Hopes and Wars

            Михай Чореску стоял на набережной и смотрел на колонны вооружённых людей и техники, что грузятся на корабли. Рядом с ним стоял его друг Иван Скобин, солдат Республики. Свет утреннего солнца отражался в морской синеве. На календаре было 19 мая 2011 года.       — Боюсь, я больше не увижу это море.       — Брось это, Ваня. Вернёшься ещё. Будем на твоей свадьбе отплясывать, — подбадривал Михай.       — Хотелось бы.       — Лучше расскажи, против кого вас отправляют?       — Против своих же… И ещё каких-то непонятных существ. Я даже не знаю, за кого мы. Нам просто приказали грузиться.       — Рано или поздно всё прояснится. Уделайте их там всех, а мы сами как-нибудь справимся.       Рация Ивана затрещала.       — Пора. Прощай, Мих. Даст Бог, ещё свидимся.       — Прощай, Ваня. Смотри там в оба.       Они крепко обнялись на прощание, осознавая, что это может быть последний раз, когда они видятся. Михай Чореску, сапёр четвёртой бригады ВС ПМК, познакомился с Иваном десять лет назад, когда тот, совсем молодой, 18-летний, заключил контракт с ВСР, что привёл его впоследствии в состав миротворческих сил Республики, находящихся на территории Приинсерского Моровского Королевства. Впервые встретились они на совместных учениях ВСР и ВС ПМК, после чего стали друзьями.       И вот сейчас, когда в Республике вспыхнули огни гражданской войны, миротворческим войскам был отдан приказ возвращаться домой. Несколько тысяч человек, часть из которых прожила тут более двадцати лет, грузились на корабли в Тирпельском порту. Некоторые, кто сочли, что их дом теперь здесь, пытались дезертировать. По улице вдоль моря четверо солдат с автоматами вели к кораблям десять человек в наручниках — целый отряд «старожилов», которые попытались бежать. Части дезертиров всё же удалось скрыться у местных вооружённых сил или жителей: власти королевства не особо торопились выдавать беглецов.       На душе у Михая было неспокойно: ходили слухи о скорой мобилизации и, что беспокоило его больше всего, войне. Он подошёл к одному из сослуживцев, когда тот закуривал сигарету.       — Слышал про мобилизацию?       — Брешут все, не будет ничего: ни мобилизации, ни войны. Моровцы нас до сих пор боятся, с тех пор как мы обломали им зубы.       — А если всё-таки нападут?       — Если бы у бабушки… Хе. Скинем их в реку, как и в прошлый раз.       Михай не разделял уверенности своего товарища. Интернет был заполнен новостями о происходящем тогда в Республике. На Приинсерское Королевство мало кто обращал внимание в тот момент. Именно поэтому приходилось собирать слухи, передающиеся из уст в уста.       В первых числах июня из Тирпельского порта вышел последний корабль с республиканскими миротворцами. Участились стычки и провокации на моровской границе. Парочка перебежчиков рассказывала, что вовсю идёт подготовка к нападению на королевство.       Несмотря на отрицание правительством Моровии, подготовления к атаке шли полным ходом: войска были приведены в боевую готовность, спешно закупалось вооружение у ОРМ, которое те в свою очередь с радостью продавали, были объявлены «военные сборы» для запасников.       4 июля 2011 года войска Моровии пересекли границы ПМК. Началась новая война. Менее чем за неделю все территории Приинсерского Королевства, что были за рекой, оказались захвачены, кроме города Бердены, ожесточённая борьба за который велась в течение месяца. 21 июля войска Моровии смогли проделать себе плацдарм на противоположном им берегу реки. В тот момент казалось, что ещё немного, и манёвренная война покончит с Королевством.       ПМК было демократической монархией. И хотя король Валдуц Красногорский не правил страной, в этот тяжёлый час он решил показать личный пример и стал участвовать в боях плечом к плечу с обычными солдатами.       «Никогда для Приинсерского Королевства не пробивал более торжественный час: целостность нашей территории находится под угрозой. Сама сила нашего правого дела, необходимость нашего автономного существования в интересах равновесия всё ещё вселяют в нас надежду, что самое страшное не произойдёт.       Даже сейчас, готовая к любым неожиданностям, наша доблестная молодёжь взялась за оружие, твёрдо решив с традиционным упорством и хладнокровием защищать нашу страну, которой угрожает опасность.       От имени нации я передаю ей братский привет. Повсюду, в городах и сельской местности одно-единственное чувство объединяет наши сердца — чувство патриотизма.       Одно-единственное видение заполняет все умы: наша независимость находится под угрозой. Один-единственный долг накладывается на нашу волю — долг упорного сопротивления.       В этих торжественных обстоятельствах необходимы две добродетели: спокойное, но непоколебимое мужество и тесный союз всех приинсерцев. Обе добродетели уже блестящим образом проявили себя на глазах у всего мира.       Безупречная мобилизация нашей армии, многочисленные добровольные призывы, преданность гражданского населения, отречение семей наших солдат неоспоримым образом показали обнадёживающее мужество, которое вдохновляет наш народ. Настало время действовать.       Я верю в наши судьбы; страна, которая защищается, завоёвывает всеобщее уважение; такая страна не погибает!» — таковой была речь короля перед солдатами.       Для спасения страны решили идти на крайние меры — подорвать Инсерскую плотину. Ход был отчаянным, так как ГЭС, установленная на этой плотине, вырабатывала около 25% электричества всего королевства.       Инсерская ГЭС — огромное бетонное сооружение, пропускавшее через себя потоки воды. Вокруг гористая местность, покрытая хвойными деревьями. Михай стоял на площадке одной из обзорных точек, откуда открывался вид на округу. Именно ему сейчас предстояло нажать на кнопку детонатора, претворив судьбоносное решение командования в жизнь. Было принято не сдавать больше ни пяди земли врагу. Подрыв плотины затопил бы Бердены, занятые врагом, и плацдарм, с которого Моровцы планировали развивать наступление на столицу.       Кнопка была нажата. Взрывчатки на плотину не пожалели: оглушительной силы взрыв поднял воду на множество метров в воздух, широкие трещины пошли по плотине. Через трещины, расширяя их и увлекая за собой огромные куски бетона, последовали высотой не в один десяток метров потоки воды, сносившие деревья, камни и всё живое на своём пути.       Смотря на всё это Михай задался лишь одним вопросом: «Действительно ли всё это было нужно?»       Несмотря на все последствия, эта мера остановила продвижение Моровцев и нанесла им значительный ущерб. Гонка к морю остановилась. После этого активно бои развивались только в районе Франдии, где обе стороны долгие месяцы безуспешно пытались прорываться. Война приняла позиционный характер.

Вновь маки алые в полях цветут 

Во Франдии. Мы воевали тут. 

Теперь кресты стоят тут ряд за рядом. 

А в небе, не пугаясь канонады, 

Вновь жаворонки звонкие поют.

Мы — Мёртвые, в земле нашли приют.

А ведь могли бы жить, как все живут,

Любить и любоваться на закаты…

Но на войне убили нас когда-тоВ полях во Франдии.

Пускай теперь другие в бой идут, 

Чтоб не был факел ярости задут.

Пусть память о погибших будет свята,

Тогда спокойно будут спать солдаты

В земле, где маки алые цветут,  

В полях во Франдии.

      Так гласила песня, написанная одним из участников тех событий. Тысячи нашли своё последнее пристанище в этих полях. Колокола церквей с обеих сторон звенели в память о тех, кто отдал свои жизни. Слёзы матерей и вдов омрачали дома и улицы городов и сёл. Даже такая невзрачная, маленькая на фоне событий, происходивших в Республике, война приносила огромное количество боли и страданий её участникам и их родным.       Судьба Приинсерского Королевства оставалась туманной.