Я утопаю в твоих глазах

Цзинь Лин проснулся лишь к вечеру следующего дня, жар полностью спал, но в теле еще была слабость. Открыв глаза, он удивился от того, что был одет, но еще больше его обеспокоило, что он был не дома. — Какого… черта… — А-Лин! Ты проснулся? — мягкий голос Лань Сычжуя ласково раздался рядом, а сам он погладил по щеке проснувшегося омегу. — Т-ты? Что я тут делаю? — чувствуя на своей спине чужую руку, Цзинь Лин оттолкнул альфу от себя, резко садясь на кровати, но простонал от боли, что сковала все тело. «Черт, как же хреново, — взвыл Цзинь Лин, вспоминая, что во время последнего боя его буквально поколотили. — Мое тело… Как же все болит…» К кровати подошел Цзян Чэн, заключая сына в объятия, целуя в макушку. Он переживал за него. Сейчас сил ругаться даже не было, ведь этот несносный мальчишка был для него целым миром. «Ну и заставил же ты своего отца поволноваться, — усмехнулся Цзян Чэн. — А ведь я был готов уже и этого Лань Сычжуя закопать, не найди я тебя…» — А-Лин… А-Лин, это я, — продолжая обнимать сына, Цзян Чэн услышал недовольный стон юноши, понимая, что переборщил с силой. Лишь через время мужчина отпустил Цзинь Лина из объятий, продолжая смотреть на него. «Как приедем домой, стоит разобраться со всем, — подумал Цзян Чэн. — Особенно с тем подонком, что так обошелся с моим А-Лином…» — Папа Чэн, как я тут оказался? — чуть отстраняясь, спросил Цзинь Лин, все еще морщась от боли в теле. — Как же все болит… Несмотря на отступившую течку, боль после неудачного боя никуда не ушла, тем самым сковывая движения молодого омеги. — Цзинь Лин, я сейчас обработаю твои травмы, — подскочив с кровати, Лань Сычжуй направился за аптечкой. — Ты? Так как я здесь оказался? — повернув голову в сторону хозяина спальни, Цзинь Лин напрягся, сжимая руки в кулаки. — Что ты со мной сделал? «Я чувствую себя странно… Помню лишь то, как разум помутился, и потом… Потом пришел он, — пытался восстановить картину в своей голове Цзинь Лин. — Однако, Сычжуй меня не тронул… и от его феромонов мне стало лучше…» Цзян Чэн молчаливо наблюдал за происходящим, словно пытаясь найти хоть какой-то подвох в Лань Сычжуе. Цзинь Лин очень напомнил главе Цзян его самого, когда он пытался отрицать помощь Вэнь Нина или же кого-то еще. — Цзинь Лин, я лишь привез тебя к себе и был рядом все эти дни, — отозвался Лань Сыжчуй. — Я обработал твои синяки и ссадины, и с помощью успокаивающих феромонов дал тебе отдохнуть… — С чего мне тебе верить? — сдвинув брови, возмутился Цзинь Лин. — Ты же альфа… Как знать, что ты не воспользовался мной? «Блять, Цзинь Лин, какого хрена ты несешь? — выругался про себя Цзинь Лин. — Ведь он и вправду не пользовался мной, даже переодел… а ведь мог просто оставить там, даже не приходить в раздевалку после боя…» Цзинь Лин словно «надел» броню, выпуская иглы, как ежик, которого пытались съесть. Уж слишком привык он защищаться, да и не знал, как себя вести в данный момент. «Почему он ведет себя, словно он “молодая госпожа”? Я ведь искренне хотел помочь, — пронеслось в голове Лань Сычжуя. — С ним так сложно, но я его люблю все равно…» — А-Лин, он действительно этого не делал, — спокойно сказал Цзян Чэн. — Когда я пришел, комната была заполнена его успокаивающими феромонами, он лишь лежал рядом… — Папа Чэн, ты его защищаешь? — удивился Цзинь Лин, подскакивая с кровати, но после схватился за плечо, заскулив от боли. «Черт возьми, еще и отец здесь… и этот… Лань, который звал меня в кафе, а сейчас я в его спальне, — выругался Цзинь Лин, морщась от боли. — Что, блин, уже успело случиться?» — Я ему по-прежнему не доверяю, ведь твоя безопасность превыше всего, однако, он и вправду помог тебе, — покачал головой Цзян Чэн. — Это был первый раз, когда твоя течка прошла спокойно… «Такой же упрямец, но этот юноша, почему-то он не вызывает у меня беспокойства, — подумал Цзян Чэн. — Он очень напоминает Вэнь Нина… Черт, Цзян Чэн, может… Может уже хватит отрицать очевидное? Просто признай, что ты его любишь! Так же, как когда-то полюбил и Цзинь Цзысюаня…» — Господин Цзян, позвольте мне обработать травмы вашего сына, — стоя с аптечкой в руках, в этот раз Лань Сычжуй спрашивал разрешение у старшего омеги. — Не надо, я ухожу домой, — фыркнул Цзинь Лин, собираясь уже встать с кровати, однако почувствовал руку отца, который вернул его на место. «Да блять, какого хрена? — возмутился Цзинь Лин, поднимая взгляд на отца. — Сам справлюсь… Ничего, просто синяки…» Цзян Чэн посмотрел на сына, а после снял с него толстовку, слыша возмущение своего ребенка, но лишь покачал головой. — Ляг на кровать, тебя нужно обработать, — спокойным голосом произнес Цзян Чэн. — Не будь упрямцем… — Папа… что ты делаешь? — возмутился Цзинь Лин, пытаясь сопротивляться, но повалился на кровать, поджимая губы. — Я сам справлюсь, это просто синяки! «Мне же уже не пять лет, подумаешь, синяки, — простонал Цзинь Лин, пряча свое лицо в подушку. — Так еще и прямо перед Сычжуем… Блять… ну что за позор…» — Цзинь Лин, сколько можно? Как маленький, — возмутился Цзян Чэн, с ужасом осматривая тело своего ребенка. — Ты вообще видел себя? Тело было покрыто темно-фиолетовыми синяками и кровоподтеками, на лице все еще были следы от полученных мелких травм. Цзинь Лин убрал подушку от своего лица, искоса рассматривая то, что было с его телом, и закатил глаза, понимая, что все это еще долго будет напоминать о последнем бое. — Почему ты не остановил бой? — спросил Цзян Чэн у сына. — Какого черта тебе нужно было доводить себя до такого? — Цзинь Лин не отступает… — Победа или смерть? Так значит? — крикнул на него Цзян Чэн. — Ты мой единственный сын! Ты хоть подумал, каково будет мне? «Упертый ты баран! Вот почему, почему самые вредные привычки ты перенял у меня, — бранился Цзян Чэн. — Да на тебя смотреть больно…» Глаза старшего омеги налились кровью, а сам он едва сдерживал свою ярость. Цзян Чэн был готов наброситься на сына за его беспечность. — Папа, но ведь я стараюсь для тебя, — возразил Цзинь Лин. — Мне важна твоя безопасность, А-Лин… — Господин Цзян, я говорил ему прекратить бой, но он даже слушать не стал, — вступил в разговор Лань Сычжуй, который все это время стоял рядом с кроватью, держа в руках аптечку. — Он даже тренера не слушал… Цзян Чэн сверкнул взглядом на молодого альфу, что продолжал стоять, ожидая разрешения. Он не чувствовал в нем угрозы и что-то в нем напомнило первого супруга и Вэнь Нина. «Сюань-гэ… если бы только ты был жив… Почему… — пронеслось в голове Цзян Чэна. — Наш сын… Он такой упрямый. Прямо как я… Я понимаю, я и сам не подарок… столько времени прошло, пора уже отпустить прошлое… Ты бы точно не хотел видеть, что я страдаю, всегда пытался поднять мне настроение или отвлечь… словно Вэнь Нин — это ты, Сюань-гэ, просто в другом теле…» — Видишь, даже этот парнишка подумал о твоей безопасности! Тебе что, всю голову отбили? — крикнул Цзян Чэн, опускаясь на колени перед кроватью. — Что бы я делал, если бы тебя до смерти избили? Мужчина взял в свои руки ладонь сына, утыкаясь в нее лицом. Цзян Чэн задрожал, сдерживая слезы. Ему было тяжело, он переживал за Цзинь Лина и то, каким он увидел своего ребенка, грызло изнутри. Мужчина винил себя за случившееся, хотя его даже не было во время боя. «Почему ты ведешь себя так… Почему, Цзинь Лин? — спрашивал сам себя Цзян Чэн. — Неужели, все это из-за меня? Ты мой ребенок и я волнуюсь за тебя!» — Ну не умер же, — хмыкнул Цзинь Лин, но чувствуя, как дрожит отец, тут же закрыл рот. «Блять… Идиот… Он и вправду переживал, — бранил себя Цзинь Лин. — Я еще никогда не видел его таким. Обычно он ругал меня или угрожал, а сейчас… Видимо, он и правда напуган…» — Цзинь Лин, — тихо проговорил Цзян Чэн. — Ты не должен так рисковать… — А-Лин, твой отец прав, я тоже переживаю за тебя, — подал голос Лань Сычжуй, словно напоминая, что он был с ними в комнате. — И господин Цзян, вы позволите мне? — Хорошо… Да, ты можешь это сделать, — едва слышно ответил Цзян Чэн, продолжая сидеть на коленях возле сына, словно все его силы разом покинули тело. Лань Сычжуй кратко кивнул, а после начал обрабатывать все ссадины на теле молодого омеги и нанес охлаждающую мазь на синяки, дабы уменьшить боль. — Да что вы оба заладили? — взвыл Цзинь Лин, но при этом послушно лежал на кровати. — А-Лин, ты должен думать о себе, — мягкий голос Лань Сычжуя донесся до ушей младшего, он старался действовать аккуратно, чтобы не причинить боль лишний раз. — У тебя хороший отец и тренер, но зачем ты сам так себя ведешь? — А тебе-то какое дело? А? — хмыкнул Цзинь Лин, обводя взглядом комнату, видя на одной из стен плакаты и фотографии со своим изображением. — Ты что, помешался на мне? — рассмеялся Цзинь Лин, пристально вглядываясь в фотографии. Цзян Чэн не мешал Лань Сычжую, ибо был не в состоянии помочь сыну. Он продолжал сидеть на коленях, отчаянно сжимая руку юноши. Услышав едкие комментарии Цзинь Лина, Цзян Чэн обратил внимание на стену, что больше напоминала «алтарь», и лишь покачал головой. «А Лань Сычжуй и вправду словно боготворит моего сына, — улыбнулся Цзян Чэн, продолжая рассматривать фотографии, где на одной из них увидел, как отчетливо видна метка Цзинь Лина. — Лань Сычжуй, так ты знал, что мой сын — омега… еще до этого боя…» Цзян Чэн поднялся с пола, выпуская руку сына, и за несколько шагов преодолел расстояние от кровати до стены с плакатами и фотографиями, взяв тот самый кадр в руки. На фотографии был Цзинь Лин в полной экипировке, находясь в октагоне, и напротив него был один из соперников, казалось, что кадр был обычным, если бы не одна деталь — ярко-фиолетовая метка лотоса, что сияла на шее. Цзинь Лин пока еще лежал на спине, повернув голову в сторону отца, пытаясь понять, что именно за фотографию он держит в руках. — Папа Чэн, что там? — запустив руку в волосы, Цзинь Лин все же присел на кровати, чувствуя облегчение во всем теле из-за охлаждающей мази. — А эта мазь и вправду помогает… — Цзинь Лин, тебе стоит побольше отдыхать, — все еще находясь рядом с омегой, Лань Сычжуй присел на кровать и помог тому одеться, но его почти сразу отстранили. — Я лишь хочу помочь… Вскоре до молодых парней донесся голос Цзян Чэна, что все еще всматривался в фотографию, словно пытался подобрать слова. — Лань Сычжуй, это фото, ты… — Господин Цзян, это фото исключительно в моей коллекции, я понимаю, что этот кадр не должен попасть в прессу, — перебил его Лань Сычжуй. — И да, я знаю, что на нем видна метка вашего сына, мне удалось ее запечатлеть. Именно в тот день я и узнал, что Цзинь Лин — омега… — Что? Черт побери, так ты знал? — поднявшись с кровати, Цзинь Лин подошел к отцу и выхватил из его рук фотографию, вспоминая тот день. — Это же… Это тот самый день, когда ты подошел ко мне и позвал в кафе, — вспомнил Цзинь Лин. — А на следующий день у тебя началась течка, — вспомнил Цзян Чэн. — И ты звал… — Я звал Лань Сычжуя? — воскликнул Цзинь Лин, то ли спрашивая, то ли утверждая. — Я не особо помню… — Именно в тот день да, я сделал фотографию, но я не знал, что у Цзинь Лина потом началась течка, — покачал головой Лань Сычжуй. — Этот снимок, не стоит беспокоиться. — Нет, ты не понял, этот снимок нам пригодится, хотя нет, ты же делал кадры с последнего боя? — вдруг оживился Цзян Чэн. — Где твой фотоаппарат? Цзинь Лин удивленно уставился на Цзян Чэна, не понимая, к чему он клонит, а сам рассматривал тот кадр, что выхватил у отца. — Я понял, что вы имеете в виду, — кивнул Лань Сычжуй и передал свой фотоаппарат старшему омеге, после чего вся троица стала смотреть последние кадры. — Отец, что ты хочешь найти? — отвлекаясь от экрана фотоаппарата, Цзинь Лин сложил руки на груди, смотря на Цзян Чэна, пытаясь понять его замысел. Они продолжали изучать последние кадры, однако, Лань Сычжуй понимал, что оба его гостя голодны, и решил предложить накормить их, пока они заняты делом: — Господин Цзян, Цзинь Лин, вы голодны? Я могу сказать приготовить вам обоим завтрак, — отрывая взгляд от экрана, Лань Сычжуй хотел сделать хоть что-то, дабы Цзян Чэн и Цзинь Лин восстановили свои силы после столь напряженных дней для обоих. — Не стоит… Мы… — Да, Лань Сычжуй, мне нужно время, чтобы найти подходящий кадр, — кивнул Цзян Чэн, усаживаясь в кресло, словно находился у себя дома, а не в чужой спальне. — И черный кофе со сливками… — Конечно, это не проблема, — кивнул Лань Сычжуй, скрываясь за дверью, чтобы отдать поручение на кухню о завтраке на три персоны. — Отец, какого черта? — возмутился Цзинь Лин, подходя к нему, облокачиваясь на спинку кресла, пытаясь понять, что задумал его отец. — Почему мы не едем домой? — Его фото, они нам помогут, А-Лин, к тому же, ты два дня ничего не ел, — поднимая взгляд на сына, Цзян Чэн сдвинул брови. — Ты же не думаешь, что я спущу произошедшее твоему сопернику с рук? Цзинь Лин устало закатил глаза и засучил рукава толстовки, недовольно фыркнув. Он понимал, что отец прав, но никогда не любил соглашаться с кем-то, привык уже быть таким. Однако, стоило ему вновь опустить взгляд на экран фотоаппарата, как Цзинь Лин громко воскликнул: — Вот, это оно, — прямо над ухом отца произнес Цзинь Лин. — Тут видно метку этого ублюдка и мою… Это подойдет? В этот момент, Лань Сычжуй вернулся с подносом, где находился завтрак для них всех, и поставил поднос на свой рабочий стол. — Удалось что-то найти? — спросил Лань Сычжуй, видя оживленную реакцию Цзинь Лина и довольную улыбку Цзян Чэна. — Ты потрясающий фотограф! — воскликнул Цзинь Лин, неожиданно обняв Лань Сычжуя, а после поцеловал того в щеку, приподнимая с пола, но быстро опустил обратно, простонав от травм. — Этот кадр, да он взорвет прессу! Лань Сычжуй замер, позволяя себя поднять, однако, действия Цзинь Лина смутили альфу еще больше. — А-Лин, А-Лин, прошу, успокойся, тебе не стоит вот так резко двигаться, — отозвался Лань Сычжуй, когда его опустили обратно на пол. — Ты как? Сильно болит? Цзян Чэн поднял взгляд, видя эту картину: его сын с альфой на руках, — и не сдержал смешка. Впервые по приезде в дом семьи Лань, лицо старшего выглядело настолько спокойным и даже веселым, что не могло не радовать. — А-Лин, ты так его до смерти напугаешь, — рассмеялся Цзян Чэн. — Но и вправду, Лань Сычжуй, ты отличный фотограф. Цзян Чэн взял чашку с кофе и тарелку с омлетом и рисом, принимаясь за трапезу. Мужчина был голоден, ведь все эти дни, находясь здесь, отказывался от еды, пока сын не проснулся, поэтому сейчас с жадностью поглощал предложенное блюдо. — Нормально, пройдет, — отмахнулся Цзинь Лин и подошел к столу, где стояли еще две порции омлета и кофе. — Эм, Лань Сычжуй, спасибо… Цзинь Лин редко кого-то благодарил и даже эти слова звучали как-то неловко из его рта, но он принялся за предложенную еду и кофе, смотря на своего отца, видя его таким, каким видел редко. «Лань Сычжуй, ты удивительный человек, — пронеслось в голове Цзинь Лина. — Но что, если из-за обнародования информации меня снимут с соревнований…» — Я только рад помочь тебе, А-Лин, — улыбнулся Лань Сычжуй и подошел к столу, принимаясь за завтрак. — Если вы еще голодны, то я мог бы сказать приготовить что-то еще… — Не стоит, Лань Сычжуй, этого вполне достаточно, — покачал головой Цзян Чэн, отходя к окну и закуривая сигарету, держа фотоаппарат Лань Сычжуя в руках. — Мне нужен этот кадр и подобные ему, ты словно смог захватить сам момент выпуска феромонов, как ты вообще это сделал? Лань Сычжуй подошел к старшему омеге и тоже закурил, поглядывая иногда на Цзинь Лина, видя, как тот поглощен завтраком, слишком сильно он истощился за эти дни. «Приятно видеть его таким, — подумал Лань Сычжуй. — Я хочу делать его счастливым и быть для него опорой… Глава Цзян, я бы хотел быть с вашим сыном…» — А это, да, конечно, глава Цзян, мне нужна будет ваша почта и я отправлю все файлы, что вам нужны, — кивнул Лань Сычжуй. — Могу достать информацию о бойце из Японии… — С этим я и сам справлюсь, Лань Сычжуй, — усмехнулся Цзян Чэн, уже докуривая сигарету. — Вот мой номер, и почта на визитке тоже имеется, буду ждать кадры с того боя, если будет новая информация, свяжись со мной… Цзян Чэн протянул визитку своей фирмы и отошел к сыну, уже вернув фотоаппарат Лань Сычжую. — Да, конечно, глава Цзян, — с готовностью отозвался Лань Сычжуй, забирая визитку и фотоаппарат из рук отца Цзинь Лина. — Вы тоже можете связаться со мной, — протянул он в ответ свою визитку, прежде чем старший омега отошел от окна. «Все же глава Цзян и впрямь влиятельный человек, было глупо предлагать свою помощь, — покачал головой Лань Сычжуй. — Хотя, я все равно хочу быть полезным…» — Ну, а теперь, нам и вправду пора, Лань Сычжуй, спасибо, что позаботился о моем сыне, — произнес Цзян Чэн, положив руку на плечо сына. — А-Лин, нам пора домой… «Кажется, Вэнь Нин меня уже заждался, вернее, нас, — выругался Цзян Чэн. — Я ведь даже ничего ему не сказал, а он, почему он даже не позвонил? Хотя я же сам сказал ему ждать снаружи… Если бы он почувствовал опасность, то пришел бы. Я ужасный человек, нет, все, хватит уже его мучать…» — Хорошо, отец, — согласился Цзинь Лин и посмотрел на Лань Сычжуя перед уходом, закинув спортивную сумку на плечо. Омега пребывал в смешанных чувствах, но не вымолвил и слова в адрес своего спасителя, после чего, вместе с отцом отправился к машине, что все это время ждала их. «Кажется, господин Цзян мне доверяет. Но его сын… Этот его взгляд, аж до мурашек, — пронеслось в голове Лань Сычжуя. — Надо поискать информацию о том, как еще можно помочь Цзинь Лину…» Провожая взглядом Цзинь Лина и его отца, Лань Сычжуй чувствовал даже некое облегчение после их внезапного знакомства. Его навыки фотографа оказались полезны и он подумал, что, быть может, таким образом глава Цзян даже стал думать о нем лучше. Вэнь Нин увидел, как из дома семьи Лань вышел Цзян Чэн вместе с сыном, вздыхая с облегчением. Однако, увидев, в каком состоянии Цзинь Лин, телохранителю стало не по себе. «Цзинь Лин, да кто же посмел тебя так изувечить? Хотя да, пресса же пестрит новостями о последнем бое, не думал, что настолько все ужасно, — пронеслось в голове Вэнь Нина. — Твой отец весь извелся…» — А-Чэн, молодой господин Цзинь, едем домой, — помогая сначала младшему, а после и своему возлюбленному сесть в машину, Вэнь Нин сел за руль. — Молодой господин Цзинь, вы… — Вэнь Нин, вот только не начинай, — закатил глаза Цзинь Лин и, прижав к себе спортивную сумку, устало вздохнул. «Почему Вэнь Нин зовет моего отца так? — удивился Цзинь Лин. — Между ними что-то есть?» Цзян Чэн позволил своему телохранителю помочь сесть в машину и после незаметно сжал его руку, переплетая пальцы, готовясь к разговору. «Мне нужно это сделать, Цзян Чэн, ты сможешь, — уговаривая сам себя, Цзян Чэн поглядывал на Вэнь Нина, словно ища поддержки. — Не важно, что он омега, важно, что мы оба чувствуем…» — А-Чэн… Господин Цзян, — чуть запнувшись, Вэнь Нин завел машину, не зная, можно ли так формально обращаться к своему начальнику в присутствии его сына. «Вэнь Нин, что ты творишь? Вы ведь так и не выяснили, какие отношения вас связывают, — выругался на себя Вэнь Нин. — А сейчас, еще и младший господин в машине… Нужно быть осторожным со словами…» Однако, в этот раз Цзян Чэн сам сделал шаг навстречу телохранителю и, сплетая пальцы рук сильнее, поднес ладонь Вэнь Нина к губам, прекрасно понимая, что сын мог это видеть. — Вэнь Нин… прости меня за то, как я себя вел раньше, и спасибо, что ты все время рядом, — поджав губы, начал Цзян Чэн. — Я… Вэнь Нин почувствовал, как его сердце стало биться, словно бешеное, от неожиданного признания босса, он сжал руль одной рукой, когда они остановились на светофоре. «Он что? Глава Цзян? А-Чэн? Мой А-Чэн, что он только что сказал? — Вэнь Нин не верил своим ушам, пытаясь унять поднимающуюся панику, лишь Цзян Чэн мог так взбудоражить его. — Соберись, ты все же за рулем, Вэнь Нин!» — Господин Цзян, если вы не хотите… Цзян Чэн не дал ему договорить, притягивая Вэнь Нина к себе, сжимая воротник рубашки, пока еще не загорелся зеленый, и поцеловал в губы, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность и невысказанные чувства, углубляя поцелуй. — Я люблю тебя, Вэнь Нин, и обращайся ко мне не как к главе, — прямо в губы выдохнул Цзян Чэн, видя ошарашенный взгляд своего сына. — Есть слова, которые мы должны произнести вслух… «Да, я смог это сделать. Цзян Чэн, ты молодец, — похвалил сам себя Цзян Чэн. — Мое сердце так быстро колотится, а внутри так тепло…» — Папа? — удивленно воскликнул Цзинь Лин, он совершенно не ожидал, что у его отца были отношения, так еще и с их телохранителем. — Вы… Вы с Вэнь Нином… «Что? Мой отец? — все еще не веря своим ушам и глазам, Цзинь Лин смотрел то на Вэнь Нина, то на отца, не зная, что и сказать. — И… как давно? Но ведь… Я думал, что у отца никого нет… Хотя, кажется, я стал свидетелем его признания… А еще… они же оба омеги! Хотя какое это имеет значение… Мой отец выглядит счастливым…» Вэнь Нин опешил от слов того, кого любил всем сердцем, внутри возникло приятное тепло. Телохранитель наконец-то услышал то, чего так давно желал. — А-Лин, да, мы пара, — кивнул Цзян Чэн, поворачивая голову к сыну и закуривая сигарету. — Теперь точно… И я люблю его… «Кажется, что мне даже стало легче после того, как я сказал это вслух, — пронеслось в голове Цзян Чэна. — Это… такое приятное чувство…» — Молодой господин Цзинь, я люблю вашего отца уже давно, — подтвердил Вэнь Нин, поднося их сплетенные руки к своим губам, и мягко поцеловал, продолжая движение, через зеркало в машине видя, как Цзинь Лин, потрясенный, смотрел на них обоих. — И я никогда не перестану его любить. А-Чэн, я так рад услышать, что мои чувства взаимны, я никогда тебя не оставлю… — Вэнь Нин, я правда люблю тебя, я хочу, чтобы наши отношения не были чем-то, что не имеет названия, — произнес Цзян Чэн. — Я хочу, чтобы ты был не просто моим любовником, чтобы ты стал моим партнером. — А-Чэн, я тоже люблю тебя, и я рад, что мы наконец-то прояснили наши отношения, — с едва заметной улыбкой ответил Вэнь Нин. — Я готов стать не только твоим партнером, но и твоим супругом, только если ты сам этого захочешь, я не буду тебя торопить… Цзинь Лин широко раскрыл глаза, смотря на улыбающегося отца, давно он не видел его таким — счастливым и искренним. Казалось, что младший уже и забыл, когда Цзян Чэн улыбался кому-то кроме него. Всю оставшуюся дорогу они провели в молчании, Цзинь Лин пытался осознать увиденное, а Цзян Чэн наконец-то перестал бегать от своих чувств и признался Вэнь Нину, закрепив статус их отношений на новом уровне. Точнее, глава Цзян подтвердил свои чувства тому, кто был с ним все эти годы. Цзян Чэн по прибытии домой отправился в свой кабинет, вспоминая слова Лань Сычжуя о том, что бой не был честным, и то, что после они нашли необходимые кадры, что можно было использовать. Вэнь Нин пошел следом за главой Цзян, словно понимал, что сейчас время не для разговоров. Телохранитель сохранял молчание, однако, в сердце разгоралось приятное тепло после столь откровенного признания Цзян Чэна по дороге домой. — Вэнь Нин, у меня для тебя поручение, — вымолвил Цзян Чэн, когда они уже были в кабинете. — Господин Цзян, что от меня требуется? — с готовностью отозвался мужчина. — Я же сказал, что можешь звать меня не так официально, — покачал головой Цзян Чэн, встречаясь взглядом с тем, кто был ему дорог. — Последний бой Цзинь Лина, выясни все про того, кто был в клетке против моего сына, всю его подноготную, — произнес мужчина, постукивая пальцем по столу, он не мог успокоиться. «Как бы я хотел просто остаться наедине с тобой, Вэнь Нин… Но сейчас не время, — пронеслось в голове Цзян Чэна. — А он… Он даже не настаивает, вот почему… Хотя, ведь это мой сын, как Вэнь Нин может не слушать мои указания? Пусть теперь мы и стали парой, так еще я признался ему в присутствии А-Лина… Так даже проще, нам не нужно будет прятаться. Слишком долго я был один… Слишком долго пытался спрятать свое сердце…» — Будет сделано, господин Цзян… прости, А-Чэн, — кивнул Вэнь Нин, собираясь покинуть кабинет не просто босса, а теперь уже партнера, как вдруг его схватили за руку, притягивая к себе. Цзян Чэн заключил его в объятия и поцеловал в губы, прикрывая глаза, он словно не хотел отпускать своего возлюбленного, пусть и понимал, что дела не требуют отлагательств. — Теперь можешь идти, — выдохнул прям в губы Цзян Чэн. — Я буду тебя ждать, Вэнь Нин… — А-Чэн, я постараюсь вернуться как можно быстрее, — ответив на поцелуй своего любимого, Вэнь Нин погладил Цзян Чэна по щеке перед уходом и лишь после покинул кабинет.