Квотербек

Когда Колтона выписали из больницы, Ник отвез его в дом спортсменов. Поездка и короткий подъём по лестнице до спальни вымотали Колтона, каждый шаг, каждая неровность в полу вызывали у него болезненные гримасы. Ник натащил подушек из спальни Уэса и с дивана внизу и устроил для Колтона уютное гнездо, чтобы тот мог опереться и удобно разместить руку. К тому времени, как он закончил, Колтон смог лишь проглотить таблетку обезболивающего, после чего сразу же заснул. Возвращения Джастина и Уэса Ник дождался в спальне Колтона. Один на один он рассказал им обо всех предупреждениях врача и о медленном, неопределенном графике восстановления Колтона. Когда Ник закончил, Уэс выглядел опустошенным, словно это ему сообщили, что, возможно, он никогда больше не сможет играть. Ник помог Джастину, Арту и Джошу приготовить на всех ужин, нарезав столько овощей, что почувствовал себя работником ресторана. И все они столпились в комнате Колтона, чтобы поесть, рассевшись кто на старом диване и краях его кровати, кто за письменным столом и на эргономически модифицированном Колтоном кресле-мешке, а кто и на полу. Колтон вяло ковырялся в еде, слабо улыбаясь друзьям и слушая их рассказы о тренировках и экзаменах, пока его веки не опустились совсем. Парни вышли, когда Колтон захрапел. В первую ночь Уэс и Джастин перебрались в спальню Колтона: Уэс приготовил себе место для ночлега на полу рядом с кроватью Колтона, а Джастин лег на диване. Ник в итоге задержался дольше, чем, возможно, следовало, и втроем они наполнили спальню Колтона тихими разговорами, пока тот лежал неподвижно, бледный и маленький на фоне своей большой кровати. Ник восхищался парнями, их искренностью, тем, как просто они проявляли заботу друг о друге. После нападения на Уэса Колтон несколько дней оставался рядом с ним в больнице, с момента его первого посещения и до самой выписки. Медсестра рассказывала Нику, что каждый день по утрам заставала Колтона расхаживающим по приемной и ожидающим, когда его выпустят. Теперь ситуация изменилась, и Уэс с Джастином были так же преданы Колтону, как он был предан им. Ник чувствовал себя чужаком. Он, конечно же, был частью их маленькой четверки, но он был родителем, стариком, белой вороной. Возможно, теперь он и не выглядел таким уж старым благодаря неожиданному обновлению Джастином гардероба, но порой он чувствовал себя именно таковым. Двадцать один год отделял его от парней и столько же — жизненного опыта. Когда он был в их возрасте, Синтия была уже беременна Джастином, и они тайком сбежали в Луизиану, чтобы пожениться на речном казино.* (*Речное казино — казино, расположенное на борту речного теплохода. Иногда это круизный теплоход, а в некоторых случаях судну даже не обязательно отходить от берега. Распространённая практика в некоторых штатах Америки из-за особенностей законодательства). У этих ребят тоже был опыт, которым он никогда не смог бы поделиться. Ему никогда не узнать, каково это — стоять на пороге в профессиональный спорт или быть настолько всецело преданным одному делу. Бывали дни, когда он восхищался этими тремя молодыми людьми, их выбором, их мировоззрением, их целями. А иногда он не понимал, как им удалось прожить так долго. Но ему очень нравились Уэс и Колтон, и он ценил ту необычную дружбу, которая у них завязалась. Он как-то отдалился от друзей, которых обрел за прошлые годы, и когда переехал в Остин после расставания с Синтией, понял, что все, кого он оставил, так или иначе связаны с ней и их прежней жизнью. Их друзьями были в основном ее друзья, знакомые по церкви, с которыми она познакомила и его. Его первыми настоящими друзьями, за сколько теперь уже и не вспомнить, были его сын, парень сына и их лучший друг, и это выглядело как предвестник кризиса среднего возраста. Поэтому он старался не думать об этом. Он переехал, чтобы быть ближе к Джастину, и неважно, как это выглядело. Это работало, и он был счастлив. Джастин был счастлив. И только это имело значение. Их странная дружба и эта неподдающаяся определению значимость Колтона для него подстегивали Ника возвращаться в дом спортсменов изо дня в день, чтобы проведать Колтона. Ему не забыть было тот потерянный взгляд маленького мальчика, который Колтон бросил на него, когда врач вышел из его палаты. Или то, как, обмякнув, он рухнул в душе на Ника. В первый день он зашел во время обеденного перерыва, воспользовавшись ключом, который одолжил ему Джастин, чтобы принести обед и узнать, не нужно ли Колтону что-нибудь. Ему потребовалось меньше трех минут, чтобы понять, что Колтон был один. С утра и до самого конца тренировки в совершенно пустом старом доме он мучился от невыносимой боли и сверлил взглядом свою сломанную руку. Пока Уэс, преодолевая звуковой барьер, не примчится домой. Обед плавно перетек в остаток дня, проведенный в спальне Колтона. Часами они разговаривали обо всем и ни о чем. О занятиях Колтона, о его невероятных проектах по эргономике и о школьном футболе. Колтон спросил о работе Ника, и это привело к разговору о стажировке, которую Ник организовывал для Колтона и которая должна была начаться всего через две недели. — Я могу изменить расписание, если хочешь. — Нет. Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно что-то, что я буду с нетерпением ждать, — сказал Колтон, и тот мальчишеский взгляд снова вернулся. Глаза Колтона стали большими, широко раскрытыми и испуганными. Ник увидел, к чему может привести изоляция Колтона в его спальне: к депрессии, гневу и разочарованию, которые будут лишь разрастаться и становиться все более разрушительными, пока Колтон будет замыкаться в себе. — Но точно не раньше, чем через две недели. Все время, пока Ник был у Колтона, телефон того разрывался от десятков входящих сообщений, но Колтон на него почти не смотрел. — Тебя больше никто не навещает? У тебя разве нет девушки, которая приходила бы и исполняла все твои прихоти? Колтон рассмеялся и отвернулся. — Давно у меня не было девушки. Он разгладил одеяло и пожал плечами. — И все мои друзья в команде. Кроме Джастина и тебя. Перевод: когда он был травмирован и прикован к постели, в его жизни больше никого не было. — Они тайком проносят телефоны на поле, чтобы писать мне сообщения. Патрика уже поймали и в наказание заставили бегать спринты. Джастин написал утром, но с тех пор он на дежурстве. — Какой у тебя номер? У меня, кажется, его нет. Что было страннее: то, что у него, взрослого мужчины, не было номера телефона двадцатидвухлетнего друга его сына, или то, что теперь он у него будет? Колтон назвал цифры, Ник ввел их, а затем отправил сообщение «Это Ник Суонскотт», чтобы Колтон тоже сохранил его номер. Теперь он мог беспокоить Колтона сообщениями, которые тот также мог оставлять без внимания. Или, может быть, он игнорировал всех из вежливости, просто потому что рядом был Ник? Он хотел, чтобы Ник ушел? Когда он спросил об этом Колтона, эти большие, испуганные глаза появились снова, но взгляд исчез так быстро, что Ник подумал, не привиделось ли ему это. — Если тебе нужно идти, то, конечно, делай, что нужно. Со мной все будет в порядке, — сказал Колтон. — Но, если хочешь, можешь остаться. И он остался. Он остался до тех пор, пока домой не вернулся Уэс, а затем и вся остальная команда. Остался до тех пор, пока поздно вечером не вернулся Джастин, принеся Колтону молочный коктейль, а Уэсу бутерброд, и не обнаружил с удивлением своего отца, сидящего на диване Колтона рядом с Уэсом. Он пришёл и на следующий день, спросив Колтона в сообщении, что тот хочет на обед, прежде чем уйти из офиса. Должность вице-президента имела свои преимущества, такие, например, как — возможность самостоятельно планировать свой рабочий день или делегировать задачи. Он мог управлять своей командой по электронной почте, обрабатывать все входящие сообщения через телефон или планшет и наверстывать упущенное вечером… конечно, если уходил из дома спортсменов в разумное время. Придя, Ник обнаружил Колтона только что принявшим душ и с более бодрым взглядом. Он сказал, что приклеил мусорный мешок к повязке и аккуратно, одной рукой, помылся. Он даже двигался, ходил и выглядел намного бодрее, чем тот унылый развалина, в которого он превратился после больницы. Он сел рядом с Ником на диван и быстро съел свой бургер, картошку фри, а затем и половину картошки Ника, задавая ему все новые и новые вопросы о своей стажировке и о работе Ника. Ник понял, что он нервничает. — Продажи — это не сложно, — сказал он. — Как я уже говорил, всё дело в харизме. Всё, что тебе нужно, — это знать, что ты продаёшь, и уметь это представить. Мы не занимаемся холодными продажами, поэтому каждый раз, когда мы презентуем свой продукт, мы делаем это перед человеком, который, как минимум, заинтересован в том, что мы предлагаем. А это уже половина успеха в продажах. Другая половина в равной степени зависит от двух вещей: от самого продукта и от тебя. От твоих знаний о нем. — Я должен изучать продукт? — Тебе не нужно быть экспертом, нет. Я научу тебя основам, а остальное ты быстро освоишь. Ты умный, Колтон. Ты разберешься со всем в мгновение ока. Колтон фыркнул и украл еще один ломтик картошки. — Что продает ваша компания? Вы занимаетесь программным обеспечением и мобильными телефонами, верно? — Да, мы работаем в сфере телекоммуникаций. Мы продаем частные мобильные сети предприятиям и корпорациям. Если, скажем, Amazon захочет создать свою собственную сеть Amazon Mobile, мы сможем для них это сделать. И он продолжил рассказывать о том, как они строят и сдают в аренду мобильные сети, иногда устанавливая новые вышки сотовой связи или арендуя спутниковую полосу пропускания, а иногда арендуя доступ к сети у крупных операторов и перепродавая его. — Звучит довольно круто, — улыбнулся Колтон. — И технически грамотно. Но ты, я смотрю, немного дотошлив. Ник рассмеялся. — Я занимаюсь этим уже давно. До того, как перейти в продажи, я работал в отделе разработки. Я разбираюсь в технологиях лучше, чем большинство продавцов. — Значит, и справляешься лучше, чем большинство других продавцов, да? — Я довольно хороший работник. Колтон усмехнулся. — Джастин совсем не перенял твоей скромности. — Возможно, в его возрасте я тоже не был скромным, но это было так давно, что я уже и не помню. К тому же, ему особо не за чем скромничать, — подмигнул он. Глаза Колтона вспыхнули, что-то промелькнуло в его взгляде. — Хэштег: момент отцовской гордости, — сказал он. — Виноват. Признаю. Момент затянулся, Колтон избегал смотреть ему в глаза. — Наверное, так всегда бывает, — наконец сказал он. — Я имею в виду, если ты знаешь детали, настоящую внутреннюю кухню дела, ты справляешься лучше, чем те, кто этого не знает. На первом курсе мы с Уэсом не спали ночами, изучая игровые ситуации и разбирая всё по полочкам. И мы оба были в резервном составе. Составе, который на тренировках играл и против нападения, и против защиты, выступая в роли соперника, с которой им предстояло встретиться в ближайшие выходные. — Так что мы могли видеть обе стороны игрового процесса. Это очень сильно повлияло на наше понимание игры и на то, что мы можем теперь. — Этот принцип применим в чем угодно. Если клиент того пожелает, я могу рассказать о технических деталях, о том, что наша техника может, а чего нет, гораздо подробнее, чем продавцы, у которых нет тех же значений, что и у меня. — Да. Точно, — улыбнулся Колтон, наконец расслабившись. — Круто. Хорошо. Значит, вот что я должен делать. Шаг первый: узнать всё, что возможно о твоей технике. Наверное, было бы неплохо дать Колтону достижимую цель теперь, когда он был так потерян. Ник не хотел его напрягать, но, может быть, возможность погрузиться в технические характеристики и презентации пошла бы ему на пользу. — Я могу принести тебе руководства и презентации для продаж, если хочешь. Можешь начать читать всё это, пока бездельничаешь. — Я не бездельничаю. Колтон наигранно надулся, но в его голосе действительно чувствовалась нотка обиды. — Я выздоравливаю. Это важно, — закатил он глаза. — Это важно, ты прав. Прости. Ты выздоравливаешь. И пока у тебя всё хорошо. Твой врач может тобой гордиться. Колтон вздохнул. Его рука находилась между ними, зафиксированная в плечевом иммобилайзере, том, что он называл терминаторской повязкой. Плечо всё ещё было распухшим, обмотанным хирургическими повязками и бинтами. — Мне нужно чем-то заняться. На чём-то сосредоточиться. Сегодня я принял душ только потому, что ты должен был прийти, понимаешь? Твой визит — это единственное, что заставило меня сегодня двигаться. Так что, спасибо. Я знаю, у тебя куча дел… — Я буду приходить к тебе каждый день, Колтон. — Нет, боже, ты не обязан. Я не пытался давить на жалость… — Я хочу приходить к тебе. Мне только в радость. Колтон помолчал, теребя одну из липучек на своей повязке. — То есть, — наконец произнес он тихим голосом. — Я не собираюсь говорить «нет, не приходи». На самом деле, я был бы рад, если бы ты навещал меня. Ник улыбнулся. — Ты довольно крутой, — торопливо сказал Колтон. — Я понимаю, что ты отец Джастина, но дело не только в этом. Ты крутой сам по себе. — Кажется, меня лет двадцать не называли крутым. Колтон откинулся на спинку дивана, искоса глядя на Ника. — Ну, когда ты впервые ворвался в наш дом, ты не был таким уж крутым. Не только потому, что орал на весь дом. Ты был одет в этом своем стиле «папаши»… — Я ехал всю ночь, чтобы поскорее добраться и помочь… — В стиле «очень крутого папы», — быстро поправился Колтон, но ехидная ухмылка выдавала лжеца. Ник тоже откинулся назад, следуя примеру Колтона. — Я был так зол в тот день, — сказал он тихим голосом. — Не думаю, что когда-либо в жизни был так зол, разве что… Его губы сжались. За исключением того момента, когда Синтия наконец-то высказала все, о чём думала годами: что Джастин заблудился и попадёт в ад за свой выбор, что неправильно любить другого мужчину. Она сказала, что больше не может не говорить правду Господа. Что не собирается просто сидеть сложа руки и мириться со всеми этими грехами. Он пришёл в ярость и следующие двенадцать часов провёл в гараже, яростно работая с инструментами, машиной и остатками разрушенного брака в круговороте своих мыслей. В тот же день он решил развестись, но сказал себе подождать. Успокоиться. Всё обдумать. Двадцать лет брака, в конце концов, не рушатся в один день. Но, как выяснилось, ещё как рушатся. В следующий раз он испытал подобную ярость, когда Джастин, убитый горем, рыдал над изувеченным телом Уэса, а они понятия не имели, кто отправил Уэса в больницу. У Ника возникли подозрения, когда он вспомнил ужасную игру и сломленные, подавленные, злые лица, которые камеры запечатлели на скамейке запасных «Техаса». Конечно, это была команда, подумал он, озлобленная и разъяренная из-за поражения. Он понял, что ошибался, примерно через тридцать секунд после того, как швырнул Колтона об стену, когда во взгляде того что-то надломилось, стоило лишь Нику сказать, что Уэс в больнице. Ник отступил от угроз надрать Колтону задницу — это была чистая бездумная ярость. Если бы члены команды были хотя бы наполовину такими жестокими, какими он их представлял, когда стучал в дверь тем утром, он оказался бы всего лишь надоедливой мошкой, досаждающим им всем. Он мог бы доставить немало неприятностей двум, а то и трём парням, но в итоге его все равно выбросили бы на тротуар. Но это были не те монстры, которых он себе представлял. Это были страдающие, сломленные мальчишки, раненые, испуганные, подавленные и полные сожалений. Колтон сильнее всех зацепился за слова Ника о том, что Уэс в больнице, и переспрашивал снова и снова, будто не мог в это поверить. Колтону хватило смелости попросить мужчину, который пытался его задушить, отвезти его в больницу. Ник должен был отдать ему за это должное. Он заставил его сидеть в ожидании всю дорогу, не давая никакой информации, лишь рыча, что тот должен, черт возьми, сказать Уэсу что-нибудь хорошее, когда они приедут, иначе Ник попросит охрану больницы выгнать Колтона и остальных. — Ты был рядом с Уэсом. Колтон снова принялся теребить свою повязку. — Когда он больше всего в этом нуждался, ты был рядом. А ведь ты его даже не знал тогда. — Мне это было не нужно. Джастин любит его. Это всё, что мне нужно было знать и тогда, и сейчас. Я доверяю выбору своего сына. Кого он любит, того люблю и я. Улыбка Колтона была тонкой, почти задумчивой. — Ты был рядом, когда он в тебе нуждался, — сказал Колтон, но говорил ли он об Уэсе? Ник сдерживался, чтобы не ответить: «И рядом с тобой я буду тоже, столько, сколько тебе понадобится». Колтон был лучшим другом Уэса и Джастина, и хотя Ник заботился об Уэсе и Колтоне почти так же сильно, как и о своем сыне, Колтону, возможно, было бы неловко услышать от отца друга что-то подобное. — Думаю, я стал лучше одеваться, — сказал он вместо этого. Колтон оглядел его с ног до головы. Ник был одет в свой обычный деловой повседневный костюм: чиносы и поло, но крой теперь был другим. Благодаря новому, подобранному Джастином, гардеробу, брюки теперь были прямого кроя, а не со складками — «Папа, Боже, сейчас уже не 1943 год» — и узкими. Поло было спортивного кроя, как будто он только что вернулся с поля для гольфа, и облегало его плечи и бицепсы. День, когда Джастин повел его покупать новую одежду, был неловким для них обоих, хотя и для каждого по-разному. — У тебя неплохая фигура, папа. То есть, ты мой отец, поэтому я не могу быть объективным, но посмотри. Джастин махнул рукой на отражение Ника в зеркале. Тот стоял в трусах, майке и носках и, хмурясь, глядел на гору одежды, которую Джастин выбрал для примерки. — Это не типичное тело сорокатрехлетнего. Используй то, что у тебя есть, папа. Он старался. Ради кого, он не знал. Может быть, ради себя самого. Было приятно снова почувствовать себя хорошо. — Так лучше, — просто сказал Колтон. Ник фыркнул. — Ладно, кроме гала-вечера, когда ты был в смокинге, я никогда не видел тебя ни в чём, кроме спортивных шорт и футболок. И у большинства из них были обрезаны рукава, что, со слов моего сына, вышли из моды где-то в восьмидесятых. — Обрезанные рукава всегда в моде у спортсменов. — Неужели? — М-м-м, — снова ухмыльнулся Колтон. Он действительно был в одной из таких обрезанных футболок, его накачанные грудные мышцы, выпуклые дельтовидные и трапециевидные мускулы выпирали из-под потрепанной ткани. По крайней мере, с левой стороны. — Не думаю, что смогу принять критику в свой адрес от парня, который носит баскетбольные шорты и рваные футболки. Ты что, одеваешься так и на занятия? — Конечно, нет. Я надеваю еще бейсболку. Колтон провел пальцами по своим длинным волосам. — Нельзя же выходить на улицу в таком неопрятном виде. — Моя ошибка. Козырьком вперед или назад? — Пфф. Назад, конечно. Колтон закатил глаза. Он так широко улыбался, что Ник мог видеть его коренные зубы. — Ты прав. Глупый вопрос. Теперь уже Ник усмехнулся и закатил глаза. — У тебя вообще есть костюм? — Да, есть. С первого курса. Нам приходится иногда надевать их во время сезона. — Забавно, никогда не видел тебя в нём. — Тебя не было рядом, — пожал плечами Колтон, а затем нахмурился и указал на себя. — Так, подожди, ты хочешь сказать, что я не могу прийти на стажировку в таком виде? — К сожалению, тебе нужно будет надеть как минимум что-нибудь с рукавами. Хотелось бы еще и длинные брюки, но соглашусь хотя бы на рукава. Некоторым в офисе может понравиться твой внешний вид, но это нельзя назвать профессиональным. На меня бы точно пожаловались. — Спорим, я бы смог продать парочку мобильных сетей? Колтон напряг левую руку и сделал вид, что целует свой бицепс. Ник рассмеялся. — Мне нужно сходить купить одежду, — вздохнул Колтон. — Думаешь, Джастин поможет мне подобрать рубашки к этим шортам? — Если кто и может, так это он. Но я бы хотел посмотреть, какую лекцию он тебе прочитает, когда ты попробуешь. Я думал, что клетчатые шорты всё ещё в моде, а когда он увидел пару в моей куче на примерку, то взбесился так, будто я совершил военное преступление. — Чувак, клетчатые шорты больше никто не носит! Даже парни из братства Каппа Каппа Пси! Ник вскинул руки. — Как тут победить. Даже ты знал, что клетчатые шорты носить нельзя. — Конечно, знал. Я — воплощение стиля, братан. Они оба фыркнули. Ник предложил Колтону остатки картошки фри, и тот тут же ее съел. Колтон вытер жирные пальцы о футболку, а Ник воспользовался салфеткой и покачал головой, пытаясь скрыть улыбку. — Ладно, — сказал Колтон, медленно поднимаясь на ноги и пересекая спальню. Он включил телевизор и снял с зарядной подставки контроллер от PlayStation. — Во что играешь? — Я достиг пика своей карьеры еще до того, как к этим штукам начали присваивать номера. — Ха. Колтон бросил ему контроллер. Ник держал его, словно осьминога, пытающегося вырваться на свободу. — PS2 вышла двадцать лет назад. Я уверен, ты знаешь основы. Все парни играют. Это у нас в ДНК, что ли. — Двадцать лет назад у меня родился ребенок, и все игры для меня остались в прошлом. Последней приставкой, на которой я играл, была Nintendo 64. Глаза Колтона расширились. — Ого, — сказал он. — Это же старая приставка. Я видел такую ​​в музее. Ник подождал. Нет, Колтон не шутил. — Спасибо. — Ну, у контроллера N64 был джойстик, так что это, по крайней мере, плюс. Принцип тот же. А вот на этом современном устройстве два джойстика. Он плюхнулся обратно на диван рядом с Ником, протягивая ему свой контроллер PS4. — Я не умею играть одной рукой, так что тебе придётся делать это за меня. Я тебе покажу, как. — Знаешь, что говорят о старых собаках и новых трюках? — Давай, будет весело. Колтон улыбнулся ему, и, несмотря на головокружительное количество кнопок и, казалось бы, лишний дополнительный джойстик на огромном контроллере, Ник сдался. — Хорошо. В какой игре я буду плохо играть, чтобы развлечь тебя? Ник играл в Halo с подсказками Колтона уже почти два часа, когда в дверях комнаты появился запыхавшийся после спринта со стадиона Уэс. Он переводил взгляд с телевизора на них двоих и обратно, его глаза были широко раскрыты. — Братан, Ник просто жжёт, — сказал Колтон. — Он никогда раньше не играл, а уже до четвертого уровня дошел. Нет, чувак, иди налево. Нет, налево. Налево! — Ты… Что-то взорвалось перед ним, и вспыхнула заставка смерти. — О, чёрт! — воскликнул Колтон. — Я же сказал тебе идти налево! — Ты мог сказать идти налево раньше, до того как я уже пошёл направо. Ник откинулся на подушки дивана. — Я думал, ты правильно пойдешь! — Я и шел правильно! — Нет! Надо было налево! Уэс покачал головой. — Я в душ. Вам что-нибудь нужно? — Нет, — сказал Колтон, сползая набок по дивану и почти прислоняясь к Нику. — Нет, спасибо, — улыбнулся Ник Уэсу и заметил в ответ его недоуменную, но благодарную улыбку. — Когда вернёшься, почему бы тебе не заменить меня? Уэс кивнул и исчез. Колтон на мгновение замолчал. Впервые с того момента, как они начали играть. — Хочешь завтра снова поиграть? — Конечно. Ник решил перезапустить уровень. — И я ещё не закончил на сегодня. Значит, на этом повороте я иду налево? — Правильно. Налево. — То есть правильно — налево. — Правильно. Игра загрузилась, и Ник сердито посмотрел на Колтона. Колтон улыбнулся ему в ответ так широко, что у самого Ника заболели щеки. Он не видел этого печального, потерянного взгляда уже несколько часов. И в чем бы ни была причина, он посчитал это победой.