Vendetta

Серые грозовые тучи вмиг заполонили небо, оно издало злобные звуки, и на землю полились холодные капли. Всё сущее точно было недовольно происходящим. К гробу последней подошла девушка, до этого момента державшаяся стойким изваянием и встречавшая нескончаемый поток людей. Окружающие без труда поняли интимность момента и поспешили отойти подальше: девушка вмиг потеряла все силы и устало облокотилась о бортики гроба. Чёрные длинные густые волосы не позволяли посторонним видеть её красивое лицо. В последний раз дотрагиваясь до любимого отца, приглаживая его седые волосы, кристаллики слёз лились из её глаз с неимоверной силой. До этого ей казалось, что она уже успела выплакать все слёзы, но оказалась неправа. — Как же так, папа?.. Видеть родного человека в вечном сне это то, чего она не пожелала бы даже самым заклятым врагам. Но, к сожалению, не все придерживаются этого правила. Её ледяные ладони стали совсем холодными, она вытерла слёзы белым платком и медленно отошла. Замерла и обвела взглядом толпу стоящих людей: знакомые папы по работе, друзья, родственники, все они смотрели на неё с огромной грустью, но глаза её наткнулись где-то вдалеке на двух незнакомых мужчин. Ни капли сочувствия и жалости в их глазах не было и в помине. Она поспешила отвести взгляд и направилась внутрь церкви. Девушка не помнила, как закончилась церемония, как люди расходились, кто-то сжимал её руку, как она кивала в ответ, но отчётливо помнила, как гроб опустили в землю и как первая горсть рыхлой земли коснулась гроба.

***

Машина притормозила у частного дома. Ада Хаттори поблагодарила таксиста и вышла из машины. Ранее уютный и тёплый дом сейчас казался самым отстранённым местом. Войдя внутрь, Ада поспешила принять горячий душ, день выдался слишком тяжёлым. Вода создавала чувство внутреннего очищения, так Ада хотела хотя бы на время избавиться от плохих мыслей. И это правда помогло, теперь в голове не было ничего, не было места ни приятному, ни неприятному. Чуть не поскользнувшись на мокрой плитке, Ада вышла из душа, намотав на мокрое тело полотенце. В животе болезненно заурчало, результат отсутствия пищи на целые сутки начал проявляться только сейчас, словно даже желудку было стыдно мучить хозяйку, переживающую такие события. Ада быстро насытилась рисом с овощами и варёным яйцом, едой, которая всегда была в холодильнике и не требовала готовки. Несмотря ни на что, она всё же захотела зайти в кабинет отца: там всё как и было осталось нетронутым. Вот фотография в рамке, где они счастливые вдвоём; вот нелепая, но оттого сильно им любимая картинка их собаки, её нарисовала Ада. Всё здесь сохранилось в первозданном виде и таким и останется, решила Ада. Она не хотела копаться в его вещах, но внутри что-то подсказывало, заставляло это сделать. Как же умер Кен Хаттори? Ничего необычного, обычное ДТП. Тёмная дорога, мокрый асфальт, фура, выехавшая на встречную полосу. Несколько дней комы и смерть, не приходя в сознание. Как и любому живому человеку, Аде было сложно поверить в этот факт. Однако что-то не давало ей покоя, казалось, что смерть была подстроена, но никаких улик или доказательств на её руках не было. Именно поэтому Ада решила перебрать кое-какие документы в надежде найти любую зацепку. Около двух часов заняло рассмотреть большую половину: завещания, передача активов, дарственные, покупки компаний, всё не то, ничего сверхъестественного. Так думала Ада Хаттори в уже мутном усталом сознании, пока взгляд не зацепился за ничем не примечательный спичечный коробок, затерявшийся в одной из полок. В нём оказались не спички, а маленькая чёрная флешка. Встрепенувшись, она побежала в свою комнату к компьютеру и засунула флешку в порт. На экране показался неизвестный файл, а затем бледное осунувшееся лицо Кена Хаттори. Он смотрел прямо в душу, всё вокруг Ады сузилось только до этого видео на экране. Кен потёр щетину и заговорил: — Ада, если ты смотришь это, значит, меня уже нет в живых. Не знаю, каким образом и кто именно, но меня убьют. Внезапная остановка сердца, авария, нападение. — его голова нервно дёрнулась, он издал истеричный смешок. — Всю жизнь я лгал тебе только чтобы огородить от жестокости нашего мира. Слушай, я не простой юрист. Всю жизнь я работал на опасных и влиятельных людей. И теперь я ввязался туда, ввязываться куда было самой большой ошибкой. Ради твоей безбедной и счастливой жизни я обрёк себя на неизбежное. Теперь они придут к тебе. Господи, прости меня. Первая слеза покатилась по его лицу. Ада никогда не видела, чтобы папа плакал. — Да, они точно придут к тебе. Не сопротивляйся, ты только навредишь себе, дочка. Будь умной и осторожной, не повторяй моих ошибок. Пусть твоя доброта не будет поглощена злом, дочка. Знай, я любил тебя больше всего на свете. Экран погас. Ада молча пыталась осмыслить услышанное. Пересмотрела видео не один раз. В голове был миллион вопросов, они перемешивались как стая взбешённых пчёл, но самое главное: кто они? зачем придут? какие ошибки не повторять? Настенные часы показывали полтретьего ночи. Уставшая Ада отключилась прямо за столом, перед этим не забыв поставить будильник на 7:30. Работа не терпела отлагательств. Не густо, но кто в наше время может похвастаться хорошим сном?

***

Будильник зазвенел как положено. Несмотря на нехватку сна, Ада всегда просыпалась с первым звонком, чуткий сон не подводил. Кофе, тосты с авокадо, быстрый массаж лица. Лёгкий слой консилера и тонального, всё лишь бы скрыть следы бессонницы. Гладкий низкий пучок, нюдовый макияж, классический чёрный костюм, мюли на каблуке, солнцезащитные очки. От вчерашней слабости не осталось и следа. Аде нравились красивые люди, и ей самой нравилось выглядеть красиво. Рост около ста семидесяти четырех сантиметров, не свойственный обычным японкам, выделял её из толпы, внешностью она полностью пошла в отца. От матери-европейки достались только рост да лёгкая аристократичность в чертах. Здание Токийского окружного суда встретило привычным гулом голосов и взглядами охранников. Ада, как обычно, прошла через турникет, обменялась кивками с охраной. Здесь все знали Хаттори-сан, молодого адвоката с неплохой статистикой оправданий. — Хаттори-сан, вас уже ждут в пятой аудитории, — секретарша протянула ей код для входа. — Благодарю. Высокие стрельчатые окна пропускали тусклый свет, падающий на тёмное дерево скамей. Портреты бывших главных судей в тяжёлых рамах смотрели сзади судейского места. Все в чёрных мантиях и с одинаково строгими бесстрастными лицами. Публика из пятнадцати человек сидела молча, только шуршали бумаги и иногда слышался редкий кашель где-то из рядов. — Дело номер 2045, Накамура Такэси, — торжественно прозвучал голос судьи. — Председательствует достопочтенный судья Ямамото Хироши. Седая голова, чёрная мантия с белым воротничком, он опустился в кресло, поправив толстые очки в чёрной оправе. Все встали. — Прошу садиться. Ада сидела с идеально ровной спиной, словно в неё кол вогнали. Лицо её было бледным, но спокойным, хотя немного нервозности присутствовало. Сколько перед публикой не выступай, всё равно этот маленький страх будет тебя преследовать. Румяна она решила не наносить, о чём несколько раз за это время пожалела. Ближе всего к ней была потерпевшая, та сжала руки на коленях так сильно, что костяшки побелели. В клетке для подсудимых сидел Накамура. Дорогой костюм Yves Saint Laurent, Ада была ценителем, потому и узнала, и его напоказ уверенная поза. Он определённо был уверен, что его отмажут, хотя страх нависал над ним тёмной тучей. Его адвокат, мужчина лет пятидесяти с хитрым неприятным лицом старой лисы, уже разложил бумаги и делал вид, что скучает. — Слово обвинению, — объявил судья. — Сторона обвинения вызывает свидетеля Кодзима Юки. Прокурор взмахнул рукой, как дирижёр. Девушка поднялась, пошла к свидетельской трибуне. Пальцы дрожали, но голос не дрогнул, когда она подняла руку для клятвы. Через час перекрёстного допроса адвокат защиты встал, поправил галстук и с мерзкой улыбкой обратился к ней: — Кодзима-сан, вы же сами пришли на эту вечеринку, да ещё и в не совсем подобающей одежде? Сами пили алкоголь? Сами остались с моим подзащитным наедине? Не кажется ли вам, что вы его спровоцировали? — Возражение, — Ада встала, не повышая голоса. — Защита пытается переложить ответственность за преступление на жертву. Факт употребления алкоголя и присутствия на вечеринке не равняется согласию на половой акт. Верховный суд неоднократно подтверждал это. Судья постучал молоточком. — Возражение принято. Сторона защиты, переформулируйте вопрос. Когда подсудимый сам пошёл на допрос, он был почти убедителен: «Она сама хотела, я никого не заставлял, это всё ложь, я уважаемый человек, мои родители...» Но Ада приготовила свой вопрос заранее. — Накамура-сан, вы утверждаете, что половой акт был добровольным? — Да, — он почти усмехался. — Тогда почему на теле потерпевшей зафиксированы кровоподтёки на запястьях? Следы пальцев? И почему, когда полиция приехала по вызову соседей, вы выпрыгнули в окно первого этажа? Летать хотели научиться? Она развернулась к судье. Голос стал громче, чётче. — Сторона потерпевшей полагает, что действия подсудимого содержат все признаки состава преступления, предусмотренного статьёй 177 УК Японии. Подсудимый Накамура Такэси не отрицает факт полового акта, однако настаивает на добровольности. Но показания потерпевшей, заключение судебно-медицинской экспертизы, а также записи с камер видеонаблюдения опровергают его версию. Ада говорила это и смотрела подсудимому прямо в глаза, холодно и сдержанно. — Потерпевшая не давала согласия. Она кричала. Она звала на помощь. Соседи это слышали и подтвердили, но никто к ней не вышел. Подсудимый воспользовался её состоянием алкогольного опьянения, — она гордо приподняла подбородок. — Но отсутствие сопротивления не равно согласию. Закон это различает. И мы просим суд это учесть. Подсудимый побагровел от безысходной злости. Его адвокат вскочил, но было поздно, Ада забила последний гвоздь в его гроб. Судья поправил сползшие очки и кивнул. Прокурор попытался возразить что-то про недостаточность доказательств, но его доводы звучали вяло, словно он сам в них не верил. Ада уже сделала свою работу. Она села на место. Потерпевшая сидела в заднем ряду, сжавшись в комок. Ада мельком взглянула на неё. Девушка не плакала. Только смотрела на затылок подсудимого в клетке. Судья удалился на совещание и вернулся через двадцать минут. — На основании статей 177 и 178 Уголовного кодекса, суд признаёт подсудимого Накамура Такэси виновным в совершении изнасилования и приговаривает его к восьми годам лишения свободы с отбыванием наказания в учреждении строгого режима. Зал выдохнул. Подсудимый дёрнулся в клетке, что-то крикнул, но Ада уже даже не слушала. Она собирала бумаги, чувствуя на себе взгляд потерпевшей. Выйдя в коридор, девушка догнала её. — Хаттори-сан... спасибо. Ада обернулась. Она хотела сказать что-то тёплое, но не смогла. Только кивнула. Хоть юристы и отличаются от других людей подвешенным языком, у Ады этот навык проявлялся только на заседаниях. В обычной жизни ей было легче прикоснуться, обнять или погладить ладонь другого человека. Впрочем, это она и сделала: — Вы сильная девушка, Кодзима-сан. Помните это. — Сложив ладони потерпевшей в своих руках и крепко сжав, улыбнулась ей и ушла. Ада решила отобедать в кафе, которое находилось напротив здания суда. Баристы её там тоже уже знали как частую посетительницу. Впрочем, заходили туда и другие сотрудники суда. Так она пересеклась с Судзуки Кэндо. Высокий мужчина средних лет, брюнет с симпатичной внешностью, достаточно известный в их кругах. В университете он читал её потоку лекции по уголовно-процессуальному праву. Он в одно время даже нравился Аде, и ей казалось, что это взаимно, однажды они поцеловались. Но ничего дальше между ними не произошло. Так она и выпустилась. Он рекомендовал её работодателям ещё на этапе её обучения. Так они и остались в хороших отношениях. — Хаттори-сан! Давненько не виделись, — Судзуки зачесал свои уложенные волосы назад и блеснул шикарной улыбкой. Ада замерла с вилкой в руке, вновь почувствовав себя влюблённой студенткой. — Судзуки-сан... рада вас видеть, — ответила она, стараясь не выдать смущения. — Сочувствую вашей утрате, — он сказал это с неподдельной печалью в глазах. — Спасибо... С дозволения Ады Кэндо поспешил перевести тему, чтобы не нагнетать атмосферу, и присел за столик напротив неё: — Не сочтите за фамильярность, но вы, Ада, с каждым днём становитесь всё красивее. Не хотите поделиться секретом? — Кэндо опустил подбородок на сцепленные руки и улыбнулся. Пригладив несуществующую выбившуюся прядь, Ада смутилась как школьница и ответила, сделав глоток остывшего латте: — Секрет прост, Судзуки-сан: полное отсутствие личной жизни, адреналин на каждом заседании и чувство, что ты постоянно кому-то что-то должна. Омолаживает, знаете ли. Кэндо искренне рассмеялся, с лёгкой хрипотцой, как на лекциях, когда он поднимал студентам настроение своей удачной шуткой. — Тогда я у вас в долгу, Хаттори-сан. Вы только что выдали рецепт профессионального выгорания. — Всегда пожалуйста. Я вообще очень щедрая. Они ещё минут десять болтали о старых преподавателях, о новом законопроекте, который душил малый бизнес, и о том, как смешно секретарша на первом этаже ругается, когда у неё заедает принтер. Ада почти забыла, что её отец умер. Почти забыла, что кто-то придёт к ней. Почти. — Что ж, мне пора, — она поднялась, оправила пиджак. — Ада, — Кэндо тоже встал, и его лицо стало серьёзным. — Если нужна будет помощь... ты знаешь, где меня найти. Я не только про юридическую. Она посмотрела на него. Хороший мужчина. Безопасный. Такой, с которым можно жить долго и скучно, ужинать в семь вечера и растить здоровых детей. «Не для меня», — подумала Ада. — Спасибо, Судзуки-сан. Я запомню. Она вышла на улицу, где небо уже затягивало серой пеленой, и поймала такси.

***

Только ступив на порог дома, она почувствовала что-то неладное. Энергетика дома казалась искаженной. Её шестое чувство, как обычно, оказалось правым. На барной стойке её ждал какой-то листок. Приблизившись, она поняла, что это конверт из тяжёлой кремовой бумаги. Ни имени, ни обратного адреса на нём не было. Только тиснёный символ на сургучной печати, две перекрещённые молнии, стилизованные под букву «B». Ада не знала, откуда этот знак. Она разорвала конверт. Письмо было написано от руки, идеальным почерком. «Ада Хаттори. Примите наши соболезнования в связи с кончиной вашего отца, Кена Хаттори. Его вклад в наше общее дело неоценим. В соответствии с неписаным кодексом, его обязательства и долги переходят к вам. Мы ждём вас завтра в 19:00 по адресу: Сибуя, район Дзингумаэ, 3-12-7, ресторан „Мидзуками“. Вход с чёрного хода. Приходите одна. Не заставляйте нас ждать. С надеждой на взаимопонимание, „Бонтен“». Ада перечитала письмо трижды, приложила ладонь ко лбу и глубоко вздохнула. — Бонтен, — прошептала она вслух. Название ничего ей не говорило, но стало ясно, что она нормально так встряла. По полной, можно сказать. Она сжала лист и посмотрела на часы. Завтра. В семь вечера. В Сибуе. — Чёрный ход, значит, — Ада криво усмехнулась. — Для приличных законопослушных людей. Она не знала, чего ожидать. Но знала одно: сейчас ей нужны только нормальная еда и сон.