Догонялки со смертью

      Комната для свиданий казалась Лисбет Саландер холодной и бездушной, как все стены тюрьмы Эстерокер. Одетая в черное, как всегда, с пирсингом на лице и в ушах, она напоминала подростка, но не взрослую женщину и мать двоих детей. Прежде чем Лисбет разрешили пройти в комнату для встреч, ей пришлось подождать, пока охрана перероет содержимое рюкзака и попросит сдать телефон. Это заняло минут двадцать, после чего хакершу проводили в комнату свиданий. Микаэля там не было, его обещали привести в течении пяти минут. Еë темные глаза искали знакомое лицо, но безуспешно. Лисбет, чтобы не сойти с ума от ожидания, даже начала засекать время, когда журналиста привели к ней. Микаэль Блумквист выглядел измученным, но сохранял стойкость по-прежнему. — Лисбет, - произнес он, сев напротив. - Я не ожидал тебя увидеть.       На лице Лисбет Саландер не дрогнул ни один мускул. Она не сразу решилась приехать к журналисту. Во-первых, Рогер лежал в больнице, и бросить его в таком состоянии - не что иное, как предательство. Их брак был основан на взаимовыручке и уважении. Рогер Линд когда-то спас ей жизнь, и не в еë натуре всаживать в спину нож близким людям. Поэтому поехать Лисбет решила после того, как мужа выпишут. Во-вторых, она не видела смысла в том, чтобы снова поддерживать с ним связь. У Микаэля есть верная и любящая жена, сестра, дочь от первого брака и еë семья, а его общению с Хольгером и Агнетой она не препятствовала. Хакерша могла что-то сделать, если бы еë двойняшкам было лет тринадцать, но не сейчас. Сын и дочь выросли, начали жить своей жизнью, нашли общий язык с родней по отцу - этого было достаточно. Сама Лисбет посвящала свое время работе, немногим друзьям и мужу, которого на протяжении жизни сопровождает бронхиальная астма. — Можно подумать, ты бы кинулся ко мне, если бы Эрика лежала в больнице, - тихо, но твердо парировала Лисбет.       Микаэль не ответил. В чем-то его давняя подруга была права. Он бы ни на шаг не отошëл от Эрики, если бы она болела. Но если бы одновременно с этим пострадала и Лисбет, он бы не остался в стороне. Он бы сделал всë возможное, чтобы ей помочь. Хакерша криво улыбнулась и решила нарушить повисшую тишину: — Ты выглядишь хуже, чем обычно. Как ты?       Микаэль усмехнулся, скрестив руки на груди: — Спасибо за комплимент. Как в отпуске, только без моря и коктейлей. Я не жалуюсь. — О, не переживай, я тут не для того, чтобы поддерживать твой моральный дух. Ты ведь сам вляпался в это дерьмо, - подняв брови, парировала Лисбет.       Микаэль, закинувший ногу на ногу, не остался в долгу: — Если бы я знал, что ты придешь, попросился бы в карцер. По крайней мере, там не было бы твоих язвительных комментариев.       Ответ Микаэля вызвал раздражение у Лисбет. Которое та, конечно же, сумела засунуть глубоко в сумочку ради общего дела. — Я не твоя нянька, Блумквист. Я пришла, потому что у нас есть дела, которые требуют обсуждения. Просто не могу терпеть, когда невинных людей сажают за решетку. Не думай, что я здесь из-за твоей харизмы.       Журналист и хакерша продолжали сверлить друг друга взглядами. Злости они друг к другу не испытывали. Если полгода назад, когда Хольгера привезли в больницу с переломом позвоночника, они обвиняли друг друга и пытались доказать свою правоту (пусть и с битьем посуды), то сейчас им просто нужно было с чего-то начать разговор. Недолго помолчав, Микаэль произнес со слабой улыбкой: — Спасибо, Лисбет. Всегда рад получить комплименты от тебя. Как у тебя дела? — На днях выписали Рогера, поэтому я со спокойной душой приехала к тебе.       Микаэль прикусил щеку изнутри. Опять при упоминании Рогера Линда у него мурашки по коже побежали. Журналист вообще не узнавал Лисбет. Ему казалось, что раствориться в семейных хлопотах - это не про неë. — У тебя самой как дела? - уточнил Блумквист.       Лисбет задумалась ненадолго, потом пожала плечами. — Обыкновенно. Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к тому, что про меня говорят другие. — Слышала бы ты, что об этом тут говорят. У нас тут отличная компания.       Микаэль сказал это с усмешкой, более веселым тоном. В тюрьме все знали, за что он сидит: и персонал, и заключенные. Если охранники и врач относились к этому довольно спокойно, то реакция сидельцев была разнородной. Большая часть арестантов просто сплетничала между собой, время от времени допытываясь, каково это - знать, что ты не породнился с многообещающим политиком. Некоторые относились к журналисту с какой-то смесью сочувствия и уважения (говорили, что у него красивая дочь, что за такую убить не жаль). А были и те, кто не скрывал своей враждебности (один раз они даже пригрозили ему изнасилованием Агнеты после выхода на свободу; Микаэль вступил в драку и попал в карцер на четыре с половиной часа). — Давай приступим к делу, - сказала Лисбет, открывая свой рюкзак.       Микаэль кивнул. Он знал, что хакерша не станет тратить время на пустые разговоры. — Не знаю, обрадуешься ты или нет, но у меня для тебя новость. — В деле появились подвижки? - задал риторический вопрос Микаэль. — Убийства Рольфа и Фриды связаны. Бублански объединил оба дела.       Для Лисбет решение полицейского было бальзамом на душу. Она надеялась, что с этим можно будет пойти в суд и подать апелляцию. Дело снова объявят открытым, а с Микаэля снимут все обвинения. И тогда для детей, особенно для Агнеты, этот кошмар закончится. — То есть, все дело в той истории с кладбищем? - подытожил журналист. — Дети все рассказали? — Хольгер, - ответил Микаэль.       Лисбет кивнула. К поступку сына она относилась неоднозначно. С одной стороны, извелась, когда дочь по возвращении из Линчëпинга сообщила, что Хольгер пропал. Внешне, конечно, она оставалась невозмутимой, и уходила с головой в работу, чтобы не свихнуться. Лисбет не хотела, чтобы кто-то видел, как она нервничает (даже если это близкий). Хуже всего - изображать спокойствие, когда в душе тихонько сходишь с ума. С другой стороны не гордиться сыном хакерша не могла. Для Хольгера в нынешней ситуации путь до сюда - то же самое, что полет в Гибралтар. — Знал бы ты, как я их была убить готова. — Интересно, каким способом, - хохотнул Микаэль. — Не смешно, вообще-то, - с долей раздражения ответила Лисбет. - С ними могло произойти что угодно. Или тебе объяснить, что может произойти ночью, в компании пьяных подростков, ещë и на кладбище?       Микаэль снова не удержался от смеха: — Всем в подростковом возрасте хочется приключений, Лисбет. Молодежь на истории про сокровища ведётся только так. — Это не оправдывает ни детей, ни их одноклассников. Между прочим, труп Хелен Брандт нашли как раз накануне еë выпускного.       Вот теперь Микаэлю Блумквисту стало совсем не смешно. — То есть, организатора этой авантюры убили через три месяца после похода? — Да. Тебе это подозрительным не кажется?       Микаэль не стал задавать лишних вопросов. Прокрутив в голове полученную информацию, он понял, что дело идет корнями в прошлое его семьи. За обычной подростковой авантюрой скрывается что-то серьезное. В опасности может быть не только он. Пострадать могут дети. Хорошенько схлопотать может сама Лисбет. Микаэль тряхнул головой, отбрасывая негатив, и спросил: — А что в ящике, которые нашли подростки?       Лисбет пожала плечами. В полиции Линчëпинга ей сказали, что выпускники умолчали о том, что нашли ящик. Также они не сдали младших школьников, но Саландер-то чувствовала, что еë дети тоже там были. Полицейские не стала вдаваться в подробности, а молодежь отпахала свое на общественных работах. Теперь хакерша предположила: либо это действительно так, либо сотрудники полиции умолчали о находке. В последнем у неë уверенность с недавних пор укреплялась. — Может, там были украденные произведения искусства? Или оружие? Или наркотики?       Лисбет откинулась на спинку дивана и вздохнула. Самое время сейчас поделиться новыми фактами. — Не знаю, но недавно у нас важное лицо нарисовалось. Один из сотрудников полиции Линчëпинга обещал нас познакомить с этим делом. — А его случайно не Маркус Бëнфальт зовут? - с долей ехидства спросил журналист.       Лисбет снова пожала плечами, но отец еë детей не поверил. Хоть хакерша всегда была для него загадкой, Блумквист мог хотя бы интуитивно понять, врет она или нет. — Кто такой Бëнфальт? - настойчиво спросил Микаэль.       Лисбет Саландер не любила притворяться, но делиться с журналистом деталями из своего прошлого она не хотела. — Прости, кто? — Не прикидывайся дурой. Бублански ездил в Линчëпинг. Их полиция и твои бывшие соседи утверждают, что на тебя и детей имеет зуб человек по имени Маркус Бëнфальт. А два дня назад Бублански приезжал сюда и спрашивал, пересекались ли мы ранее, - высказался Микаэль.       Лисбет едва сдержалась, чтобы не рыкнуть. Чертов Бублански. Чертов Калле Блумквист. Отпираться не было смысла. — Пренеприятная личность в Линчëпинге. Тоже полицейский, - с напряжением в голосе ответила Лисбет. — Ещë говорили, что он был твоим поклонником. Что он тебе предложение даже делал. Это правда?       Лисбет стиснула зубы. Бëнфальт в кошмарах к ей не приходил, но вспоминать его выходки ей было противно. А от одной мысли о его приставаниях к Агнете, тогда ещë девочке, еë бросало в дрожь. — Если ты имеешь в виду под его ухаживаниями оскорбления и вставление палок в колеса, то я была счастливой невестой, - выдавила хакерша.       Микаэль снова усмехнулся. Ему было трудно поверить, что за Лисбет Саландер может кто-то ухлестывать. — Бублански рассказал про ваши исторически сложившиеся терки. Что вы питаете взаимную ненависть и свято чтите многолетнюю традицию при любой возможности мутузить друг друга и делать пакости.       Лисбет закатила глаза, за словом в карман не полезла: — Разногласия у нас были, не спорю. Но я уехала из Линчëпинга, и мы стали реже пересекаться.       Вот тут Микаэля прорвало. Он резко встал с дивана и воскликнул: — Разногласия?! А если он решил тебе отомстить?! Ты понимаешь, что ты в опасности? Что с детьми может что-то случиться?       Лисбет резко потянула его за рукав. Он намек понял и снова сел на диван. Напарники оглянулись в сторону двери: охранник посмотрел на них, потом отвернулся. Хакерша поспешила успокоить журналиста: — Мы его вчера допрашивали. У него алиби. Железобетонное.       Лисбет достала из рюкзака несколько бумажек и протянула Микаэлю. Тот их взял и начал изучать. Содержимое улик было самым что ни на есть впечатляющим. — Венеролог? - удивленно спросил журналист, вчитываясь в одну из бумаг. — Пришлось немного попотеть, чтобы получить информацию. Бëнфальт нашел врача, который за большую плату принимает некоторых клиентов неофициально. На момент обоих убийств он был у него. Так что даже при большом желании убить Польссона он не мог. А умерщвлять Фриду у него просто резона нет. — А что по той истории с кладбищем? Какое отношение имеет к ней Бëнфальт? - он спросил беспристрастно.       Лисбет кивнула. — Бëнфальт участвовал в облаве подростков на кладбище. Он же сказал, кто донес в полицию об их "деятельности". — Наверное, мне не стоит спрашивать, был ли это Рольф.       Лисбет криво усмехнулась. Проницательности Калле Блумквиста надо отдать должное. — Польссон не только донес на детей, но и забрал три лопаты. Свою и те, что Хольгер и Агнета одолжили у Хагенов. Он сделал всë, чтобы отвести от себя подозрения. — А расплачивались за его поступок наши дети, - заключил Микаэль без эмоций.       Повисла напряженная тишина. Минут спустя Лисбет почувствовала прилив откровенности. Она не знала, что на неë нашло. На какое-то время ей показалось, что они не просто товарищи по несчастью, а супружеская пара. Ведь о самом сокровенном из жизни детей говорят только любящие друг друга, родные люди, так? — Мне этот Польссон с самого начала не понравился. Их с Агнетой разница в два года чего стоит, - проскрипела Лисбет, обхватив себя руками. — Ты небось всю подноготную Рольфа выдала, - со смешком предположил Микаэль. — Если бы, - бросила хакерша. - Агнета мне сама всë рассказала. Я пообещала ей, что не буду ничего вынюхивать. — И правильно сделала.       Лисбет, еле сдерживая гнев, спросила: — По-твоему, правильно? А если я скажу, что потом застукала их в ванной? Голыми?       В глазах журналиста промелькнул испуг. Неужели это то, о чем он подумал? — Он что, еë...       Лисбет помотала головой, потом процедила: — Да нет. Ворковали, целовались... Всë по обоюдному согласию. Только этот гондон трахал мою несовершеннолетнюю дочь. — Нашу несовершеннолетнюю дочь, Лисбет. Ты ни в чем не виновата, - поправил хакершу журналист. — Надо было раньше пойти и подать заявление на него. Прижать полицейских, довести дело до суда. Агнета бы мне "спасибо" потом сказала.       Микаэль не произнес ни слова. Он не мог сказать, как бы поступил. Никогда не был хорошим отцом, а тут дилемма. Журналист боялся, что Лисбет заведется с пол-оборота, если ещë что-то скажет. — Когда она рассказала про Рикарда, я сразу под него начала копать. Я не раз твердила Агнете, что с сыном прокурора она счастлива не будет, что он еë использует как трамплин для своей карьеры. Но она же меня не слушает! - воскликнула Лисбет. — Возможно, ты перегнула палку. — Ради еë же блага!       Микаэль выставил руки в примирительном жесте. Не стоило напирать на Лисбет, пока она на взводе. Он решил начать разговор в немного другом русле. — А что Хольгер? Как он отнёсся к Рикарду? — Скептически. Но ничего не говорил. — Надеюсь, не с твоей подачи, - подколол хакершу Микаэль. — Ты всегда был слишком самоуверенным.       Журналист улыбнулся уголком губ. Чем дальше заходил их разговор, тем сильнее Микаэль ощущал груз воспоминаний о встрече с сыном. Об обстоятельствах, которые их свели.       На заброшенном заводе, где когда-то гремели машины и царила жизнь, теперь лишь гнетущая тишина и запах ржавчины. Стены были покрыты граффити и мхом, словно природа пыталась вернуть себе то, что когда-то было создано человеком. Тишина прерывалась лишь звуками капающей воды и лëгким скрипом пришедших в негодность металлоконструкций. В воздухе витал запах плесени и сырости. Лунный свет пробивался сквозь трещины в крыше, отбрасывая длинные тени на пол, покрытый слоем пыли.       Байкеры из печально известного Свавельшë под локти привели Микаэля Блумквиста в помещение, когда-то бывшее бассейном. С их слов, с журналистом хотел пообщаться "особенный" гость, поэтому руки и ноги Микаэля остались целыми. Мужчину со связанными руками байкеры оставили в гордом одиночестве, поэтому он успел немного пройтись взад-вперед. Минут десять спустя в помещение вошëл человек, которого Блумквист последний раз видел много лет назад - на суде по делу о покушении на Александра Залаченко. — Микаэль, - произнес Телеборьян, его голос звучал как шëпот ветра в заброшеннос корридоре. - Ты не представляешь, как долго я ждал этой встречи. — Взаимно, - через силу ответил журналист. — Надеюсь, ребята из Свавельшë не перегнули палку. Я просто очень хотел организовать тëплый приëм.       Петер Телеборьян подошëл к журналисту почти вплотную и достал из кармана пиджака пачку сигарет. — Курить будете? — Спасибо, я бросил, - небрежно ответил Микаэль. — С каких пор? - с наигранной невинностью спросил Телеборьян.       Микаэль не ответил. Петер Телеборьян, продажная шкура и отъявленный мерзавец, человек, во многом испортивший жизнь Лисбет, стоял теперь перед ним. Этот же человек организовал преступную сеть, занимающуюся торговлей детей, находящихся на лечении в психиатрической больнице. Телеборьян с ухмылкой на лице наблюдал за выражением его лица, а тень негодяя накрывала пустой бассейн, словно предвестник беды. — Значит, перейдëм к делу, - пожал плечами бывший психиатр, убрав пачку сигарет обратно в карман.       Микаэль Блумквист стоял, стиснув кулаки, его сердце колотилось в груди, словно пыталось вырваться на свободу. Время шло мучительно медленно. Его враг - человек, который не знал границ своей жестокости. Этот человек непредсказуем, раз решил увидеться с ним именно сейчас. Подсознательно Микаэль догадывался, что от него хочет услышать Телеборьян. И это осознание пугало. — Что тебе нужно? - спросил журналист то ли для вида, то ли чтобы не дать страху взять над ним верх. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне всë, что знаешь о ней.       Телеборьян шагнул ближе, его глаза искрились злым удовлетворением. — Информация о Лисбет. Где она? Что она задумала? — Я не знаю. Я не видел еë. Очень давно. — Ты знаешь, что Лисбет Саландер - это не просто миф. Она - моя пациентка, и я о ней знаю больше, чем ты можешь себе представить. — Бывшая пациентка, - поправил Блумквист. — А что ей мешает вернуться обратно? — Ты не сможешь еë найти, - ответил Микаэль, стараясь сохранить спокойствие. - Она не из тех, кого можно догнать.       Телеборьян едко произнес, скрестив руки на груди: — Я в курсе, Микаэль. Парни все вверх дном перевернули в номере отеля в Уппсале. Еë там нет.       Микаэль Блумквист мысленно мог бы выдохнуть. Его подруга умела скрываться от недоброжелателей. Она всегда была на шаг впереди тех, кто желал ей смерти, но теперь журналиста начали одолевать сомнения. Материнство делает женщину в той или иной степени уязвимой, и Лисбет, по его догадкам, вряд ли станет отсиживаться в теплом месте, пока с еë ребенком творят то, что можно представить только в страшном сне. — Ты не сможешь меня сломать, - он произнес с трудом, стараясь говорить уверенно. — Разве? А мне кажется, что у меня есть козырь. И этот козырь - твоя слабость.       Долго вдумываться в смысл слов противника не пришлось. Байкеры чуть ли не приволокли обессиленного Хольгера и бросили, как тряпичную куклу в ноги бывшего психиатра. Тот упал и приземлился на ладони, разбив их в кровь. Микаэль Блумквист стоял почти на краю пустого бассейна, его сердце колотилось, когда он смотрел на юношу, которого никогда не знал, но чья жизнь теперь зависела от его решений. Он не знал, каковы истинные намерения Телеборьяна, но понимал, что тот не остановится ни перед чем. — Я знаю, что ты никогда не видел сына, но тебе придется сделать выбор. Ты ведь не хочешь, чтобы он умер, правда?       Микаэль стиснул зубы, его взгляд метался между Телеборьяном и Хольгером, с трудом попытавшимся встать. Его глаза были полны страха и боли. Журналист, может, никогда не встречал юношу, но знал, что тот - часть Лисбет, часть его жизни. Это часть их общего прошлого, которое теперь тянуло в бездну. — Если ты сделаешь хоть шаг к нему, я... — Ты не в том положении, чтобы угрожать, Микаэль, - прервал его Телеборьян, поднимая руку. — Не трогай его! - крикнул Блумквист, шагая вперед, готовый наброситься на бывшего психиатра.       Петер едко парировал, чувствуя, как его распирает от самодовольства: — Ты даже не знаешь, что такое быть отцом. Сначала ты разрушил семью своим служебным романом, потом поигрался чувствами молоденькой девчонки и оставил в затруднительном положении. Узнаешь?       Микаэль чувствовал, как внутри него закипает ярость, хоть и знал, что сейчас не время для эмоций. Петер прав - он толком не успел побыть отцом. Когда они с Моникой Абрахамссон развелись, Пернилле было пять. Когда он женился на Эрике Бергер, то и подумать не мог, что у него его могут быть дети от девушки, которая когда-то спасла ему жизнь. Больше всего ему сейчас хотелось наверстать упущенное, но получится ли? Возможно, если этот день не окажется последним. — Ты даже не представляешь, как легко было найти твоего сына, - произнес Петер с насмешливой улыбкой. - Этот мальчишка - всего лишь пешка в нашей игре. Сам напросился причем. Ты сделаешь то, что я скажу, или он заплатит своей жизнью. — Отпусти его, - попросил Блумквист, с трудом скрывая дрожь в голосе. - В этом нет смысла.       Петер Телеборьян произнес низким и угрожающим голосом: — Ты не понимаешь, Микаэль. У тебя есть только один шанс спасти своего сына. Хольгер - единственное, что у тебя осталось от Лисбет. И я могу легко у тебя его отнять.       Телеборьян знал, как играть на его слабостях, как манипулировать его страхами. Он с ухмылкой смотрел на Микаэля, его глаза сверкали, как острые лезвия. Журналист перевел взгляд с врага на Хольгера. Глаза юноши были полны боли, страха, непонимания и отчаяния. Но он держался морально и физически. По крайней мере, пытался устоять на подкашивающихся ногах. — Не делай этого, - произнес он слабым, но решительным голосом. - Не поддавайся.       Не выдержав, юноша упал на холодный пол. Воспоминания о том, как Хольгера пытали на его глазах, снова и снова пронзали разум журналиста, как острые иглы. Он никогда не видел сына, но уже любил его - эта связь, хоть и невидимая, была сильнее любых слов. — Ты знаешь, что делать, Микаэль, - с холодным расчëтом в голосе произнëс Телеборьян. - Или я сделаю так, что этот парень не увидит рассвет.       Петер схватил Хольгера за плечо и, резко подняв на ноги, спросил вызывающим тоном: — Ты ведь не хочешь, чтобы твой папаша страдал?       Словно в подтверждение своих слов Петер Телеборьян услышал приглушëнный стон. Он отпустил Хольгера, и тот упал на колени. Микаэль хотел броситься к сыну, но понимал, что его скрутят байкеры, и тогда будет плохо. А так хоть оставался шанс на своë спасение и спасение своего ребенка. — Как его пытали, я видел. Ты тоже. Поэтому давай не будем усложнять ситуацию.       Повисло напряжëнное молчание. И его прервал через десять минут обессиленный юноша, который снова поднялся на ноги, Феникс, сорванец двадцати одного года, только начавший жить мальчик, смотрел прямо на него. Может, он злился на журналиста за то, что он не был рядом с ним все эти годы, но сейчас молодой человек искал опору. При более благоприятных обстоятельствах Блумквист бы просто обнял его и сказал, что всë будет хорошо. — Папа... - прошептал Хольгер, и это слово, полное надежды и отчаяния, пронзило сердце Микаэля.       Внезапно, в мгновение ока, Телеборьян толкнул Хольгера в грудь. Тот не успел среагировать и полетел в пустой бассейн. Звук удара о бетон был оглушающим, как выстрел. Когда тело Хольгера приземлилось с глухим стуком, и время ненадолго остановилось, Микаэль застыл в ужасе. Юноша не шевелился, его лицо было искажено болью, а глаза закрыты. — Нет! - закричал Блумквист, его голос разорвался в полном ужаса и горя крике.       Он бросился к краю бассейна, но был остановлен крепкими руками байкеров. Телеборьян произнëс радостно: — Он мертв. Ты не сможешь его спасти.       Микаэль чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он не знал, жив ли Хольгер, но его тело, казалось, лежало неподвижно, как марионетка с обрезанными нитями. В неестественной позе. Глаза юноши были закрыты. — Ты же не думал, что всë так закончится, Микаэль? Ты всегда был слишком самоуверен. А теперь посмотри, что ты натворил. — Ты заплатишь за это, Телеборьян, - он произнëс, глядя на врага с ненавистью. — Может быть, - ответил тот. - Но не сегодня. Но не переживай, у тебя ведь ещё дочь есть. — Если с Ниллы хоть волос упадет... — А я не про неë сейчас говорю, - ответил злорадно Телеборьян. - Мне она без надобности. Я говорю о сестре нашего покойного Хольгера.       Микаэль мысленно отругал себя за эту оплошность. Ну конечно. Агнета. Как он мог забыть? Петер Телеборьян растягивал каждое слово, пропитывая насмешкой: — Красивая у тебя дочь, Микаэль. Я даже представить боюсь, что с ней сделают парни, если она окажется в их руках.       Бугаи из Свавельшë схватили Блумквиста за локти и повели обратно. Журналист успели лишь бросить последний взгляд на лежавшего без сознания на дне бассейна Хольгера. Теперь всё зависело от того, сможет ли Микаэль спасти своего сына и дочь и остановить Телеборьяна, прежде чем будет слишком поздно. Он знал, что у него нет другого выбора, кроме как сразиться с этим чудовищем, найти способ выбраться из ловушки и вернуть Хольгера к жизни.       Микаэля в реальность вернул хлопок по плечу. — Эй! - окликнула его Лисбет, обеспокоенно глядя на него. - Ты меня слышишь?       Журналист встряхнул головой и спросил: — Прости. Вспомнилось, как я сына встретил. Ты спрашивала что-то? — Я спросила, не было ли никаких странностей во время встречи с Рольфом.       Этот же вопрос ему задавал адвокат после ареста. Странности, странности... Какие могут быть странности? Польссон пришел в кафе, увидел его, начал скандал... Микаэль Блумквист закатил глаза и ответил: — Я не помню. — Так вспомни! Хотя бы попытайся! - гневно воскликнула Лисбет. — Ты от меня сейчас требуешь невозможного! - запротестовал Микаэль. — Невозможное - это убийство в состоянии аффекта через три дня после конфликта! Ты хочешь семь лет жизни просидеть тут?       Журналист стиснул зубы, но поспорить с Лисбет он не мог. Если бы он убил Рольфа Польссона во время их встречи в кафе, тогда можно говорить о непреднамеренном убийстве. А за три дня мокрое дело можно раз десять спланировать. Тогда получается, что Микаэль Блумквист убил не на эмоциях, а хладнокровно. — Попробуй вспомнить всë, что было в день вашего столкновения. Слово, одежда, примета... Что угодно! - уже более спокойным тоном попросила Лисбет.       Микаэль постарался вспомнить в подробностях день, определивший его судьбу. Рольф подошел к нему в кафе... Завел разговор об отношениях с Агнетой... Его раздражение... Его драка с Рольфом... И запах... Ну конечно! Запах! — От Рольфа чем-то несло. — Ты имеешь в виду перегар? - уточнила Лисбет.       Журналист покачал головой. — Нет. Рольф был абсолютно трезв, когда мы поругались. — Описать запах сможешь?       Микаэль кивнул и начал перечислять его характеристики: — Резкий, душный. Тошнотворный, я бы сказал. — Может, переборщил с парфюмом? - со скепсисом произнесла Лисбет. — Парфюм в огромных количествах и то приятнее того, чем пахнул Рольф. То было больше похоже на бытовую химию.       Лисбет Саландер кивнула. Описание, которое предоставил Микаэль, было скудным. Любая бытовая химия имеет резкий запах. Но это уже было что-то. И единственный способ понять, что это может быть - пойти на разведку в кафе, где произошел конфликт. — Ты, конечно, мне дал мало информации, но я попробую что-нибудь разузнать.       Журналист ответил легким кивком головы. Он наблюдал, как хакерша собрала рюкзак и направилась к двери. Микаэль чувствовал, что не сказал что-то важное. Что-то, что не стоит откладывать на потом. — Лисбет? - окликнул еë Блумквист.       Лисбет Саландер обернулась и вперила в журналиста свой острый, как лезвие, взгляд. Она стояла в дверях. Микаэль помолчал минуту, потом попросил: — Будьте осторожны.       Лисбет не ответила, лишь поджала губы и скрылась из виду. Блумквист давно привык к закрытости подруги, но в еë верности близким людям не сомневался. Если, конечно, она его внесла в этот разряд.