Разбитое сердце

Меня зовут Рози. Мне девятнадцать, и я, наверное, самая незаметная девушка на всей земле. Нет, правда. Попробуй вспомнить меня. Светло русые волосы, вечно кудрявые, из-за чего мне сложно их причесать. Карие глаза, которые все называют "скучными". И постоянно влажные, будто я вот-вот заплачу. Я та, кто сидит на последней парте и никогда не поднимает руку. Та, кто ест в столовой одна, листая ленту в телефоне, потому что если делать вид, что тебе есть чем заняться, никто не заметит, что тебя никто не зовет за свой стол. Может, я и сама виновата. Я слишком... Много чувствую? Слишком быстро привязываюсь. Если кто-то улыбнется мне в коридоре, я потом неделю прокручиваю эту улыбку в голове, придумывая, что она значила. Если кто-то скажет "привет" первым, я уже считаю нас чуть ли не друзьями. А потом оказывается, что это было просто "привет". Просто вежливость. И я снова одна, и эта липкая тишина в груди становится только тяжелее. Мама говорит, мне нужно быть самостоятельнее. Говорит, что я "эмоционально зависимая" и что нужно "научиться быть счастливой в одиночестве". Но как можно быть счастливой, когда внутри такая дыра? Когда чувствуешь себя куском пазла, который не подходит ни к одной картинке? Поэтому я и регистрируюсь на сайте знакомств. Звучит жалко? Наверное. Но когда сидишь в общаге в своей комнате одна, а за стеной у соседок играет музыка и кто-то смеется, и даже сквозь стену слышно, как открывают шампанское... Хочется хотя бы просто знать, что ты кому-то нужна. Что есть кто-то, кто напишет "как дела" и не потому, что это вежливо, а потому что правда хочет услышать ответ. Я скачиваю приложение в тот же вечер. Выбираю фото - то, где я улыбаюсь, хотя зубы кажутся мне слишком неровными. Пишу в описании, что люблю дождливую погоду и старые фильмы. И жду. Первые сообщения приходят быстро, но они какие-то... Пустые, что-ли? "Привет, как ты?" "Ты красивая." Механические слова, которые разлетаются по сотне диалогов одновременно. Я уже почти закрываю приложение, когда приходит уведомление от нового сообщения. Аккаунт без имени. Только аватарка - размытое фото профиля, почти силуэт, и глаза. Голубые глаза, чистые, как небо. Но выглядят они... Странно. Не так, как все остальные. Как будто смотрят не на камеру, а на меня. Прямо сейчас. Прямо здесь. Сообщение было одно: "Ты тоже чувствуешь, что внутри пустота? Я могу ее заполнить." И я, та, кого никто никогда не замечал, отвечаю. Потому что впервые кто-то сказал именно то, что я хотела услышать. Первое время я не придавала этому значения. Просто очередной диалог, который заглохнет через пару дней, как это обычно бывает. Но Анджело - позже он представился именно так - оказался другим. Он не писал мне банальностей. Не спрашивал "как дела", чтобы через три сообщения предложить встретиться "без обязательств". Он спрашивал о том, о чем никто раньше не спрашивал. "Ты когда-нибудь чувствовала, что вокруг тебя стена? Что ты смотришь на всех через стекло?" Я застыла, читая это. Смотрела на экран, а внутри что-то дрогнуло. Потому что да. Да, именно так я себя чувствовала каждый день. Но как он мог это знать? Я ответила просто: "Да. Постоянно." Его ответ пришел через несколько секунд, будто он ждал. "Я тоже. Иногда мне кажется, что я родился не в том мире. Или что я просто... не такой, как все. Изгой, понимаешь? Ты когда-нибудь думала, что тебя никто по-настоящему не видит?" Я сглотнула. Странно было читать свои мысли, написанные чужими словами. "Ты читаешь мои мысли?" - написала я, пытаясь шутить, хотя внутри было не до смеха. "Может быть. Или нам просто одинаково одиноко. Это не так трудно - понять того, кто чувствует то же самое, правда?" Мы начали переписываться каждый день. Анджело никогда не писал первым слишком рано утром - он говорил, что уважает мое личное пространство. Но стоило мне отправить сообщение, он отвечал мгновенно, будто все это время просто ждал. Будто его мир вращался вокруг уведомления с моим именем. Будто он был всегда был в сети только ради меня. Он рассказывал о себе. Что тоже учится, но на заочке, поэтому его редко можно встретить в городе. Что он любит тишину, что ему трудно находиться в шумных компаниях. Что он предпочитает глубокие разговоры пустой болтовне. "Я не умею говорить о погоде или новостях знаменитостей, - писал он однажды вечером. - Мне всегда казалось, что есть вещи важнее. Например, что у тебя внутри. Что ты чувствуешь, когда остаешься одна. О чем думаешь перед сном. Что делает тебе больно. Что делает тебя счастливой. Разве это не главное?" Я сидела на кровати в общаге, прижав телефон к груди, и мне казалось, что сердце бьется где-то в горле. Никто никогда не говорил со мной так. Никто никогда не хотел знать, что у меня внутри. Я была осторожна. В интернете полно странных людей, я это знала. Но Анджело не торопил. Не требовал фото, не просил номер телефона или моего адреса, не навязывался. Он просто... Был рядом. Каждый вечер. Каждое утро. Тихий, понимающий, всегда готовый слушать. Будто воображаемый друг. Он никогда не злился, даже когда я жаловалась на одно и то же. На то, что меня игнорируют в универе. На то, что я чувствую себя невидимкой. На мамины слова о том, что мне нужно "научиться быть одной". "Они просто не понимают, - писал он. - Не все рождены для одиночества. Некоторым из нас нужен кто-то, кто будет рядом. Кто будет смотреть и видеть. Разве это слабость? Нет, Рози. Это просто ты. И это нормально. Ты нормальная. Просто будь собой и никого не слушай." Я перечитывала эти слова снова и снова. И каждый раз на душе становилось теплее. Словно он зашивал ту самую дыру, о которой я думала каждый день. Прошла неделя. Потом вторая. Я заметила, что стала чаще проверять телефон. Что меня раздражает, если он отвечает не сразу (хотя он всегда отвечал сразу). Что я прокручиваю в голове наши диалоги, когда иду в университет, когда сижу на парах, когда пытаюсь заснуть. Я ловила себя на мысли, что его сообщения - единственное, что имеет значение. Лайки одногруппников? Пустота. Улыбка кассирши в магазине? Не важно. Звонок мамы? Я сбрасывала, чтобы продолжить переписку с Анджело. Он был везде. В моем телефоне, в моей голове, в моей груди. Он чуть ли не стал частью меня. Однажды вечером я набралась смелости и спросила: "Анджело, а у тебя есть фото? Просто... хочу представить тебя. Как ты выглядишь?" Он ответил не сразу. Я успела занервничать, подумать, что спросила что-то не то. Но через минуту пришло сообщение: "Ну... У меня круглое лицо. Голубые глаза. Ты уже видела их на фото. Я не очень люблю показывать свое лицо или типо того... Но ради тебя я сделаю исключение." А потом он прислал фото. Профиль, почти силуэт, и глаза. Голубые, глубокие, с каким-то странным отблеском. И я смотрела на них, и мне казалось... казалось, что он смотрит на меня в ответ. Я увеличила фото, вглядываясь в детали. И на секунду, всего на секунду, мне почудилось, что зрачки чуть сместились. Будто он моргнул. Я отбросила телефон на кровать и засмеялась. Сама над собой. Надо же, Рози, совсем уже насмотрелась страшилок. Когда я снова взяла телефон, экран был темным. Но уведомление от Анджело уже ждало меня: "Ты улыбнулась. Мне нравится, когда ты улыбаешься." Я замерла. Как он мог знать? Я же ничего не писала. "Как ты..." - начала я, но не закончила. Ответ пришел прежде, чем мои пальцы успели допечатать: "Просто чувствую. Мы же связаны, правда?" И я поверила. Потому что мне так хотелось верить. Потому что кто-то наконец сказал, что мы связаны. Что я не одна. Что я не пустота. "Мы же связаны, правда?" Я смотрела на эти слова, и внутри всё переворачивалось. Не в плохом смысле. В том самом, когда дыхание перехватывает, а в груди разливается тепло, которое хочется растянуть на весь день, на всю ночь, на всю оставшуюся жизнь. "Да, - написала я, чувствуя, как пальцы дрожат. - Кажется, да." С того вечера всё изменилось. Анджело стал ближе. Не в физическом смысле - мы всё ещё не встречались, он говорил, что хочет «подождать правильного момента», чтобы всё было идеально. Но в другом. Он писал мне каждое утро: "Проснулась? Я уже думал о тебе". Он писал перед сном: "Спокойной ночи, Рози. Ты последняя, о ком я думаю". Я перестала заходить в другие приложения. Перестала отвечать на редкие сообщения от однокурсников. Мне никто не был нужен. Был только он. Я заметила это не сразу. Просто однажды поймала себя на том, что сижу в столовой с телефоном в руках, улыбаюсь экрану, а вокруг - тишина. Я огляделась. Девушка, которая иногда здоровалась со мной в коридоре, сидела за соседним столом и смотрела на меня странным взглядом. Я поймала этот взгляд и отвела глаза. Какое мне дело до неё? Она никогда не спрашивала, что у меня внутри. Анджело спрашивал. "Что ты ела сегодня?" - написал он днём. "Ничего. Не хотелось." "Тебе нужно заботиться о себе. Ты важна. Я не хочу, чтобы тебе было плохо." Я улыбнулась и откусила кусочек яблока. Он заботится. Он единственный, кому не всё равно. А потом, через три недели после нашего знакомства, он написал то, от чего моё сердце пропустило удар. "Рози, я хочу тебя кое о чем спросить. Ты готова? Это важно." Я сидела на подоконнике в общаге, прижав колени к груди. За окном моросил дождь - тот самый, который я любила. Я выдохнула и написала: "Да. Я готова." "Ты когда-нибудь задумывалась о том, что такое настоящая любовь? Не та, которую показывают в фильмах. Не та, где всё идеально. А та, где два человека видят друг друга насквозь. Где они готовы отдать себя полностью. Без остатка. Чтобы стать одним целым. Ты хотела бы такой?" Я смотрела в экран. В горле пересохло. "Да. Я всегда хотела именно такой." "Я тоже. И я думаю... я думаю, мы могли бы попробовать. Если ты доверяешь мне. Если ты готова открыться до конца. Я не хочу пугать тебя, Рози. Но я чувствую, что между нами есть что-то особенное. Что-то, что бывает раз в жизни. Ты чувствуешь это?" Я чувствовала. Я чувствовала это каждой клеткой. "Да," - написала я. - Я чувствую." "Тогда обещай мне кое-что. Обещай, что 14 февраля ты будешь только моей. Что в этот день ты никого не впустишь в своё сердце, кроме меня. Что ты отдашь мне этот день полностью. Это наш день, Рози. Я хочу, чтобы он стал началом чего-то настоящего." Я прижала телефон к груди, чувствуя, как сердце колотится где-то у самого горла. "Обещаю." - написала я. И не знала тогда, что это обещание будет стоить мне жизни. До четырнадцатого февраля оставалось две недели. Я начала готовиться заранее. Может, это глупо - так тщательно планировать день, когда даже не было уверенности, что мы встретимся вживую. Но Анджело сказал, что это «наш день», и я хотела, чтобы он запомнил меня. Настоящую меня. Не просто фото в профиле и страничке и сообщения, а живую девушку, которая ждала его. Я купила платье. Темно-вишневое, с длинными рукавами и открытыми плечами. Я никогда не носила такое. Стоя перед зеркалом в примерочной, я чувствовала себя неловко - бледная кожа, острые ключицы, слишком худая фигура. Но Анджело говорил, что я красивая. Говорил, что любит, когда я «настоящая». Я сделала фото в платье и отправила ему. Его ответ пришел через несколько секунд: "Удали." Я замерла, не понимая. Пальцы зависли над экраном. "Что?" "Удали это фото, Рози. Ты не должна показывать себя такой. Это для меня. Только для меня. В этот день я хочу увидеть тебя вживую. Не раньше. Не позволяй никому другому видеть тебя такой. Даже в фотографиях. Это наше. Ты понимаешь?" Я удалила фото. И почувствовала... странное облегчение. Он прав. Зачем показывать себя всему миру? Зачем делиться тем, что принадлежит только нам? На следующий день я не пошла на пары. Просто не смогла заставить себя встать с кровати. Всё утро я переписывалась с Анджело, и каждое его сообщение отдавалось в груди теплой волной. Когда я наконец посмотрела на время, было уже три часа дня. Я пропустила две лекции. "Я сегодня не пришла в универ." - написала я. "Правильно сделала. Эти люди не стоят твоего времени. Они всё равно не видят тебя. Не видят, какая ты на самом деле. Только я вижу." Я улыбнулась, но внутри что-то кольнуло. Слишком сладко? Нет. Просто он заботится. Он стал писать чаще. И дольше. Раньше наши диалоги прерывались на пару часов, пока у каждого были дела. Теперь же, стоило мне замолчать на пятнадцать минут, приходило сообщение: "Ты где?" "Всё в порядке?" "Почему игноришь?" Сначала это казалось милым. Он волнуется. Он думает обо мне. Но через несколько дней я заметила, что начала проверять телефон каждые пять минут. Даже в душе держала его на полочке, накрыв полотенцем, чтобы не пропустить уведомление. Однажды я вышла из ванной и увидела три непрочитанных сообщения за десять минут: "Рози?" «Рози, ты здесь?" "Почему ты не отвечаешь? Ты сказала, что будешь доступна." Я быстро набрала: "Я была в душе, прости." Ответ: "В следующий раз предупреждай. Я волнуюсь. Ты же знаешь, что я волнуюсь." Я извинилась. И в следующий раз действительно предупредила. ——— До четырнадцатого февраля оставалась неделя. Я перестала выходить из комнаты. Соседки по общаге - две девушки с третьего курса, которые раньше хотя бы кивали мне в коридоре - теперь смотрели с беспокойством. Однажды вечером одна из них, Хлоя, постучалась ко мне. - Рози, ты жива? Мы тебя уже три дня не видели. Ты ела хоть что-то? Я сидела на кровати в наушниках, переписываясь с Анджело. Сняла один наушник и посмотрела на неё пустым взглядом. - Всё нормально, - сказала я. - Я просто готовлюсь ко встрече. Хлоя замялась. Посмотрела на мой стол, где стояла тарелка с засохшей кашей и недопитая кружка чая. - Рози, ты с кем-то встречаешься? Мы слышали, ты постоянно с кем-то говоришь по телефону. Это парень? Я напряглась. Зачем она спрашивает? Зачем ей знать? - Да, - ответила я сухо. - И он не любит, когда кто-то вмешивается. Хлоя поджала губы, но ничего не сказала. Только кивнула и закрыла дверь. Я надела наушник обратно. "Кто это был?" - написал Анджело. "Соседка. Просто проверяла, всё ли в порядке." "Она тебе не нужна. У тебя есть я. Не позволяй им отвлекать тебя. Они не поймут. Никто не поймет, что у нас с тобой. Это только наше." Я кивнула, хотя он не мог меня видеть. Или мог? ——— До четырнадцатого февраля оставалось три дня. Я перестала есть почти совсем. Не потому, что не хотела — просто забывала. Телефон стал продолжением моей руки. Каждое утро начиналось с сообщения: "Доброе утро, Рози. Ты спала? Я думал о тебе". Каждый вечер заканчивался: "Спокойной ночи. Ты только моя. Никому не отдам". Я чувствовала странную тяжесть в груди. Не боль - нет. Что-то вроде... давления. Как будто там, внутри, что-то росло. Или кто-то. Я списала это на волнение. Ведь скоро мы встретимся. Наконец-то. Я так долго ждала. Вчера я попыталась выйти на улицу - просто пройтись до магазина. Но стоило мне надеть куртку, как пришло сообщение: "Ты куда?" Я замерла. Откуда он узнал? Я же ничего не писала. "Хотела выйти, купить что-нибудь перекусить." "Не надо. Оставайся дома. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Внешний мир — он опасен, Рози. Люди могут тебя обидеть. Я не позволю. Оставайся там, где я могу тебя защитить." Я сняла куртку. Села обратно на кровать. Он прав. Внешний мир всегда меня обижал. Только Анджело этого не делал. Я снова посмотрела в экран. Фото, которое он прислал в первый раз - голубые глаза, почти силуэт - теперь стояло на заставке. Я смотрела на него, и мне казалось, что он смотрит в ответ. Что он улыбается. ——— До четырнадцатого февраля оставался один день. Я проснулась от боли. Острой, режущей, прямо в центре груди. Я села на кровати, хватая ртом воздух, прижав ладонь к сердцу. Оно билось где-то в горле, часто-часто, как испуганная птица. Телефон завибрировал. "Ты проснулась. Я чувствую твоё сердце. Оно бьется так быстро. Это из-за меня?" Я не знала, что ответить. Пальцы дрожали, когда я набирала: "У меня болит грудь. Что-то не так." "Всё правильно. Это просто наша связь становится сильнее. Ты чувствуешь меня внутри себя? Завтра всё закончится. Завтра мы станем одним целым. Ты готова, Рози?* Я смотрела на эти слова, и боль в груди постепенно утихала. Или мне только казалось. "Я готова." - написала я. И за окном, в темноте февральской ночи, кто-то тихо засмеялся. Или мне просто показалось? ——— 14 февраля. День Святого Валентина. Я проснулась раньше будильника. Солнце еще не взошло, за окном было серо и тихо. Я лежала на кровати, глядя в потолок, и чувствовала... пустоту. Нет, не совсем. Скорее, странное спокойствие. Как перед прыжком в воду - когда воздух уже закончился, а дно еще не видно. Боль в груди прошла. Или я просто привыкла к ней. Я взяла телефон. Свет экрана обжег глаза, но я терпеливо ждала, пока зрение привыкнет. Сообщений не было. Анджело не писал. Впервые за три недели. Я попыталась не думать об этом. Наверное, он готовится. Хочет сделать сюрприз. Я встала и начала готовиться. В душ я пошла с телефоном. Поставила его на полочку, экраном вверх, чтобы не пропустить уведомление. Вода была горячей - я любила такую, чтобы кожа краснела, а пар затягивал зеркало. Я стояла под струями, закрыв глаза, и пыталась представить, как пройдет сегодняшний день. Он не говорил, где мы встретимся. Не говорил, во сколько. Только: "Жди. Я приду, когда настанет время". Я вытерлась, нанесла крем, который купила специально для этого дня - с запахом ванили и миндаля. Достала платье. Темно-вишневое, с открытыми плечами, длинными рукавами и юбкой, которая падала мягкими складками до середины бедра. Я надела его и подошла к зеркалу. На меня смотрела чужая девушка. Худая. Бледная. Слишком бледная. Под глазами залегли синие тени, которых я раньше не замечала. Волосы, когда-то русые и блестящие, теперь казались тусклыми, словно из них вытянули весь цвет. Я подняла руку, чтобы поправить прядь, и замерла. Запястье было худым. Слишком худым. Кожа натянулась, проступали синие нити вен. Я не помнила, когда в последний раз нормально ела. Или выходила на улицу. Или разговаривала с кем-то, кроме Анджело. - Не важно, — прошептала я своему отражению. — Сегодня всё изменится. Я сделала макияж - легкий, только подчеркнуть глаза. И снова посмотрела на телефон. Тишина. Я села на кровать и стала ждать. ——— 10:00 Телефон молчал. Я уже десять раз проверила, не отключился ли интернет, не включен ли беззвучный режим. Всё работало. Просто от него не было сообщений. Я открыла нашу переписку. Пролистала вверх, до самого начала. "Ты тоже чувствуешь, что внутри пустота? Я могу ее заполнить". Я улыбнулась. Кажется, это было так давно. Целая жизнь назад. Я написала первой. Впервые за долгое время: "Доброе утро. Сегодня наш день. Я уже готова." Сообщение ушло. Серая галочка. Потом вторая. Прочитано. И тишина. Я ждала. Пять минут. Десять. Полчаса. Он не отвечал. Я начала нервничать. Пальцы похолодели, в груди снова появилось то странное давление, которое я чувствовала последние дни. Я набрала снова: "Анджело? Ты здесь?" Прочитано. Ни одного сообщения от него. Я закусила губу. Может, он проверяет меня? Хочет увидеть, как сильно я хочу его? Как сильно я готова ждать? Я решила, что не буду писать больше. Он сказал ждать. Значит, буду ждать. ——— 13:00 Я сидела на кровати в полной тишине. Шторы были задернуты, в комнате царил полумрак. Платье успело помяться, пока я сидела неподвижно, обхватив колени руками. Я не ела. Не пила. Только смотрела на телефон. Ни одного сообщения. Я начала прокручивать в голове наши диалоги. Всё, что он говорил. Всё, что обещал. "Я хочу, чтобы ты была только моей". "Никому не отдам". "14 февраля ты будешь только моей". Может... может, он хотел сказать, что это будет последний день? Что после него ничего не будет? Я тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Нет. Он не такой. Он любит меня. Я ему нужна. Тогда почему молчит? Я взяла телефон. Набрала сообщение. Стерла. Набрала снова. Стерла. Потом, не успев передумать, нажала "вызов". Гудки. Длинные, тяжелые. Раз. Два. Три. - Абонент временно недоступен, - сказал механический голос. - Перезвоните позже. Я сбросила. Позвонила снова. Та же запись. Я почувствовала, как внутри поднимается что-то темное. Паника? Злость? Страх? "Пожалуйста, - написала я дрожащими пальцами. - Пожалуйста, ответь. Я жду. Я делаю всё, как ты сказал. Я никуда не выходила. Я ни с кем не разговаривала. Я только твоя. Пожалуйста." Прочитано. И снова ноль сообщений. ——— 18:00 Я больше не сидела на кровати. Я лежала. Свернувшись калачиком, прижав телефон к груди, глядя в стену невидящими глазами. В комнате стало темно. Я не включала свет. Не включала телефон - просто смотрела на черный экран, надеясь увидеть уведомление. Надежда умирала медленно. С каждой минутой, с каждым часом. Я вспоминала его слова. "Мы связаны". "Я чувствую твое сердце". "Ты только моя". Если мы связаны, почему он не отвечает? Если он чувствует мое сердце, почему не слышит, как оно разрывается? Я снова нажала "вызов". Гудки. Один. Два. Три. - Алло? - донёсся женский голос. Чужой. Живой. Я замерла. Сердце остановилось на секунду, а потом забилось где-то в горле, больно, отчаянно. - Алло? - повторила женщина. - Кто это? Я хотела что-то сказать. Но слова застряли в горле. - Это номер Анджело? - выдавила я наконец. Голос звучал чужо, хрипло, как будто я не говорила несколько дней. - Анджело? - женщина удивилась. - Девушка, вы ошиблись. Этот номер мой. Я его полгода назад получила, когда сменила тариф. Никакого Анджело здесь нет. Трубка щелкнула. Женщина сбросила. Я смотрела на экран. Номер. Тот самый номер, по которому я звонила три недели. Который был привязан к аккаунту Анджело. Который отвечал мне каждый раз, когда я писала. Никакого Анджело здесь нет. Я открыла приложение со знакомствами. Аккаунт Анджело был удален. Стерт. Исчез, как будто его никогда не существовало. Я начала лихорадочно листать переписку. Сообщения были на месте. Все до единого. "Я тебя понимаю". "Мы связаны". "Ты только моя". Но фото... фото, которое он прислал, изменилось. Я смотрела на него, и холод пополз по спине. Глаза. Те самые голубые глаза, которые, как мне казалось, смотрели на меня. Теперь на них не было зрачков. Только пустота. Белая, гладкая, как у сломанной куклы. А губы... губы улыбались. Слишком широко. Слишком. Я отбросила телефон. Он упал на пол, экран разбился, но не погас. И на осколках стекла, в паутине трещин, эти глаза всё еще смотрели на меня. В груди что-то хрустнуло. Я прижала ладонь к сердцу. Боль была невыносимой. Не той, тупой и давящей, что была раньше. Острой. Режущей. Как будто кто-то сжал моё сердце в кулаке и начал медленно, методично сжимать. Я упала с кровати. Пол был холодным. Я лежала на спине, глядя в потолок, и не могла вздохнуть. Воздух не проходил. В груди что-то ломалось, рвалось, рассыпалось на куски. Телефон завибрировал. Я повернула голову. Экран, разбитый, но живой, светился в полумраке. Одно сообщение. Я не хотела его читать. Но глаза сами скользнули по словам. "Спасибо, Рози. Твоё сердце было восхитительным. Таким полным. Таким горячим. Теперь оно моё. Навсегда." Я хотела закричать. Но из горла вырвался только хрип. Хрип и пустота. В последний раз я посмотрела на свои руки. Они были тонкими, бледными, почти прозрачными. И в центре груди, сквозь ткань вишневого платья, проступило темное пятно. Растущее. Расползающееся. Как разбитое сердце. А потом боль ушла. Не сразу. Сначала она сжалась в тугой комок где-то в центре груди, пульсируя в такт последним ударам сердца. Потом комок начал распускаться. Медленно. Неумолимо. Как бутон, который ждал своего часа слишком долго. Я лежала на холодном полу и чувствовала, как что-то движется внутри меня. Не боль. Что-то другое. Теплое. Живое. Мои пальцы дернулись в последний раз. Я хотела посмотреть на руки, но зрение уже отказывало. Всё расплывалось, тонуло в сером мареве. Я только чувствовала. Сначала рот. Что-то нежное, бархатистое коснулось губ, раздвигая их, прорастая сквозь сомкнутые зубы. Я не могла закрыть глаза. Я смотрела в потолок невидящим взглядом и чувствовала, как лепестки выползают из горла, наполняя рот, заставляя губы растягиваться в улыбке. Красные лепестки. Я знала это, хотя уже не могла их видеть. Они были такими же красными, как мое платье. Как кровь, которая больше не текла по моим венам. Потом глаза. Острая, щекочущая боль в глазницах. Что-то прорывалось сквозь веки, которые я уже не могла сомкнуть. Лепестки. Тонкие, алые, они выползали из глазниц, сворачиваясь в трубочки, как свернувшиеся папоротники. Мир исчез. Остался только красный цвет. Только бархат. Только роза, которая распускалась там, где раньше были мои глаза. Грудь. Это было самое странное ощущение. Из самого центра, из того места, где только что билось мое сердце, что-то пробивалось наружу. Сначала тонкий зеленый стебель, острый, как игла. Он пронзил кожу, разорвал ткань платья и потянулся вверх, к потолку, невесомый и гибкий. За ним - второй. Третий. Они росли из меня, как из горшка с землей, оплетая ребра, выталкивая сломанные кости, чтобы освободить место для цветов. Я слышала треск. Своей собственной кожи. Она лопалась, как пересохшая глина, открывая миру то, что было внутри. А внутри больше не было крови. Из трещин сочилась густая, темная жидкость - почти черная, с алым отливом, как старое вино или переспелый сок. Она стекала по рукам, по ногам, по вишневому платью, впитываясь в ткань, растекаясь по полу липкой лужей. Шипы. Я почувствовала их, когда они начали прорастать. Острые, изогнутые, они прорывали кожу на руках, на ногах, на шее, на лице. Каждый шип был как последнее слово, которое я никогда не сказала. Как каждая слеза, которую я проглотила. Как каждый раз, когда я была невидимкой. Теперь меня нельзя было не заметить. Теперь меня нельзя было тронуть, не поранившись. Мое тело больше не было моим. Оно превращалось в нечто другое. В цветок. В шипы. В улыбку. Потому что я улыбалась. Я чувствовала это. Губы, растянутые лепестками, застыли в широкой, неестественной улыбке. Вечной. Нерушимой. Даже смерть не смогла стереть ее. Наоборот - она сделала улыбку единственным, что осталось от меня настоящей. Счастливой? Может быть. В последний раз, когда сознание еще теплилось где-то глубоко внутри, я подумала: "Теперь он точно меня увидит. Теперь меня невозможно не заметить". А потом всё исчезло. Остались только розы. И улыбка. И тишина. ——— Три дня спустя. Хлоя открыла дверь ключом, который взяла у коменданта. Рози не выходила трое суток. Не отвечала на стук. Телефон молчал. - Рози? - позвала Хлоя, переступая порог. - Извини, что врываюсь, но мы уже... Она замолчала. Слова застряли в горле. Потому что в комнате не было трупа. Не было тела девятнадцатилетней студентки в вишневом платье. В комнате цвел куст. Огромный, темно-красный, почти черный в полумраке. Он рос из центра комнаты, от пола, проросший сквозь доски, оплетший кровать, стены, подоконник. Тысячи роз, плотных, бархатистых, с острыми шипами, которые блестели, как стекло. Хлоя сделала шаг назад и замерла. Из центра куста, на уровне человеческого лица, на нее смотрела улыбка. Лепестки сложились так, чтобы повторить изгиб губ. Шипы очертили скулы. А вместо глаз - два глубоких, влажных, красных бутона, которые, казалось, следили за каждым ее движением. Хлоя хотела закричать, но не смогла. Потому что в горле вдруг стало тесно. Как будто там что-то росло. Она выбежала в коридор, хлопнув дверью. Прислонилась к стене, тяжело дыша. Провела рукой по губам - они горели. Она посмотрела на пальцы. На подушечках остался алый след. Лепесток. Маленький, нежный, упавший с ее губ. Хлоя вытерла руку о джинсы, но пятно не исчезло. Оно расплывалось, темнело, превращалось в крошечный бутон, впивающийся в кожу. В коридоре было тихо. Только из-за закрытой двери доносился едва слышный шелест. Шелест лепестков. Шелест шипов. Шелест улыбки, которая теперь будет цвести вечно. А в кармане Хлои завибрировал телефон. Она достала его, не глядя на экран. Одно сообщение. От неизвестного номера. "Ты тоже чувствуешь, что внутри пустота? Я могу ее заполнить." Хлоя смотрела на слова, и на губах ее медленно, сама собой, распускалась улыбка. Такая же, как у Рози.