Повороты судьбы

Мальчишка из клана Вэнь, дрожа и задыхаясь, рассказывал, что произошло. Вэнь Цин как дочь убитого главы их ветви клана взяла на себя обязательство позаботиться о своих людях. Они устроились в горах и никому не мешали, не ведя более жизнь как заклинатели, а мирно занимались хозяйством, готовясь пережить следующую зиму, тем более что эта территория была гораздо, гораздо меньше, чем провинция Илин. Вэнь Син как раз первым заметил, что к ним нагрянули заклинатели в золотых одеждах. Они охотились на ночную тварь, но из-за того, что та ускользнула, юноша, возглавлявший заклинателей в золотых одеждах, разозлился и велел жителям деревни послужить приманками для темной твари, а когда Вэнь Цин отказалась, то ее забрали, как и почти всех, оставляя только совсем стариков. Вэй Усянь и Цзян Чэн переглянулись, а Вэй Нин, занимавшийся ранами юноши, резко побледнел; Цзян Яньли, помогавшая ему, дотронулась до его руки, стараясь успокоить. Мальчик узнал его, но не посмел высказать этого. Но раз брат главы клана в здравии, то значит, и Вэнь Цин, возможно, спасут! Интерес проявил и Цзинь Цзысюань, он подошел ближе; они все так и стояли в беседке на краю тренировочного поля, где обычно отдыхали адепты. — Они увели Вэнь Цин, а остальных заперли в пещере и охраняют, мне удалось сбежать лишь благодаря госпоже, которая кинулась мне на защиту. — Ни отец, ни я точно об этом не знаем, — Цзинь Цзысюань прекрасно понял, о ком говорит мальчишка: золотые одежды – отличие их клана. — Я считаю, что никто не имел права нападать на мирную деревню. Цзян Яньли одобрительно на него посмотрела – до этого она несколько сомневалась в благородстве наследника клана Цзинь, тем более что речь шла о людях проигравшего ордена. — Я отправляюсь в Башню Золотого Карпа, мы должны их спасти! Тот, кто это сделал, слишком высокого о себе мнения! — Вэй Ин расправил плечи и сжал кулаки. — Нет, — произнес Цзян Чэн. — Мы не можем. — Но почему?! — Вэй Ин повернулся к нему. — Почему мы не можем им помочь, тем более что дело касается Вэнь Цин! Цзян Чэн только вздохнул, отводя взгляд в сторону и не глядя на Вэй Нина. Он великолепно понимал, насколько задолжал целительнице клана Вэнь – если бы не она, то ему сейчас здесь и не стоять; но на самом деле все куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд. — Мы не можем вмешаться, — повторил Цзян Чэн. — Ты же знаешь, какие по характеру представители клана Цзинь. Если резко и без всякого предупреждения вломиться в Башню Золотого Карпа и потребовать ответа… Цзинь Гуаншань может воспринять это как начало конфликта. — Значит, ты готов оставить ее умирать там?! — воскликнул Вэй Ин. — Готов наплевать на жизни обычных людей, которые и в войне никак не участвовали?! — Конфликт с орденом Цзинь мы не потянем! — теперь уже и Цзян Чэн повысил голос; он ощущал эмоции Вэй Ина, отчасти был согласен с его словами, но так рискнуть и подставить весь орден он не был готов. Второго падения Юньмэн Цзян просто не переживет, а клан Цзинь сейчас гораздо, гораздо сильнее. — Мы должны хоть что-то сделать! Не хочешь помочь – тогда я сам со всем разберусь! — Не вздумай, твое здоровье… — Цзян Чэн взял его за плечо. — Мы постараемся помочь, но не нужно резких заявлений, которые могут воспринять как угрозу. Но его руку стряхнули, в лицо Цзян Чэна впился упрямый взгляд. — Значит, я пойду один, без тебя. Цзинь Цзысюань счел, что обязан разрядить обстановку и восстановить доброе имя клана. — Я сам поеду с вами в Башню Золотого Карпа! Не потерплю ложных обвинений – тот, кто это сделал, будет наказан, я обещаю! Цзян Чэн был вынужден отпустить, не устраивать сцену перед гостем. Его пальцев вдруг коснулись, он опустил взгляд и увидел взгляд Вэй Нина. Тот смотрел умоляюще, и пришлось с ним отойти в сторону – эти двое делают с ним что хотят… — Прошу вас, помогите спасти Вэнь Цин! — Вэй Нин не сводил взгляда с Цзян Чэна. — Пожалуйста, я… я все, что угодно, сделаю, только помогите! — Мне нужно думать об ордене, — произнес Цзян Чэн. — Я не могу так рисковать жизнями тех, кто доверился мне, и пережить все снова… Нет, мне известно, насколько я обязан Вэнь Цин своей жизнью, но поэтому и предлагаю не рубить сгоряча, а действовать благоразумно. Вздохнув, Вэй Нин отступил от него на шаг, отвернулся. — Я понимаю, глава ордена Цзян, — тихо произнес он. — Простите… за лишнюю надежду. Перед гостем устраивать сцены не хотелось, но Цзян Чэн, не выдержав, все-таки выругался. Он чувствовал себя загнанным в угол: с одной стороны, да – он более чем обязан жизнью вэньской целительнице, да и если бы не помощь Вэй Нина, то кто его знает, как бы удалось пережить войну, но с другой стороны – ответственность за свой клан. Ланьлин Цзинь сейчас куда влиятельнее, чем несколько лет назад, и просто так против них не выйти с обвинениями, а Вэй Ин порой слишком импульсивен. Нет, оставлять все без внимания Цзян Чэн не собирался, но действовать надо совсем иначе! Вэй Ин тем временем уже ушел в дом, а вэньский мальчишка, принесший столь плохую весть, сжался, боясь наказания, и вздрогнул, когда Цзян Яньли обратилась к нему. Цзян Чэн покосился на Цзинь Цзысюаня – нельзя ни на мгновение забывать, что он все-таки наследник ордена и сейчас слышал все. Развернувшись, Цзян Чэн ушел, четко и ясно ощущая злость Вэй Ина и его обиду. Цзинь Цзысюань обменялся взглядами с Цзян Яньли. Казалось странным, что Вэй Усянь так просит помочь вступиться за людей из клана Вэнь, но это их личные дела, однако сейчас Цзинь Цзысюаня злило совсем другое: победители должны быть милосердны к тем, кто сдался. Тем более, что та женщина была целительницей, не воином. Скорее всего, возле Гань Цюань мог охотиться Цзинь Цзысюнь: он говорил что-то о твари, похожей на гигантскую летучую мышь – люди из окрестных деревень прозвали создание Царем Летучих Мышей, и водилось оно как раз там, где было расположено то поселение. Нужно будет спросить у родственника, выяснить, в чем же дело. — Мы все решим, — тихо произнес Цзинь Цзысюань. — Обещаю. — Я отправлюсь с вами, — сказала Цзян Яньли; она подозвала адептов проводить Вэнь Сина и помочь ему привести себя в порядок. — И никаких возражений. — Даже и не думал о таком, — искренне ответил Цзинь Цзысюань, восхищаясь девушкой.

***

Лань Сичэнь все три дня просидел у постели брата, меняя повязки на спине и радуясь тому, что Не Хуайсан привез некоторые лекарственные настои из трав и мази – целители в клане Не хорошо знали свое дело, да и как могло быть иначе, учитывая, какими яростными становятся заклинатели ордена в бою? Несколько раз заглядывал и сам Не Хуайсан, принося лекарственное питье для младшего нефрита и еду – старшему. О случившемся Не Хуайсан не говорил, он вообще предпочитал молчать, но пару раз Лань Сичэнь при случайных прикосновениях ощущал его эмоции. Порой из-за двери доносились знакомые голоса дяди и Не Минцзюэ: Лань Цижэнь и глава ордена Не спорили о чем-то, но похоже, что пока так и не пришли к общему решению. Это удивляло – Лань Цижэнь всегда был дипломатичен и спокойно мог найти любой вариант, устраивающий всех, вовремя погасить пламя зарождающейся ссоры, как порой не раз бывало на сборе тогда еще пяти великих орденов. Но сейчас, видимо, его что-то не устраивало в предложенном Не Минцзюэ. Однако зная упрямый характер своего возлюбленного, Лань Сичэнь мог быть уверен – тот так просто не отступит. Упрямство и упорство – вот что могло бы стать девизом братьев Не, это было в их крови, пусть даже посторонним они казались абсолютно разными. За эти три дня Лань Чжань не обмолвился ни единым словом с братом, закрываясь и не давая почувствовать свои ощущения; Лань Сичэнь же понимал, что без толку будет говорить с ним сейчас, не поймет ведь. Оставалось надеяться, что осознание придет позже и Лань Чжань сможет принять, что выбрали отнюдь не его. Тут Лань Сичэнь не мог ничем помочь, да и вряд ли брат согласился бы принять его помощь, особенно теперь, после наказания. Но оставить все просто так Лань Сичэнь тогда не мог – они связаны обязательствами перед кланом, перед всеми его людьми, и разжигать войну с орденом Юньмэн Цзян – это последнее, чего хотелось. Вздохнув, Лань Сичэнь снова перевел взгляд на брата, заснувшего сейчас. Лань Чжань выглядит таким беззащитным, как раньше, в детстве. Жаль, что они так отдалились друг от друга… Лань Сичэнь попытался примерить на себя ситуацию, в которой запутался брат: смог бы он вот так просто остаться в стороне, сжигаемый чувствами к Не Минцзюэ? — Он спит? — в комнату неслышно вошел глава ордена Не и, подойдя к Лань Сичэню, положил руку на его плечо. — Да, — Лань Сичэнь прикрыл глаза. — Лекарства, которые привез с собой твой брат, помогают быстрее, чем наши средства, Лань Чжаня сейчас и до источника не донести. — Хоть какой-то толк с вечных прогулок брата вместо тренировок порой бывает, — хмыкнул Не Минцзюэ. — Думаю, наши целители готовы его на руках носить после того, как он притащил им цветочки с горы Бай Фэн. — Тебе повезло с ним, — печально улыбнулся Лань Сичэнь. — Он у тебя то еще сокровище Цинхэ Не. — Поверю, раз ты так говоришь, — произнес Не Минзцюэ. — Флейта с собой? — Да… — Лань Сичэнь никогда не расставался с Лебин, она всегда была рядом. — Но почему ты спрашиваешь? — Потому что мы сейчас уезжаем в Нечистую Юдоль, — ответил ему Не Минцзюэ. — Что?.. — Лань Сичэнь растерянно и удивленно смотрел на своего любимого, он таким точно шутить не станет, но… — Я обо всем договорился с твоим дядей, — Не Минцзюэ помог ему подняться, без его поддержки Лань Сичэнь пошатнулся бы. — Сказал ему, что там у нас завелась тварь, которую можно усмирить вашими мелодиями. — Дядя поверил? — Лань Сичэнь прижался к Не Минцзюэ, хотелось не думать ни о чем, только ощущать его. — Сомневается, но сошелся со мной во мнении о том, что тебе нужен отдых, — Не Минцзюэ уверенно и надежно обнимал его, готовый защитить от всех, закрыть собой. — Ты очень устал. — Но… — Лань Сичэнь оглянулся на брата. — Я нужен и ему тоже. — Знаю, но сейчас его жизни ничего не угрожает, а вот подумать стоит в одиночестве. Слушать тебя он сейчас точно не станет. Вздохнув, Лань Сичэнь согласно кивнул, он-то знал упрямство младшего брата, но все еще жила надежда, что Лань Чжань все-таки поймет, что к чему, да и дядя явно теперь не упустит его из вида. Жаль, что раньше дядя не уделял столько времени Лань Чжаню, может, удалось бы избежать того, что случилось? Адепты и заклинатели ордена Гусу Лань давно уже спали, не нарушая установленный на протяжении десятилетий порядок, и никто не видел, как Не Минцзюэ несет на руках главу их ордена. Личный отряд Не Минцзюэ ничуть не удивился увиденному, дела лидеров их не касаются. Из тени выступил Не Хуайсан – сейчас неуловимый лунный свет срывал его привычную для всех маску, резко делая взрослее и серьезнее. — Все готово, — произнес он. — Никто не видел вас? — Уже поздно, они все спят, — ответил Не Минцзюэ, продолжая держать на руках до предела уставшего Лань Сичэня. — Пора возвращаться домой. …Лань Сичэнь проснулся около полудня, чувствуя себя отдохнувшим, хоть и все еще слабым. Он почти не помнил, как Не Минцзюэ принес его сюда, благополучно проспав все путешествие из Гусу в Цинхэ Не. Видимо, Не Минцзюэ и впрямь торопился вернуться домой. К своему удивлению, Лань Сичэнь обнаружил рядом спящего Не Хуайсана. Младший из братьев Не спал под боком, но весьма чутко, тут же проснувшись от движения рядом. Не Хуайсан пару мгновений смотрел еще сонно, но потом, видимо, окончательно проснувшись и ничуть не смущаясь ситуации, спросил: — Как ты себя чувствуешь? — Я… — Лань Сичэнь задумался. — Еще устал, но хоть смог вволю поспать. А… — Брат рано утром приходил, потом, похоже, спешно убежал тренироваться, — Не Хуайсан позволил себе хихикнуть. — Пойду скажу на кухне, что пора подавать поздний завтрак. Младший из братьев Не был в одном только нижнем халате, но явно ничуть не смущался Лань Сичэня и, спокойно забрав лежащее у ложа клановое ханьфу, ушел из гостевых покоев, оставляя Лань Сичэня одного. Интересно, поверил ли дядя словам Не Минзцюэ? Но ведь все-таки отпустил их, позволил уехать… почему-то было такое ощущение, что дай только волю – и глава ордена Не увез бы его, не сообщив никому. А еще – он, видимо, так вымотался за последнее время, что даже не ощутил сквозь сон чужие эмоции. Обычно так всегда было, и Лань Сичэнь настолько привык, что даже не проснулся бы, тем не менее, Не Хуайсана он не смог почувствовать именно сейчас, хотя раньше его эмоции великолепно считывались. Надо будет уточнить в библиотеке, поискать, там были записи о таких, как он… Приведя себя в порядок, Лань Сичэнь вышел из комнаты; слуга проводил его в трапезную, где уже ожидали братья Не. При виде Лань Сичэня Не Минцзюэ закончил разговор с братом, но тот не выглядел расстроенным, скорее даже наоборот. — Ты отдохнул? — спросил глава ордена Не, пока им вносили еду; горячий и вкусный запах заставил желудок сжаться, и Лань Сичэнь поспешил сесть. — Выспался, — ответил Лань Сичэнь. — Хоть и привык вставать так рано, но сегодня даже не проснулся ни разу. Неозвученными остались слова о том, что дома, в Облачных Глубинах, ему бы точно не удалось так долго проспать – не положено, да и тем более он ведь глава ордена, обязан быть примером для всех. — Пожалуй, тебе стоит еще хоть несколько дней задержаться здесь, отдохнуть и телом, и душой, — произнес Не Хуайсан. — Мы оба рады видеть тебя здесь. Это было сейчас весьма неловко – слышать такое, зная, что Не Минцзюэ любит не только он один. Но когда Лань Сичэнь снова заговорил, в его голосе не было ни следа неуверенности или смущения: — Благодарю за гостеприимство. Но зачем было так спешно увозить меня сюда? — Там тебе стало бы хуже, — во взгляде Не Минцзюэ все еще была видна тревога. — Ты слишком много на себя взвалил и запутался, где ты сам, а где все то, что ты можешь. Случившееся из-за Лань Ванцзи и его последующее наказание только усугубили твое состояние, и если не дать отдыха, то сорваться будет очень легко. Оставалось только вздохнуть – теперь многое за последние пару дней становилось понятно, хотя дядя раньше упоминал, что некоторые заклинатели с подобным даром не выдерживали, словно выгорая от слишком большого количества чувств и эмоций: это было похоже чем-то на искажение ци. Но Лань Сичэнь всегда считал, что источник этой проблемы кроется в недостаточном самоконтроле, и не думал никогда, что это все может коснуться его самого. Сейчас и здесь все действительно становилось иначе, чем в Облачных Глубинах. Свободнее и легче, не столько физически, сколько в эмоциональном плане. Там, в родном ордене, Лань Сичэнь был обязан соответствовать статусу сперва наследника, затем нового главы, подавать пример всем прочим; здесь же – или где угодно, кроме родной обители – можно было быть самим собой, но даже мыслей не было о том, чтобы оставить все, подвести тех, за кого он в ответе как глава ордена Гусу Лань. Большая ответственность, помноженная на столь редкий дар небес – Лань Сичэнь понимал, что окажись он один, без поддержки, то мог бы и не выдержать. Его никто не беспокоил после обеда, и, ожидая возвращения с тренировки Не Минцзюэ, Лань Сичэнь провел время в библиотеке ордена – как и у любого другого ордена, здесь все хранилось в двух секциях, в секретной – книги, касающиеся тайн клана, и в общей, где был сейчас Лань Сичэнь. Большая часть книг здесь была посвящена боевым искусствам, но некоторые – целительству и травам, а часть была о предметах искусства. Нетрудно было догадаться, какие книги чаще всего интересовали братьев Не. Не Минцзюэ может сколь угодно ворчать на Не Хуайсана, но в глубине души он и сам же признает, что брат, пусть даже и ленится тренироваться с саблей, вполне способен защитить себя, а прочие его познания касаются не только изящных и порой опасных вееров и красивых вещей. Время в библиотеке пролетело незаметно, и Лань Сичэнь ощутил Не Минцзюэ, только когда он подошел к нему. — Мне сказали, где тебя можно найти, — глава ордена Не только что вернулся с тренировки, даже не переодевшись. Лань Сичэнь невольно залюбовался возлюбленным и улыбнулся: — Здесь скрыто столько сокровищ, что и не снилось старейшинам Облачных Глубин. — Но сейчас я вижу перед собой только одно сокровище, — Не Минцзюэ обнял Лань Сичэня. — Жаль, что в этот раз у нас с тобой есть только два дня, на большее я не успел убедить твоего дядю. — Не страшно, — заверил его Лань Сичэнь. — Я только о брате волнуюсь… Понимаю, что виноват именно он, и все равно. Моя вина – и как брата, и как главы ордена. — Только не начинай вновь изводить себя, — Не Минцзюэ едва ощутимо и нежно поцеловал в висок. — Сейчас – именно сейчас – Лань Ванцзи следует самостоятельно понять свои ошибки, чья-либо помощь только все усугубит. — Надеюсь, он поймет. Сможет все-таки понять, что нельзя заставить любить силой, это не приведет к чему-либо хорошему, — вздохнул Лань Сичэнь. — Он действительно весь пошел в отца. — Давай пока не будем об этом? — Не Минцзюэ видел, что темы, касающиеся семейных взаимоотношений, расстраивают Лань Сичэня. — Вечером я хочу тебе показать кое-что. …Закаты здесь, в Нечистой Юдоли, были прекрасны, куда красочнее и ярче, чем в Облачных Глубинах. Лань Сичэнь любовался заходящим солнцем, прижавшись спиной к груди Не Минцзюэ. Слов сейчас не хотелось, да и были они лишними – любовники великолепно ощущали эмоции друг друга. Холодно не было – на плечах был накинут ханьфу цветов клана Не, да и сам Не Минцзюэ грел его. — Как все-таки красиво, — заговорил Лань Сичэнь, когда солнце уже полностью скрылось за горизонтом. Небо еще пылало оттенками алого и оранжевого, но с другой стороны, словно крадущийся дракон, подступала ночь. — Рассветы тут не менее прекрасны, но по утрам ты любишь подольше поспать, — произнес Не Минцзюэ, на что Лань Сичэнь только улыбнулся: его небольшой секрет давно уже был известен любимому. — Зато сейчас есть время. Здесь правда звезды кажутся настолько близкими? — Давай посмотрим вместе? Лань Сичэнь чуть повернулся к Не Минцзюэ, а в следующее мгновение его поцеловали – нежно, жарко и страстно. — Пойдем, — прошептал тот, оторвавшись от его губ. — Ночь принадлежит только нам.

***

Всю дорогу до Башни Золотого Карпа Вэй Ин не проронил ни слова. Цзинь Цзысюаня тоже не тянуло на разговоры, да и предостерегающие взгляды Цзян Яньли делали свое дело: перечить ей не хотелось. Удивительно, но то, сколько храбрости оказалось в юной девушке, приводило в восторг Цзинь Цзысюаня; он и не мог даже подумать, что Цзян Яньли может ничуть не уступать ему самому, даром что все были уверены в ее слабых духовных силах. Может, и так – это уже не волновало Цзинь Цзысюаня, а вот силу ее духа он уже видел, как и благородство, и готовность помочь любому; воистину – она самое настоящее сокровище Юньмэн Цзян, но не слишком ли поздно Цзинь Цзысюань разглядел это? Тем временем в Зале Несравненной Изящности банкет шел полным ходом – здесь сегодня собрался чуть ли не весь клан Цзинь: были и приглашенные ученики, и старшие заклинатели, особо отличившиеся в сражениях с вэньскими псами. Цзинь Гуаншань был доволен всем, в отличие от своей супруги: госпожа Цзинь была не в восторге от того, что сыну пришлось пропустить клановое торжество и что муж поддержал его стремление самостоятельно попытаться разрешить все тяжкие моменты с семьей Цзян. Другим поводом для нерадостного настроения был Цзинь Гуанъяо – слишком приторно-вежливый, услужливый, готовый всегда исполнить любую просьбу… Госпожа Цзинь не жаловала таких людей, они всегда казались ей подхалимами, лестью добивающимися того, чего обычно не могли бы достичь. Но госпожа Цзинь все-таки признавала дипломатические таланты Цзинь Гуанъяо: некоторое время тому назад он смог загасить ссору между Цзинь Цзысюнем и Су Шэ, который присоединился к ордену недавно, став приглашенным учеником. Раньше он являлся адептом Гусу Лань, но видимо, условия обучения были там слишком тяжкими, или же что-то еще не устраивало Су Шэ. В любом случае, теперь он был здесь и, что неудивительно, путал порой некоторые дорожки и тропинки резиденции. Цзинь Гуанъяо смог разъяснить возникшее недоразумение, и Цзинь Цзысюнь, известный своим характером и тем, что не переносил на дух присутствия Цзинь Гуанъяо, отступился, обойдясь даже без колких замечаний. Сейчас все были в общей зале, негромко переговаривались друг с другом, заняв места, соответственные иерархии. Цзинь Цзысюнь уже пил четвертую или пятую чарку вина, но можно было и не сомневаться – он злопамятно еще припомнит Цзинь Гуанъяо, что тот вмешался, пресекая конфликт сразу. После той неудачи с поимкой Царя Летучих Мышей Цзинь Цзысюнь был зол, ища, на ком бы мог сорвать свою ярость и гнев, жгущие его изнутри, но подходящий для этого новичок был спасен этим проклятым демонами попрошайкой! И ведь как у Цзинь Гуанъяо хватает только смелости быть среди них, смотреть в глаза, носить одеяние с узором Сияния средь снегов! От размышлений Цзинь Цзысюня оторвал какой-то шум, он услышал, как чей-то голос воскликнул: «Молодой господин Вэй?» Цзинь Гуаншань нахмурился, а Цзинь Гуанъяо уже поспешил к неожиданному гостю. Но, завидев за его спинами Цзинь Цзысюаня и юную Цзян Яньли, он на пару мгновений растерялся, однако быстро приветливо улыбнулся: — Несколько неожиданно видеть вас здесь сейчас, молодой господин Вэй. Вы прибыли, сопровождая вашу прекрасную сестру? — Отнюдь, — Вэй Ин быстро нашел взглядом Цзинь Цзысюня. — Поговорить хотелось бы. Собравшиеся члены клана Цзинь перешептывались друг с другом, припоминая случившееся на охоте и слухи об отношениях главы ордена Цзян и его первого помощника – так официально звучал титул Вэй Усяня. Но никто не позабыл и о том, что еще не так уж и давно его называли Старейшиной Илина, боясь порой куда больше вэньских псов. Цзинь Цзысюань удержал сводного брата, который было поспешил следом за Вэй Ином: — Не надо, все нормально. Я привел его сюда, нужно разобраться в одном деле. — Что же за дело? — Цзинь Гуанъяо покосился в сторону отца: тот с интересом наблюдал за происходящим, взглядом велев не вмешиваться. Тем временем Вэй Ин добрался до Цзинь Цзысюня, который явно заметил его, и приподнял свою чарку с вином: — Идешь извиниться за свой проигрыш на охоте? — Окажись на моем месте – тогда и поговорим об этом вновь, — произнес Вэй Ин. — Но я здесь не за этим, молодой господин Цзинь. — И что же привело тебя незваным гостем на семейный праздник? — поинтересовался Цзинь Цзысюнь. — Ладно, несравненная и тихая Цзян Яньли как нареченная Цзинь Цзысюаня, но ты… мне кажется, тебя никто из клана Цзинь и не возьмет в супруги. — Сейчас мне хотелось бы обсудить несколько слов, молодой господин Цзинь, — Вэй Ин не забывал об вежливости. — И ждать долго я не могу. — Что же такого срочного могло понадобиться от меня молодому господину Вэю? — с усмешкой отозвался Цзинь Цзысюнь. — Не может ли это все подождать, хоть до завтрашнего дня? — Это слишком срочно, — ответил Вэй Ин. — Любое дело бывает слишком срочным, если вдуматься, — Цзинь Цзысюнь поднял свою чарку с вином. — Цзинь Цзысюань, иди сюда, мы еще не выпили в твою честь! Вэй Ин же, видя, что Цзинь Цзысюнь всего лишь умело тянет время, надеясь избежать каких-либо расспросов, произнес прямо: — Известна ли тебе целительница по имени Вэнь Цин? — Вэнь Цин? Из клана Вэнь? Нет, не слышал, — ответил Цзинь Цзысюнь. — Вот еще, делать мне нечего, как запоминать всех вэньских псов и их подстилок? Сжав кулаки, Вэй Ин продолжил – слова этого напыщенного павлина злили. — Когда ты со своей свитой охотился за темной тварью, известной как Царь Летучих Мышей, вы оказались на территории, где проживали остатки клана Вэнь, точнее – его илинская ветвь, изначально занимающаяся только целительством и мирными ремеслами. И твои люди забрали Вэнь Цин, когда она отказалась отправить своих людей на верную смерть, сделав их приманкой для ночной твари, как и увели почти всех остальных. Так где они? — Скажу еще раз – я не обязан знать, где могут быть эти вэньские отродья! — громко, на всю залу, ответил Цзинь Цзысюнь. — Ложь, — Вэй Ин говорил спокойно, не повышая голоса, но напоминая о том, что точно так же еще не так уж и давно он отдавал команды своему немертвому воинству. Крики, ругань и отказ от обвинений – что ж, этого и следовало ожидать. Клан Цзинь, чье семейное торжество и прервал Вэй Ин, гудел как осиное гнездо. «Какие же они шумные…» — взгляд Вэй Ина бродил по рядам: многие лица были незнакомы, шум в ушах становился сильнее – Цзинь Цзысюнь снова отмахивается? Он, как всегда, юлит, даже прижатый в угол прямым вопросом Цзинь Цзысюаня… И тут пришло ощущение, словно тело пронзила стрела, усталость и напряжение вместе с испытываемыми гневом и злостью сделали-таки свое дело, но он упрямо цеплялся за сознание «Не сейчас!». В памяти отпечаталась улыбка юноши, в чьей душе ощущалась тьма. — Он на нас смотрит! — Сюэ Ян радостно оскалился, положив руку на плечо Цзинь Гуанъяо. — Старейшина темного пути, тот, кто лучше всех понял грани боли и ярости... — Совершенный слабак, отец прав – в нем ничего не осталось, — бросил Цзинь Гуанъяо, накрыв своей ладонью руку Сюэ Яна, но глаз от Вэй Усяня он так и не отводил. Вэй Ин пошатнулся, не в силах уже удержаться на ногах, но его вовремя подхватил сам Цзинь Цзысюань, не давая упасть на пол. В Зал Несравненной Изящности уже ворвался, конечно же, глава клана Цзян – он примчался за своей своевольной почти женой. Цзян Чэн успел вовремя – не зря он почти сразу же помчался следом, а пляска эмоций и ощущение, что любимому плохо, тут же сделали такой далекой и неважной вспыхнувшую между ними ссору. Цзинь Цзысюань передал ему с рук на руки Вэй Ина, Цзян Яньли тут же вытерла кровь с лица приемного брата. — Глава ордена Цзинь, — заговорил Цзян Чэн. — Вопрос, который поднял сейчас Вэй Ин, действительно весьма важен, ведь никто, даже победители, не должны притеснять тех, кто сдался и не участвовал в сражениях. Илинская ветвь клана Вэнь всегда была лишь целителями, не бойцами, а сейчас там люди, не способные себя защитить или использовать заклинания. — Вы защищаете их, глава Цзян? — протянул Цзинь Гуаншань. — Вэньских псов, которые убили ваших отца и мать, сожгли дом? — Те, кто виновен в этом, давно уже мертвы, — ответил Цзян Чэн. — А речь идет не только о них, но и о вседозволенности некоторых членов вашего ордена. Я попрошу главу ордена Лань изучить претензию, выдвинутую к Цзинь Цзысюню, который не хочет отвечать самостоятельно. А пока – я на время должен покинуть вашу резиденцию, Вэй Усянь сейчас нуждается в помощи целителей Пристани Лотоса. Цзинь Гуаншань нахмурился при упоминании Лань Сичэня, но Цзян Чэн уже покинул Залу Несравненной Изящности, неся на руках так и не очнувшегося Вэй Усяня. Цзинь Цзысюань проводил следом за ними и Цзян Яньли, они тихо переговаривались о чем-то с весьма серьезным видом. Взгляд главы ордена Цзинь метнулся к Цзинь Гуанъяо, стоящему чуть ли не в обнимку с Сюэ Яном: — Разберись, в чем дело, и вызнай все у своего названного брата. — Да, — Цзинь Гуанъяо склонил голову перед отцом.

***

Вэй Ин очнулся уже дома, в их с Цзян Чэном спальне, в резиденции ордена. Рядом сидел Цзян Чэн, задумчиво рассматривающий Цзыдянь. Но стоило только Вэй Ину шевельнуться, как он тут же повернулся к нему. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Цзян Чэн с тревогой в голосе. — Слабость, снова, — Вэй Ин прикрыл глаза. — Я свалился при всем ордене Цзинь. — Они и так знают, что ты лишен золотого ядра и все еще восстанавливаешься, — ответил Цзян Чэн. — Не знаю, откуда они смогли вызнать, про ядро мало кто знает вообще. — Но сейчас не время валяться на ложе, надо как-то вытащить Вэнь Цин и остальных! — Вэй Ин упрямо сел на постели. — Пожалуйста… помоги их спасти. — Ты сейчас в таком состоянии, что и шагу ступить не сможешь, — Цзян Чэн заставил его снова лечь. — Я знаю, что ты хочешь, но отпустить тебя куда-либо не могу, не проси. Этот вопрос решится, доверься мне. — Обещаешь, А-Чэн? — Да. А сейчас лежи, я позову Вэй Нина, он готовит лекарственный отвар, — произнес Цзян Чэн. Он поцеловал Вэй Ина и вышел из комнаты.

***

Разумеется, Цзинь Цзысюнь был вынужден обо всем рассказать Цзинь Гуаншаню. Выслушав его, глава ордена посмотрел недовольно: ему не нравилось, что родственник так беспечно себя ведет, не заботясь даже скрывать последствия своих поступков. Тем более, в отличие от него, Цзинь Гуаншань слышал об Вэнь Цин – талантливая молодая целительница, да и трактат о пересадке золотого ядра, написанный ей, весьма любопытен, хоть и не особо принимаем другими целителями. Подобный ей человек весьма пригодился бы клану. Велев доставить Вэнь Цин сюда, Цзинь Гуаншань удалился в комнаты, где его уже ожидали несколько молоденьких заклинательниц из числа приглашенных учениц. Отряд стражников вместе с Цзинь Цзысюнем, которому дали возможность исправить свою ошибку, мчался туда, где под охраной нескольких адептов томилась в пещере небольшая часть этих выживших вэньских отродий. Точнее говоря – там была вовсе не пещера, скорее – пещерный храм, оставленный давным-давно. Кому он принадлежал и кто молился там когда-то, Цзинь Цзысюнь не знал, да и не забивал он голову подобными вещами. Но как только они подъехали туда, то в глаза сразу бросилась кровь. Крови было очень много, следы ее вели в пещеру, а разорванные на кусочки тела тех людей, что сторожили их, ясно давали понять, что обычный человек или же заклинатель не мог такое сотворить. Цзинь Цзысюнь прижал ладонь ко рту, стараясь сдержать появившуюся тошноту, и жестом велел проверить пещеру. — Молодой господин Цзинь, там никого нет! — доложили ему через некоторое время. Цзинь Цзысюнь только выругался сдавленно и, отвернувшись, скомандовал: — Мы возвращаемся назад!

***

Разумеется, в Пристани Лотоса, как и в любой другой резиденции, за исключением, быть может, Облачных Глубин, было и то, что когда-то являлось тюрьмой для пленников. Помещения эти давно уже не использовались, еще при деде Цзян Фэнмяня здесь в последний раз сидели заключенные. Затем все это становилось страшилкой учеников – мол, если не будешь хорошо стараться, госпожа Юй отправит тебя сюда на ночь! Сейчас, спустя столько времени, тут вновь горели светильники, освещая своим светом и многочисленные сдерживающие талисманы, и заклятия контроля, нарисованные на стенах и дверях кровью. Из-за неровного и мигающего света порой казалось, будто в глазах Вэй Ина вспыхивали алые огоньки, совсем как когда-то, но это все было лишь обманом зрения. — Прости, пожалуйста, прости меня! — Вэй Ин медленно опустился на колени, неотрывно глядя на Вэй Нина, который отвел взгляд, не в силах смотреть куда-либо. — Пожалуйста… Это все моя вина, мне нужно было хоть что-то сделать, не медлить! — Не обвиняй себя… — голос Вэй Нина дрожал, он с трудом сдерживал слезы. — Ты и так сделал все, что мог. — Прости… — выдохнул Вэй Ин. — Я ведь обещал тебе… При жизни обладающая суровым характером, в посмертии Вэнь Цин стала и вовсе подобна кровожадному демону. Одежды ее, некогда белые с алым узором, сейчас стали грязными и бурыми от крови – и своей, и чужой. Талисманы и заклинания надежно удерживали ее здесь – ни у кого не поднялась рука упокоить. Вэнь Цин голыми руками разорвала на куски стражников, охранявших пленных людей, но их не тронула, ярость ее была направлена лишь против этих цзиньских тварей, оказавшихся куда хуже прочей ее родни. Вэй Нин лишь раз взглянул на сестру, уже не сдерживая слез. Было больно осознавать, что сестра не просто убита, но и стала таким существом, умертвием, вернувшимся ради мести своим убийцам. И пусть Вэй Ин не извиняется, умоляя о прощении – его вины и в самом деле нет. Он, как и остальные, сделал все, что мог. — Поднимись с колен, не надо, — хрипло произнес Вэй Нин. — Уже ничего нельзя сделать… Он ушел первым, и больше в тот день Вэй Нина никто не видел на Пристани Лотоса.