Три года тишины

      Прошла неделя. Гермиона уже начала думать, что Кингсли решил просто «замять» тему с Аркой Смерти, надеясь, что их пыл остынет. Но в среду утром на её стол приземлилась официальная записка, скрепленная личной печатью Министра: «Зал совещаний №4. 14:00».       Этот зал не был похож на роскошные министерские кабинеты. Помещение с каменными стенами, лишенное окон было наполнено холодным, синеватым светом магических сфер. Когда Гермиона и Гарри вошли, они сразу почувствовали тяжелую атмосферу секретности — защитные чары высочайшего уровня чуть ощутимо покалывали кожу.       Кингсли сидел во главе длинного стола из черного дерева. Перед ним лежали пухлые папки с пометками «Совершенно секретно» и несколько древних свитков, которые привлекли внимание Гермионы. Справа от него расположился мастер Кронос, но Гермиону больше настораживали другие присутствующие.       Рядом с мастером Времени сидели двое невыразимцев, которых она раньше не видела. Один из них, болезненно бледный мужчина с тонкими, почти прозрачными пальцами, безостановочно вертел в руках странный прибор, похожий на астролябию. Вторая — женщина с лицом, скрытым глубоким капюшоном, из-под которого выбивались пряди седых, словно пепел, волос. От неё веяло тем же озоновым холодом, что и от Арки. На столе перед невыразимцами лежали устройства непонятного назначения.       — Садитесь, — Кингсли указал на стулья. Его голос был сухим и деловым. — Я провел эти две недели в архивах и в долгих беседах с мастером Кроносом. То, что вы затеяли, по-прежнему кажется мне безумием. Но... — он сделал паузу, — я признаю, что игнорировать ваши находки было бы еще большим безумием.       Гарри и Гермиона прошли к столу и заняли места слева от Шеклболта, расположившись напротив невыразимцев.       — Позвольте представить вам экспертную группу, — голос Кингсли эхом отразился от камня. — Мастер Фирос, специалист по межпространственным материям, и мадам Силенти, чей отдел занимается изучением границ сознания. Они — единственные, кто будет иметь доступ к протоколам в полном объёме.       Лукаса в комнате не было, и Гермиона поняла, что его статус в этом проекте теперь не более чем технический исполнитель под надзором этих «титанов» Отдела тайн.       Кронос медленно поднял голову, его глаза казались двумя бездонными колодцами.       — Мы изучили все отчеты. И ваши... полевые замеры, мистер Поттер, — он произнёс эти слова с легким оттенком иронии. — То, что вы остались в здравом уме после контакта с Завесой, говорит либо о вашей исключительной силе воли, либо о том, что Мантия Певереллов действительно обладает исключительным свойством, а ваша кровь играет не последнюю роль. Всё же именно вашему предку Смерть преподнесла такой необычный дар.       Шеклболт развернул один из свитков, на котором была изображена Арка, окруженная странными руническими цепочками.       — Мы сформируем рабочую группу. Официально это будет называться «Проект Эвридика». Лукаса отстранили от единоличного руководства — за ним присмотрят. — Кингсли сделал лёгкий кивок в сторону невыразимцев.       Мастер Фирос внезапно заговорил, его голос был высоким и ломким:       — Мы не верим в чудеса. Мы верим в энергетический баланс континуума. Арка — это сингулярность. Чтобы вытащить оттуда объект «А», нам нужно создать в этой сингулярности статичный коридор. Ваша Мантия, мистер Поттер, послужит оболочкой этого коридора. Но нам нужен доброволец, который будет держать «якорь» здесь, с этой стороны.       Гарри хотел что-то сказать, но Кингсли предупреждающе поднял руку.       Мадам Силенти впервые пошевелилась, и её голос прозвучал как шелест сухих листьев:       — Мисс Грейнджер, вы предложили теорию. Теперь вы станете её живым доказательством. Вы и мистер Поттер будете проходить тесты на синхронизацию. Если вы не сможете чувствовать друг друга на расстоянии, никакой «якорь» не удержит его там.       Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было уже не просто изучение архивов — её вовлекали в процесс, где малейшая ошибка в чувствах или расчетах могла стоить жизни другу.       Гарри накрыл ладонь Гермионы своей под столом. Его рука была горячей и сухой — молчаливый знак поддержки, который Кронос наверняка заметил, судя по тому, как сузились его бесцветные глаза.       — Синхронизация? — Гермиона постаралась, чтобы её голос звучал по-деловому, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Вы имеете в виду ментальную связь наподобие легилименции? Или нечто более глубокое?       — Намного глубже, мисс Грейнджер, — Мадам Силенти медленно подалась вперёд, и свет магических сфер на мгновение выхватил её лицо — тонкое, испещрённое сетью морщин, напоминавших трещины на старом мраморе. — Легилименция — это вторжение. Нам же нужен резонанс. Когда мистер Поттер шагнёт под сень Арки, время и пространство вокруг него начнут искажаться. Его разум будет атакован шёпотом тех, кто застрял «между». Единственное, что сможет удержать его личность от распада и указать путь назад — это ваш голос в его сознании. Вы станете его маяком.       — Если связь оборвётся, — добавил Мастер Фирос, постукивая костлявым пальцем по столу, — мистер Поттер может просто заблудиться. Мантия защитит его плоть, но есть большая вероятность, что его «я» подвергнется за Завесой тяжёлому испытанию.       Гарри выпрямился, его взгляд был прикован к чертежу Арки на свитке Кингсли.       — Я готов. Когда мы начинаем тесты?       Кингсли тяжело вздохнул, обводя взглядом присутствующих. Было видно, что роль «заказчика» этого эксперимента даётся ему с трудом.       — Подготовительный этап начнётся завтра в закрытом секторе седьмого уровня. О ваших перемещениях в Министерстве будет знать только эта группа. Официально вы, Гермиона, продолжаете работу в своём отделе, а Гарри — ведёт расследование дела о контрабанде артефактов совместно с невыразимцами.       — Есть ещё один важный момент, — Кронос внезапно прервал Кингсли, обращаясь напрямую к Гарри. — Мантия — это лишь часть необходимого. Чтобы вытащить «Объект А», как выразился мой коллега, вам понадобится нечто, что связывает вас с ним. Материальный проводник. У вас есть вещь, принадлежавшая Сириусу Блэку? Что-то, что было ему дорого при жизни?       Гарри на мгновение задумался, и в его памяти всплыл старый мотоцикл, бережно хранимый в гараже, и письмо его матери, которое Сириус берёг до последнего дня. После того, как утерянная часть была найдена во внутреннем кармане сюртука Снейпа, оба листа хранились в резной шкатулке на Гриммо.       — Да. У меня есть такая вещь.       — Замечательно. — кивнул Кронос и посмотрел на Шеклболта.       Кингсли тяжело поднялся, и это движение послужило негласным сигналом: аудиенция окончена. Его массивная фигура на мгновение заслонила свет магических сфер, отбрасывая длинную тень на стол, заваленный секретными свитками.       — На сегодня всё. У меня через десять минут встреча с делегацией из МКВ, и я уже опаздываю. Мастер Кронос подготовит лабораторию к вашему приходу, — Министр бросил короткий взгляд на невыразимцев, и те синхронно, словно по команде, начали собирать свои приборы.       Друзья поднялись со своих мест. В голове у Гермионы всё еще гудело от терминов вроде «резонанса» и «сингулярности», а Гарри казался непривычно погруженным в себя. Они молча вышли из зала совещаний, и только когда тяжелая дубовая дверь за ними закрылась, Гермиона решилась заговорить.       — Гарри, нам нужно решить... — она понизила голос до шёпота, озираясь по сторонам в пустом коридоре. — Джинни. И Рон. Мы не сможем скрывать это вечно. Мадам Силенти будет копаться в наших головах, мы будем возвращаться выжатыми как лимоны. Джинни заметит твое состояние в первую же ночь.       Гарри остановился, запустив руку в и без того взъерошенные волосы.       — Я знаю. Рон тоже не дурак. Может, стоит рассказать им хотя бы часть? Что мы на секретном задании Кингсли, не вдаваясь в детали про Арку?       — Не смейте.       Голос Шеклболта, вышедшего вслед за ними, прозвучал как удар хлыста. Он стоял в проёме двери, и его взгляд был холоднее льда.       — Министр, мы просто обсуждали... — начала было Гермиона, но Кингсли перебил её взмахом руки.       — Я слышал, что вы обсуждали. Послушайте меня внимательно. «Проект Эвридика» не зря имеет статус «Совершенно секретно». Если хотя бы одно слово о том, что мы пытаемся пробить брешь в Завесе, просочится наружу — в магическом мире начнется безумие. Каждая семья, потерявшая кого-то на войне, осадит Министерство. Вы хотите, чтобы у входа стояли сотни людей, требующих вернуть им родных и близких?       Гарри сжал кулаки, но промолчал. Кингсли подошёл к ним вплотную, его голос стал вкрадчивым, но от этого еще более угрожающим.       — Любая утечка — и проект будет закрыт в ту же секунду. Без права на возобновление. Гарри, если Джинни узнает и решит, что это слишком опасно, она придёт ко мне или, что еще хуже, попытается вас остановить. Это создаст эмоциональный шум, который в зале Арки станет для вас смертельным. Никаких домашних драм. Никаких советов с Рональдом.       Он перевёл взгляд на Гермиону.       — Это приказ, мисс Грейнджер. Если я почувствую, что Уизли знают больше, чем им положено, ваша карьера закончится раньше, чем сова долетит до совятни. Вы — профессионалы. Научитесь лгать ради высшего блага. В этом случае — ради вашего блага.       Кингсли круто развернулся и стремительным шагом направился в сторону лифтов, его мантия развевалась, словно крылья огромной ночной птицы.       Гермиона замерла, провожая взглядом удаляющуюся фигуру министра. На несколько мгновений перед глазами всплыл иной силуэт: взмах чёрной мантии, резкие черты лица и холодный, пронизывающий взгляд человека, который до последнего вздоха нёс своё бремя в одиночестве. Образ Северуса Снейпа, отдавшего жизнь за их общую победу, отозвался в душе острой, колючей тоской.       Она медленно повернулась к Гарри. Всматриваясь в зелёные глаза за линзами очков, Гермиона мягко взяла его ладонь в свои руки, делясь дружеской поддержкой, и печально улыбнулась.       — Пойдём, Гарри. Нас ждут великие дела.