчëпинг? — Это вопрос общего или профессионального характера? - съязвила Виклунд. — Сами решайте, с чего начать. — Если профессионального характера, то мы выпросили у директрисы Густафссон адреса и контакты всех, кто вызывался поучаствовать в авантюре Хелен.       Мона на самом деле про директрису школы вспоминать не любила. Она считала еë характер слишком приторным. По еë мнению, фру Густафссон приписывала себе чужие достижения. А потому ей не то что выпросить нужную информацию - даже посидеть в кабинете удалось с трудом. Хольгер считал их усилия пустой тратой времени, но промолчал. Не хотелось прослыть мизогином и настроить против себя женский коллектив. — Отлично, покажите это Бублански. Он мужик толковый и дотошный, поэтому с ним проблем не будет. — Хорошо, но это ещë не все. Агнета ходила в наше отделение полиции, - ответила Мона. — А они что-то сказали? - с наигранным удивлением спросил сын Лисбет.       На самом деле, вопрос был риторическим. Агнета производила на большинство сотрудников полиции Линчëпинга благоприятное впечатление. Уж кто, а сестра способна уломать даже самых принципиальных блюстителей закона. В трубке послышался голос юной Саландер: — И даже больше, Хольгер. Во-первых, на кладбище было закопано четыре ящика. — А второе?       Агнета с хитрецой, даже каким-то азартом ответила: — А второе - Бëнфальт. Он ушëл в отпуск как раз в то время, когда Рольфа убили. Причину не объяснил. И никто в полиции не знает, где он.       Хольгер чуть не свалился с кровати от неожиданности. С Бëнфальтом у его семьи была почти двадцатилетняя война, в которой верх всегда одерживала мать. Парень этого полицейского ненавидел и всегда считал, что он на руку нечист. Хольгер пока не понимал, зачем Бëнфальту убивать Фриду, но мог догадываться о причине убийства Рольфа, если это он. Ревность, даже в извращëнном понимании, многих толкает на преступление. — Ну надо же. Самое хитрожопое существо Линчëпинга как сквозь землю провалилось! — Я серьезно, Хольгер, - урезонила брата Агнета. — Я тоже. Но лучше расскажи, как сейчас в Линчëпинге.       Агнета и Мона расписали всë в красках. Директриса Густафссон была рада видеть обеих бывших учениц. Она слышала о том, что дочка Лисбет Саландер нашла выгодную партию в лице подающего надежды политика, и была очень расстроена, когда появились новости о расторжении помолвки (фру Густафссон, к слову, считала Агнету красавицей и не могла понять, почему парней в школе так тянуло не к ней, а оторвам вроде Клары Ольсен и еë подружек). Если Мона навещала родителей, то еë подруга обошла бывших соседей (по крайней мере тех, кто не успел переехать). Герр Сунде, не любивший Саландеров, умер от сердечного приступа год назад. Фру Окессон встретила дочь бывшей соседки с распростёртыми объятиями: напоила чаем, спрашивала про мать и брата, мягко узнавала подробности про отца и расторгнутую помолвку, ободряла и уверяла, что у неë ещë всë сложится. Братья Хаген при встрече с Агнетой прифигели, потом стали заваливать еë вопросами. Когда они узнали о предательстве жениха, вызывались поехать в Стокгольм и накостылять ему, но дочь Лисбет их отговорила. Агнета Анника Саландер сходила и в полицейский участок, где ей удалось разговорить Турфеуса. На Хольгера накатила ностальгия, которую пришлось отбросить. — Ладно, сестренка, я тебе сейчас перекину фотки с облака Рольфа. Отнесите их Бублански вместе со списком. И не забудьте про Бëнфальта сказать: пусть его объявят в розыск. — Сделаем, - бросила Мона.       В этот момент в дверь номера раздался стук. Хольгер нервно сглотнул: ему сразу вспомнился отель в Уппсале, где он точно так же работал перед тем, как его похитили. Парень подключился к камерам наблюдения в коридоре - после травмы он дал себе слово держать ухо востро. Интуиция его не обманула: стоявшие за дверью ребята выглядели не просто подозрительно, но и знакомо. Это были байкеры. Гребаные байкеры из гребаного "Свавельшë МК". Стук становился более настойчивым. — Девочки, я потом вам перезвоню, - перед тем, как бросить трубку, протараторил Хольгер.       Стук становился настойчивее и громче. Хольгер, конечно, дверь запер, но боялся, что этого может не хватить. Надо было забаррикадировать чем-то вход в номер. — Эй! Есть, кто дома?! - прокрякал кто-то из байкеров.       Хольгер включил телевизор и увеличил громкость до максимума. Теперь надо было подумать, как забаррикадироваться и выиграть время. Не будь он инвалидом, он бы подпер дверь мебелью. Паралич ног был стимулом для мозгового штурма. — Саландер! Саландер, мы знаем, что ты там! Открой по-хорошему! - проорал кто-то из байкеров.       Хольгер вспомнил, что дверь в номер открывается от себя. То есть байкеры еë потянут к себе. Парень решил, что пора вспомнить старый трюк с ремнем: в плену у Телеборьяна он его подвел, а тут появлялся хоть какой-то шанс. Он ловко запрыгнул в свое кресло, подкатил к двери. Из штанов он достал ремень, один конец которого привязал к стоявшей у двери вешалке, а другой - к дверной ручке. Хольгер мысленно молил Всевышнего о том, чтобы это дало ему от силы минут десять. — Последний раз просим - открой эту чёртову дверь! - орали снаружи, дергая ручку.       Хольгер выключил лежавший на кровати ноутбук и поехал с агрегатом на коленях в ванную. Под стук кулаков в дверь и звук телевизора он спрятал девайс под стиральную машину. Потом он подъехал к ванной, заткнул пробкой и включил кран. Парень беглым взглядом окинул ванную и взял две вешалки. — Ломай дверь! - проорали в коридоре.       Времени оставалось мало, а Хольгеру надо было сейчас выполнить невыполнимое - добраться до балкона без коляски с двумя вешалками и телефоном. Он съехал на пол и, как раненый партизан, пополз к выходу из ванной. Оказавшись за еë пределами, он оперся на тумбочку и закрыл дверь (запереть замок изнутри ему труда не составило). В дверь уже ломились, и Хольгер, чувствуя ярость, добрался до окна и перелез через него. Когда в номер вломились байкеры, он был на балконе. — Обыщите тут всë! Можете перевернуть эту комнатенку вверх дном, но достаньте эти бумажки!       Хольгер сжимал вешалки в страхе, но мог предположить, что вешалка свалилась, и байкерам пришлось попотеть, чтобы убрать еë со своего пути. Они переворачивали всë вверх дном, бросали, рвали и ругались матом. — Его тут нет! - кто-то прокряхтел.       Байкер, отдавший приказ об обыске, проревел: — Быть такого не может, кретин! Этот выблядок передвигается в кресле! У него ноги парализованы! Он не мог уйти далеко! — Мы перерыли всë, ничего нет! - кто-то пропищал. — Как это ничего нет?! По-твоему, нет даже компа и телефона?! — Мамой родной клянусь, только кошелек и мелкая хрень!       Один из байкеров подошел к ванной комнате. Дверь открыть не получалось. Обманка сработала. — Гляньте, дверь в ванную заперта!       Хольгер, выдохнув, аккуратно постарался лечь на землю и колбаской, с вытянутыми руками перекатился к краю балкона. Как он и предполагал, около входа в отель стояла машина. — Ломайте! - послышалось в номере.       Дверь в ванную сломали. Там стояла инвалидная коляска, а шторка была закрыта. — Ну все, малыш, тебе хана, - с сардонической улыбкой произнес один из байкеров.       Он дернул шторку, но там никого не было. Ванная была наполнена водой, которая чуть остыла. — Что за...       В этот момент Хольгер мысленно перекрестился и бросил вешалки прямо на машину. Одна попала в лобовое стекло, другая - на капот. Возмущение автомобиля слышал, наверное, весь отель. — Это что за херня?! - ругнулся кто-то из байкеров. — Все на улицу! Бегом! - скомандовал главный из них.       К облегчению Хольгера, байкеры из "Свавельшë МК" оказались настолько тупы, что не удосужились выйти на балкон. Услышав отдаляющийся топот и грохот, он потихоньку начал ползти обратно к заветному окну. Убедившись, что байкеры убежали, Саландер залез в разгромленный номер. На улице начались разборки байкеров и, судя по всему, хозяина испорченного имущества. — А ну, ироды, отошли от машины! — Дядь, ты ничего не перепутал?! Это не мы! — Не вы?! А кто тогда?! — А нахера нам твоя тачка, дядя?! — Я сейчас в полицию позвоню!       Хольгера посетил страх, что байкеры всё-таки поймут, что к чему. Но ненадолго, потому что в их голосах послышался испуг. Мотоклуб "Свавельшë МК" бежал от полицейских, как черт от ладана. — Ладно, дядя, мы уходим! — Валим, ребята! Валим!       Хозяин машины, что-то ещë проорал, но юноша не расслышал. Он смог выдохнуть только после того, как услышал отдаляющийся звук мотора. Хольгер взял плотную штору за край, ощупал еë и вытащил заветные бумаги, связанные с гибелью Хелен Брандт. Осталось только вытащить ноутбук из-под стиралки, собрать вещи и найти билет на поезд на сегодня. Саландер набрал Агнету, и как только она взяла трубку, протараторил: — Сестренка, я вернусь раньше. Просто встреть меня. Я по дороге на вокзал все тебе объясню.       Хольгер сбросил трубку и расхохотался. Не от облегчения. От нервов. У всякой шумихи - тихие дирижëры, и дирижера, устроившего эту заварушку, надо было найти и покарать. Пора ему собирать шмотки и валить из этого городка, пока не поздно. Если он к отцу ещë раз поедет, то теперь не один.