Вороны с городских окраин

— Он… Он… — захлебываясь, молодая мать размазывала по лицу слезы. — Он предложил, чтобы я отдала ему Машеньку! А в ответ обещал деньги… — И вы утверждаете, что это был ворон? Гарик выразительно кашлянул и бросил на милиционера предостерегающий взгляд. Из-за этих… скептиков они и так зря потеряли время, упустили возможность поймать существо при передаче младенца. — Прошу вас, не обращайте внимание на моего коллегу, — Гарик наклонился, ободряюще улыбнулся женщине. Та снова всхлипнула, испуганно глядя на него. Да, людей частенько пугало его лицо, рассеченное почти пополам старым шрамом. Милиционер тем временем, порывшись в телефоне, протянул его экраном к женщине: — Этот? Гарик наклонился, смотря на экран с фотографией, запечатлевшей красивую рыжую девушку с вороном на плече. — Н-н-нет. Обычный ворон, серый, городской. Милиционер со скучающим откинулся на спинку стула, убирая телефон в карман. — Это не ворон. Обыкновенная ворона. Гарик посмотрел на него с внезапным интересом. Надо же, орнитолог какой. — Может, и ворона, — женщина опустила глаза и затеребила больничную простынь. — Но она говорила со мной. А когда я спросила, зачем ей мой ребенок, рассмеялась. — Что ж. Мне все ясно. Спасибо вам. — Гарик поднялся на ноги и убрал свой блокнот в сумку. — А он… она не вернётся? — молодая женщина смотрела на него с надеждой. — Мой коллега останется здесь, будет дежурить за дверью. Если что-то случится, вы сможете позвать его на помощь. — То есть… — Простите, мне нужно идти. Я должен разыскать это создание. Вы, главное, не бойтесь, — он тепло улыбнулся ей и вышел из палаты следом за милиционером. — Я действительно тут нужен? А может, психа лучше? — Нет, боюсь, опасность реальна, — покачал Гарик головой. — Если не для ее малыша, то для другого. — А кто это вообще? На самом деле говорящая ворона? — Я знаю только одно похожее существо, стремящееся выпить кровь младенца, первенца, точнее говоря. А ты? Милиционер смотрел на него ничего не выражающим взглядом. Гарик вздохнул. — Если оно придёт, то ночью. Посторожишь их, ладно? Кстати, как тебя зовут? — Лейтенант Петренко. — Ну вот что, Петренко. Я пока справки наведу. Чтоб убедиться. А ты побудь с ними. Если что, я тебя найду. — Да без проблем. Начальство велело вам во всем помогать. — Вот и умничка. Ну, я пошел. Выйдя на воздух, Гарик глубоко, с наслаждением вдохнул. Мало какое место нагоняло на него большую тоску, чем роддом. Мало кто был так же уязвим для созданий ночи, как беременные и роженицы. Поежившись от воспоминаний, он поспешил к ближайшей автобусной остановке. Скорей домой, перечитать скандинавский фольклор. *** — Ночь прошло спокойно. Я устроился снаружи, под окном той комнаты, где маленьких держат. Вороны, конечно, мимо летали, но ни одна со мной не заговаривала, в окна не ломилась. В общем, вели себя вполне обычно. — Я рад. Хотя и не уверен, что это хорошо. Как думаешь, каков шанс, что какая-нибудь девушка из провинции… не замужем, без средств, отдаст своего младенца говорящей вороне за деньги? Да, и напомни-ка мне, как часто младенцев находят в мусорных баках? Я думаю, городской хищник при должной выдержке без проблем достал бы ребенка. Рано или поздно. Скорее всего его гонит жадность… — Зачем вороне ребенок? — перебил Гарика Петренко. Тот помолчал, грызя карандаш, потом спокойно ответил: — Чтобы выпить его кровь. — Но зачем? — Чтобы изменять свой облик. Это вальравн, лейтенант. Создание из датской мифологии. — И какого черта оно делает у нас? — Вот это нам с тобой и предстоит выяснить. Вот что. Капнулина живет на севере. Вряд ли бы вальравн стал искать жертву где-то далеко от дома. Он же считает себя высшим существом. Самым умным. Там мы и будем искать. Достань мне список моргов. Моргов, больниц, где проводят операции. Интересуют все места, в которых есть доступ к мертвым человеческим телам. — Ладно. Как скажете. — Иди, лейтенант. Сегодня я за тебя подежурю. Пока Капнулина и ее Маша — единственная ниточка. Вторая ночь тоже прошла без происшествий. Гарик по примеру лейтенанта устроился в кустах напротив горящего огнями фасада роддома и каждый час обходил здание вокруг. Пару раз свист ветра в ветвях заставлял его сжать заговоренный нож во внутреннем кармане. Но потом он заставлял себя расслабиться. На следующей утро, невыспавшийся, хмурый Гарик встретился с Петренко у клинической больницы через три квартала от роддома. — И что дальше? — спросил лейтенант. — Нам нужно подняться на крышу. Морг же тут рядом, да? — Да. На территории. — Сперва туда, потом в больницу. Неохотно, но на крышу морга их пропустили. Гарик, не щадя новые американские джинсы, облазил все, чуть ли не обнюхивая старый рубероид. — Вроде чисто. Пошли в больницу. Там они тоже ничего не нашли. — Вы б мне сказали, что искать. Тогда мы проверили бы все гораздо быстрее. — Меня без твоего удостоверения никуда не пустят. — Я вам временное выбью. Специальное. — Хорошо, — Гарик зевнул. — Искать надо следы того, что ворон кормили человечиной. Ты же… знаешь это чувство, когда попадаешь на место преступления? Запах смерти. Даже не запах. Ощущение. — Знаю. — Отлично. *** — Говоришь, это инфекционка? — Так точно. — Меня б туда без тебя и не пустили. — Наверное. — Это точно то, что мы ищем, то, что я говорил? — Точно, — в голосе лейтенанта звучала совершенная уверенность. — Там все… Как на поле боя. Кровь. Старая. Ошмётки кожи. Перья. Помет. Там их давно прикармливают… Гарик молчал. Он думал, кому могло потребоваться создавать вальравнов. — И ещё, Игорь Валерианович. Там шерсть была. Вроде собачья. Серая. — Я не Игорь, — усмехнулся тот в трубку. — Я Гарик. — Разве это не сокращение от Игоря? — Вообще-то мое имя Гарриус. Жди, Петренко. Я подъеду через три часа. Надо подготовиться. — Может, мне помочь вам? — Нет. Хотя… *** Инфекционная больница в пригороде была небольшой. Ещё меньше было здание морга при ней. Низкое, приземистое. Темное. — Я взял ключи у главврача. Неприятная тетка, но вроде не вредная. Худючая такая, модная. Вроде поверила в историю про наркоманов. Мы сейчас туда пойдем? — Нет. Раньше полуночи он не появится. Я поднимусь туда перед закатом. — Один? — Так нужно. Ты и так сделал больше, чем кто-либо другой за все то время, что я с вами работаю. — Кто вы, Гарик? Откуда? — Это не важно, — он покачал головой и поднял руку к шраму. — Это сделал он? Вальравн? — Нет. Другое создание ночи. Гарпия. Мне почему-то везёт на летающих. — И давно вы.? — Достаточно. Это дурной, замкнутый круг. Ты находишь и уничтожаешь одного. Но почти сразу же появляется другой. Хорошо, если не несколько разом. Безумный, темный, ночной мир. Я завидую вам, тем, кто о нем не знают. Лейтенант усмехнулся. — Мне знакомо ваше ощущение. Преступники — те же создания ночи, как вы их называете. В Советском союзе мечтали искоренить криминал. Но он в самой природе человека. — Ночной природе. — Да. И это зло… Оно постоянно. Просто где-то его сейчас меньше, где-то больше. Потом наоборот. Ничто не ново под луной, Гарик. — Ну а глобальные катастрофы? Эпидемии, наводнения, цунами? Разве их не становится с каждым днём больше? Мы побеждаем одни болезни, но появляются другие. — Вот. Это то, о чем я говорил, — Петренко улыбнулся. — Природа найдет выход. Победили чуму, оспу? Получите испанку. Тот же сезонный грипп. Сколько жизней он уносит! А насчёт катастроф. Не их стало больше. Мир стал теснее. Гарик взглянул на своего собеседника так, точно увидел его в первый раз. — Вы это где-то прочитали? — Нет. Думал. На дежурствах. Когда выдавалось спокойное. И разве я для вас не ты? — Простите, Петренко. Я порой забываюсь. И, кстати, как ваше имя? — Эдуард. — Эдуард? Эдуард Петренко? — А что такое? Разве хуже Гарика Валериановича? — Нет. Я бы даже сказал, лучше, — Гарик протянул правую руку. Лейтенант с чувством пожал ее. — Может быть, когда это дело закончится, вы подумаете насчёт перехода ко мне. Нам нужны люди, умеющие думать. — Возможно. — Солнце садится. У вас усталый вид, Эдуард. Езжайте домой. Отдохните. Если все будет в порядке, я с вами свяжусь. — Хорошо. Удачи вам. Когда Гарик поднялся на крышу, вальравн был уже там. Он стоял, опершись о заграждение, спиной к нему и курил. Тощий парень в замызганном белом халате. — Давно ты этим занимаешься? — спросил Гарик. Парень обернулся с недоуменный видом. — Занимаюсь чем? — Да ладно. Хватит дурака валять. Давно ты вальравн? Наверное, ты здесь санитар. Вряд ли большее. Значит… Года три? Пять максимум. — Гарик так и стоял у выхода на крышу, в тени, но парень его прекрасно видел — он понял это по движению его глаз. — Скольких ты уже прикормил? Кто тебя создал? Зачем? — Не слишком ли много вопросов для одной маленькой глупой птицы? — засмеялся вальравн. — Хотя я могу тебе ответить — ведь ты и так сегодня умрёшь. Такой сильный охотник. Братья и сестры будут довольны. — Так сколько вас? — И тьмы, и тьмы, и тьмы. — Понятно. Кто тебя создал? — Моя хозяйка любит таких, как я. Отщепенцев. Изгоев. Падальщиков. Она благоволит крысам внизу и воронам в небе. Зря ее забыли. Гарик побледнел. — О, вижу, ты начинаешь догадываться. — Я начал подозревать ещё когда услышал, что тут инфекционка. Думаю, спрашивать, зачем она создаёт вас, излишне? — Будь так добр, сделай комплимент своему разуму. А теперь — умри! Вальравн за мгновение вырос в три раза, конечности удлинились, пальцы тоже, отрастив кривые когти. Существо зашипело и шагнуло на Гарика. Он сжал заговоренный нож, прошептал молитву и морок рассеялся. Перед ним стоял тот же тощий парень, только теперь со скальпелем в руках. — Ах ты черт, — вальравн попятился, когда Гарик скинул кожаную куртку, демонстрируя ему свой арсенал. — В чем дело? Ты же можешь превратиться в волка и загрызть меня. — Нет, — тот замотал головой, — нет! Я на такое не подписывался. И прыгнул с крыши. Гарик бросился следом, занося нож, но не успел. Метнулся большой черно-серый силуэт. Грянул выстрел. Вальравн упал. «Молодец Петренко, не подвел», — ссыпаясь со ступеней, подумал Гарик и выскочил на улицу. — Парень мертв. Я попал в голову. — Нет времени объяснять! Нам нужно начертить вокруг морга круг. — Что? — заморгал лейтенант. — Эдик! Просто делай, что я скажу. Мы сделаем тройной круг. Надеюсь, успеем. Это необязательно должен быть круг. Пару метров от стен отступай и чтоб прямых углов не было! Гарик рванул из ножен клинок и наклонился к земле. — Скорее! Вместе со мной! Рукояткой пистолета! Сойдёт за огонь! Петренко выхватил табельное оружие и тоже сложился пополам, вогнав рукоятку в траву. — Там, где асфальт или плитка, просто намечай, — просипел обогнавший его метра на три Гарик. — И молись, чтобы мы успели! Черчение магического круга пистолетом, казалось, никогда не закончится. Но вот наконец Петренко уткнулся в крыльцо, провел линию ещё вперёд и соединил ее с началом. Рухнул на траву. Услышал за своим шумным дыханием тоже задыхающегося Гарика. Охотник сидел чуть поодаль, прижимая к телу правую руку, бледный, как смерть. — Гарик? Ты что?! Только сейчас лейтенант увидел влажно блестевшую дорожку рядом с прочерченными ими линиями. Вскочив, он упал рядом с Гариком. — Ща, ща, скорую вызову. — Нет… Мой телефон… Звёздочка и вызов… Это… Мои. Может, успеют… Она… Его госпожа… Гарик произнес ещё какое-то слово или имя, Петренко не разобрал точно. Нажав на его мобильник знак звёздочки, он параллельно набирал ноль-три на своем. *** Главврач инфекционной больницы стояла у окна в своем кабинете в темноте. Она видела смерть своего питомца. Что ж, ворона это не ворон. Но ворон, как птица Одина, была ей неподвластна. Ничего. Зато они так же любили человечину. Миг — и женщина исчезла.