Вперед за солнцем

      — Ребят, а не махнуть ли нам куда? — выдохнул дым Тилль.       Они сидели на бордюре и курили, а Ульрике плела венок из одуванчиков.       — Можно на море, как хотел наш цветочек, — заулыбался Рихард, потянувшись к щеке Ульрике.       — Исполнили мечту Тилля, теперь исполняем мою? — довольно расплылась в улыбке Ульрике, завязывая законченный венок.       — Типа того, — ответил Тилль.       — Надо собраться и поехать, — подвел итог Кристоф, — только сначала давайте проведем проверку, выдержим ли мы столько времени вместе. Нам нужно пожить недельку в лесу, там тоже водоем есть. Но не так далеко, как ваше мо-оре. А то уедем хуй пойми куда, пересремся, и группа развалится.       — Ты как всегда прав, герр Умник, — шутливо раскланялся Пауль.       — Хорош, голова, — потрепал его по кудряшками заулыбавшийся Тилль.

***

      Не буду утомлять читателя процессом сборов, скажу лишь, что, когда все было готова, ребята сели в пригородный автобус с полными рюкзаками. Тилль сказал, что ему предстоит большая работа с текстами новых песен и сел у окошка один. Шустрый Рихард сразу предложил Ульрике сесть рядышком, а та и не отказалась, удобно устроившись в его обьятиях. Кристоф и Пауль сидели прямо за ними.       «И что это меня так злят их обнимашки и сюсюкания?» — кулаки Кристофа были сжаты до предела, так, что руки побелели.       — Кристоф, я все вижу, — тихо сказал Пауль.       — Ч-что? — до смерти испугался Кристоф, — что ты видишь?       Пауль прищурился, будто разглядывая мысли Кристофа на его лбу.       — Вижу, будто ты хочешь раздавить чью-то глупую улыбку, как клубнику, — он кивнул на Рихарда, который безудержно шептал что-то Ульрике на ухо, заставляя ее смеяться сильнее, чем в цирке.       Кристоф резко порывисто выдохнул, чувствуя, как кровь приливает к ушам и щекам. Как он ненавидел эту прозрачность своих эмоций!       — Пауль, не лезь не в свое дело!       — Дела моего друга — мои дела, — Пауль достал блокнот и карандаш.       Авообус тряхнуло на повороте, и Ульрике невольно прижалась к плечу Рихарда, вызвав его смех и злость Шнайдера, развернувшегося к окну.       — Знаешь, у меня было также, — доверительно зашептал Пауль, — я также злился, когда сестра приводила нового парня и обнимала его. А потом я понял, что больше всего боюсь, что ее объятий не хватит на меня, — он нарисовал злого дракона, пожирающего сердечко.       Слова Пауля ударили как гром среди ясного неба. Эти слова разили хуже молнии. Шнайдера пробил холодный пот. И правда: его грызла не ревность. Нет, не ревность, а страх, что, замутив с Рихардом, Ульрике забудет про него — про него, бывшего, казалось бы, ей никем. Что смех и улыбка Круспе затмят его — Кристофа — нежные взгляды. Да какие нежные взгляды, он же смотрел на нее вживую только с ненавистью и презрением. И только по ночам, когда он был один и думал о ней, эти нежные взгляды обретали силу. Он боялся, что ее волнистые волосы, пахнущие травой, ее лавандовый платок, ее нежная улыбка и любовь достанутся тому, кто играет в любовь как в игру с призом в конце. Он мог разбить её, не заметив.       — Она… не игрушка, — неожиданно охрипшим голосом прошептал Кристоф, — ей нельзя играть.       — Да кто ж играет? — Пауль нарисовал двух обнявшихся котят, — он просто делает так, как умеет. Как привык.       Впереди Рихард почему-то громко рассмеялся. Ульрике обернулась на секунду, и ее глаза встретились со взглядом Кристофа. Доверие. Желание. Желание поддержки. Интерес. Он почувствовал всю смесь ее эмоций, которые она передала одним лишь взглядом.       — Пауль, это… это взаимно? — прохрипел Кристоф вкрай осипшим голосом.       — Откуда ж мне знать? Иди да спроси, — улыбнулся Ландерс, — и ничего не бойся. Люди — не сахар, не тают от любви.       Автобус резко затормозил.       — Наша, выходим! — прокричал Тилль.       — Ладно, философ, спасибо тебе, — хлопнул друга по плечу Кристоф.       — Кто последний — моет котелки вечером, — крикнул Пауль и выскочил из автобуса.       Кристоф выскочил за ним следом.       Пройдя немного по лесу, ребята обнаружили роскошную полянку совсем рядом с рекой. В лесу пахло мокрым мхом и прелыми листьями.Судя по хорошо обустроенному лагерю, сюда приезжало много людей до них. Вечерело. Река мирно шумела, предвосхищая хорошее купание завтра. Лес мягко скрывал две палатки под листвой деревьев, словно говоря «я вас защищу». За рекой виднелся другой берег также наполненный деревьями и светом заходящего солнца, просачивающегося через листву.       — Так, а как по палаткам распределяться-то будем? — спросил Тилль.       — Ну мы с Ульрике в двухместной, очевидно ж, — ухмыльнулся Рихард.       — Я вам тут чикипукиться не дам! Не в бордель приехали, а в священный лес! — важно поднял указательный палец вверх Пауль, — а чтоб это контролировалось, я, властью данной мне свыше, подселяю к вам Рихарда в трехместную палатку. А мы уж с Тиллем как-то сдержимся и поживем в двухместной.       — Эээээ, — провыл Рихард.       — Всё правильно! — поддержала Пауля Ульрике.       Рихард швырнул рюкзак на листву.       — Я не с тобой сюда приехал! — раздраженно сказал он.       — Рих, это всего на неделю, — утешающим тоном спокойно сказала Ульрике.       — Отлично! На неделю без тебя! — он резко отвернулся, но в его глазах мелькнула паника.       — Ты вообще о чем-то кроме секса можешь думать? — крикнул на грани срыва Кристоф, и его голос задрожал.       — Могу! Супер, живи с нами! — Рихард громко затопал куда-то в лес.       — Риха, ты куда? — взволнованно спросил Тилль.       — Писать. Писать и думать о жизни, — зло ответил Рихард.       Пауль незаметно подмигнул Кристофу, а тот дружески благодарно улыбнулся ему и кивнул.       Наступила ночь. Ветер шевелил верхушки сосен, и где-то вдали кричала сова. Все разошлись по палаткам. Рядом с теплой-претеплой Ульрике Кристоф очень быстро уснул. Но когда он неожиданно проснулся ночью от голоса из леса, говорившего «не здесь, уходи», девушки в спальнике рядом не было. С мыслью «где Ульрике?» он вышел из палатки…