Из окна напротив

      Утро было серым. Не по погоде, а по атмосфере, которая уже собиралась вокруг Леона. Он проснулся раньше будильника. Снова. Уже как несколько секунд он лежал неподвижно, глядя в потолок, где мягкий утренний свет распадался на неровные тени от жалюзи. В комнате было прохладно — воздух казался чистым, как будто за ночь из него выветрилось всё лишнее — усталость, навязчивые мысли. Он провёл ладонью по лицу, задержав пальцы у переносицы. — Прогресс, — тихо произнёс он. — Всего на двадцать минут раньше.        Он поднялся, двигаясь без спешки, но точно. Вода из-под крана была холоднее, чем ожидалось, и это помогло окончательно проснуться. Кофе обжёг язык, и это тоже было кстати — тело реагировало, а значит, всё работало.       День обещал быть обычным. И, возможно, именно это впервые за долгое время вызывало у него не облегчение, а странное, почти незаметное сопротивление.       На работе всё шло по отработанному сценарию. Он двигался точно, как всегда, но внутри ощущался легкий разлад, как будто внимание иногда на долю секунды запаздывало. Незаметно для других. Но достаточно, чтобы он сам это отметил. — Кеннеди, — на плечо Леона опустилась тяжелая рука, вырывая его из своих мыслей, — физически, я вижу, что ты здесь, но ментально где-то пропадаешь. — парень неспешно отстранился от него и подошел к столу, слегка присаживаясь на край.        Коул Уолкер — один из немногих в этом штабе, в ком Леон смог найти не только сослуживца и коллегу по несчастью, но и кого-то вроде друга. Ну или во всяком случае хорошего приятеля. Довольно отзывчивый и самоотверженный парень, хотя для их вида деятельности такие качества могли выйти боком. Последние несколько месяцев им часто приходилось работать вместе и, стоит отдать должное, эти двое быстро нашли точки соприкосновения, хоть и периодами Коул раздражал Леона своей, так сказать, проницательностью. Ну и еще иногда хотелось, чтобы он наконец заткнулся.        Леон даже не повернул головы. — Все в порядке. Я просто… анализирую.  — Ну-ну. Смотри не переусердствуй.        Леон усмехнулся. — Учту.       Ответ прозвучал легко, но после того, как Коул ушел, взгляд Леона на секунду задержался, глядя в одну точку чуть дольше, чем требовалось. И одна подозрительная мысль закралась к нему в голову, от чего он невольно нахмурился, но быстро переключил свое внимание. 

***

      Вечером он вернулся раньше обычного. Квартира встретила его всё тем же ровным, почти стерильным спокойствием. Он снял куртку, оставил её на стуле, прошёл на кухню, включил воду и на секунду остановился, не доведя движение до конца. Он выдохнул, закрыл кран, взял кружку, но вместо того чтобы остаться на кухне, почти сразу прошёл в комнату. К окну.       Свет напротив уже горел. Оливия была у стола. Её фигура была собранной, сосредоточенной, будто она была занята работой. Через окно было видно, как она легко движет руками по столу, как слегка наклоняет голову, будто пытается что-то получше разглядеть. Он прищурился и увидел в её руке кисть. Она… рисовала? Леон наклонил голову, всматриваясь. — Ладно, — тихо, почти с ленивой усмешкой. — Это уже интересно.       Она откинулась назад, оценивая результат своих стараний, и на секунду её лицо оказалось в более ярком свете. Не полностью, но достаточно, чтобы уловить выражение её лица — сосредоточенность, почти незаметная складка между бровями, и тень улыбки. Леон поймал себя на том, что его взгляд невольно задержался на этой детали. — Чем я занимаюсь? — он произнёс это вслух — тихо, как будто пытаясь найти ответ на свой вопрос. Но его не было.        Он не отвернулся, не ушел, а наоборот, встал чуть ближе к окну. Её движения замедлились, Оливия остановилась и подняла голову. Не резко, как будто просто почувствовала. Леон не двинулся.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга и тут он увидел — её губы чуть дрогнули, как будто складывались в тень улыбки, а кисть руки аккуратно поднимается в воздух. Он выдохнул. — Да ты издеваешься.       Но уголок губ всё-таки поднялся. Их связь не продлилась долго, она вернулась к работе. Как будто этого момента было достаточно. Как будто она просто заметила его и ушла дальше. А он — нет.       На следующий день он встретил Оливию у дома, она стояла у подъезда, отчаянно пытаясь найти что-то в собственной сумке. Волосы упали вперёд, закрывая часть лица, но даже так Леон чувствовал, как она недовольно поджала губы. Он остановился на долю секунды, думая о том, стоит ли… заговорить с ней? Потом все таки подошёл. — Потеряли что-то?       Она подняла голову и ответила: — Терпение, — ответила она без паузы, и в голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Но, боюсь, его уже не найти.       Он хмыкнул. — Тогда можно не искать. — Удобная позиция, — она выпрямилась, заправила прядь за ухо. — Типо, чтобы не тратить еще больше времени, да?  — Точно.  — Что ж, — она тяжело выдохнула, будто поиски её действительно немного утомили. — Я искала ключи, но кажется правда их потеряла, так что мне повезло встретить вас.        Он посмотрел на неё чуть внимательнее. — И правда повезло.       На секунду её взгляд стал глубже, как будто в этом диалоге она услышала больше, чем было сказано в действительности. Но она не стала это развивать. — Я заметила, что вы уходите рано, — произнесла она, оглядывая его. — Иногда. — И поздно возвращаетесь?  — Бывает. — Весьма последовательно, — Оливия кивнула.       Леон мягко приподнял уголки губ и учтиво открыл дверь подъезда перед ней.  — Поделитесь еще какими-нибудь наблюдениями?  — Пока нет, — мягко ответила Оливия, проходя мимо него, с прищуром заглядывая в его глаза. 

***

      На следующий день он увидел её днём. Он выходил из подъезда, уже на ходу проверяя телефон, когда заметил её чуть в стороне у края тротуара. Она стояла, склонившись над чем-то, а в её руках была тонкая папка. Солнце, редкое для этого времени года явление, скользило по её волосам, создавая золотые пряди в некоторых местах, а сама она немного щурилась от ярких лучей, что светили ей прямо в глаза. Леон неосознанно замедлил шаг. Оливия подняла голову почти сразу. Как будто снова почувствовала. — Похоже, сегодня у вас нормальный график, — заметила она, выпрямляясь. Голос тот же — мягкий, с лёгкой насмешкой. — Это только сегодня, — ответил он, убирая телефон в карман. — Добрый день.       Она улыбнулась — чуть шире, чем обычно. — Добрый день, Леон.       Наступила легкая пауза. Она посмотрела на папку в руках, затем снова на него. — Вы всегда так немногословны? Будто сдаете отчет, а не ведете беседу.  Он задумался на секунду. — Профессиональная деформация. — Наверно удобно, — тихо. — Можно не говорить лишнего. — Можно, — согласился он. — Но не со всеми получается.        На секунду между ними повисла тишина. И в этой тишине он впервые ясно почувствовал это — взаимный интерес, которой Леон со своей стороны признавать не хотел. Это было не к месту, совсем неподходящее время для этого. И именно этот диссонанс начинал его постепенно раздражать.  — Вы нашли свои ключи? — Леон быстро моргнул, будто пытался прогнать свои последние мысли.  — Да, все отлично, — Оливия встрепенулась, отчего её голос стал немного громче. — Если с ними не случится что-то непредвиденное, сегодня я смогу попасть домой самостоятельно.        Она взяла свои вещи поудобнее, сделала пару шагов и обернулась:  — Хотя… Мне было бы крайне приятно встретить вас, Леон, сегодня вечером вновь, — её уст коснулась мягкая, легкая улыбка.  — Даже если ради этого придется снова потерять ключи?  — Думаю, это того стоит.        Когда она ушла, он остался стоять на месте. Потом провёл рукой по затылку и коротко выдохнул. Он опустил взгляд, затем снова поднял — туда, где она исчезла за углом. И впервые за всё это время не попытался отмахнуться от своих мыслей. Потому что уже было поздно.       Во все последующие дни их встреч разговоры оставались короткими, быстрыми, но от этого не становились менее значимыми, наоборот — теперь уже эти случайные встречи стали привычкой, своеобразным ритуалом для каждого из них. И с каждой такой встречей этих разговоров становилось больше. Лестница. Подъезд. Лифт. Случайные совпадения, которые всё меньше казались случайными. Оливия говорила чуть больше, чем он. Он слушал чуть внимательнее, чем признавался самому себе. Неосознанно пытался отвечать ей с большим старанием — подшучивал, бывало говорил больше, чем обычно. И каждый раз, когда она улыбалась, это оставляло странное ощущение за собой. 

***

      Жизнь Оливии была другой, собственно как и её утро. Она всегда просыпалась от мягкого, рассеянного света первых солнечных лучей, которые проникали внутрь её квартиры.        Она не открыла глаза сразу. Повернулась на другой бок, подтянула одеяло чуть выше, провела пальцами по подушке, будто не желая расставаться с мягкой тканью. Комната была тихой. В ней было достаточно предметов, чтобы не чувствовать одиночества, но ни один из них не привлекал внимание так, чтобы это можно было счесть за беспорядок. По крайней мере, так считала Оливия.       Она встала не спеша, ступая босыми ногами по прохладному полу, и на секунду задержалась у окна, не отдёргивая занавеску полностью, а просто заглядывая между складками ткани. Она склонила голову, наблюдая за тем, как кто-то внизу торопливо переходит дорогу, как машина останавливается чуть резче, чем нужно, затем её взгляд плавно обвел ближние дома и перешел к окнам соседей напротив. Она не любила вторгаться в чье-то пространство, нарушать чьи-либо границы, но Оливию всегда привлекала эта чужая жизнь за стенами домов.       Кто-то обвешивал стены картинами, плакатами любимых групп, где-то еще комнаты наполняли живыми растениями, а еще были спокойные комнаты — не пустые, а тихие, размеренные, в которых видно, что каждый элемент в этом помещении имеет свой смысл. Как будто люди, живущие за этими окнами, создают не просто комфортную среду для жизни, а сюжет внутри своего дома.        Мастерская, в которой она работала, встретила её привычной тишиной. Она была пропитана запахами бумаги, холстов, краски, с едва уловимой горечью времени. Оливия сняла пальто, повесила его аккуратно, провела рукой по столу — работа ждала. Это была картина. Чья-то история, написанная десятилетия назад, почти стёрлась, но не исчезла окончательно.  — Пора браться за дело. — вдумчиво, оглядывая каждую деталь перед собой, произнесла она.        Время в мастерской текло иначе. Минуты не считались. Считались движения. Вдохи. Паузы. Иногда она откидывалась назад, щурилась, оценивая результат и просто пыталась скинуть с себя усталость, когда шея затекала особенно сильно. Иногда улыбалась, едва заметно, когда полученный результат выходил лучше, чем её изначальные ожидания.  — Упрямая, — тихо сказала она, проводя кистью по краю. — Но мы с тобой договоримся.       Мимо прошла миниатюрная девушка со стопкой бумаг в руках.  — Ты опять разговариваешь сама с собой?       Оливия не повернула головы. — Я не говорю сама с собой, это во-первых, а во-вторых, они, по крайней мере, меня не перебивают, — в голосе просачивался мягкий сарказм.  — Эй, я тебя не перебиваю, — девушка остановилась. — Ну почти. — Ага, — спокойно ответила она. — Вчера ты меня так и не дослушала.        Оливия не была обижена, скорее просто смиренно приняла факт того, что её подруга — Эмма, не самый усидчивый и терпеливый человек. Но иногда её неумении слушать вызывало в себе желание её немного отчитать. Самую малость.  — Прости-прости! — Эмма сложила стопку на край стола и виновато посмотрела на подругу. — Просто иногда мне кажется, что если я не выскажу свою мысль сию же минуту, то попросту забуду о ней.  — С таким количеством шума в голове это было бы неудивительно, — Оливия усмехнулась, снимая с себя перчатки. — Ладно, так уж и быть, прощаю тебя.               Легонько толкнув Эмму и улыбнувшись ей, Оливия стала неспешно собираться домой. 

***

      Вечером она вернулась домой позже, чем планировала. Все же Эмме снова удалось её заговорить так, что она перестала следить за временем. Свет включился почти сразу — тёплый, уютный. Она сняла мокрую после дождя обувь, прошла в комнату, оставляя за собой едва слышный шорох ткани. Окно было открыто, небольшое количество капель упало на подоконник. Дождавшись, пока вскипит чайник и налив себе чай, она подошла ближе, поставила кружку на подоконник, опёрлась ладонью о раму, глядя вниз. Город снова стал ночным. Она задержалась так на несколько секунд или минут, не считая. Потом, почти машинально, перевела взгляд вперёд. Окна напротив. Свет в одном из них.       Её взгляд скользнул по нему, не задерживаясь. Почти. Она заглядывала в это окно ранее. Комната в нем была какой-то… Пустой. Как декорация. Слишком идеально. Она чуть прищурилась, словно пытаясь разглядеть что-то конкретное и увидела силуэт. Леон аккуратно подошел к окну и выжидающе смотрел в её сторону, будто не первый раз за это вечер ищет её глазами.  — Хм, — она закрыла окно и поднесла к нему кружку, чтобы от пара стекло немного запотело. И затем, очень спокойно, почти лениво, написала пальцем на стекле: «Не спится?»       Леон, все это время внимательно следивший за её действиями, замер в ступоре. Потом усмехнулся. — Да ты серьёзно…       Он поднял руку и тут помедлил, но через мгновение все же продолжил движение. И ответил чуть ниже: «Работа».       Она прочитала. Склонила голову и начала выводить новые линии.  «Плохая отговорка».       Он хмыкнул. Пальцы коснулись стекла снова. «Привычка».       Она снова продолжила движение.   «Доброй ночи, сосед».       Оливия улыбнулась снова, в этот раз больше мимолетно и отошла от окна. Её прощальная фраза так и осталась на стекле. Леон смотрел ей вслед, пока та не скрылась. Позже все таки отвернулся и погасил свет.        Когда он уже лежал в кровати, сон так и не шел. И кажется его странное любопытство обретало новую форму.