Невозвратные затраты

We're on a road to nowhere

Come on inside

Takin' that ride to nowhere

We'll take that ride

(Talking Heads — Road to Nowhere)

За всю дорогу Саймон не проронил ни слова. Предупреждение Фрэнка не выходило из моей головы и все же пару раз я пытался завести легкий ни к чему не обязующий разговор, чтобы как-то разрядить обстановку. А может просто с помощью обыкновенного обмена словами хотелось сделать этого человека на соседнем кресле менее устрашающим. Вопреки всем моим стараниям Саймон оказался неприступен как крутая отвесная скала. «Может он просто немой?» — подумал я, оставив попытки продолжить разговор и весь оставшийся путь мне пришлось довольствоваться лишь урчанием двигателя старого автомобиля. Когда пришло время высаживаться, Саймон просто резко остановил автомобиль и одарил меня своим тяжелым взглядом. — Но это не мой дом, — попытался возразить я. Ответом послужил сухой щелчок блокировки дверей. — Ладно, ладно, — проворчал я и вылез наружу. Захотелось бросить что-то напоследок или хотя бы попрощаться, того просто требовало мое воспитание, но машина резко тронулась с места и я остался один на темной пустынной улице. Но разве это могло меня испугать после всего случившегося? Я был жив. Неизвестно, что меня поджидает в будущем, но сейчас это казалось самым лучшим исходом из всей этой ситуации. Ни о чем другом я просто не был в состоянии думать. К тому же, оказалось, что Пес оставил меня не так уж и далеко от дома. Оставалось лишь свернуть за угол и пройти десяток шагов. Я мечтал как можно скорее спрятаться от внешнего мира. Будто бы это могло спасти меня от обстоятельств, свалившихся на мою голову. С моим убежищем меня разделяла лишь дверь, но когда я уже подошел к порогу, она неожиданно распахнулась и я нос к носу встретился с дядей Джулио. — С работы возвращаешься? — с пониманием спросил он и посмотрел на меня с той самой сдержанной гордостью, с какой обычно отцы смотрят на своих сыновей. Сегодня он был одет в обычную одежду. Меня это немного удивило, ведь свои выходные Джулио редко тратил на визиты к родственникам. В обычное время я бы подумал, что дядя слишком уж зачастил, но сейчас его персона казалась мне самой желанной на свете. Как же мне хотелось ему обо всем рассказать. Ведь сейчас он был именно тем человеком, который мог бы помочь вытащить меня из этого гангстерского дерьма, в которое я так неудачно влип. Но спиной я по-прежнему ощущал взгляд Саймона. Хоть он и высадил меня в другом месте, я был почти наверняка уверен: он продолжает следить за мной. — Да, — голос прозвучал сипло, и мне пришлось прочистить горло. — Тяжёлая… смена. Снова ложь. Интересно, как скоро я перестану обращать на это внимание? — Отдыхай, — дядя кивнул с пониманием и его тяжёлая ладонь легла мне на плечо. Такой простой, тёплый, почти домашний жест — и вот тогда что-то внутри меня треснуло. Впервые за много лет. Наверное, будь я девчонкой, я бы сейчас разрыдался. Я опустил голову. Не хватало еще, чтобы Джулио заметил перемены в моем лице. Перед ним я не собирался выглядеть размазней. Мой отец оказался преступником. И мне по всей видимости была уготована та же участь. Оба этих факта не желали укладываться в моей голове. Но... разве это как-то предопределяло мою дальнейшую жизнь? Я ощутил, как сердце в груди волнительно забилось. Та мысль, что так неожиданно пришла мне в голову, была не просто опасной. Она была безрассудной, взбалмошной, смертоносной. Можно было еще привести кучу синонимов, но все они обозначали одно: если я последую ей, то обратного пути мне не будет. Мои кулаки крепко сжались. Я не только выкручусь из этой ситуации, но и помогу дяде поймать этих подонков. Чего бы мне это ни стоило. Джулио уже собрался уходить, но я набрался сил и негромко окликнул его. Он остановился и вопросительно поглядел на меня. — Что случилось? Тебе нужна помощь? — с легким волнением спросил дядя. Я вяло улыбнулся. Помощь была нужна, но открыто просить я не мог. Вместо этого я сказал: — Может, забежишь к нам еще завтра? Сегодня уже поздновато, а я хотел бы... поболтать. Помнишь, как раньше? Мы могли часами обсуждать всякое. Дом был самым безопасным местом, чтобы рассказать дяде о ситуации, в которой я оказался. Все должно выглядеть естественно, а еще было бы неплохо для лучшей конспирации спровадить куда подальше маму и сестер. — Дел завтра по самые гланды... — пробормотал Джулио, с растерянным видом запустив пальцы в шевелюру. — Но, может быть, вечерком получится. Сам знаешь, как оно бывает. Неожиданный вызов и все планы накрываются медным тазом. — Понимаю, — кивнул я. В моем голосе дядя явно расслышал разочарование, поэтому поспешил добавить: — Ты отличный парень, Паоло. За такой молодежью, как ты, будущее нашей страны. Он хотел меня подбодрить, понимаю. Но этими словами лишь сильнее разжег пламя в моей груди. Когда я наконец перешагнул порог дома, то ощутил, что это место сейчас было для меня самым желанным во всем мире. Хоть и мнимое, но такое приятное чувство безопасности обволакивало и успокаивало расшалившиеся за последние пару дней нервы. Дом встретил меня тишиной и это было не удивительно: часы на стене показывали второй час ночи. Даже с работы я еще не возвращался так поздно. Едва передвигая ноги, я добрался до ванной, где увидел в зеркале уставшего парня с тусклым взглядом. Кожа на ладонях оказалась покрыта мелкими ссадинами. Кое-как я привел себя в порядок, смыл засохшую кровь, а порванную рубашку запихнул пока что поглубже в корзину, обещая себе завтра запрятать ее подальше от маминых глаз. Сил идти в собственную комнату не осталось. Наверное, с такими темпами Элиза и правда ее оккупирует. Не глядя я рухнул на диван, но ощутил под своей задницей что-то твердое. Я тут же подскочил и ощупал место, на которое приземлился и обнаружил там куклу. — Вот же проклятие, — тихо выругался я. Жертвой моего беспардонного обращения оказалась кукла Софи. Та самая, которую она показывала мне накануне, с аккуратными светлыми волосами и большими стеклянными глазами, которые глядели на меня сейчас с какой-то странной, почти взрослой грустью. Как ее там звали... Скалли? Кукле сильно не повезло: у нее отлетела голова. Я попытался прикрепить ее на место, но у меня ничего не получалось. Пальцы дрожали, и я злился на себя за эту дрожь, за то, что даже такая мелочь выводит меня из равновесия. Но не моя криворукость была тому виной. Что-то внутри головы будто бы мешало. Тогда я пригляделся к голове внимательнее и заметил, что из отверстия, куда должна крепиться шея, торчала бумажка. Не задумываясь, я вытащил ее и хотел тут же вернуть кукле голову на место, но заметил, что на бумажке было что-то написано. Ведомый любопытством, я решил глянуть, что же там написано, но когда развернул ее, то едва не вскрикнул. Аккуратным, почти каллиграфическим почерком там было выведено всего четыре слова: «не болтай лишнего, Паоло». Эта фраза окончательно уничтожила иллюзию безопасности. Я стоял посреди гостиной, сжимая бумажку в руке, и чувствовал, как мир вокруг сжимается до размеров этой маленькой записки. За ночь я так и не смог сомкнуть глаз. Наутро я чувствовал себя разбитым, а каждый вдох давался с таким трудом, будто мне на грудь положили бетонную плиту. Мой внешний вид оставлял желать лучшего, но у меня не было ни сил, ни желая объяснять свое состояние домочадцам, поэтому я решил отправиться на учебу пораньше. Все это время слова из записки вертелись в моей голове, а точнее то, как эта проклятая бумажка вообще оказалась в кукле Софи. Получается, что этим людям не составила труда пробраться в мое жилище. Но когда? И как? Ведь дома все время кто-то есть. Может, они даже не единожды бывали здесь и оставили другие жуткие послания, чтобы тем самым вынудить меня держать рот на замке? Я так погряз в своих размышлениях, что даже не сразу понял, куда иду. Ноги сами понесли меня не привычным путём, а через старый квартал у Джексон-стрит, где я не бывал уже пару лет, а то и больше. Я просто шёл, не глядя по сторонам, как будто тело лучше знало, куда ему следовало отправиться. Очнулся я на Вашингтон-стрит, неподалёку от старого магазина антиквариата. В детстве я часами напролёт стоял у этой витрины этой лавки, прижимаясь носом к холодному стеклу и разглядывая диковинные штуки, которые мистер Розен, хозяин магазинчика, привозил со всего света: резные фигурки из слоновой кости из Индии, миниатюрные корабли в бутылках, привезённые из Англии, старинные компасы с потемневшими стрелками, и прочим барахлом, способным вызвать восторг у любого мальчишки. Я мог простоять так до самого вечера, пока мама не приходила за мной и не уводила домой. Но для меня это был целый мир — загадочный, далёкий и немного пугающий, и я всегда мечтал, что когда-нибудь куплю себе одну из этих вещей и буду хранить её, как самое дорогое сокровище. Но сегодня витрина была совершенно пуста. Из-за стекла на меня глядели только голые полки с пыльными следами от того, что здесь когда-то стояло. Вокруг магазина собралось некоторое количество людей, что тоже было необычно для антикварной лавки мистера Розена: для жителей Нью-Джерси его заведение не было в числе популярных и редко можно было увидеть даже одного посетителя. Народ с оживлением перешептывался друг с другом. Кто-то нервно курил одну сигарету за другой, выдыхая дым в холодный утренний воздух, другие переглядывались между собой. Я решил подойти ближе к витрине и увидел старушку в ветхом клетчатом пальто и черной косынке. Это была наша соседка, миссис Браун. В своем неизменном наряде она появлялась на улице вне зависимости от погоды и времени года, именно поэтому я и узнал ее сразу. — Доброе утро, — поздоровался я с ней. — Неужели мистера Розена ограбили? — Ох, Паоло, — скрипучим голосом запричитала миссис Браун. — Я проходила мимо этой витрины буквально вчера, и все было на месте. А сегодня уже ничего нет... Какой ужас... Миссис Браун достала из кармана платок и вытерла уголки глаз. Она всегда была очень эмоциональной и я понял, что прежде чем услышу историю целиком, мне придется выдержать некоторое количество ее слез. Нас отвлек тихий звон колокольчика. Это раскрылась дверь магазинчика и теперь оттуда выглядывала лысая голова мистера Розена. Его и без того бледное лицо сегодня походило на бледный лист бумаги, а уголки губ были печально опущены. Испуганные глаза внимательно озирались по сторонам, но заметив меня мистер Розен заметно оживился. Он помахал мне рукой: — Поди сюда, пожалуйста, — едва ли не одними губами проговорил мне. Я покрутил головой, полагая что мистер Розен зовет кого-то другого, но он лишь замахал рукой сильнее. Когда я подошел ближе, он раскрыл дверь пошире и пропустил меня внутрь. Изнутри ограбленный магазин казался еще более безжизненным. Это зрелище меня глубоко опечалило, ведь раньше каждый уголок был заставлен какой-нибудь безделушкой, а теперь виднелась лишь паутина, да клубы пыли. И кому только могло в голову прийти ограбить именно этот магазин? Ведь мистер Розен приобретал и продавал весь свой товар за сущие гроши. — Паоло, я не просто так позвал именно тебя, — тихим голосом по-заговорщически проговорил мистер Розен, все также продолжая с опаской оглядываться по сторонам. — Мне нужна твоя небольшая помощь. Ты ведь знаешь итальянский? Я кивнул. Хоть я никогда и не был на родине своей предков, но благодаря своей маме понимал этот язык и даже худо-бедно мог что-то сказать. — Прочти, пожалуйста, что здесь написано, — дрожащими руками мистер Розен протянул мне бумажку. Снова записка. Стараясь не выдавать своего беспокойства, я взял бумажку и аккуратно развернул. Почерк отличался от того, что был в моем послании, однако такое совпадение мне все равно не нравилось. — Здесь написано... Время возвращать долг, — прочитал я вслух, ощущая, на сколько пугающе звучала эта фраза. Мистер Розен прикрыл лицо морщинистыми руками. — Я знал, что этот день когда-нибудь настанет... Хоть и надеялся, что просто не доживу до него. — Вы же вызывали полицию? — взволнованно спросил я. — Эта записка, вы показывали ее полицейским? Я могу поговорить со своим дядей. В ответ мистер Розен резко замотал головой. — Нет, Паоло. Никто не должен знать об этой бумажке, — он грубо смял ее и запихал вглубь своего кармана. Лицо старика стало жестким, он бросил на меня такой взгляд, будто это я обнес всю его лавку. На секунду мне показалось, что я ошибался всю свою жизнь, принимая его за обыкновенного добродушного старика. — Никому не говори об этой записке. Особенно своему дяде, понял? — сурово проговорил он. Я был озадачен такой просьбой и резкой переменой, но спорить не стал: — Хорошо. — Вот и славно, — прежнее выражение печали вернулось на лицо Розена. — А теперь иди. И еще раз спасибо. Из магазинчика я вышел чуть ли не бегом. Атмосфера, царившая там, да и странное поведение продавца не способствовали тому, чтобы я оставался там хоть на секунду дольше. Я успел отойти на приличное расстояние, как почувствовал, что кто-то ухватил меня за локоть. По началу я решил, что это был мистер Розен, который зачем-то увязался за мной, но сильно ошибся. — Не ори, пацан, иначе запорешь нам все дело, — предупреждающий и теперь уже очень знакомый голос прозвучал прямо рядом с моим ухом. Я аккуратно повернул голову и увидел, что схватившим меня человеком оказался Блондин. А если быть точнее — Люк. Сейчас он ничем не выделялся из толпы. На нем была обыкновенная куртка и кепка, прикрывавшая часть лица. Но не взирая на эту простоту я ощутил, как внутри меня пробежала ледяная волна, напоминая об опасности стоящего передо мной человека. Виной тому, конечно же, была ночная записка, которая полностью поломала мои планы. — Ты чего здесь забыл? — с подозрением тихо спросил он, когда мы отошли чуть в сторону. Он все еще крепко держал меня за руку, не давая мне ни единого шанса вырваться. Но внимание Люка было сосредоточено больше не на мне. — Знаешь что-нибудь об этом? — кивнул он в сторону магазинчика. — Нет, — мгновенно отозвался я, все еще держа в памяти просьбу мистера Розена. — Я просто шел в колледж и увидел... Люк не дал мне договорить. — Вот и славно, так даже лучше. Пойдем. Раз я тебя встретил, ты мне пригодишься. К тому же, чем быстрее приступим к твоему обучению, тем быстрее ты слезешь с моей шеи. — Я же говорю, мне в колледж надо. На настоящую учебу, — проворчал я, внутренне однако не сильно веря в то, что к моим словам вообще прислушаются. В ответ Люк коротко усмехнулся. Он отпустил мой локоть, но только для того, чтобы тут же хлопнуть меня по плечу, как будто мы старые друзья, хотя от этого прикосновения мне захотелось отшатнуться. — Поверь, преподаю куда интереснее, чем твои профессора в колледже. После моих уроков ты будешь ценить каждую минуту своей жизни, — Люк одарил меня своей лучезарной улыбкой и уверенно нырнул в ближайший переулок. Мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Все внутри меня протестовало. Я ненавидел плясать под чужую дудку, считая это занятие унизительным. На языке вертелось множество колкостей, но мне пришлось сдержаться. Ведь я ввязался во все это ради того, чтобы помочь дяде. Теперь в это вмешана еще и моя семья, поэтому я должен действовать намного осторожнее и не перечить лишний раз старшим. Иначе в следующий раз вместо записки в кукле мне пришлют чего похуже. — А где Пес? — спросил я и тут же невольно оглянулся назад, опасаясь увидеть за своей спиной мрачную молчаливую фигуру. — Он с боссом. Я не стал уточнять, кого Люк называет боссом. Куда важнее было то, что сейчас с ним нет этого жуткого молчаливого типа. Тогда с моих губ сорвался самый настоящий вздох облегчения. Люк заметил это и расхохотался. — Что, не по себе от присутствия моего напарника? — спросил он, и в его голосе впервые промелькнуло что-то похожее на участие. — Да, если честно, — признался я. Врать не было никакого смысла, когда у меня и так все на лице было написано. — Понимаю. Иногда мне интересно, о чем он мог бы рассказать, если бы мог говорить. — Так он немой? — спросил я, удивляясь как собственное случайное предположение оказалось правдой. — У него отрезан язык. Первая же моя мысль была, что Люк просто грубо пошутил. Но его лицо оставалось предельно серьезным. А еще я вдруг вспомнил, как в первую же нашу встречу Фрэнк грозился отрезать мой язык. В мою голову тут же прокрались нехорошие и весьма жуткие подозрения, но Люк их быстро развеял: — Он такой с детства. Говорили, что он жил с одним матросом, был у него помощником. Но этот матрос неожиданно скончался при странных обстоятельствах и Саймон остался один. Его нашли в порту, в одной из лодок. Все тело в синяках, взгляд стеклянный. Пытались его расспросить, что произошло, а он все молчал и молчал, пока наконец не раскрыл рот и не показал тот окавалок, который у него от языка остался. Столько лет прошло, но от запаха рыбы Саймона до сих пор трясет. Люк вытащил сигарету и закурил, а я был рад образовавшейся короткой паузе. Мне нужно было немного времени, чтобы переварить услышанное. — Странное прозвище у него для человека, который не может и слова сказать, — я изобразил на лице улыбку, стараясь сделать вид, будто бы и меня эта история никак не задела. — Почему же? Все просто. Он ведет себя в точности как охотничий пес. Днем он выслеживает дичь. Если встанет на след, то уже хрен отстанет, — перечислил Люк и после со смешком добавил: — Ну, а по ночам он греет постель. — Греет постель?.. Люк неопределенно пожал плечами и вдаваться в подробности не стал. Поразмыслив немного, я понял, что я бы и не хотел знать детали. Что бы ни значила эта фраза — ничего хорошего она определенно за собою не несет. В тихих переулках были слышны лишь наши шаги. Здесь не было ни окон, ни посторонних и все же мне казалось, что Люк делился со мной слишком откровенными подробностями, которые я при желании мог бы использовать против них. Хоть я и совсем немного работал со своим дядей, но хорошо успел усвоить, что подобные мелочи порою ценятся на вес золота, поэтому я слушал своего собеседника с жадностью, впитывая в себя каждое слово, как губка. Переулок привел нас к маленькой парковке за старым заброшенным складом. Рядом стояло несколько машин, потрёпанных, грязных, с облупившейся краской и разбитыми стёклами. Но одна из машин выбивалась. Хоть и немного, но она выглядела новее, все стекла у нее были на месте. Именно к ней и направился Люк. — Вот и наша красавица, — пробормотал он, натянул на руки перчатки и нежно похлопал старенький фордик по капоту, после чего принялся медленно обходить машину по кругу. Происходящее мне сильно не нравилось и я стал нервно оглядываться по сторонам, боясь, что нас кто-нибудь может застукать. — Нам нужно ее угнать, — вынес свой вердикт Люк, чем подтвердил мои опасения. — Что? Зачем? — глупые вопросы сыпались из моего рта сами собою. Люк резко повернулся ко мне, и в этот момент исчезла та лёгкость, с которой он общался со мной всего пару минут назад. Его лицо стало жёстким, глаза сузились, а улыбка пропала. — Заткнись и стой на шухере, — сказал он тихо, но так, что я невольно сделал шаг назад. Люк порылся в карманах и кинул в меня пару строительных перчаток. Кое-как я успел их подхватить. — Надевай, — приказал Люк. — Ни к чему оставлять свои отпечатки пальцев где попало. Я послушно натянул перчатки, они были мне велики, пахли резиной и машинным маслом. От резкого запаха и нараставшего волнения меня замутило. С минуты на минуту я стану соучастником преступления и пути назад уже точно не будет. Люк тем временем уже присел на корточки у водительской двери. Он достал из внутреннего кармана своей куртки тонкую металлическую пластину. Сначала аккуратно вставил клин между стеклом и уплотнителем, чтобы отжать дверь. Раздался тихий скрип резины. Потом медленно, но уверенно он протолкнул пластину вниз, пока не зацепил механизм блокировки. Несколько секунд сосредоточенной работы и дверь щёлкнула. Тогда наконец Люк смог открыть её полностью и забраться внутрь. Мне вдруг стало любопытно, ведь подобное раньше я мог наблюдать только в кино. Поэтому, позабыв обо всем вокруг, я заглянул внутрь. Одним резким движением Люк откинул пластиковую накладку под рулём. Внутри обнажился разноцветный и потрепанный временем пучок проводов. Мне они все казались одинаковыми, но Люк смог выудить из этой массы парочку проводов. Он быстро зачистил их концы маленьким ножом, который достал из того же кармана. В процессе даже блеснула пара искр, заставив меня отшатнуться. — Не боись, — пробормотал Люк спокойно, не отрываясь от процесса. — Не рванет. Это уже не первая моя красавица. Он скрутил зачищенные концы вместе — красный с красным, жёлтый с жёлтым — и поднёс их друг к другу. Машина чуть дёрнулась, стартер зажужжал, двигатель кашлянул раз, другой и наконец завёлся. Люк аккуратно отсоединил провода, чтобы не спалить проводку, и вставил их обратно под руль. Всё заняло меньше минуты, но для меня эта минута растянулась в целую вечность. Внутренне я не мог не признаться самому себе: зрелище это выглядело куда круче, чем в кино. Тем временем Люк уже пристегнулся и повернулся ко мне и я увидел как в его глазах снова мелькнула та задорная искра. — Видел? — спросил он, будто ожидая от меня оваций или, по крайней мере, похвалы. — Никакой магии. Просто руки, растущие из нужного места, и голова на плечах. А теперь залезай внутрь, ученик. Урок только начинается. Я поглядел на свои наручные часы. Первая пара моей настоящей учебы началась сорок минут назад. — Давай, что ты там копаешься, — повторил Люк уже жёстче. — Или хочешь, чтобы нас здесь кто-нибудь увидел? Я дёрнул пассажирскую дверь и забрался внутрь автомобиля. Не успел я закрыть дверь, как Люк нажал на газ и машина со свистом тронулась с места. — Водить умеешь? — поинтересовался он. — Н-нет, — пробормотал я в ответ, все еще находясь в небольшом шоке от того, что половина меня из-за столь резкого старта чуть было не осталась на улице. — В следующий раз научу. Фрэнк терпеть не может передвигаться пешком, а еще сильнее ненавидит садиться за руль сам. Поэтому всех новичков, которые не умеют водить, в первую очередь заставляет обучаться именно этому навыку. — И много у вас... новичков? Люк бросил на меня любопытный взгляд и я вжался в кресло. Не хватало только чтобы меня в чем-то заподозрили. Но похоже опасность миновала, потому как Люк пожал плечами и просто ответил: — Их везде достаточно. Только большинство из них — это обыкновенные солдаты. Уличная сила, глаза и уши клана. Многие за всю свою жизнь могут даже не увидеть босса. И лишь единицы имеют связь с приближенными к верхушке. И... каким-то образом ты угодил в число этих счастливчиков. — Почему? — это было единственное, что я мог из себя выдавить. Привилегия эта мне казалась весьма сомнительной. — Хотелось бы и мне знать ответ на этот вопрос, — пробормотал Люк, как вдруг сильнее вцепился в руль и воскликнул: — Вот же дерьмо! Машина вильнула и подпрыгнула. Они умудрились зацепить трещину в асфальте. К счастью, автомобиль как ни в чем не бывало продолжил свой путь, но вот на заднем сиденье что-то громыхнуло. Я оглянулся назад и от увиденного мои глаза в ужасе распахнулись. От резкого толчка сползло полотно, укрывавшее груз на заднем сиденье и теперь моему взору представилась целая куча вещей. Шкатулки, статуэтки, свернутые коврики и прочая мелочевка. — Так это вы обокрали лавку мистера Розена! — набросился я с обвинениями на Люка. — У старика, который еле сводит концы с концами! Он эти вещи собирал всю жизнь, а вы просто взяли и… — я замолчал, потому что голос сорвался, но внутри всё кипело: как они могли, эти самодовольные уроды, обокрасть человека, который никому не вредил, только хранил старые воспоминания в своём магазине? Да, я уже понял, что моя кратковременная вспышка истерического чувства справедливости могла навредить собственному придуманному образу бесстрастного преступника. Но я слишком давно знал мистера Розена. И ограбление именно этого человека ложилось особо тяжким грузом на мою совесть. — Это всего лишь горстка старого барахла, — презрительно фыркнул Люк, стараясь говорить небрежно, но меж тем я заметил как его лицо покраснело, а пальцы сильнее вцепились в руль. — Какие его годы, еще привезет... — Это не просто барахло! — не выдержал я, повысив голос. — Это его жизнь! Вы разрушили всё, что у него было! Еще и записка эта идиотская, будто насмешка над стариком... — И что меняет твое нытье? — перебил меня Люк. — Твоё мнение по этому поводу никого не волнует, так что сиди и не вякай. Слова Люка сильно задели меня. Сам того не зная, он угодил в больное место и именно поэтому, не помня себя от злости, да и плохо соображая, что вообще творю, я вцепился в руль и попытался вырвать у Люка управление. — Придурок, мы так вмажемся в ближайший фонарь! — рявкнул он и с силой пихнул плечом в бок. Меня откинуло в сторону и я врезался в дверь, больно ударившись об ручку. Машину резко занесло, засвистели покрышки. Еще немного и мы бы действительно врезались в столб, но Люк вовремя повернул руль, мы избежали столкновения и вернулись обратно на проезжую часть. — Нужно вернуть обратно... — я был упрям в своем намерении, но Люк вновь резко меня оборвал. В этот раз его голос звучал встревоженно: — У нас появились проблемы посерьезнее, чем твое нытье по поводу несправедливости в мире, — Люк поправил зеркало заднего вида. В нем блеснула пара ярких фар, уверенно приближавшихся к нам. — Что случилось? — я с волнением оглянулся назад. Машина позади нас решительно набирала скорость и похоже пыталась нас догнать. — За нами увязался хвост. На копов не похоже, а это значит, что церемониться с нами они не будут. На ближайшие пятнадцать минут постарайся не болтать, иначе на очередной кочке откусишь себе язык и составишь молчаливую компанию нашему Саймону. Люк резко газанул. Он уверенно набирал скорость, обгоняя и подрезая машины. Водители нервно сигналили ему вслед, кто-то даже высовывался из окон, бросая нас вслед брань и проклятия. Никогда прежде я еще не испытывал на себе столько негатива, из-за чего мне захотелось вжаться в кресло еще сильнее. Подрезав очередной автомобиль, он резко вывернул руль и свернул в переулок, оставляя наших преследователей позади. Проезд становился все уже и пластиковые коробы боковых зеркал начали цепляться за стены окружавших нас домов. — Ты уверен, что мы здесь проедем? — с сомнением спросил я, заметив как зеркало с моей стороны стало подозрительно гулять из стороны в сторону. — Знаешь, как говорят? Если голова пролезла, то пролезет и все остальное, — бодро заявил Люк, хотя я заметил как у него на лбу проступила испарина. — Кажется, это выражение справедливо далеко не для всех... К концу переулка я ожидал, что у меня разовьется клаустрофобия, но к счастью мы выбрались оттуда на нормальную широкую улицу, где снова можно было вдохнуть полной грудью. Люк продолжал петлять по улицам, то и дело ныряя в очередной проезд, а потом резко выныривая на соседнюю улицу. Так мы оказались на промышленной площадке со старыми контейнерами. Только тогда Люк сбавил скорость, но не остановился. Я заметил, как он выискивал что-то взглядом, поглядывая то в одну, то в другую сторону. Мы проехали еще немного и выехали на тихую улицу у старого завода, после чего довольно резко припарковался. — Выходим, — сказал он коротко, выходя из машины. — Похоже, мы оторвались, — неуверенно проговорил я, когда выбрался следом и огляделся по сторонам. — Да, но времени у нас немного. Иди вперед, я тебя догоню. Я с сомнением поглядел в направлении, куда указал Люк. Выглядело так, будто там был тупик. — Но... — Не спорь! — рявкнул он, окончательно лишая меня желания ввязываться в новую словесную баталию. Я побежал в сторону переулка, но все же оглянулся назад. Мне стало интересно, что собрался делать Люк. Тем временем он подбежал к телефонному автомату, который располагался неподалеку от места, где мы бросили машину, сунул монетку и стал кому-то набирать. Разговор продлился недолго, из чего я сделал вывод, что Люк сообщил координаты, где оставил машину. Я дождался Люка в указанном месте и когда он уже подошел ко мне я расслышал, как вдалеке загудела полицейская сирена. — Валим, — коротко приказал он и уверенно направился вглубь переулка, который, как мне казалось, оканчивается тупиком. "Нас схватят. Загонят в угол и схватят", — мысли тревожно носились в голове. Для меня не имело ни малейшего значения, кто нас схватит — полицейские или те типы на машине. И то и другое для меня звучало как конец света. Однако мои переживания оказались напрасны. Звук сирены не приближался, за нами никто не бежал, а переулок оканчивался забором, в котором виднелись крупная дыра, через которую мы и перебрались. — Самая тяжелая часть позади, — Люк выдохнул, ненадолго снял кепку, чтобы пригладить волосы, после чего достал пачку сигарет и закурил, звонко щелкнув тяжелой металлической зажигалкой. — Я думал, всё… всё кончено, — признался я, переводя дыхание. — У меня до сих пор руки потряхивает. Просто катастрофа. Вокруг нас спешили куда-то по своим делам обыкновенные люди. И это создавало иллюзию, будто бы произошедшее пять минут назад и вовсе было страшным кошмаром. — Для тебя это может быть и катастрофа. Для меня — обыкновенный вторник. Не самый плохой день, между прочим, — со смешком отозвался Люк. Он хотел сунуть пачку с сигаретами обратно в карман, но замешкался и после некоторых раздумий протянул ее мне: — Будешь? — Не курю, — бросил я слишком нервно и Люк не стал настаивать. — Пойдем. Нужно отчитаться и заодно показать твою мордашку боссу.