Ворон тасует масти

      — Браво, Сенджу! — с наигранным восторгом пропела Ино, беря новый кусок ваты. — Твоя прогулка была просто захватывающей!       Акира тихо выдохнула, ровно сидя перед большим зеркалом в уборной для персонала, ярко ощущая резкий запах спирта и какого-то ароматного масла, что были благополучно нанесёнными на её лицо в районе губ и носа.       — Я же несколько раз повторила, что просто споткнулась! — заверяла Сенджу, подобно заеженной пластинке.       — Да-да, — фыркнула Ино, повторно промакивая кусок ваты. — Так я тебе и поверила…       — Думай, что хочешь, — пожала плечами Акира, с трудом удерживая лицо невозмутимым, а потом резко отдёрнулась и выдохнула сквозь зубы.       — Терпи, — буркнула Ино, внимательно изучая её расписанное лицо.       В скромном помещении воцарилось короткое расслабляющее молчание. Пока Ино основательно промывала рану, Акира на несколько секунд прикрыла уставшие глаза, входя в некий транс и зарываясь в пучину собственных мыслей, с удивлением отмечая, что сейчас она по-настоящему чувствовала себя в тщательной безопастности. Впервые за относительно долгое время вокруг не было тяжёлых, пронизывающих до костей взглядов, не было ледяного сарказма, от которого хотелось сжаться, и болезненного ощущения, что ты здесь чужой. Лишь мягкие, пусть и немного грубоватые прикосновения заботливых рук, тепло яркой лампы над головой и размеренное дыхание, прерывающее тишину.       — Всё, готово, — довольный голос Ино стремительно вырвал девушку из паутины задумчивости. — Надеюсь, в следующий раз ты будешь внимательней, — хмыкнула она, выбрасывая использованые атрибуты и пряча аптечку в недра глубокой полки. — Чтобы больше не спотыкаться в таких местах…       Акира кивнула, искренне радуясь, что Ино не копает глубже.       — И ещё, — Яманака бросила на девушку строгий взгляд. — Если кто-то в поместье увидит тебя в таком виде, вопросов будет больше, чем у меня.       — Понимаю. Спасибо! — мягко произнесла Акира прежде, чем выйти из ванной.       «Нужно попробовать скрыть рану тональным, хотя бы немного!» — верещал её план в сознании, и девушка стремительно направилась к своей комнате, со скоростью фурии стараясь минуть большой и, как ей казалось, пустой зал, пока кто-то ещё не увидел этот расписной конфуз на её лице и не осыпал любопытными допросами.       — Ну надо же, какая спешка, Акира, — неожиданно раздался голосовой «элемент» принудительного снижения скорости, заставляя девушку предпринять попытку резкого торможения, немного проехавшись ногами по полу вперёд. — Так сильно спешишь, что даже не поздороваешься со мной?       Сенджу, неуклюже остановившись, застыла на месте и тихо выругалась про себя, отчаянно осознавая, что уже попалась с поличным, и от этого человека ей уже не выкрутиться. Девушка всё же сдержалась и слегка повернулась к нему одним боком — так, чтобы не было видно вторую половину лица.       «Нас определённо сводит сама судьба!» - иронично подумалось ей, а на деле лишь сказала:       — Ну что вы, господин Итачи. Просто не хочу мешать вам своим присутствием. У вас ведь есть другие важные дела.       Учиха чуть склонил голову набок, словно изучая диковинный экспонат, и на его губах заиграла едва заметная усмешка — хищная, пронзительная, но, как всегда, завораживающе спокойная.       — Какая забота… — протянул он лениво, откинувшись на спинку дивана и скользнув взглядом по её фигуре, но задержавшись. — Не хочешь мешать, значит?       Акира чувствовала, как напряжённость струится по её позвоночнику холодными каплями. Она знала этот тон. Знала этот взгляд — испытующий, цепкий, способный пронзить насквозь, разворошить в душе всё, что хотелось спрятать.       — Я просто устала, господин Итачи, — голос её был ровным, но слишком тихим, почти приглушённым. — Просто спешила привести себя в порядок и вернуться к своим обязанностям.       — Устала? — переспросил он с откровенным сарказмом, его глаза чуть сузились. — Интересно, от чего же ты так вымоталась? Или у тебя были… — он сделал короткую паузу, демонстративно наслаждаясь мгновением, — …увлекательные встречи?       Акира почувствовала, как что-то внутри сжалось. Он понимал, несомненно. Его внимательности позавидовали бы лучшие хищники, а она — всего лишь маленькая птичка, отаянно пытающаяся скрыть сломанное крыло.       — О чём вы? — всё же попыталась она изобразить непонимание.       — О, прошу тебя, не заставляй меня говорить очевидное, — мягким голосом заверил он. — Ты стоишь ко мне боком, Сенджу. Почему?       Акира прикрыла глаза на несколько секунд, пытаясь в хаотичном порядке придумать хоть какой-то логический ответ. Теперь любое движение, любое неосторожное слово, и он увидит то, что она так отчаянно старалась спрятать.       — Повернись, — спокойный, но чёткий приказ с холодным оттенком предупреждения.       Сенджу не могла не повиноваться, отчётливо понимая, что у неё нет выбора.       — О… Вижу, результат удачной прогулки просто на лицо! — не удержался он от ядовидого комментария, холодно ухмыльнувшись. — Выглядишь ещё хуже, чем обычно…       Она подняла голову, стараясь сохранить капли достоинства, хотя внутри неё всё переворачивалось в беспокойном хаосе и было давным давно разорвано.       — Всё в порядке. Я просто споткнулась, — с усилием произнесла она, заставляя себя спокойно выговаривать эти слова. — Ино помогла мне и обработала раны. Это всё.       Он резко поднялся с дивана и стал неспешно приближаться, пока её глаза отчаянно метались по всему периметру большого зала, который, казалось бы, внезапно сузился до непозволительных пределов.       — Ты просто споткнулась, — ровно повторил Учиха её слова, вновь обдавая её холодом, не сводя с её фигуры сквозящего взгляда.       Он знал, что она не выдержит молчания.       — Я не люблю, когда меня обманывают, — убийственно нежным голосом начал он, — особенно, когда дело касается таких слабых существ, как ты.       Акира всем нутром ощущала, как мир вокруг неё необратимо становился тусклым и совершенно чуждым. Сердце продолжало набирать обороты, отстукивая безумный ритм, в то время как сама девушка безуспешно пыталась скрыть свою боль, сглотнув тугой комок в горле. Итачи был слишком близко, и его выжигащие глаза пронзали её до самой глубины.       — Я не хочу вас посвящать в личные конфликты, — всё ещё старалась скрыть причину девушка, чувствуя, как её дрожащие слова отскальзывали от слуха Учихи.       Он медленно подошёл ближе. В его движениях было что-то ленивое, но в то же время хищное.       — В личные конфликты? Вижу, кто-то решил показать тебе твоё место, — Он усмехнулся, будто находя в этом юмор. — Интересно, кто же это? Один из тех, кому ты так охотно улыбаешься, когда никто не видит?       Акира стиснула зубы.       — Прошу вас, не надо. Не заставляйте меня…       — Ах, ну конечно, — его голос сделался шёлковым, опасным. — Хотя… Это же не кто-нибудь из Учих, верно? А то мне бы было так неприятно узнать, что ты раздаёшь свою преданность налево и направо.       Что-то меж рёбер сжалось от ярости и унижения. Он знал, как ударить словами. Точнее, чем тот, кто оставил ей этот след на губе.       — Я не такая, — прошипела она.       — Правда? — Учиха склонил голову, откровенно изучая её с оттенком ленивого любопытства. — А кто тогда? Обычная должница, отрабатывающая своё место под этим крытым небом?       Его пальцы вдруг коснулись её подбородка, приподнимая лицо вверх, заставляя её смотреть в его глаза — холодные, но с этим огнём внутри, который она не могла понять.       — Кто? — холодно поинтересовался он, и его голос вдруг изменился, став чуть тише, чуть глубже.       Она знала, что если скажет имя, он найдёт того человека. И это не закончится просто словами.       Она не ответила.       Итачи медленно поднял руку, и в следующую секунду его пальцы, холодные, как мрамор, перешли к уголку её губ, к той самой рваной ране, любезно оставленной чужой злобой. Он не жалел её. Это прикосновение несло в себе что-то другое — размышление, изучение, может быть, даже мрачное удовлетворение от того, что кто-то уже сделал за него часть работы, но не так, как хотелось бы Итачи.       — Я бы не стал тебя так портить, — задумчиво произнёс он, скользя взглядом по её лицу. — Разве что словами.       Акира дёрнулась, но он удержал её, сжимая подбородок чуть крепче.       Слова застревали в горле, но молчание только разжигало его насмешку, и она это знала. Он не уйдёт, не оставит её в покое, пока не получит ответа.       — Это был мой бывший, — сказала она наконец, глядя ему прямо в глаза.       Итачи вздёрнул брови, будто новость его даже позабавила.       — Ах, вот оно как, — его голос прозвучал ядовитой насмешкой. — Значит, ты решила навестить прошлое, но оно оказалось не слишком радо тебе?       Её дыхание сбилось.       — Это не так.       — Конечно, — он склонил голову, улыбаясь, — он, наверное, просто соскучился. Решил напомнить о себе. Интересный способ выразить чувства. Но, быть может, ты сама даёшь людям повод так с тобой обращаться?       — Он назвал меня подстилкой Учих, — на одном дыхании произнесла Акира, не в силах больше выдерживать эту борьбу. — Пошли слухи, что я здесь… Для других целей нахожусь.       — Подстилка, говоришь? — он склонив голову набок. — Люди, как и ты, часто ищут способы быть нужными, ищут признания даже в самых грязных углах. А твой бывший… — Итачи слегка пожал плечами, его голос стал холодным и едким. — Он, видимо, был слишком слаб, чтобы видеть тебя выше, чем просто объект для своего собственного эго. И это должно быть по-настоящему унизительно, не так ли?       Акира молчала, не в силах уже что-то говорить.       — А хотя, ты знаешь? — его глаза вновь опасно сверкнули злой идеей. — Быть может, для тебя это даже комплимент? — также протянул он, и его теплая рука благополучно коснулась её тонкого запястья.       Акира подняла на Итачи обидчивый взгляд, резко отряпнув, словно его прикосновение обожгло её руку.       — Я ни за что не пойду на такое.       Итачи наклонился ближе, произнося шепотом:       — Даже если я заставлю?       Акира почувствовала, как её кожа покрылась холодком от его слов, что с ярким успехом пробивают её защиту.       — Ты же знаешь, что вокруг тебя всё равно плетутся слухи. Вопрос не в том, правда это или нет. Вопрос в том, как долго ты будешь позволять себе реагировать на это, — он лениво провёл пальцами по подбородку, словно вспоминая недавнее прикосновение к её коже. — Просто, если уж даже отбросы из твоего прошлого считают тебя… как он там выразился? Подстилкой Учих? — он медленно произнёс эти слова, смакуя их, наблюдая, как в её глазах вспыхивает ярость.       — Мне нет дела до его мнения, мы расстались и больше друг другу ничего не должны, — она сжала губы и отвела взгляд.       — Как зовут этого кретина? — его голос был мягким, но в этой мягкости чувствовалось что-то невыносимо острое.       Акира взглянула на Итачи с искренним удивлением.       — Зачем вам это знать? Это не важно.       Итачи хмыкнул. Его пальцы скользнули по воздуху, почти касаясь собственного лица, но не до конца.       — О, я так не думаю, — он наклонился чуть ближе. — Ты принадлежишь этому дому. И если кто-то смеет портить твой… товарный вид, я должен знать, кто.       Акира сжала зубы. Этот человек мог быть кем угодно — мучителем, преследователем, тем, кто растаптывает её гордость, но не защитником. Не тем, кто по-настоящему интересуется её болью.       — Его зовут Кейто.       — Если он ещё раз прикоснётся к тебе, мне будет скучно разбирать его на части.       И эта угроза, скользнувшая между строк, почему-то согрела её холоднее, чем любая ласка.       Учиха резко отстранился от темы, словно с него сняли все нити напряжения и нежелательного интереса. Он развернулся и неспешной поступью направился к излюбленному месту на диване, опустившись и небрежно откинувшись на мягкую спинку, после чего ленивым взглядом отметил бокал вина на узком столике.       — Налей мне, — коротко бросил он, полностью игнорируя внешний вид и внутреннее состояние прислуги.       Акира остолбенела от такого внезапного перехода к неминуемому продолжению, без всяких серьёзных мыслей собираясь скрыться в недрах личной комнаты ещё несколько мгновений назад. Её сердце всё ещё колотилось от череды сегодняшних неприятностей, а сама девушка стояла перед ним с побитым лицом, в испачканном платье и разбитой репутацией, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься прямо перед Итачи, а он продолжал вести себя так, как будто ничего не произошло. Как будто её страх и нужда в принятии душа и успокоительного были для него дешёвым, не стоящим внимания капризом.       Стеклянная бутылка холодно легла в дрожащую ладонь, и роскошная рубиновая струя стремительно скользнула в бокал, словно продолжение немого диалога и вечерней паузы разных взглядов, от которой воздух стал ощутимо тяжелее. Призрачный хрусталь дрогнул в руке, чувствуя тепло бледной кожи, и вино затаилось на глубине тонкой посудины, будто слушая, о чём ещё не сказано.       Итачи неспеша поднял бокал, словно рассматривая вино на свету. Откровенный напиток медленно скользнул по стенке стекла, оставляя тонкую полупрозрачную кромку, похожую на кровавый след. Его длинные пальцы крепче сомкнулись на ножке бокала, и девушке на секунду показалось, что стекло едва не застонало от напряжения.       — Странно, — начал он неожиданно, — я всё думаю, сколько у тебя свободного времени, что ты нашла приключения на ровном месте и вернулась с такими… украшениями на лице, — его слова прозвучали легко в привычной издевке, но в них чувствовалась крытая угроза, не предвещающая благих перспектив.       — Я ничего не искала, это была случайная встреча, — поспешила оправдаться Сенджу, ощущая каждой клеточкой, что воздух вокруг становится тяжелее, словно стены сблизились на шаг. — Я могу пообещать, что этого больше не повторится.       — Конечно, не повторится, — Итачи сделал небольшой глоток, намеренно выдерживая паузу. — Ты больше не выйдешь за эти стены. Исключением будут только твои экзамены, когда твоё присутствие там будет обязательным, — Учиха повторил глоток вина, словно смакуя собственную мысль.       Акира так и замерла на месте, искренне не веря в то, что только что услышала.       — Вы шутите? — сердце забилось быстрее, когда слова сорвались с её губ, прежде чем она успела остановить себя. — Вы не имеете права так поступать. Я нахожусь в договорённости с вашим отцом. Господин Фугаку ясно обозначил мои обязанности, а также то, что я могу и не могу делать.       — Ты всё ещё думаешь, что слово Фугаку имеет для меня большее значение, чем моё собственное? — бросил Итачи с ядовитой точностью, скользя взглядом по свежей ране на её лице. — Тебе следует запомнить, что в этом доме твоё существование регулируется не бумажными договорами и не чужими решениями. Ты здесь потому, что я позволяю тебе здесь быть. Ты можешь ссылаться на Фугаку, на своего покойного отца, на кого угодно. Но сейчас с тобой рядом я, и я решаю твои границы. И если я сказал — без прогулок, то значит, твоя нога не переступит порог за пределы этого особняка, — он медленно опустил бокал, будто ставил точку в разговоре, хотя внутри него самого не было ни точки, ни конца.       Акира стояла, напрочь обожжённая его словами, будто он вырвал из неё последний аргумент и сравнял его с безликой пылью. Знакомая ярость плавно затрепетала внутри Сенджу, стоило Учихе поднять на неё насмешливый взгляд после мерзких слов. В этот момент что-то невидимое внутри выпрямилось, и хоть её голос ещё не прозвучал, но тишина уже изменилась. Граница между мыслью и словом была стёрта.       — Простите меня за такие слова, — горькая дрожь мимолётно скользнула по губам, а в светлых глазах неожиданно заиграл отблеск шаткой справедливости. — Но вам не кажется, что с вашей стороны это немного неуважительно по отношению к отцу?       Ониксовые глаза сузились. Что-то едва заметно дрогнуло в его лице.       — Сенджу… — голос был тихим, обволакивающим, и Учиха склонил голову в откровенном любопытстве. — У тебя, случайно, нет сотрясения? Быть может, твой бывший слишком усердно приложил тебя по голове, прежде чем отпустить? Иначе чем объяснить, что ты стоишь передо мной с разбитым лицом, в дрянном виде, и смеешь так дерзить? — он сказал это спокойно, словно обсуждал меню на завтрашний день, но каждое слово несло в себе тонкий намёк на опасность.       — Не смотря на моё нынешнее положение, я не забыла, как подобает вести себя людям высокого общества. Разве наследник должен ставить себя выше того, кто дал ему жизнь? — Акира сама поразилась своей смелости, каждое новое слово превращалось в неминуемый шаг ближе к глухой пропасти.       — М-м… — он задумчиво склонил голову. — Пожалуй, сотрясения у тебя нет. Голову держишь высоко.       Акира едва успела вдохнуть тихие слова, но в следующее мгновение сильная рука железной хваткой сомкнулась на её запястье и с ощутимой силой потянула на себя. Рывок был настолько неожиданным, что девушка не успела удержать равновесие, стремительно полетев вниз.       Её тело наклонилось вперёд, в ту же секунду неуклонно врезаясь в стекляный столик, точно сбивая мирно стощий бокал и винную бутылку. Стекло резкой вспышкой звякнуло о пол, а бардовая жидкость с особой нежностью растекалась по дорогому ковру тонкими струйками, оставляя за собой глубину рубиновых оттенков, подобно отпечатку сегодняшнего проишествия, которое уже не стереть.       Акира судорожно выдохнула и подняла шокированный взгляд на Итачи, который, в свою скромную очередь, с лёгким беспокойством смотрел на перевёрнутый столик и пролитый напиток, словно оценивая наступившие маштабы алкогольных потерь.       — Не сильно ударилась? — фраза, напрочь сквозящая холодным равнодушием и едкой желчью, вонзилась в её сознание. — Я полагал, что ты будешь хоть немного более грациозной, и не допустишь того, чтобы крушить мебель, — с явной издевкой добавил он, пройдясь глазами по её спутанному виду.       — Может, я и не мастер танцевать на этом дорогом ковре, но и вы бы могли предупредить заранее. Быть может, мебель бы не пострадала, — тихо огрызнулась Акира, чувствуя сильное жжение в колене и локте.       Учиха склонил голову, с явным наслаждением наблюдая за её реакцией, после чего протянул руку к её подбородку и опустил её голову, заставляя повернуть лицо вниз куда-то на уровень его ступней.       — Смотри в пол, — его голос приобрёл властные нотки. — Так безопаснее.       Сердце стучало в груди неровно, молниеносно разгоняя по венам смесь унижения и ярости, а опасная близость и хищная власть порождали новую волну обиды, которую девушка всеми внутренними силами пыталась сдержать в пределах собственного сознания.       «Он посадил меня на колени возле своих ног. Как собаку…» — её дыхание участилось, и она чувствовала, как его слова разрывают её самообладание. Но тут же он изменил тон.       Учиха посмотрел на неё снисходительно, как на нечто чуждое, но при этом всё ещё необычайно привлекательное для его точного разума.       — Я мог бы тебя наказать, — его пальцы мягко легли на её плечо, медленно поднимаясь вверх по ключицам. — И знаю, какого наказания ты боишься больше всего, — он резко откинул её волосы назад, оголяя тонкую шею, чувствуя на этом моменте резкую дрожь её тела. Без лишних объяснений понятно, о чём речь. — Но учитывая то, что сегодня ты стала мишенью для самых близких и в каком виде ты сейчас передо мной — это уже плата за твою выходку, моя дорога Акира…       Сенджу ощущала, как её тело неприятно сжалось в остром напряжении, будто каждое слово служило неминуемой гибелью чего-то важного. Его нежные прикосновения были чем-то разрушительным и в то же время нежелательно интимным, от чего хотелось расствориться восвояси.       Заметив её молчание, Итачи с лёгким оттенком недовольства надавил на её плечо.       — В чём дело? — изогнул он красивую бровь. — Ты уже не такая сговорчивая, как раньше.       Акира поморщилась от очередного прикосновения и резко подняла голову, позволив себе наглость отстраниться от противной руки.       — Простите. Думала, что вам больше по душе, когда я молчу.       Итачи ухмыльнулся, и его взгляд в который раз скользнул по Акире, навязчиво оценивая её не только внешне, но и внутренне, как будто искал что-то скрытое. Он медленно отстранился, больше не касаясь её, но напряжение в комнате всё равно оставалось, подобно блёклой тени, готовая вот-вот снова сжать её в своих объятиях.       — Не заставляй меня воплощать слова твоего бывшего в реальность, — его слова так и повисли в воздухе, холодно отражая беспокойную тишину, заполнившую зал. — И свои желания на этот счёт в том числе, — прошептал он ей на ухо.       — Это мерзко даже для вас, — не выдержала Сенджу, тут же отстранившись от Учихи, получив в ответ едкую насмешку.       Итачи резко поднялся, предчувствуя, что эта атмосфера и монохромное обсуждения одного и того же по кругу порядком надоели ему, и Учиха без лишних объяснений направился в сторону лестницы.       — Ах да, — он повернул голову, и в его голосе мелькнула насмешка, словно последняя пощёчина, брошенная издалека. — И скажи Ино, чтобы в следующий раз не лечила тебя так тщательно. Мне нравится, когда последствия видны дольше.       Он ушёл, оставив после себя отвратительное послевкусие спутанных мыслей, а девушка продолжала сидеть так, словно тело больше не поддавалось её воле. Сенджу на секунду зажмурила глаза, после чего заметила, что мир вокруг стал чертовки размытым и разбросанным. Учиха уже полностью покинул комнату, а она, безцельно смотря на осколки, не могла понять, почему её отражение в стекле не изменилось. Как будто её собственное существование оказалось лишь призрачной тенью того, что могло бы быть.       Тишина, которая заполнила комнату, казалась глухой бездной, но внутри неё самой всё рушилось.