Hopes and Wars

      2 июня 2011 года лейтенант Свиридов и полковник Лихачёв выполняли плановую патрульную миссию, когда в шлеме прозвучало: «Борт 4-1, 4-2. Заря, видим группу из пяти самолётов, приближающихся к территориальной границе, двигайтесь на перехват».       Пара Су-27 взяла новый курс, набирая высоту и сверяясь с данными, приходящими с радара, но в какой-то момент самолёты ослепли.       — Володь, у меня у одного пропала картинка целей? — То же самое, что очень странно, ладно… Думаю, ничего серьёзного, скоро появится. Двигаемся тем же курсом.       Через какое-то время зазвучала СПО, на которой было показано облучение на пару секунд. Старая советская СПО, которая была не особо информативной, всё же засекла захват на некоторое время.       — Я думаю, они нас увидели, товарищ полковник. А какая дальность их радаров?       — Примерно 150 километров.       Полковник знал, что без наземного радара их обзорность снижалась до жалких 50 километров. Но через какое-то время СПО снова подала звук — она пищала и показывала облучение слева сверху. Две «Сушки» начали уходить из-под атаки вниз под облака. Два самолёта держались на некотором расстоянии друг от друга, незначительном, но не вплотную. После выхода из облачности Лихачёв увидел, как рядом с ним прошла ракета, буквально над ним. Второй борт Свиридова был слева и значительно выше…       Вспышка, и маленький горящий шар, в центре которого проглядывались обломки второго борта, медленно падал, входя в горизонтальный штопор. Выхода катапультного кресла не наблюдалось. Полковник продолжал вызывать своего товарища, но ответа не было.       Через пару минут на радаре появились контакты, их было не так много — всего пять бортов, один из которых был ближе всего. «Сбить хотя бы одного», — крутилось в голове Лихачёва. Палец на автомате навёл радар на приближающуюся цель, но его взгляд упал в правую сторону. Одна точка, которая бросилась в глаза над водной гладью, и в эту же минуту полковник начал отстрел тепловых ловушек. «Шершень» на три часа. Подкрался он довольно аккуратно, вне зоны видимости радара. В голове полковника была только одна мысль: «Где АВАКС, почему не работают радары и почему нет связи?»       «Шершень» был один, что уравнивало шансы. Сход в лобовую атаку, писк СПО о захвате сзади, захват головки ГСН и пуск. Р-73 ушла вперёд, оставляя след в небе, а на встречу уже летела AIM-9, затем обоюдный отстрел ЛТЦ и уход вправо «сухаря». Попадания не было ни у одной ракеты, а значит, жить можно. Сразу же после поворота полковник начал осматриваться, и в тот же момент понял, что «Шершень» навязывает бой в один круг и у него это получается, причём довольно быстро. А это проблема для тяжёлого Су-27, который воюет от двух кругов, если после схождения не получилось сразить цель.       Как там говорили красноармейским лётчикам в Дайвьете? «Если вы столкнулись с F-5, то избегайте боя с ним. Не навязывайте ему бой. Уходите». Хоть Су-27 и F-18 были равными соперниками, ситуация выходила не в пользу первого. Очередь из «Вулкана» прошла рядом, оставляя след трассирующих снарядов в небе. Полковник начал менять траекторию.       Кто-то мог бы сказать: «А как же кобра?» Но в этом случае кобра не сработает — «Шершень» довольно близко, да и потерять скорость, зависнув, было бы глупо, хотя режим жёсткой связи хорошо помогает уклониться или довернуть до противника.       Через какое-то время полковнику удалось пропустить «Шершня» вперёд с помощью жёсткой связи и довернуть до атаки пушкой, но попадания не было: не хватило энергии, очередь прошла ниже. К сожалению лётчика, система Щель-3ум сейчас была не при нём. «Шершень» начал разворот, после чего полковник увидел, как противник кинул в него ракету. Она ушла с пилона и начала уходить в угол чуть больше 90 градусов, летя прямо на лётчика.       Отстрел ЛТЦ и уход вправо, и, кажется, сушка сумела частично навязать бой в два круга. Толчок, и речевой информатор «Рита» огласила о пожаре обоих двигателей. Полковник усмехнулся к тому, что его сбила ракета, которая ранее ушла на ЛТЦ, просто развернувшись… Кажется, это были «Иксовки»…       Лихачёв быстро взялся за петли кресла и, пока самолёт был в стабильном положении, дёрнул их на себя. Катапультное кресло сработало, выкинув полковника из кабины в океан. Далее его ждал или плен, или спасение...              Двумя неделями ранее, 27 мая 2011 года, Объединённые Республики Мурики, город Ангелос.       Раннее утро началось со звонка человека, с которым уже приходилось общаться касательно назначений и полётов. Это был не самый приятный человек, но как офицер отличный. Единственным его недостатком была дотошность к деталям, а точнее к дисциплине, что было не присуще лейтенанту Лисеченко. Что поделать, отказывать в звонке было не прилично.       Лейтенант взял трубку, продиктовал код для защищённой связи, после чего голос полковника огласил, что ему нужно явиться в штаб крыла для получения новых инструкций. Деваться было некуда, и короткий ответ «Yes sir» дал понять полковнику, что он едет.       Встреча была назначена на 15:00 по местному, а это означало наличие времени для занятия своими делами. Сегодня была его очередь, как родителя, везти и забирать детей из школы. Поднявшись с постели, он осознал, что было ещё раннее утро, 8 часов. К 9:30 нужно было отвезти детей в школу. Аккуратно сползя с кровати, чтобы не разбудить жену, он тихонько пошёл на кухню сделать завтрак. Готовить он любил, но делал это довольно редко, к его сожалению. Он решил испечь блинчики и омлет с брокколи — полезно и сердито. Хотя детям это не очень понравится, всё недовольство компенсирует сладкое.       Покончив с завтраком, он сел читать новости, которые с утра ничего особенно нового в его жизнь не привнесли. Звук будильника напомнил ему, что сейчас все будут вставать и собираться. Всё было как обычно: дети, которые сразу принялись жаловаться на скверный брокколи, и жена, которую это забавляло.        После того как дети закончили с трапезой и отправились в машину, Георгий всё-таки решил сказать о вызове в штаб.       — Кристи, в общем… Как бы сказать, меня вызывают в штаб, что-то стряслось.       — Боги… Серьёзно, во время отпуска? Может быть, просто не ехать?       — Я не думаю, что это хорошо закончится: меня могут уволить, — сказал Георгий с лёгкой усмешкой.       — Пусть увольняют, чем очередная командировка на другой край света.       — Возможно, и не командировка, а кто-то что-то натворил.       — С Ирамом было так же, а потом ты пропал в командировке на год.       — Эмм… Да, было неловко, но так получилось.       — Скажи, что не отправишься, куда бы и что бы тебе ни предложили.       — Да, хорошо.              К 14:30 лейтенант уже въезжал в ворота базы. Проверяющий документы постовой приспустил солнечные очки и задал вопрос:       — Как дела? Я думал, ты тут появишься месяца через два-три. Устал отдыхать? Или решил повидать своих любимых товарищей?       Георгий протянул пропуск с документами и ответил:       — Да не, чувак, всё по-старому: позвонили утром и сказали явиться. Что-то произошло? В курсе?       — Да нет, но из вашего крыла вроде бы уже проскакивали мимо меня.       В голове промелькнуло: «Значит, что-то серьезное».       — Ясно, наверное, что-то будет. Ладно, надеемся, что очередное внеплановое учение или ещё что-то в этом духе.       — Слушай, а есть зажигалка?       — Да, есть, сейчас посмотрю.       Георгий не курил, но вот зажигалку он носил с собой всегда. Полезная вещь, которая может пригодиться в самых неожиданных местах.       Протянув зажигалку и попрощавшись с Чарльзом, он двинул далее на парковку. Этого морпеха он знал уже давненько: служил ещё с ним в Ираме. Пересекались однажды и то случайно во время обеда на авианосце. Забавная история последнего эклера, который пришлось разделить.       Войдя в здание штаба, лейтенант сразу направился к знакомому кабинету на третьем этаже, где восседал полковник Миллер. Перед тем как зайти, он приготовился к долгому, или не очень, разговору.       Лёгкий стук в дверь, после которого Георгий вошёл в кабинет. Последовали отработанное как часы воинское приветствие и официальная часть: — Лейтенант Георгий Лисеченко, по приказу прибыл, сэр.       — Вольно, лейтенант, можете присаживаться.       Георгий машинально снял фуражку и сел на первый попавшийся стул поближе к полковнику.       Полковник, недолго думая, начал этот диалог первым:       — Уже в курсе, зачем тебя сюда отправили?       — Нет, сэр.       — Ситуация следующая: мы формируем небольшую армию для отправки её в Республику. Можно сказать, маленькая армия с очень острыми зубами. Это была неофициальная версия. Официальная версия гласит, что мы частная военная кампания под предводительством бывшего республиканского военачальника, который ушёл из нашей армии пару лет назад с целью заработать на создании собственной организации.       Сейчас же мы планируем собрать ветеранов Ирама для создания этой группировки. Приоритетные лётчики номер один — это люди вроде тебя, с опытом, и те, что родились в Республике.       — Покидать ОРМ и возвращаться на умирающее тело? Звучит, конечно, так себе.       — Можешь остаться. Но тогда ты упустишь кое-что важное. Деньги. Большие деньги. Боевые в три раза выше, чем в Ираме, — сказал полковник с улыбкой.       — Соцгарантии армии? Или нас там даже нет?       — Да, юридически вы отправляетесь в командировку на базу в Ираме, но по факту вас там нет.        Георгий задумался: «Раз предлагают в три раза выше, то может, и можно. Всё равно техника Республики представляет собой старый металлолом, который, конечно, хорош при определённых ситуациях, но в основном это будет избиение инвалидов в тёмной комнате. Хотя если они смогли наладить производство Су-37 или Су-35С, то бой будет равный. В случае МиГов 29, 31, или не дай бог 23, 21, 25, а то они могли и это достать, это будет лёгким вылетом. Су-27 и его производные — уже опасный противник, которого не стоит недооценивать. Впрочем, с грамотными руками и им можно навалять. Соотношение электроники, конечно, на нашей стороне, разница в схеме боя, дистанции радаров и качестве ракет очень значительное».       Полковник выжидающе смотрел на Георгия.       — Я согласен, но мои ведомые полетят со мной.       — Хорошо, вот контракт, — полковник достал из шкафчика в столе пачку документов и положил на стол.       Лисеченко долго всматривался и вчитывался в контракт, который не отличался ни от каких других контрактов ВМФ. Пробежавшись по документу второй раз, сверившись, что все данные указаны корректно, он подписал его.       — Занеси его в соседний кабинет, там дальше тебе выдадут инструкции.       — Есть, сэр.       Выйдя из кабинета, он зашёл в дверь напротив, где уже сидели пара бойцов и какие-то ребята в гражданском, скорее всего разведка. Он положил контракт на стол, где уже лежали контракты его ребят.       «Что же, кажется, я самый ненадёжный из этой четвёрки», — подумал Георгий.       После того как он выехал с авиабазы, его ждали долгий разговор с женой, споры с родителями и упаковка вещей.       Добравшись до дома, он начал диалог с женой о том, что его, кажется, опять ждёт какая-то мутная авантюра:       — Крисс, в общем, я…       — Что на этот раз? Только не говори, что ты что-то подписал.       — Да, ты абсолютно права, но подожди ругаться. Там предлагают в три раза больше баксов. В три! А это значит, что мы сможем позволить себе больше.       — Послушай, мне и детям нужен живой отец, а не куча баксов. Я себе места не могла найти, когда ты был в командировке, а затем во второй и третьей, четвёртой. Особенно когда мне сообщили, что твой борт был подбит… Им тогда хватило ума ничего не сказать про тебя. Ты понимаешь, что ты можешь погибнуть?       — Да, я это понимаю и я клянусь, что это моя последняя командировка за границей. Ну, возможно, ещё Окинава, просто потому что там тепло и всё дёшево.       — Последний раз, и ты уходишь в инструктора или хоть куда-то, где тебя не убьют.       — Обязательно. Как раз через пару лет, возможно, и ты вернёшься к полётам, и, возможно, я тоже уйду в гражданскую авиацию в один боинг. Хорошая мысль, не кажется ли?       — Ты же понимаешь, что мы просто не закончим подстёбывать друг друга и шутить крайне странные шутки.       — По-моему, прекрасный уход на менее опасную работу, если это можно так сказать…       Меньше, чем через неделю Георгий находился на авианосце «Сартагоза», взявшем курс к далёким берегам Республики.              URS Сартагоза, 1 июня, недалеко от берегов Республики.       Неопознанная эскадра кораблей во главе с авианосцем направлялась к «точке входа». Вокруг эскадры кружили патрульные пары самолётов, самолёты ДРЛО выслеживали цели, как и радары эсминцев, плывущих рядом.       Одинокая фигура, стоящая на рубке уже не нового авианосца, смотрела вдаль. В даль, где простирался берег родины. Человек, который уже давно не назывался своим именем, сейчас носил кодовое «Чёрный змей». Его руки были сложены в замок и заведены назад, все мысли были только о том, что ему пришлось пережить в прошлом. Его разум окунулся в прошлое, в то время, когда он был майором армии, которой уже не существует. Государства, которое пережевало и выплюнуло собственное дитя на произвол судьбы. Ненужный майор, который принял должность среди песков Лирии и узнал слишком много, задавал слишком много вопросов, порой отказывался выполнять преступные приказы. Он вспоминал, как приходилось выполнять эти приказы, переступать через себя. Спрашивается, зачем? За что его бойцы расстреливали гражданских Лирии? Просто потому что им сказали, что у них есть, как они назвали, «изменения после вируса»? А что это за вирус, откуда? За что они вдалбливали в песок Алуджу? Из-за того, что кто-то применил там химическое или вирусное оружие? Нет? Тогда почему им сказали, что это эпицентр? Но не это подкосило его, а то, что об этом никто не знал. Никто в его тогда родной стране не знал, что происходило там, кто отдавал приказы и почему ему приходилось их выполнять. Сейчас же выдался шанс вернуться домой, туда, где он вырос, где прожил половину своей жизни. Всё, что вызывало это путешествие, это горечь о былом. Горечь о том, как с ним обошлись, выставили предателем родины, лишили всех заслуг и наград, публично оскорбляли по телевизору. И ведь в это верили люди, люди, которых он клялся тогда защищать. Люди, которым показали правду, искажённую правду, мол, «это была моя инициатива, все те приказы это я».       «А разве это был я? Что я мог тогда сделать, когда пытался не повиноваться, и к чему это привело? К тому что от меня отвернулись все: друзья, сослуживцы, жена, дети, родители и страна. А заслужил ли я это? Возможно… Возможно, потому, что сразу не послал их куда подальше с их приказами и борьбой за справедливость против всего плохого».       На этом авианосце теми, кто помнил Союз в сознательном возрасте, были практически все, кто был пехотинцем или оператором техники. Из моряков на русинском говорило всего от силы человек пятнадцать-двадцать, не более. Из лётных бригад не все знали русинский — всего два человека, но с лётчиками они на нём не разговаривали и вообще избегали контактирования на этом языке. В основном все сидели по своим компаниям: лётчики с лётчиками, пехотинцы с пехотинцами. Хотя моряки иногда бывали вместе с лётчиками и что-то обсуждали. Георгию было тяжело их понять. На корабле царило лёгкое недоверие к бывшим солдатам и офицерам Союза и Республики. Впрочем, это было логично: всё-таки ранее они были по разные стороны стен холодной войны. И это недоверие сохранялось на протяжении всего пути до берегов Республики.       Тишину на рубке прервал голос капитана судна:       — Мы на точке, скоро будем входить в зону действия радаров противника. Энсин, отдайте приказ готовить борты для поражения радаров и авакса противника.       — Есть, сэр! — выкрикнул со своего места Энсин и прильнул к рации.       Капитан корабля посмотрел на наёмника, после чего перевёл взгляд на панель перед ним и произнёс:       — Готовьтесь, завтра утром в 6:30 мы начинаем операцию «Алый Шторм».              June 2, 2011, URS Sartagosa, “Cats” flight cabin, 6:00 local time.       Звук сирены боевой готовности был включён ровно в 6:00. Он раскатывался по всему авианосцу, информируя всех о том, что скоро начнётся. Штурмовые отряды пехоты были готовы ещё вчера, как и все в этой эскадре, но командование, видимо, посчитало хорошей идеей дать время на сон после дороги, что в дальнейшем сыграет злую шутку с молодыми бойцами. Ветераны уже по привычке были готовы с вечера и просто легли спать, так как сон — лучший друг бойца перед боем. Но в группе, которой командует лейтенант Лисеченко, всё было по-старому. Четыре ветерана с общим налётом в огромное число времени снова были вместе. Лейтенант слышал, что происходит в каюте, через сон, но вставать ему не хотелось.       — Морган, вставай! Вставай ты, тощая задница, только что сказали собираться.       — Шутник, иди в задницу, ты сегодня вообще спала? Чёрт тебя дери, сколько времени? Как ты вообще зашла в каюту?       — Легко и непринуждённо, засранцы. Вставайте, нам пора, пора идти убивать злых «репов».       Лейтенант повернулся на койке и начал слезать, попутно пытаясь вклиниться в шикарный во всех смыслах диалог.       — Шутник, а сколько ты вчера выпила энергетиков?       — Все!       — Все двенадцать пакетов?       — Да, абсолютно верно, точнее… Кхмм… Так точно, Сэр.       — Давай топай буди свою подругу и топайте к самолётам.       — Так точно, сэр!       Шутник и Азур, две лётчицы, которые были в одном самолёте. Двухместный «Супер Шершень» F/A-18F на двух дам звучит гениально. Посадить в один самолёт несмолкающую девицу по имени Жаннет, с корнями из восточной Франкии, и молчаливую Фуюки из страны восходящего солнца. Ещё в команде Лисеченко был Морган, но Морган это позывной. Георгий помнил, что его настоящим именем было Дик или Ричард. Морганом его называли, потому что уж очень он походил на одного капитана с именем Морган. Его RIO был Джеки с позывным Фото, потому что только он таскал с собой фотоаппарат и делал фотографии, которые нравились остальным. Они также летали на двухместном «Супер Шершне». Далее шёл такой же одиночка по самолёту, как и Георгий, — Колд. Колд, потому что его фамилия Колдберт, что для других звучало забавно, как бы холод, холодок и так далее. Георгий Лисеченко носил простое имя Сол. Так именовался лётный отряд в какой-то игре, среди которого был какой-то крутой лётчик. Это имя ему придумала Фуюки после первого боя в Ираме.       Через пять минут после начала сирены тревоги все бежали к своим бортам. Лейтенант начал стандартно закрывать чек-лист перед взлётом, готовя и настраивая вооружение для удобства, вводя координаты маршрута и готовя самолёт так же, как и остальные лётчики. Ещё через пять минут самолёты были готовы к взлёту. Сейчас в воздух будут подняты около 32 бортов, взлёт будет происходить по 4 самолёта со всех катапульт, поэтому в ангаре на подъём скопилась очередь. Самолёты ДРЛО и заправщики уже как полчаса кружат вокруг эскадры, как и патрульные группы. Сегодня группа с простым позывным «Кошки» будет взаимодействовать с группами «Акула», «Грифон» и «Коршуны». Задачи были распределены ещё вчера: на плечи «Кошек» легла обязанность охоты за самолётами противника. Группы «Грифон» и «Коршун» везут с собой всего по 2 AIM-9X на каждый борт, остальные пилоны заняты AGM-88 “HARM” для поражения радарных систем противника, в основном радаров наземного базирования. Группа «Акулы» будет охотиться на АВАКС, если тот поднят. В случае его необнаружения они, как и «Кошки», становятся охотниками на «мышек». А мышками они назвали все цели, которые будут на радаре. Также в этой операции участвует ударная группа из драконов разных цветов: чёрный, красный, зелёный, бронзовый, серебряный и, конечно же, золотой. Кому пришла в голову идея обозвать ударные группы в честь видов драконов из DnD? Это нужно было спросить у полковника с позывным «Крёстный отец».       С чек-листом было закончено: все системы работают, кроме радара. «Жёлтый» показал сигнал разложить крылья и начать проверку оперенья. Сол посмотрел на Колда, который в это время показал ему большой палец и жест «джамбо», после чего лейтенант нажал на рацию и произнёс:       — Homeland, Cat’s squadron, request shot.       — Cat’s squadron, request approved.       После чего человек в жёлтом, именуемый «Shooter», показал большой палец и отошёл в сторону, вставая в позицию для пуска.       Взмах рукой, и борт с позывным «Cat 1-1» взмыл в воздух. Сол осмотрелся по сторонам и ушёл на точку сбора, сделав полукруг над авианосцем. Во время круга сразу же слева встал в построение борт «Cat 1-2». Затем и остальные самолёты группы «Cats» встали в построение. После того как звено выстроилось, автопилот переключил вейпоинт на следующий, который вёл к точке сбора ударных групп и точкам входа в зоне действия. Основная особенность полёта на «Шершне» это то, что практически больше половины действий делает автопилот. Пилоту же остаётся навестись на цель и кинуть ракету. Это было утрировано, но похоже на правду.       После взлёта картинку целей выводил АВАКС. Собственные радары включать было строго запрещено, так как включённый радар был хорошо виден на системах обнаружения облучения и экранах радарных станций. Отталкиваясь от тактики «тихих налётов», звенья выдвинулись к своим точкам.       После входа на экране появились пара целей, идущих на перехват. Системы определили тип излучения радаров Су-27 и излучение наземного радара. Спустя какое-то время сигнал наземных станций пропал, а это значило, что бой начался.       — Группа «Кошки», распределяем цели. Холодок, расходимся и берём в клещи, если увернутся от Fox-3.       Два «Супер Шершня» начали расхождение. Они загоняли в ловушку две ослеплённые сушки, обходя их с нескольких сторон. Если успеть выйти из зоны радара, то можно подойти незаметно. Сейчас, возможно, на базах республиканцев паника от непонимания, что делать, хотя возможно, что они всё понимают.       Короткий доклад от «Шутника»:       — Бандит сбит, второй уклоняется. Сол, один рядом с тобой, бери на себя.       — Принято, приближаюсь.       Сушка резко дала разворот с отстрелом ЛТЦ в сторону Сола. Ожидаемо, но довольно опасно. Сол не очень любил лобовые сходы. Почему? Ответ на этот вопрос лежал где-то глубоко. Но бой был навязан: произошёл захват радара через нашлемку и пуск аимки. Пуски вышли почти одновременными, как и расхождение. Теперь Солу было важно навязать бой в один круг и сбить «бандита». Очередь из «Вулкана» пролетела мимо сушки и дала ей время и возможность выйти из боя победителем. Резкий манёвр в «Кобре», и Сол пролетел. Теперь нужно было уклоняться уже «Шершню».       Очередь из пушки прошла мимо. «Шершень» начал вставать в стабильный манёвр, и, как только углы наведения ракеты позволили навестись, он кинул ракету, которая сначала ушла на ЛТЦ. Вскоре, наведя вторую, он увидел так называемый «Сплеш». Ракета вернулась…       Сол любил AIM-9X за то, что эта ракета умела «догфайтиться» с самолётом. Бой был достойный. Сол приложил два пальца к шлему, отдавая должное сбитому пилоту. Его действия были весьма грамотными, но ему, увы, не повезло.       Группа вернулась в строй и продолжила выполнение операции. Далее была не самая сложная часть — сбивать всё, что не помечено как союзник, и прикрывать землю.       Во время наземной операции Сол и его группа вышли на патрульный курс. В итоге они перехватили около пяти самолётов противника, подлетевших с соседнего аэродрома. Внизу были видны раздолбанная авиабаза, горящие склады ГСН, горящие на «выкатке» самолёты и сбитые вертолёты. На удивление «пехи» довольно быстро взяли аэродром. Как оказалось, большая часть техники даже не была подготовлена и стояла в крытых бетонных ангарах. Складывалась картина того, что этот удар был по истине неожиданным, и обороняющиеся или сбежали, или сдались. Сол этого уже не знал. После посадки на авианосец он спустился на землю, чтобы осмотреть технику Республики, просто из интереса. В одном ангаре он нашёл не заправленный, но вполне целый Су-35С. По итогу Сол смог приватизировать его.       «Как говорится там, боевой трофей? Да, довольно странное вложение части заработка, но, мать вашу, это буквально боевой истребитель в личную коллекцию», — думал Георгий.       Он был уверен, что это будет самым дорогим угоном в его жизни. По итогу у него возник план, как договориться с капитаном авианосца, чтобы незаметно вывезти новенькую сушку домой… И у него это вышло…