Сверх допустимого

Изуку вышел из такси в 9:40. Остановился у ворот жилого комплекса. Набрал в грудь побольше воздуха. Для чего? Просто, чтобы ощутить, что происходящее вокруг – не сон. Он приехал по-японски, заранее. Потому что, если бы он оказался на пороге чужого дома аккурат в 10:00, старший посчитал бы это дурным тоном. Впрочем, говоря откровенно, причина столь раннего визита крылась в другом. На самом деле Мидория просто не смог совладать с предвкушением. Ведь это терпкое ожидание, клокочущее где-то под рёбрами, не унималось ни во время еды, ни за утренней рутиной. Наоборот – оно билось всё сильнее и сильнее с приближением к чужому дому. А теперь юноша здесь – стоит совершенно один на тротуаре полупустой улицы и выстукивает знакомый бит на лямке простенького рюкзака. В конце концов Изуку сделал уверенный шаг к железным прутьям, за которыми скрывалось многоквартирное строение. Он тряхнул головой, старательно избегая мыслей о том, достаточно ли хорошо он выглядит, и поднёс палец к домофону. Затем он ввёл код и номер нужной квартиры, а после неосознанно убрал руки в карманы, вцепившись в подкладку спортивных штанов. В динамике шипела привычная тишина, которая бывает перед соединением, когда ты уже не можешь отменить звонок. Мидория перевёл дыхание и уставился в кнопку вызова. В голове пронеслось дурацкое: «А вдруг они ещё спят?» или «А вдруг не ту квартиру нажал?». Но было поздно. Оставалось только ждать. Спустя минуту на том конце раздался характерный щелчок, а за ним последовал голос старшего – бархатный, с лёгкой хрипотцой, но не сонный. Юноша в ту же секунду растёкся в улыбке, заметно расслабляясь, и подошёл ближе к домофону.       – Доброе утро, Бакуго-сан! – мягко протянул он.       – Входи. За ограждением поверни во внутренний двор. Там – центральный подъезд.       – Понял. Захожу! Мидория слегка толкнул открывшиеся ворота, проходя внутрь просторной территории, и стал бегать глазами, ожидаемо засматриваясь на пестрящую зелень в клумбах. Внутренний двор жилого комплекса оказался именно таким, каким Изуку его и представлял: дорогие сорта кустарников, аккуратно подстриженный газон, вымощенные камнем дорожки и ровные ряды саженцев. Здесь даже воздух казался чище и свежее, хотя от остальной улицы жилой комплекс отделяла лишь высокая ограда из прутьев. Вдали парень заметил детскую площадку. Простую, но стильную, с деревянными конструкциями, которые не кричали надоедающими кислотными цветами. Здесь, кажется, было всё. Качели, горка, небольшой домик-башенка, песочница, накрытая тентом, и даже маленький лабиринт из живой изгороди. Юноша невольно улыбнулся, представляя, как Айри с восторгом носится по этому месту, когда папа идёт с ней гулять. А у самых подъездов, в торце дома показалась широкая дорога, ведущая куда-то вниз. Судя по всему, подземный паркинг, где стоял тот самый матовый чёрный урус. Всё здесь – от дорогих материалов до продуманной планировки – говорило о статусе и, пожалуй, в очередной раз подтверждало то, что старший привык окружать себя только лучшим. Что-ж, Бакуго имел полное право брать от жизни всё. Когда же наконец Мидория вошёл в подъезд и поднялся на лифте к нужному этажу, он почему-то засомневался. Стоит ли ему вообще идти? Нет, он не боялся. Просто… Что, если он облажается? Скажет что-то не так, сделает? «Вспомни слова Киришимы», – вдруг пронеслось в голове.

      – Окей, Изуку. Ты сможешь. Это просто твой босс. Юноша наконец набрался смелости и нажал на звонок. Дверь открыли не сразу – только спустя минуту. Механизм замка дважды щёлкнул и на пороге перед младшим появился Бакуго. Мидория взглянул в знакомое лицо и едва заметно отшатнулся. Чужие волосы, обычно лежащие в аккуратной укладке, теперь были слегка растрёпаны. Не было и привычного строгого образа с рубашкой и брюками. Впрочем, чего ещё можно было ожидать? Мужчина дома, а значит ему не перед расхаживать в выглаженном костюме. Но на Изуку это произвело такое неизгладимое впечатление, что он замер, не сразу услышав приглашение войти.       – Простите за вторжение! – наконец произнёс он, входя внутрь. Бакуго не стал задерживаться в коридоре. Он, убедившись, что младший запер за собой дверь, вернулся в кухню. Юноша же, наконец придя в себя, бегло осмотрелся и тут же достал из рюкзака сменную обувь. Изуку не спеша снял кроссовки и поставил их в шкафчик у стены, развернув носками к выходу. Тапочки, которые он принёс с собой, были новыми и ещё пахли магазином. Парень не мог позволить себе явиться в гости без них. Юноша вообще старался вести себя тихо, не топтаться на пороге и не нарушать чужое пространство лишними звуками. Мидории хотелось сохранить атмосферу этого дома в её первозданном виде, пускай местами она и казалась слишком безжизненной. А в моменте, когда с кухни раздался голос Кацуки, зовущий всех к столу, параллельно ему защебетал ещё один. Айри выскочила из комнаты, словно искра, вспыхнувшая на кончике бенгальского огонька. Она быстро осмотрела коридор, думая, что ей показалось, и тут же бросилась в объятья Мидории. Парень, едва успев поймать её, отшатнулся и раскатисто рассмеялся, совершенно забыв о том, что должен вести себя, как мышка.       – Привет! – радостно произнесла девочка, наконец отпуская старшего из своей хватки. – А я тебя ждала!       – Здравствуй, Айри-чан! Рад видеть тебя. Как твои дела? – Изуку осторожно поправил хвостик девочки и улыбнулся ей.       – Всё хорошо! Я рада, что ты пришёл ко мне в гости! – честно призналась она, хватая парня за руку и утягивая его за собой в кухню. – А папа хотел приготовить для тебя что-то вкусное. Бакуго, услышав голос заведомо до того, как младшая вошла в комнату, напрягся и вытянулся во всю стать, будто его в мгновение припаяли к железному стержню. Он слегка сжал кулак, с досадой поджимая губы, но как ни в чём не бывало продолжил нарезать черри. Чёрт возьми, с этой малышкой вообще нельзя говорить о Мидории, потому что она в ту же секунду поспешит рассказать обо всём младшему. Изуку же, явно не ожидая такого радушия, едва заметно залился краской, сам не понимая, почему именно он смущается. Возможно, он просто не был готов к подобному… Ведь Кацуки никогда прежде не интересовался, чем увлекается юноша, какую еду предпочитает и какие покупает книги, например. И столь неожиданное откровение, касаемо этого завтрака, заставило его сердце перевернуться, чтобы совершить череду неловких ударов.

Проклятие. Ну почему именно сейчас?

Почему именно сейчас Изуку думает не о том, о чём нужно?

Когда Мидория наконец оказался на кухне, Айри ловко провела его за стол, будто боялась, что он сбежит, и залезла на стул напротив. Младший поблагодарил девочку, одаривая её очередной добродушной улыбкой, и стал бегать глазами по помещению. Кухня оказалась очень похожей на общее убранство квартиры. Она была до крайности строгой и функциональной. Матовые чёрные фасады шкафов грелись под светом встроенных светильников, а столешница из искусственного камня, казалось, вовсе не была предназначена для того, чтобы на ней были хоть какие-то крошки. Даже бытовая техника была встроена в ниши так идеально, что сливалась со стенами в единое полотно. Изуку заметил, что вся посуда на открытых полках выстроена в одном порядке по назначению: тарелки рядом с тарелками, а чашки рядом с чашками. На подоконнике не было милых сердцу горшков с зеленью, на стенах не висело лишних украшений. Единственным, что дышало жизнью в этой мёртвой серости, были яркая аметистовая подставка на барной стойке и множество разноцветных магнитов в виде букв, висящих на холодильнике. Не сложно было догадаться, кому именно принадлежали эти вещи. «Неужели ему нравится здесь?», – логично возник вопрос в голове Изуку. Это место не горело уютом. Скорее, это было похоже на второй офис – «безупречно чистый, лишённый любых личных вещей на полках». Однако, стоило Мидории бросить взгляд на старшего, как он тут же понял главное отличие. В кабинете младший не мог лицезреть директора в обтягивающем рашгарде. В кабинете он не мог увидеть, как перекатываются чужие мышцы под тонкой тканью. И от этого зрелища стало так дурно, что Изуку невольно втянул носом побольше воздуха, заставляя мозг работать, работать, работать. Юноша даже зажмурился на секунду, надеясь, что это наваждение пройдёт, но в конце концов ничего не изменилось. Бакуго всё также стоял у плиты, и свет утреннего солнца падал на его широкие плечи.

Боже. Боже. Боже. Боже. Боже. Боже.

«Изуку, держи себя в руках».

      – Вы можете начинать без меня, – Кацуки подошёл к столу и поставил на него тарелки с готовой едой. – Буду через пять минут. Младший, оказавшись почти вплотную к директору, вдохнул чужой парфюм и поджал губы, мысленно благодаря бога за это утро. Затем Кацуки ушёл, и в кухне остались двое. Айри, наконец отложив игрушку и подняв вилку, хотела начать трапезу, но быстро одумалась, взглянув на парня.       – А почему не ешь? – тихо произнесла она.       – Хочу дождаться твоего папу.       – Тогда и я подожду, – малышка в то же мгновение отложила столовый прибор и подпёрла лицо рукой, начиная рассматривать Изуку. – А во что ты любишь играть? Мидория слегка задумался. В детстве у него была масса подвижных игр и выделить какую-то конкретную он не мог. Он помнил, что ему нравилась кагомэ; что он был в восторге от пряток и что он постоянно выходил к друзьям, чтобы поиграть в мяч.       – Думаю, мне нравятся догонялки.       – Правда? Тогда давай поиграем сегодня на улице?       – Конечно. Только нужно будет спросить у твоего папы, – юноша улыбнулся, роняя взгляд в тарелку, и задержался на ней, рассматривая аппетитное блюдо.

***

Когда Кацуки наконец сел за стол, в комнате стало тихо – только младшая весело покачивала ногами туда-сюда, напевая придуманную песенку про зайцев и уплетая завтрак за обе щёки. Мидория молчал. Он не знал, стоит ли ему вообще начинать разговор. Даже если и стоило – о чём он спросит? Или что скажет? Может быть начнёт дискуссию о работе и об отчётах, будь они не ладны? Хотя, не сложно было догадаться, что Бакуго тоже сыт этим по горло. Значит… просто сидеть?       – Как добрался? – неожиданно начал Кацуки, плавно скользя взглядом по блюду и отправляя в рот очередной кусочек. – Не возникло трудностей? Изуку прекратил жевать и сглотнул.       – Нет, вовсе нет. Я приехал на такси, поэтому долго не плутал. А вы… должно быть, очень рано встали, да?       – Я всегда встаю рано, – спокойно отозвался старший, и вилка в очередной раз брякнула о его зубы.       – Папа очеееень рано встаёт и иногда ворчит, – протянула Айри, с детской восторженностью раскинув руки в стороны. Юноша задумался.        – Что насчёт тебя, Мидория? – снова прервал юношеские мысли старший.       – А? Я ложусь очень поздно и тяжело просыпаюсь по утрам. Но на самом деле я не жалуюсь, – парень почесал затылок и наконец продолжил трапезу.       – Не спится ночами?       – Нет, просто забываю о времени, пока смотрю документальные фильмы, – честно признался Изуку, заглядывая в строгие глаза напротив.       – Вот как, – только и ответил Бакуго. Но внутри него эти короткие слова отозвались эхом. Мужчина вдруг представил, как юноша засыпает под голос диктора, рассказывающего о чужих трагедиях. Они были разными. Очень разными, чего Кацуки не замечал ранее. Один в выходные просыпался с первыми петухами, а другой, когда город уже гудел. Один строил империю, а другой заботился о том, чтобы эта империя не рухнула. И почему-то сейчас, за этим случайным завтраком, эти различия не казались проблемой. Наоборот, они выглядели очень правильно. Будто их встреча была не просто случайностью, а спланированным судьбой совпадением. Спустя время Айри, допив какао, шумно отодвинула чашку и, сообщив, что ей нужно срочно спасать кролика, который потерялся в комнате, спрыгнула со стула и убежала, оставив обоих мужчин в тишине. Изуку некоторое время сидел, уставившись в пустую тарелку, и не знал, куда себя деть. Предложить помощь с уборкой? Не навязываться? Уйти вслед за младшей? Остаться? Но Бакуго, кажется, решил за него. Мужчина поднялся, собрал грязную посуду со стола и отнёс всё к раковине, не сказав ни слова. Юноша ещё некоторое время наблюдал за его спиной, и вдруг понял, что не может просто сидеть, не предпринимая никаких действий.       – Я помогу, – наконец сказал он, поднимаясь с места. Кацуки обернулся. Их глаза встретились, и ровно на секунду Мидория заметил удивление на чужом лице. Однако, мужчина не сказал «не надо» или «сиди». Он просто молча кивнул и отвернулся обратно, оставляя место рядом с собой. Изуку подошёл ближе, взял с крючка чистое полотенце и встал у плеча Бакуго. Мужчина же взял губку, выдавил немного средства, и его пальцы начали намыливать тарелку за тарелкой. Младший невольно опустил глаза на чужие руки, проходясь по каждой венке и каждому сухожилию, но в конце концов сделал вид, будто в ладонях мужчины нет ничего особенного. А уже спустя пару мгновений Мидория протянул свою. Старший, не глядя, передал ему ополоснутую тарелку, и их пальцы соприкоснулись. Изуку замер, но не отодвинулся. Просто взял посуду и принялся вытирать её сначала с одной стороны, затем с другой. Кацуки мыл. Мидория просушивал. Чашки переходили из одних рук в другие, и с каждым разом дистанция между мужчинами становилась всё меньше. Не физически – они итак стояли вплотную – а ментально.       – Ты мог не помогать, – вдруг сказал старший, не поворачивая головы от раковины.       – Я знаю, – ответил парень, вытирая чашку. Пауза.       – Но я хочу.

***

В конце концов, с посудой было покончено. Мужчина обернулся, вытер руки и посмотрел на младшего, бросая ему короткое:       – Пойдём. Многое нужно показать. Юноша сделал уверенный шаг следом за Кацуки, и они оба вернулись в коридор. Бакуго повёл его по просторной квартире, объясняя всё коротко, по делу и без лишних слов. Сначала была ванная комната – большая, с тёмным кафелем и зеркалом в половину стены. Здесь, на каменной столешнице, покоилось два органайзера. Один с детскими принадлежностями, вроде зубной щётки и мягкой пасты. Другой – с принадлежностями для взрослого. На крючке у двери висели полотенца – тоже два. Простое белое и пушистое фиолетовое с капюшоном в виде заячьих ушей.       – Чистые полотенца вон там, – Кацуки кивнул на встроенный ящик. – Шампуни и гели на полке. Трудно будет перепутать, – Мидория скользнул взглядом по розовым бутылькам и растянул губы в улыбке. Потом была спальня Бакуго. Строгая и безжизненная. Здесь стояла большая кровать с идеально заправленным постельным бельём, прикроватная тумба с лампой и книгой, высокий шкаф, за стеклом которого висели костюмы в чехлах.       – У меня не предусмотрено гостевой комнаты, поэтому можешь расположиться здесь, – сказал мужчина, жестом указывая на кровать. – Постельное чистое, – он чуть помедлил, а потом добавил.       – Если будет что-то нужно – не стесняйся. Квартира полностью в твоём распоряжении. Затем они отправились дальше. Кацуки открыл следующую дверь.       – Комната дочери, – сказал он, и этого было достаточно. Помещение походило на другую вселенную, отделённую от выдержанного мира, который раскинулся за её пределами. Здесь было солнечно. Стены были расписаны милыми животными, на кровати – целое семейство плюшевых кроликов, на полках – книжки с картинками и ящики с игрушками. А рисунки, которые девочка рисовала каждую свободную минуту, здесь стали целым искусством.       – Здесь её вещи, – Кацуки указал на шкаф-купе с ручками в виде морковок. – Игрушки, раскраски, фломастеры она покажет сама. Мужчина скрестил руки на груди, думая, что ещё он должен сказать, и посмотрел на дочь, которая искала что-то в ящиках.       – Точно. Перед сном обязательно водные процедуры. Мыться она умеет сама. Единственное, после ванны нужно высушить и расчесать ей волосы. Если этого не сделать, ночью они спутаются и утром она будет плакать. Изуку, пометив для себя этот пункт как «особенно важный», понимающе кивнул и взглянул на мужчину. Он ждал ещё каких-либо поручений, вроде «теплее одевай её», «смотри, чтобы не простудилась», «не позволяй гладить собак на улице» и прочее. Но ничего из этого не последовало. Очевидно, старший держал в голове мысль о том, что Мидория не идиот и сможет правильно среагировать на те или иные ситуации.       – И да, – снова произнёс мужчина. – Я отправил тебе номер моей матери на случай, если что-то произойдёт. Твой номер я ей так же сообщил. Она будет изредка звонить, чтобы узнать, как идут дела. Стоп. Мама… Мама Бакуго. Женщина, которая его родила, и та, кто, по рассказам Эйджиро, имеет даже больше влияния, чем сам Кацуки?       – Хорошо, Бакуго-сан, – Мидория улыбнулся, поднимая глаза на старшего. – Я всё запомнил.       – Тогда, – мужчина расслабленно провёл всей пятернёй по своим волосам и выдохнул. – Я пойду собираться.       – Хотите успеть к началу регистрации на рейс?       – Да. И надо заехать в офис, чтобы забрать отчёт с технического отдела. Чёрт, опять дотянули до последнего, – сердито прорычал Бакуго, отчего Мидория моментально перенял его выражение лица.       – Чёрт! – миленько повторила Айри, продолжая копошиться с игрушками.       – Нет, малышка, не слушай папу. Это плохое слово. Изуку застыл. Ровно секунду он переваривал услышанное, а потом его плечи дрогнули, и он вдруг рассмеялся от души, не в силах сдержать эту волну. Он прикрыл рот ладонью, но смех всё равно прорывался сквозь пальцы, заставляя глаза заблестеть маленькими капельками. Айри, довольная произведённым эффектом, снова уткнулась в свои игрушки. А Бакуго так ничего и не ответил. Он отвернулся, пряча улыбку, открыл дверь и бросил короткое:       – До скорого, Изуку.

***

К двенадцати часам мужчина уехал. На удивление, Айри не плакала и не умоляла его остаться – знала, что папа никуда не денется. Мидория ни на секунду не отходил от порога. Он то и дело перекидывался со старшим короткими фразочками, вроде «хорошей дороги», а когда дверь закрылась, юноша вместе с младшей поспешил к окну, чтобы помахать на прощание. Потом машина Бакуго плавно вырулила с парковки, и вскоре они остались вдвоём. Первым делом Айри утащила Изуку в свою комнату, сказав, что сегодня они – исследователи глубин океана. Юноша удобнее расставил маленькие тумбы, натянул между ними пледы, делая подобие подводной лодки, а девочка раскидала на полу игрушки, которые в итоге стали морскими обитателями. Айри командовала: «Смотри, акула!», и Мидория послушно уворачивался от плюшевой касатки, которую девочка ловко швыряла в воздух. Они «ныряли» за сокровищами, спасали затонувший корабль и давали отпор злобному осьминогу. И Изуку хохотал всякий раз, когда Айри, надев на голову ведёрко, изображала капитана подводной лодки и серьёзно объясняла, что «так надо, чтобы не замёрзнуть на глубине». Потом они проголодались. Юноша приготовил простой перекус – бутерброды, салат и сок. Покушав, они решили, что погода слишком хорошая, чтобы просто сидеть дома. Айри надела свой любимый плащ, сама застегнулась, сама надела обувь, но уже в прихожей была поймана Мидорией, потому что забыла надеть штанишки и шапочку. На улице было свежо и солнечно. Они дошли до ближайшего парка. Здесь девочка с визгом носилась по дорожкам и собирала одуванчики, в то же мгновение сдувая их пушистые шапочки. Обратно они пошли другой дорогой и наткнулись на небольшой магазинчик, где торговали сладкой ватой. Малышка остановилась как вкопанная, уставившись на розовое облако в витрине, и Изуку без лишних слов купил ей самую большую. Пока старший расплачивался, девочка взглянула на стойку с брелками. Там, среди прочих, висел маленький кролик. Младшая поджала губы, прислонившись ладонью к стеклу, и Мидория в то же мгновение достал из кошелька ещё одну купюру. Брелок оказался в кармане девичьего плаща уже через минуту, и до самого дома Айри всё время трогала его, проверяя, не потерялся ли он. В квартире они переоделись, и Мидория предложил посмотреть мультфильм. Девочка выбрала что-то про говорящих зверей и весь просмотр сидела на диване, вжавшись в плечо старшего. Когда мультфильм закончился, Айри притащила раскраски и уселась на пол, поджав ноги. Мидория опустился рядом, взял свой лист и принялся закрашивать очертания медведя. Сначала они работали молча, но потом девочка, не поднимая головы, вдруг начала рассказывать. О том, что папа иногда грустит по вечерам в одиночестве, когда думает, что она спит. Что папа никогда не говорит «я устал», но она всё равно это знает, потому что он трёт переносицу. О том, что папа любит, когда у него всё получается, и злится, когда что-то идёт не так. А потом Айри взяла новый карандаш и добавила: «Просто он забывает, что он может рассказывать». Изуку не нашёл, что ответить. Просто тоскливо кивнул, продолжая раскрашивать. Затем в комнате раздался звонок телефона. Парень взглянул на экран – незнакомый номер – но всё-таки решился ответить.       – Да?       – Мидория, мальчик мой, это ты? Изуку опешил, догадываясь, кому принадлежит этот голос, и продолжил.       – Да, это я. А вы…? – неуверенно протянул он.       – Мицуки Бакуго. Это она. Та самая.       – Рад знакомству с Вами, госпожа, – Мидория улыбнулся, и посмотрел на девочку, которая навострила ушки в сторону этого разговора.       – Как там Айри? Хорошо себя ведёт? Чем она занимается? Тебе не нужна помощь? – тут же заискрилась старшая, добродушно смеясь в трубку.       – Айри просто чудо. Весь день резвилась и бегала. Сейчас вместе с ней раскрашиваем картинки, так что я более, чем справляюсь. Спасибо за вашу заботу!       – Как замечательно! К слову, Кацуки обещался позвонить вам ближе к ночи. Судя по плану мероприятия, у него сейчас трёхчасовая встреча с инвесторами, поэтому он несколько занят. Мидория внимал приятному женскому голосу, но мысленно был не здесь. Слова, только что слетевшие с чужих уст, слишком сильно отпечатались в голове. В груди запустился тревожный счётчик. Старший не отдыхал. Старший не ел. У старшего не было даже десяти минут, чтобы посидеть в тишине. А люди там, вероятно, всё шли, шли и шли. Тянули свои руки, приветствовали, хвалили директора за продукт и говорили, что он поистине выдающийся руководитель. Но вряд ли самому Бакуго было до этого дела. Он с большей вероятностью предпочёл бы остаться в своём офисе, нежели бродить по бесконечным лабиринтам и холлам, бегая с одной встречи на другую.       – Спасибо за информацию, госпожа. Буду ждать его звонка.       – Рада наконец познакомиться с тобой, Изуку. Надеюсь однажды свидеться лично, – женщина вновь посмеялась, заставив юношу невольно смутиться. – Обязательно звони, если будет нужна помощь!       – Благодарю Вас! – восторженно произнёс парень. – Хорошего вечера! И после этого звонок завершился. Изуку положил телефон на пол и некоторое время сидел неподвижно, глядя в одну точку. В голове крутились обрывки разговора и образ Бакуго, который сейчас, наверное, сидит в душном зале переговоров и смотрит на часы, мечтая, чтобы всё поскорее закончилось. Юноша вдруг поймал себя на том, что его пальцы снова тянутся к гаджету, чтобы набрать сообщение, но он всё-таки одёрнул руку.

Не время. Не сейчас.

***

Остаток дня в компании этой маленькой торпеды прошёл слишком быстро. Сначала они рисовали, строили замок из подушек, а затем целый час рассматривали стеклянный шкаф с фигурками Дэдпула в отцовском кабинете. Изуку готовил еду, сушил волосы младшей, а потом читал ей сказку на ночь и видел, как та, сладко зевая, наконец закрывает глаза. День сменился сумерками, и квартира погрузилась в тишину. Мидория, закончив с водными процедурами, переоделся в чистое, завалился в хозяйскую постель и в кое-то веке коснулся телефона.

23:47

Кацуки так и не позвонил. Может, уже спит? Или всё ещё бродит по этажам чужого офиса? Рисковать Изуку не стал – он быстро написал короткое «спите?» и стал терпеливо дожидаться ответа. Но каково же было его удивление, когда спустя пару минут на экране высветилось такое же короткое «не сплю».       Изуку: «Я могу позвонить?»       Бакуго-сан: «Да» Мидория тут же нажал на кнопку вызова и спустя мгновение услышал уставший вздох.       – Как вы, Бакуго-сан? – тихо спросил он, вставая с кровати и подходя к окну, за которым простирался ночной город.       – Паршиво, – только и ответил старший.       – Вы уже в номере? Когда закончилась встреча? На тот конце вновь вздохнули, да так протяжно, что парень вздрогнул.       – Да, в номере. Мы закончили около двадцати или…, – мужчина прорычал, и из трубки послышалось копошение, будто он привстал с кровати, чтобы взглянуть на часы. – Около тридцати минут назад. Юноша поджал губу, чувствуя чужое напряжение, и провёл пальцем по подоконнику, очерчивая на нём незамысловатые узоры. Ему хотелось сказать какую-нибудь глупость, чтобы развеять мысли директора, но в голову ничего не шло, пока…       – Хотите, в следующий раз я буду отвечать отказом на такие приглашения? В трубке замолчали. Мидория тотчас схватился за лоб, думая о том, какой же бред он несёт. Но затем в телефоне послышался смех – сначала тихий, а затем нарастающий. Изуку боялся пошевелиться, опасаясь, что это всего лишь помехи. Но звук этот не унимался, и парень с упоением стал слушать его, прижимая телефон к уху.       – Знаешь, Мидория, хочу, – наконец сквозь улыбку проговорил Кацуки. – Хочу проводить свои выходные в компании дочери, а не людей, которые не знают, чего хотят от жизни. К слову, как она?       – Уже час как спит. Набегалась за день. Мы ходили с ней в парк, смотрели мультики и играли в исследователей океана, – юноша посмеялся и вновь взглянул в окно, наблюдая за машинами. – Кстати, мне удалось познакомиться с вашей матушкой.       – Рад слышать. Между ними повисла секундная пауза.       – Вы прилетаете завтра утром?       – Да.       – Тогда вам стоит лечь раньше.       – Хочу поговорить ещё.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Юноша ощутил, как бешено забилось его сердце, и оттянул ворот футболки, чувствуя, что ему не хватает воздуха. «Температура? Заболел что ли?», – вдруг подумалось ему, когда он коснулся своего лба.       – Я не против, Бакуго-сан. Но, прошу Вас, не засиживайтесь. У вас был тяжёлый день.       – Что насчёт пятнадцати минут? – мужчина говорил медленно и бархатно, будто вовсе не хотел, чтобы разговор заканчивался.       – Десять, – наперевес старшему, бросил парень.       – Пятнадцать, Изуку, – хрипло раздалось по ту сторону, и для Мидории это стало последней каплей. Он осторожно вернулся на кровать и, улёгшись на живот, поставил звонок на громкую, подкладывая телефон ближе к себе. Экран светился мягким белым, и на нём горело имя: «Бакуго-сан». Изуку взглянул на эти буквы, и вдруг почувствовал, как живот стягивает приятной судорогой. Он закусил губу, сам того не замечая, и провёл пальцем по корпусу телефона, пытаясь унять дрожь, которая пробегала по пальцам всякий раз, когда Бакуго произносил его имя.

Так легко и томно. «Изуку»

      – Господин Эйджиро так и не смог приехать на встречу? – Мидория ловко перевёл тему и улёгся на бок, подпирая лицо ладонью.       – Да. Говорил, очень занят. Впрочем, зная его, я могу в это поверить.       – Точно. На неделе я звонил ему поздно вечером, и тогда он сказал, что заканчивает с какими-то бумагами.       – Ты звонишь ему в такой час? – Кацуки протяжно зевнул и, кажется, снова перевернулся.       – Волей случая… Просто хотелось кое-что обсудить. «Кое-что» с именем старшего. «Кое-что», что заставляло Изуку целую неделю сомневаться в собственной компетентности.       – И что же? Эйджиро хорош? – Бакуго едва ли не промурчал эти слова, и от этой интонации ладони Мидории вдруг стали влажными.       – Да. По крайней мере, он дал мне дельный совет.       – И ты ему поверил? – голос старшего был таким, будто он улыбался в темноту. – Зря.       – Почему? – Изуку напрягся, чувствуя, как по спине пробежал холодок.       – Потому что я бы дал тебе совет получше.

ТВОЮ МАТЬ. ЧТО ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ?

             – Вы просто шутите надо мной, Бакуго-сан, – Мидория прикусил губу, надеясь на ответ, и рвано вздохнул.       – Ни капли. Если тебе нужен совет – спрашивай у меня, а не у Эйджиро. Он хороший парень, но… – Кацуки сделал паузу, и вновь сладко зевнул, будто разморённый кот. – Я лучше знаю, что тебе нужно.

Твою мать. Твою мать. Твою мать.

«Всё хорошо, Изуку. Всё хорошо, чёрт возьми. Тебе просто кажется. На самом деле, Бакуго вовсе не заигрывает с тобой, в его интонации нет ничего особенного, а голос звучит ровно так же, как и обычно. Ты вымотался. Тебе мерещится. Тебе стоит отдохнуть» Юноша втянул воздух носом и хотел было закончить разговор, сославшись на усталость, но не успел. Он прислушался, вплотную прикладываясь ухом к динамику, и понял, что старший ему не ответит. В трубке было тихо. Нет, собеседник не молчал. Он спит. Изуку различал в динамике глубокое дыхание, иногда прерываемое лёгким вдохом, будто Бакуго лежал на спине, уронив телефон куда-то на подушку. Мидория не решился позвать его или убедиться в своей правоте. Он просто лежал и слушал, как спит его начальник где-то там, в гостиничном номере. Парень закрыл глаза и представил эту картину. Кацуки в кровати, без футболки, волосы разметались по подушке.

Вот бы оказать....

Младший оборвал мысль, но не повесил трубку. Он положил телефон рядом с собой и бесконечно слушал чужое дыхание. И даже когда сон наконец накрыл его с головой, экран продолжал светиться.

И на той стороне, и на этой.