Под следствием

Ключ повернулся в замке с глухим, усталым щелчком. Тигнари вошёл в прихожую, даже не зажигая свет — в полумраке коридора он на ощупь ставит сумку и медленно стягивает ботинки. Каждое движение даётся с трудом, будто он нёс на себе весь этот день — семь часов в операционной, консультации, ещё одна потеря, которой можно было избежать, если бы пациент обратился двумя днями раньше. «Если бы». Тигнари ненавидит это сочетание. Тигнари прошёл на кухню, не замечая, что в гостиной горит торшер. И вздрагивает, когда на пороге появляется Сайно, в домашних штанах, с кружкой чая в руке. Он всегда чувствует, когда Тигнари приходит не в настроении. Может, по тому, как захлопывается дверь. Или по его шагам… - Зря ты не написал, – спокойно говорит Сайно, ставя кружку на стол, и тут же оказывается рядом, забирая из чужих рук лёгкую куртку. – Я бы забрал. - Я на такси, – отрезал Тигнари устало. Сайно никогда не настаивал и не шёл против Тигнари, если погода на улице хорошая , он без проблем спокойно смирялся с желанием фенека подольше побыть одному после рабочего дня. Вместо этого он мягко потянул его за руку в гостиную, усаживая на диван и сам садясь рядом. Тигнари молчал минуту, другую, глядя в одну точку на кофейном столике. Потом выдохнул так, как будто внутри лопнула туго натянутая струна. - Равил. Пятьдесят три года. Пришёл с болью в животе, подумал, что отравился. А у него перитонит. Коллеги его прооперировали, всё сделали чисто, но он был уже слишком слаб. Сепсис. Я знал, что шансов мало. А всё равно, когда медсестра выходит и говорит, что… Голос предательски срывается. Тигнари трёт переносицу, пряча глаза. Сайно молча перехватывает его ладонь, разжимает пальцы и переплетает со своими. Тёплые, сухие ладони – единственное, что было сейчас нужно. Он никогда не говорил ему «ты сделал всё, что мог», потому что Тигнари это бесит. И потому, что Тигнари в этой ситуации не делал ничего. Вместо этого он просто сидел рядом, поглаживая большим пальцем запястье. Ему всегда тяжело давались смерти в больнице. Не важно, был это его пациент, или нет... Груз ответственности падал на большинство его коллег и напряжение в сестринской витало неделями, стоило кому-то зайти туда. Тигнари давно разучился плакать над пациентами, годы работы в больнице выточили из него сдержанность, но комок в груди распутать не смогли. Валука-шуна в целом отличались глубокой проникновенностью и сочувствием, что уж поделать. Это всё воля случая. Они сделали все, что могли. Слышать это было больнее всего, когда на операционном столе лежал ребёнок, а за дверью стояли уставшие, осунувшиеся от тревоги и горя родители. Хирургия в целом, дело страшное. Тигнари и не заметил, как уже сидел на чужих коленках, рассматривая давно знакомые шрамы на шее и проводя по ним невидимую дорожку самыми кончиками пальцев. - Коллеи уже спит? – он выдохнул прямо в шею, заставляя Сайно под собой пробраться мурашками. - Мгм, тебе бы тоже… – Тигнари поднялся, прерывая наставления любимого. - Схожу в душ, жди меня в кровати. – оставив смазанный поцелуй на губах, Тигнари удалился в темноте квартирных коридоров. Хотелось упасть в кровать и дать уже организму отдохнуть, завтрашний день обещал быть тяжёлым и долгим, поэтому, в приоритете сейчас было отоспаться, вдобавок забрать с собой и Сайно. Горячий душ после тяжёлого дня был точно терапией, планы и цели на завтрашний день смыло водой далеко до утра, а хвост наконец-то получил свой заслуженный уход и пушился, пока Тигнари стоял укутавшись в полотенце и смотря в зеркало. Волосы отросли.. Стоит поймать свободный день на неделе и заглянуть к Кандакии. Выйдя из ванны, свет в гостиной больше не горел, поэтому, забирая свой телефон он направился прямиком в спальню, где на кровати уже сидел Сайно. Ждал его. *** Утренний свет в гизской квартире сегодня льётся по-особенному — золотистый и ленивый, совсем не вяжущийся с тем ритмом, который Тигнари сам себе задаёт на каждое утро. - Коллеи, ты позавтракала? Обед не забудь, в холодильнике контейнер подписанный. - Всё взяла! – доносится из прихожей. Девочка уже натягивает рюкзак, розовые наушники на шее стучат по её серёжкам, – ты сегодня поздно? - Буду, как получится. Сайно, проследи, чтобы она на автобус не опоздала. - Я не маленькая! – возмущается Коллеи, уже выходя из дома. Дверь хлопает и в квартире вновь становится тихо. Тигнари выдыхает, ещё не совсем проснувшись, и идёт на кухню за кофе. Сайно стоит у плиты. Его любимая картина по утрам. В одних спортивных штанах, с хлебом в одной руке и чашкой в другой. Он нарочито не поворачивался но Тигнари вообще-то видел, как дёрнулись его плечи, когда он зашёл на кухню. - Доброе утро, кофе будешь? - Буду, – Тигнари обходит его, уже тянется за своей кружкой, но Сайно перехватывает его за талию. - Стоять. - Сайно, мне на работу. - И мне. – Сайно прижимает его к себе, утыкается носом в шею вызывая у фенека дрожь по всему телу. – Но ты даже не поздоровался. - Я поздоровался, когда ты ещё спал. - Это не считается. Я тебя даже не слышал Тигнари почувствовал, как губы касаются его шеи — мягко, чуть влажно, потом ниже, к лопатке и Тигнари разворачивается, смотря на Сайно с лёгкой улыбкой. Потом Сайно сам тянется к его губам и Тигнари, несмотря на всё утреннее брюзжание, не отстраняется. Всего на пару секунд. Позволять себе дольше – непозволительная роскошь и наглость. - Всё, – он упёрся ладонью в чужую грудь, – Опаздываем оба. - Ты жесток, – беззлобно говорит Сайно, но руки убирает. - Садись на диету из поцелуев, так уж и быть. Знаешь, жизнь жестока, – Тигнари уже наливал себе кофе, пряча улыбку. Сайно на это только фыркнул, последний раз оставляя поцелуй на плече - Вообще-то, поцелуи оказывают положительное влияние на сердечно-сосудистую систему. - Утром вычитал? - Может и утром... После утренних нежностей оба пропадают в разных частях квартиры, пока Тигнари собирал свой обед с собой, Сайно приводил в порядок свои волосы. Но на пороге Тигнари задержался, смотрел за тем как Сайно натягивает форменную футболку, оголяя спину. - Сайно. - М? - Я люблю тебя, до вечера. Пожалуйста, будь осторожен. - И я тебя люблю. Обещаю. Теперь он сделал все, что планировал на это утро. *** Вчерашний случай всё ещё стоит перед глазами – Равил. Пятьдесят три года. Перитонит. В карте уже стоит пометка, от которой всё равно сжимается горло. Тигнари сглатывает комок, перелистывает дальше. Сегодня новый день. И он, на удивление, выдаётся спокойным. Спокойным? - Тигнари? Вас…К заведующему хирургу.. Тигнари на своё имя поднимает глаза, в дверном проёме стоит низкая девушка, Лайла – анестезиолог, самая застенчивая девушка тут, из всех, что Тигнари помнил. - Сейчас?  - Он сказал срочно… Что-то в её голосе заставило Тигнари переложить обход на коллегу. Тишина в коридоре казалась тяжелее обычного, плохое предчувствие и вздыбленный хвост не предвещали ничего хорошего… Кабинет Хавьера, на удивление был распахнут. Значит точно ждёт. - Заходи, Тигнари. Закрой дверь. Послушно закрывая дверь, Тигнари сел напротив, скрещивая руки на груди. - Что случилось? - Поступила жалоба из-за вчерашнего пациента. Семья утверждает, что операция была проведена с задержкой. Что бригада ждала больше часа, пока соберётся консилиум. Что если бы прооперировали сразу… - Не правда, – Тигнари перебил,закидывая ногу на ногу, – пациент поступил в тяжёлом состоянии, Дотторе действовал по протоколу. Я лично проверил все временные метки и его состояние. Никакой задержки не было. - Я знаю, я видел карту. Но семья написала заявление в прокуратуру и департамент здравоохранения. Сейчас  это уже не моё решение, Тигнари. …плохое предчувствие и вздыбленный хвост не предвещали ничего хорошего. - И что теперь? А что теперь Тигнари и слышать не хочет, прикрывает глаза сбавляя гул в висках. Вспоминает спокойное утро, предвкушение спокойного дня, поцелуй на кухне, Сайно, который пообещал ему быть осторожным. «Я люблю тебя, до вечера» До вечера. - Мне нужно предупредить… – Тигнари даже не успевает начать, как Хавьер мотает головой, тяжело вздыхая. - Телефоны заберу на время разбирательств с органами. Протокол. Кабинет плывёт перед глазами. Тигнари делает медленный вдох, сейчас стоило сохранять здравый смысл, может получиться быстро замять дело и он вернётся домой как ни в чём не бывало… - Хорошо. Я никуда не тороплюсь. Он торопился. Домой. Проходит час. Потом второй. За ним уже и третий. Тигнари сидит в конференц-зале. Перед ним на столе лежат копии карт, выписки, протоколы, его прошлые неудачные операции, которые он перечитал уже раз пять. Представитель Департамента – женщина, которую Тигнари уже раз сто сравнил со змеёй - Почему вы не назначили КТ сразу после поступления? - Противопоказания по состоянию пациента. Возраст. Нестабильная гемодинамика. - Кто принимал решение? - Я – Заведующий отделением, хирург. Тигнари Амана. Она что-то записала в свой планшет. Тигнари к этому “допросу” уже давно потерял интерес. За окном полил дождь, ветер поднялся… Гиза бушевала прямо под его настроение, не хватало ещё молний в тёмном вечернем небе. Он даже не знал, сколько сейчас времени. Телефон забрали. Часы сняли. Мир Тигнари сузился до размеров зала, пахнущего дешёвым кофе из автомата и казённым линолеумом. - Я вынуждена попросить вас оставаться в здании до окончания проверки, – она в моменте запинается, вставая с места, – возможно, придётся проехать в отделение для дачи официальных показаний. В отделение. Где-то внутри себя Тигнари истерично усмехнулся. В отделение, где работает Сайно. Вот он удивиться…