Завтра будет тёплый дождь, и возможно ветер перемен

Зонтик был в ярости, в ход пускалось всё: посуда, иногда кулаки, иногда разбитые остатки кулаков, а иногда и телефон. Кажется он ещё ни разу не был настолько отчаившимся и злым, хотелось кричать "Я тебя на помойке нашёл, пидор!". Но Зонтик не кричал, не плакал - он просто бил стёртыми в кровь кулаками, сначала по человеку, а затем по всему, что под руку попадётся. Жгучая боль, некогда прогрызавшая кровоточащую плоть наконец отступила, тело ломило от усталости, не из-за собственного нервного срыва, а из-за мира, хотелось натурально сдохнуть. Последний удар по стене кулаком, внутри тонкой трещины, ползущей по стене в последний раз потекла бордовая кровь. Сапфировые глаза наконец увидели, что он сотворил - стена была покрыта его собственной кровью, на ней были тонкие трещины. Треф прикоснулся лбом ко всё ещё горячей крови, пытаясь удержать равновесие, по щекам потекли слёзы. — Б-блять... Зачем? — прошипел Зонтик, сжимая и разжимая кулак. В глазах темнело, горло противно саднило, дыхание было прерывистым, сам треф дрожал от бессильной ярости. Голубоволосый болезненно закашлял, зрение размывалось от слёз. Сапфировоглазый с трудом оторвался от стены и пошатываясь, пошёл на кухню. Ноги еле сгинались, Зонтик схватился за дверной проём кухни, затем короткими шажками прошёл к холодильнику. С верхней полки на двери холодильника, валет с трудом достал марлю, руки предательски дрожали, а глаза слезились. Треф впился холодными ладонями, покрытыми запёкшейся кровью марлю, немного хромая упал на стул, чуть простонав и оглядел собственные кулаки - сплошные мясо и кровь. —" Отлично, ты настоящий боец "— саркастично пронеслось у Зонтика в голове. Онемевшие пальцы впивались грязными, ногтями с кровавыми разводами в марлю, хотя бы положение марли в пространстве поменял, уже хорошо. Зонтик даже обрабатывать рану не стал, обмотал грязные кулаки марлей, тяжело стянув, и и тихо прокряхтев на сильное, требуемое ему закрепление марли. Необработанные костяшки противно щипало. Треф снова поднялся, марлю пихать обратно в холодильник не хотелось, поэтому он на по прежнему негнущихся ногах пошёл в коридор - хотелось напиться, а выпивки как назло не было, а Доместос пить не хотелось, хотя на алкоголь тоже похоже. Он быстро накинул серую кофту, надел высокие, кожаные ботинки с 5-ю мать его ремешками, и потуже завязал длинющий, чёрный, шерстяной шарф на шею. Дверь голубоволосый практически выбил - его удержало лишь то, что на том же этаже живут мать с вечно орущим по любому поводу и без повода ребёнком и вредная бабка с чутким слухом и богатым матерно-словарным запасом, которым она бранила всё поколение 2000-х годов рождения. Дверь закрывать было лень, но надо - домушник замок взломает, потом не докажешь, как именно дядя Витя из 3-го подъезда отравился плесневелым сыром и теперь обвиняет во всём тебя. Замочная скважина неприятно скрипела, пока сапфировоглазый пытался закрыть дверь. Наконец дверь поддалась и так закрылась к ебеням собачьим, что казалось, будто теперь её не только домушник не откроет, но и сам Зонтик не сможет. По ступеням валет чуть не покатился - ступени ремонтировали ещё в те времена, когда дом ещё строили, и то потому-что по легенде один из строителей туда случайно молоток уронил. В край заебавшись парень пнул дыру в ступени, мол "Это из-за тебя всё", в очередной раз споткнулся, упал, тихо сматерившись, но в душе вспомнив все маты, которые он только слышал за свои 22 года и наконец спустился на первый этаж. На улице было сыро и грязно, так ещё и все ямы асфальта слякотью так залило, что теперь не узнаешь глубину этих самых ям, если не оврагов. Тем не менее на свежем воздухе мысли прояснились, а в голове ненароком пронеслось "Я ж блять человека избил". При этой мысли Зонтик на собственное удивление улыбнулся, но сразу бодро и укорезнинно покачал головой и побежал до магазина. — Завтра будет тёплый дождь, и возможно ветер перемен — шептали листья, шелестя на осеннем ветру. — Спасибо, приму в расчёт — шепнул Зонтик, натягивая шарф до носа. В магазине было как всегда людно и как всегда душно, а ещё воняло гнилым картофелем и плесневелым луком. Голубоволосый брезгливо нахмурился, забавно наморщив нос и пошёл в отдел с алкоголем. Самой манящей выпивкой было вино, но характер употребления вина немного не такой, чтобы пить его после расставания, в ходе которого треф и вовсе человека до полусмерти избил, хотя занимался таким впервые. Рука непроизвольно потянулась к полке с любимым ликёром, но треф её сразу одёрнул, ликёр - всё равно, что вино. Голубоволосый покрепче закрыл глаза, наугад вытянул руку, и через 30 секунд в его руке была бутылка водки "Пять Озёр". Голубоволосый усмехнулся, разглядывая бутылку - видимо сегодня ему ничего кроме очень сильного похмелья не светит. Конечно, Зонтик был одним из тех, кто любую боль глушит мороженым, но в этот раз захотелось конкретно так напиться. Голубоволосый прошёл к кассе, сначала худая, пожилая продавщица никак не обратила внимание на сапфировоглазого, но когда услышала бульканье пузыря водки подняла глаза, а затем широко их раскрыла, шокированно впиваясь взглядом серых глаз в валета. — Бог мой, Зонтик, что случилось? Подрался что ли? С Васькой расстались? — заволновалась женщина, Зонтик с ней дружил, поэтому всё это она и расспрашивала. — Вы как всегда проницательны, тётя Люба. Расстался и подрался из-за измены. Словом и то и другое. Показать паспорт для приличия? — кивнул сапфировоглазый, слабо улыбнувшись такой заботе. — Паспорт не нужен, знаю, 22 тебе. Я говорила, что не стоит с Васей крутиться, а ты не послушал. Да кто бы на такого красавчика не повёлся. Ты главное нос не вешай. Попей водки, успокойся, выспись, а там уже судьба решит — сказала тётя Люба, пробивая водку. — Спасибо, тётя Люба так и сделаю. Как обычно переводом — снова улыбнулся треф, на этот раз шире, доставая телефон для оплаты. — Слышал? Дождь тёплый завтра будет, и возможно ветер перемен. Везде говорят, и тарологи, и синоптики, даже листья так шелестят, ты это, не грусти главное, и не пей много — сказала продавщица. — Спасибо вам большое, до свидания — попрощался шестой, и вышел. — Пока, милок! — крикнула ему вслед Любава, улыбаясь как собственному сыну. Зонтик, когда вышел первым делом повесив пакет на руку, потянулся в карман и обнаружил, что купить сигареты позорно забыл, и теперь придётся просить у кого-то другого. — Решил напиться? — послышался низкий голос сзади. Валет даже не обернулся, лишь молча кивнул, повторно роясь в карманах. На плечо упала тёплая, широкая ладонь, лёгкий кашель неприятно хрипел. — Эт кто? — устало спросил голубоволосый, засунув руку в волосы по корень. — Пик, из 128 квартиры. Мы с тобой в одном подъезде живём — сказал незнакомец. — Вспомнил. Мы тогда мусор выбрасывали, и случайно оба спалились перед Ирой Ивановной с малиновыми сигаретами и тем как ты давал мне прикурить — вспомнил сапфировоглазый. — Да, неловко вышло. Мало того, что курили над её любимой петунией, так ещё выглядело это, будто целовались — усмехнулся Пик — Потом бегать от её псины пришлось по задворкам. Валет наконец свободно рассмеялся от фразы про "любимую петунию", и вместе с этим чуть не упал. Фиолетоволосый сосед его ловко поймал, достал из кармана пачку сигарет, и протянул одну из сигарет трефу. Зонтик замялся, но затем благодарно принял сигарету, и закурил, на этот раз с собственной зажигалки. — Что с руками? — спросил янтарноглазый, затягиваясь. — С Васей подрался из-за его измены и из-за того, какой он козёл. Случайно его избил, потом ещё полчаса вымещал гнев на стене — усмехнулся голубоволосый, незаметно фыркнув. — Красава, правильно сделал, твой Васька - гандон класса S, но не Sexy, a Stupid — хмыкнул Пик, сев на корточки. — Только грустно теперь. Непривычно и стыдно — пожаловался голубоволосый. Сосед повторил фразу, которую ему за сегодняшний день уже 5000 раз сказали: — Да не парься, я вон 3 девушки и 2 парня сменил, всегда из-за измены. Тем более с некоторыми я тоже подраться успел. И вообще: завтра будет тёплый дождь, и возможно блядский ветер перемен, если он вообще существует — ухмыльнулся рогатый. — Ага, спасибо. Пойду уже нормально напьюсь, хотя не думаю, что мне уже нужно — устало кивнул Зонтик. — Тогда мне отдай, я водку люблю. — Да пошёл ты! — засмеялся сапфироглазый.

Конец