Странный интерес

2 , 1! " Приготовились...Дубль 1. Сцена 1. Начили!" Дазай лежит на кровати, мастерски изображая глубокий сон. Его будильник звонит из-под подушки. Не открывая глаз, он на ощупь находит телефон, но спросонья промахивается и выключает звук вместо того, чтобы его отложить. Он со стоном переворачивается на бок, но тут же резко садится. Сонливость как рукой сняло. Он хватает телефон, смотрит на дату в календаре, и его лицо меняется: паника сменяет расслабленность. Он издаёт тихий, полный отчаяния стон и роняет телефон, осознав, что забыл нечто крайне важное. — Снято! Дазай, прекрасно! С первого дубля идеально показал эмоции, а как ты зевнул — будто и правда спал, — похвалил его режиссёр, отрываясь от монитора. — Ой, да вы мне льстите. Я всего лишь делал свою работу. Причём спать я хорошо умею, особенно на работе, — сказал Дазай, театрально раскланиваясь и вставая с кровати. К нему тут же подбежали гримёры, чтобы поправить потёкший от жары мейк-ап. Тем временем на площадке уже готовили декорации для следующей сцены: квартира-студия с минимумом мебели и огромным хаосом. Следующая сцена была подлинее: Камера резко переключается. Герой уже не сидит, а вскакивает с кровати, словно его подбросило током. Он смотрит на часы на стене и глаза его расширяются до размера 5 рублёвой монеты — Чёрт! Чёрт! ЧЁРТ! — бормочет он себе под нос, начиная суетливо носиться по комнате. Он пулей летит в сторону ванной, но в утренней спешке не рассчитывает расстояние. Раздаётся глухой удар лбом о дверной косяк. Мужчина издаёт протяжный стон, хватаясь за голову, но времени на страдания нет. Он вваливается в ванную, на ходу хватая зубную щётку. Пока он яростно чистит зубы одной рукой, второй он шарит по полкам. — Где она? Где эта проклятая расческа?! — мычит он с полным ртом пены. Внезапно из соседней комнаты доносится победоносный лай. Камера показывает виновника: пса по кличке Куникида. Он сидит посреди гостиной с самым невинным видом, но в зубах у него зажата та самая расческа. Мужчина выплёвывает пасту в раковину и бросается в погоню. — Куникида! Отдай! Это не игрушка! Пёс срывается с места. Маквин убегает. Герой пытается схватить собаку, но Куникида ловко уворачивается, проскальзывая под диваном. В попытке перехватить пса у окна, мужчина со всей силы бьётся мизинцем ноги о ножку журнального столика. — АААААА! — он подпрыгивает на одной ноге, балансируя руками, как канатоходец. Не удержав равновесия, он летит прямо на дверную ручку. Рукав его пижамы цепляется за металл. Раздаётся треск ткани. Герой повисает на рукаве, а затем с грохотом падает на пол. Лёжа на спине и глядя в потолок, он видит над собой морду Куникиды. Пёс победно держит расческу прямо над лицом хозяина. Затем, словно издеваясь, Куникида идет к своему "трону" разжимает челюсти. Расческа летит вниз... прямо в собачий лоток, доверху наполненный "подарками". Мужчина смотрит на это с выражением абсолютного отчаяния и ужаса одновременно. — НЕТ! КУНИКИДА, НЕТ! НЕ НАДО! Но собака уже гордо удаляется на кухню к своей миске. Герой медленно поднимает голову от пола, смотрит в камеру и принимает свое поражение. — Снято! Браво! Это было гениально! — кричит режиссёр из-за монитора, аплодируя. Все быстро отсняли, ведь над этим работал Дазай.Так думал Чуя, который ни разу не появлялся на камеру. Он смотрел на Дазая. Его игра это как и погода, которая кажется естественной и не вызывает сомнений в своей реальности. На это искусство хотелось смотреть вечно, как будто это бесконечный двигатель, который завораживает. Следующая сцена была намного легче. Дазай просто забегает в магазин цветов и покупает там красивый букет роз. Дазай так быстро справлялся, что съёмки даже могли раньше закончиться. И вот первая сцена рыжего. Чуя стоит за кулисами уже сорок минут, вжатый в стену между стойкой с вешалками и чьим-то огромным кейсом для визажа, и ждет, когда ассистент режиссера наконец крикнет: выходи! Сейчас Чуя смотрит на свои руки — они дрожат мелкой противной дрожью, которую невозможно контролировать, сколько бы он ни сжимал пальцы в кулаки. Не то что бы он боялся сцены, но это впервые, когда на него направят огромные камеры. Сцена была довольно лёгкой. Девушка стоит по середине красивого парка и ждёт возлюбленного, вокруг много людей, которые оборачиваются на бежавшего парня к девушке, когда парень приближается он дарит ей цветы и целует, а потом поздравляет с годовщиной и на этом реклама закончится. И вот чую позвали на сцену, мелкая дрожь так и не прошла, скорее стало только больше. И вроде бы в сцене надо просто постоять, принять цветы и поцеловаться. Но для Чуи это было не легко.. 1 Дубль закончился тем, что чуя выронил букет пока принимал его. В следующем он сам себе подставил подношку и упал. Как? Никто не знает, видимо страх охватил его целиком, раз он даже устоять. На месте не может. Когда он упал к неме сразу подбежали что бы посмотреть не порвалось ли платье, и слава богу оно не порвалось. И вот 3 Дубль все шло идеально, чуя смогу устоять и принять букет. И тут шатен притягивает чую к себе и нежно целует на камеру. Чуя шокированно смотри на него в поцелуи, а потом резко толкает и убегает в спешке с зала. Дазай ели как удержал баланс и не упал. В голове у него сразу промелькнула мысль. Я сделал что то не так? —Что случилось? — нервно спросил режиссёр. —Ох простите, я сейчас же схожу за ней" — ответил рембо Дверь была заперта изнутри, и доносились тихие всхлипы. Чуя не ожидал такого поворота, да и не подозревал, что в сценарии предусмотрен поцелуй. Для него это был бы первый поцелуй, и он явно не хотел делить его с парнем. Всё, что сейчас произошло, он хотел бы забыть или считать просто страшным сном. Но, к сожалению, это была жестокая реальность. (Мир так желток) Рембо много раз стучал в дверь и извинялся, просил открыть, но всё было напрасно. Чуя полностью погрузился в свои мысли.. В голову Рембо пришла отчаянная, но, как ему казалось, рабочая мысль: позвонить Верлену. Ведь они братья, а значит, должны доверять друг другу. Дрожащий руками Рембо достал телефон и набрал номер. —Алло?— нервно произнес он, надеясь быть услышанным. —Да?—ответил Верлен, спокойный как удав. — Ты можешь сейчас приехать на съёмочную площадку к брату? —взволнованно спросил Рембо, его голос дрожал, словно хрустальная ваша на краю стола. —Хм, а что мне за это будет?— хищно спросил Верлен, словно лиса, задумавшая хитрость. Вздохнув, как бедный родственник, рембо ответил: — Приходи сегодня ко мне... Рембо стоял у двери гримерной, когда услышал странные звуки из за угла коридора. Оттуда вышел Верлен, будто так и надо было. Тот явно опешил, не ожидая увидеть Верлена так быстро. — Стоп. Что ты тут делаешь?— спросил Рембо с явным упрёком— У тебя же сейчас съёмки нового фильма, почему ты шляешься непонятно где?! — Ну почему сразу непонятно где? — усмехаясь, ответил Верлен— Я приехал поддержать братика — с милой улыбкой, закончил нести чушь. —Ты опять просто ушёл со съёмок?!— Рембо нахмурился, сложив руки на груди.— Ты хоть понимаешь, что потом будет?! — Зато я приехал утешить братика! Где же он? — спросил Верлен, пытаясь сменить тему. — В гримёрной. Заперся и хнычет, — робко ответил Рембо. Верлен подошёл к двери и трижды постучал. Рембо лишь усмехнулся, уверенный, что это бесполезно. Однако дверь тут же распахнулась. Перед тем как войти, Верлен подмигнул Рембо.

***

Дазай ровно сидел за туалетным столиком и ждал, пока его образ приведут в порядок. Он думал многом. Например: Почему она его оттолкнула? Вдруг он услышал разговор гримеров, как он понял, это были гримеры чуи. И он внимательно слушал их разговор. —Ох..когда у меня был первый поцелуй, я тоже так же волновалась и чуть не ударила своего первого возлюбленного! — Согласна, я так же волновалась, когда впервые целовалась с парнем. Может, у Чуи тоже был первый поцелуй? В голове сразу восстановилась цепочка. Он понял, что украл первый поцелуй, и сразу расплылся в фантазиях. Поняв, что она просто невинная девушка, он принял решение: надо поговорить с режиссёром по поводу этого и убрать сцену с поцелуем, заменив её на объятия.

***

Зайдя в комнату, Верлен не ожидал увидеть красивую заплаканную девушку в платье. Стоп, это же и есть Чуя! Он не сразу его узнал, а когда узнал, то ещё больше умилился. Верлен быстро подошёл к Чуе. — Братик, тебе так идёт платье! Теперь можно сказать, что у меня есть сестра! — улыбаясь, произнёс Верлен. — Братец, ты совсем? Меня только что поцеловали... украли мой первый поцелуй!!! А ты начинаешь меня подстёбывать? — обиженно произнёс Чуя. — Это всего лишь поцелуй. В романтических фильмах это нормально. — Но я явно не хотел разделять свой первый поцелуй с мальчиком! Я бы хотел с прекрасной девушкой, которая похожа на Лалалулу! — А ты просто представь, что вместо него — она. И знаешь, если ты справишься, я подарю тебе... дакимакуру с ней! — доставая из упаковки дакимакуру и показывая ему. Как только он её увидел, то сразу же согласился.

***

Режиссёр внимательно выслушал точку зрения и предложение Дазая, после чего задумчиво кивнул. Он обвёл взглядом всех присутствующих в студии, словно ожидая поддержки, и уверенно произнёс: — Я думаю, что все будут за то, чтобы убрать эту сцену из рекламы. Слишком уж она... вызывающая. Лучше заменить поцелуй на обычные обнимашки, так будет теплее и безопаснее для восприятия широкой аудитории. В комнате повисла лёгкая пауза. Дазай, заметно расслабившись, слегка улыбнулся и, поклонившись в знак благодарности, сказал: — Спасибо вам большое. Я очень ценю, что вы прислушались к моему мнению. Режиссёр дружелюбно похлопал Дазая по плечу и добавил: — Не за что, мы ведь одна команда. Главное, чтобы результат понравился всем. Все слабо улыбнулись и кивнули в честь согласия.

***

Двери в студию распахнулись, и на пороге появилась рыжеволосая девушка. Её глаза покраснели от слёз, а нос слегка припух. Было видно, что она долго плакала. Все взгляды тут же устремились на неё: кто-то смотрел с осуждением, кто-то с любопытством, словно она была здесь лишней и всем мешала. — Прошу прощения за случившееся... — тихо проговорила она, слегка поклонившись, и голос её дрогнул. Режиссёр, стоявший около стены, тут же устремил свой взгляд на нее и широко улыбнулся, словно только её и ждал: — Чуя, мы так рады, что ты вернулась! Мы уже думали искать замену... Но хорошо, что ты здесь. Мы решили пойти тебе навстречу и заменить сцену с поцелуем на объятия. Чтобы тебе было комфортно. Не успела Чуя ответить, как к ней резко подскочил Дазай. Он схватил её за руки, накрывая своими ладонями её холодные пальцы, словно пытаясь согреть. — Чуя, прости! Я не знал, что тебе не сказали про поцелуй... — в его голосе слышалось искреннее раскаяние. Чую раздражала его излишняя драматичность, но он изо всех сил старался держать себя в руках. На его лице застыла ангельская улыбка. — Да ничего страшного! Ты не виноват, Дазай. Это я... я виноват..а. Надолго убежала и заняла твоё время... — смущённо-наигранно до блевоты, пробормотал он, отводя взгляд. — Может, закончим дело до конца и доснимем эту рекламу цветов? — безэмоционально спросил режиссёр, переводя взгляд с одного на другого. — А... Ой, да. Давайте закончим это, — проговорили они в унисон, переглянувшись. Дазай мягко отпустил руки Чуи, но остался стоять рядом, словно готовый в любой момент снова прийти на помощь. Чуя глубоко вздохнул, расправил плечи и, стерев с лица остатки смущения, шагнул к сцене. На площадке снова воцарилась рабочая тишина, прерываемая лишь щелчками хлопушки и указаниями оператора. Камеры были наведены, свет выставлен, и теперь всё зависело только от них двоих. Режиссёр кивнул оператору, и тот поднял руку, отсчитывая последние секунды до команды «Мотор!». Оператор резко опустил руку, и в ту же секунду Дазай шагнул вперёд. Он не смотрел в камеру — его взгляд был прикован только к Чуе. В его движениях не было ни капли фальши, лишь мягкая, почти отеческая забота. Он осторожно, но крепко обнял Чую, прижимая к себе. В этом жесте было всё: и извинение за утренний стресс, и обещание, что всё будет хорошо. Чуя сначала напрягся, как струна, но почти сразу обмяк в его руках. Он уткнулся лицом в плечо Дазая, и его плечи едва заметно дрогнули — то ли от облегчения, то ли от подступающих слёз, которые он так и не смог сдержать до конца. Это был идеальный кадр: искренний, трогательный и невероятно живой. — Снято! — раздался бодрый голос режиссёра, в котором впервые за день послышались нотки удовлетворения. — Отлично! Всем спасибо, это было то, что нужно. На площадке тут же поднялся привычный шум: техники начали разбирать свет, гримёры убирали свои кисточки, а кто-то из съёмочной группы уже разносил кофе. Дазай нехотя отпустил Чую, заглядывая ему в глаза. — Ну вот, а ты переживала. Всё получилось даже лучше, чем в сценарии. Чуя лишь слабо улыбнулся в ответ, вытирая тыльной стороной ладони предательскую влагу с щёк.