When I was your man

Первое, что бросается в глаза – изнеможённый вид Макса. Он сидит на кровати, облокотившись на гору подушек, но Шарль видит, что ему тяжело даже просто держать глаза открытыми. Монегаск останавливается в паре шагов от двери и просто смотрит. Он не думал так далеко, не знал, как будет вести себя рядом с Максом, особенно в присутствии Фернандо. – Шарль, ты пришёл! – на лице Макса появляется усталая улыбка, и он протягивает руку, покрытую мелкими царапинами – Почему не подходишь? Я понимаю, что выгляжу не лучшим образом, но ты мог бы хотя бы обнять меня. Я так долго тебя ждал. – Прости, – Шарль сам не понимает, как это произошло, но ноги буквально за долю секунды доставляют его прямиком к постели, и он уже держится за знакомую тёплую ладонь, сжимая её в своих дрожащих пальцах – Я приехал, как только мне позвонили. Как ты себя чувствуешь? – Как будто столкнулся с другой машиной, когда возвращался домой – мужчина пожимает плечами со смешком, но улыбка пропадает, когда он видит серьёзное лицо Шарля – Не стоило так шутить, прости. У меня всё хорошо, боль есть, но всё не так плохо. Только мне сказали, что я потерял память. Я думал, что смогу послушать твои рассказы о нашей свадьбе, особенно, о том, как ты плакал, но мы не женаты? – Нет, – тихо, почти не слышно, произносит монегаск – Не женаты. Тогда было тяжело с работой и деньгами, пришлось отложить. – Вот как, – Макс тянет за руку, и монегаск оказывается сидящим на краю кровати – Ничего страшного. Свадьбу можно сыграть и через тридцать лет. – Верно, – Шарль не знает, куда себя деть, когда Макс прислоняется к нему головой, а Фернандо пристально смотрит за каждым его действием. Он словно в ловушке, где за любой малейший промах, его могут сбросить в воду на съедение акулам. Но пока здесь только Макс. Тот старый Макс, с которым они ещё не ругались, который ещё не ушёл от него, который был счастлив держаться за руки и просто находиться рядом друг с другом. – Ты, наверное, сильно переживал, когда получил звонок из больницы. – Чуть с ума не сошёл. Больше никогда так не делай. – Я же не специально – обиженно ворчит Макс и его губы, как и всегда, надуваются. Единственное, что в такие моменты хотел сделать Шарль – это поцеловать и слегка захватить зубами впяченную нижнюю губу, чтобы вызвать на лице голландца улыбку, но сейчас он так сделать не может. Он уверен, что Фернандо бы сбросил его с двадцатого этажа за такую выходку. Испанец уселся на диван в другом конце палаты и смотрел в телефон, но Шарль знал, что за ним всё ещё следят. – Я знаю, – Шарль вздыхает, но замирает, когда понимает, что может побеспокоить этим движением Макса. – Как ты себя чувствуешь? Сильно болит? – Всё тело болит, – Макс закрывает глаза, царапины на его бледной коже выглядят ужасно, но он всё также красив, как и год назад, когда посылал Шарля к чёрту и не хотел даже смотреть в его сторону. – Но мне намного лучше, лекарства помогают. Ты не переживай, я скоро поправлюсь. – У него сотрясение, – Шарль вздрагивает от недовольного голоса Фернандо – И он ничего не помнит. Как ты думаешь, как он себя чувствует? – Фернандо, – голландец отрывает голову от плеча и строго смотрит на испанца – Ты же знаешь, что Шарль был занят, поэтому не смог сразу приехать. Зачем злишься на него, когда он так старается? – Нет-нет, о чём ты? – монегаск может почувствовать ненависть мужчины в воздухе, она обволакивает его со всех сторон, душит его – Я ведь знаю, как для Шарля важна его работа. Я ни в коем случае его не осуждаю. – Не знаю, что между вами произошло, но вам бы поскорее с этим разобраться, пока я всё не вспомнил и не накричал на вас, потому что вы ведёте себя глупо – Макс опять надул губы и откинулся на подушки, слегка морщась от боли. – Да, тебе лучше поскорее вспомнить, – еле слышно ответил Фернандо и вернулся к своему телефону, Шарль молчал. – Тебе сказали, когда можно будет выписываться из больницы? – Нет, пока я под наблюдением, – голландец перебирает в руках край одеяла – Но я постараюсь уговорить, чтобы меня отпустили пораньше. Не хочу быть в больнице слишком долго. И для тебя походы в больницу тоже не самые приятные. Я всё понимаю. Тебе не обязательно приходить каждый день. – Нет, Макс, – Шарль пораженно смотрит на Макса – Как ты можешь подумать, что я к тебе не приду? Мои чувства сейчас не так важны. Главное, чтобы ты был здоров. Будь в больнице столько, сколько нужно. – Но здесь так скучно. – Просто подожди немного и снова сможешь вернуться в свою кровать, – Шарль нежно обхватывает своими руками ладонь макса и прижимает к рукам, но не отстраняется, даже когда слышит возмущенный вздох с другого конца палаты. – А пока сосредоточься на лечении. Я буду приходить до тех пор, пока ты хочешь меня видеть. – Что за странная формулировка? – щёки Макса покраснели, как и всегда, когда Шарлю удаётся застать его врасплох – Почему это я не захочу тебя видеть? Ты что-то натворил? Всё-таки купил второй рояль в нашу квартиру, а я забыл об этом? – Нет-нет, – Шарль смеётся, вспоминая, как долго пытался уговорить Макса на покупку, но тот был беспрекословен – Я не купил его. Правда. Просто неправильно выразился, прости. – Не извиняйся, – Макс притянул Шарля ближе и оставил поцелуй на щеке с довольной улыбкой. Монегаск почувствовал, как ком подступает к горлу, потому что ему с каждой секундой становится всё больше стыдно за то, что он ведёт себя, как ни в чём не бывало. А ведь Макс в своём обычном состоянии не позволил бы себе такое. Он бы скорее сломал Шарлю нос или дал звонкую пощёчину за простое прикосновение к руке. Шарля тошнит, он хочет скорее выбраться из палаты, но при этом ещё больше он хочет остаться подле Макса как можно дольше, пока тот это позволяет. – Тебе уже можно спать? – монегаск слегка отодвигается от Макса, чтобы рассмотреть его ещё раз. – Да, но я хотел тебя дождаться, – грудь Шарля сжимается от мягкого тона и осознания того, что для этого Макса его присутствие всё ещё необходимо, как и раньше. – Теперь я могу отдохнуть. Ты должен пойти домой, у тебя завтра работа? – Да, но я останусь с тобой на ночь, – Макс уже собирается что-то сказать, но мужчина его прерывает – Фернандо был с тобой весь день. Я дам ему отдохнуть, а потом уйду с утра. Я возьму отгул на завтра. – Ничего не надо брать, иди домой – Фернандо с кряхтением поднимается со своего места и подходит к ним – Мы с Максом сами разберёмся. – Нет, я останусь, – настаивает монегаск, и даже убийственные взгляды не остановят его теперь – Это только одна ночь. Всё будет в порядке. Я обещаю. – Чего стоят твои обещания, Леклер? – в комнате повисла тишина. Макс выглядел ещё более растерянно, чем раньше, но ко всем ещё прибавилось беспокойство, которое осело в глубине голубых глазах. – Ладно, делайте, как знаете. Я вернусь рано утром. – Спасибо, Фернандо, – Макс зарывается носом в плечо мужчины, когда тот наклоняется, чтобы обнять голландца. – Не спеши завтра, я же под присмотром врачей и могу провести время в одиночестве. – Ни о чём не беспокойся, малыш, – испанец щипает Макса за щёку, вызывая у того улыбку – Увидимся завтра. Леклер, следи за своим поведением. Он уходит, не дожидаясь ответа. Когда дверь закрывается, Шарль продолжает смотреть в пол и не смотрит на Макса, даже когда тот слегка тянет его за рукав рубашки. – Шарль? – мягко зовёт Макс – Ты можешь рассказать мне, что у вас случилось? Он был в ярости с момента, когда узнал, что врачи будут звонить тебе. – Он недоволен тем, что свадьба отложилась из-за моей работы, – монегаск, наконец, поворачивается к Максу и обхватывает ладонью щёку голландца, поглаживая её большим пальцем – Не беспокойся, он просто перенервничал из-за твоей аварии. Ты же знаешь, как ты ему дорог. – Да, знаю, – Макс как кот ластиться к руке мужчины, закрывая глаза. – Надеюсь, он простит тебя, как можно быстрее. Не люблю смотреть, когда мои любимые люди ругаются. – Всё будет хорошо, – голос Шарля почти срывается – Тебе нужно отдохнуть. Я пойду поговорю с врачом ещё раз, а потом вернусь к тебе, хорошо? – Хорошо, – Макс укладывается, но перед этим наклоняется и оставляет поцелуй на губах Шарля, отчего мужчина начинает испытывать невыносимое желание прижаться к таким знакомым губам ещё раз. Но он сдерживается, ещё раз проводит кончиками пальцев по лицу голландца и встаёт, чтобы выйти из палаты. Стоит ему только выйти в другой коридор, подальше от палаты Макса, как всё его тело сотрясает мелкая дрожь, глаза застилает пелена слёз, и он не может удержаться на ногах, прижимаясь к стене. Беззвучный плач вырывается из него. Весь последний час для него стал возвращением на год назад, когда Макс сказал, что больше не может продолжать быть с ним и ушёл. Тогда Шарль заперся дома на неделю, а потом взял на себя столько рабочих проектов, сколько мог и забылся, чтобы не чувствовать той пустоты, которая осталась после потери Макса. Он постепенно успокаивается, делает пару глубоких вдохов и выдохов, вытирает лицо рукавом рубашки. Он всё также сидит у стены в коридоре, но здесь нет людей, поэтому он может некоторое время просто обдумать, что ему делать дальше. Может, это его шанс начать всё сначала, попытаться завоевать сердце Макса ещё раз. Чтобы не произошло дальше, в этот раз он сделает всё правильно.