Пепел звезд

Дверь открывалась слишком медленно. Люк понял это почти сразу. Не потому, что механизм работал плохо. Створки уходили в стороны ровно, без заедания, с обычным мягким шипением корабельной гермодвери. В командном отсеке ничего не изменилось: проекция над столом все еще держала красные маршруты имперских патрулей, белую метку SKY и несколько холодных зон неизвестности; Мон Мотма стояла у края света; Акбар неподвижно смотрел на вход; генерал Мадин держал руки за спиной с видом человека, который предпочел бы иметь под рукой целый взвод, а не разговор. И все же время растянулось. Сила иногда делала это без разрешения. Выхватывала один миг из потока и заставляла прожить его слишком подробно. Люк услышал вентиляцию в стенах. Тихое жужжание проекционного стола. Дыхание Леи рядом. Собственное сердце. Потом в проеме появился Гален Марек. Вблизи он оказался не таким, каким Люк запомнил его в ангаре. В ангаре это была темная фигура у стены, буря в человеческом силуэте. Здесь, под холодным светом командного отсека, он стал конкретнее: высокий, напряженный, собранный так плотно, будто каждое движение заранее отсекало лишнее. Темные волосы, слишком бледная кожа, резкая линия скул, усталость под глазами, которую не смягчало ничего. На нем была темная одежда с броневыми вставками, плащ лежал тяжелой складкой на одном плече. Левая рука двигалась чуть хуже правой. Незаметно для того, кто не смотрел. Люк смотрел. У Марека был вид человека, который пришел не на брифинг, а в зону возможного боя. Его взгляд сразу нашел Люка. Не Мон Мотму. Не Акбара. Не Лею, хотя она стояла ближе всех. Люка. На расстоянии нескольких шагов это ощущалось сильнее, чем в ангаре. Не просто внимание. Оценка. Проверка. Неприятно спокойное понимание того, где у человека слабое место, куда он бросится, если прозвучит тревога, насколько быстро сможет вытащить оружие. Люк выпрямился. Он не хотел делать это как ответ. Сделал. В Силе Гален был темным и густым, но не похожим на Вейдера. Люк уже сказал это Лее, но теперь понял точнее. Вейдер был давлением. Черной стеной. Металлом, который опускался на грудь и не оставлял воздуха. Марек был иначе устроен. В нем не было неподвижности. Он напоминал сжатый разряд, который держали в кулаке так долго, что сама кожа вокруг должна была обуглиться. Боль, злость, контроль, голодная настороженность. Все это было упаковано внутрь и притворялось дисциплиной. Люк почувствовал запах озона, хотя в комнате ничего не искрило. - Агент Марек, - сказала Мон Мотма. Гален остановился у стола. Не слишком близко. Не слишком далеко. Там, откуда можно видеть всех и успеть выйти первым, если дверь станет ловушкой. Люк заметил это тоже. - Командир Скайуокер, - произнесла Мон Мотма, - Гален Марек. Имя прозвучало просто. Слишком просто. Люк смотрел на человека, который, по словам Мадина, был бывшим инструментом Вейдера, убийцей, темным форсюзером, агентом Альянса для операций, за которые Мон Мотме однажды придется отвечать перед выжившими. А имя было человеческим. Гален. Так могли звать пилота. Механика. Человека, который смеется в общей столовой, спорит с техниками, ругается из-за плохого кафа и знает, на какой палубе лучше спать, потому что там меньше шумит вентиляция. С этим человеком такое имя почти не совпадало. - Мы уже виделись, - сказал Люк. Голос не дрогнул. Хорошо. Гален чуть наклонил голову. - В ангаре. - Вы хотели, чтобы я вас заметил? - Если бы не хотел, вы бы не заметили. Лея резко вдохнула. Мадин поморщился, будто это был не первый раз, когда Марек выбирал самый плохой вариант из возможных ответов. Люк почувствовал, как в груди поднялось раздражение. Не страх. Именно раздражение. - Уверены? Гален впервые посмотрел на него не как на цель, а как на собеседника. Это было хуже. Взгляд стал внимательнее. Живее. - Нет, - сказал он. - Поэтому и смотрел. Тишина вокруг стола изменилась. Люк не сразу понял почему. Потом понял: Марек не пытался выглядеть всесильным. Не преувеличивал. Не успокаивал. Сказал коротко и грубо: он проверял. Как проверяют неизвестное оружие. Или угрозу. - Вы проверяли меня? - спросил Люк. - Да. - И что решили? Гален посмотрел на белую метку SKY над столом. - Что Империя опоздала не потому, что вы хорошо прячетесь. Люк почувствовал, как Лея рядом напряглась. Мон Мотма вмешалась мягко, но твердо: - Мы пригласили вас, чтобы объяснить командиру Скайуокеру ситуацию, а не оскорблять его. Гален не отвел взгляда от Люка. - Это было объяснение. - Плохое, - сказал Люк. - Зато короткое. Где-то у двери один из офицеров разведки слишком быстро опустил глаза. Люк мог бы рассмеяться, если бы в комнате было меньше напряжения. Вместо этого он сказал: - Тогда объясните длиннее. Гален наконец повернулся к проекции и коснулся панели, не спрашивая разрешения. Один из разведчиков дернулся, но Мон Мотма остановила его взглядом. Карта сменилась. Красные линии сжались, белая метка SKY осталась в центре, вокруг нее возникли тонкие кольца вероятностей. - Это не обычная сеть поиска, - сказал Гален. - Обычная сеть выглядит грубее. Больше патрулей, больше шума, больше попыток перекрыть все сразу. Здесь иначе. Узлы стоят не там, где вас проще поймать. Они стоят там, где вы можете испугаться, сменить курс и сами выйти на следующий слой. Люк подошел ближе к столу. Проекция отражалась в его черной перчатке. - Ловушка на реакцию. - Да. - Вы уверены? - Я строил такие. Комната замолчала. Слова были произнесены без гордости. И без сожаления. Люк посмотрел на него. - Для Вейдера? - Да. Прямота ударила сильнее, чем уклончивость. Лея сказала: - Вы могли бы хотя бы попытаться звучать так, будто понимаете, о чем говорите. Гален перевел на нее взгляд. - Я понимаю. - Тогда, может быть, стоит добавить, что речь о людях, которых ловили и убивали. - Вы хотите отчет или утешение? Лея шагнула вперед. - Я хочу, чтобы вы помнили, где находитесь. Гален повернулся к ней всем корпусом. Темнота вокруг него сдвинулась. Не ударила. Просто стала плотнее. Люк почувствовал это кожей. Как перед грозой, когда волосы на руках поднимаются раньше, чем небо раскалывается светом. - Принцесса Органа, - сказал Гален тихо. - Я всегда помню, где нахожусь. Лея не отступила. Конечно, не отступила. - Тогда ведите себя так, будто это база Альянса, а не коридор Империи. На мгновение Люку показалось, что Гален улыбнется. Он не улыбнулся. Только взгляд стал холоднее. - В коридорах Империи вы бы уже были мертвы за такой тон. - А здесь? - Здесь мне приказали сотрудничать. - Какая удача для всех нас. - Не для всех. - Достаточно, - сказала Мон Мотма. Голос у нее был негромкий, но оба замолчали. Люк посмотрел на Лею, потом на Галена. Он не должен был чувствовать странное уважение. Не сейчас. Не к Мареку. Но что-то в том, как Лея стояла против человека, который мог переломать комнату одной вспышкой Силы, а Гален не трогал ее именно потому, что ему было приказано сотрудничать, делало происходящее опасно честным. В этой комнате никто не притворялся, что доверие уже есть. Его не было. И, возможно, это было лучше лжи. Мон Мотма сказала: - Продолжайте. Гален снова повернулся к карте. - Империя не знает вашего точного маршрута, - сказал он Люку. - Но знает достаточно, чтобы заставить вас ошибиться. Зонд, который вы почувствовали, был не охотником. Он был пальцем на поверхности воды. Люк нахмурился. - Чтобы посмотреть, пойдут ли круги. - Да. - И они пошли? Гален посмотрел на него. - Вы сменили курс. - Это спасло нас. - Это показало, что вы чувствуете угрозу. Люк замер. За ответом скрывалось больше, чем простая тактика. - Значит, я должен был ничего не делать? - Вы должны были понимать, что любое действие оставляет след. - Бездействие тоже. - Да. На этот раз в голосе Галена почти не было резкости. Почти. Люк почувствовал, что его злость сталкивается с неприятным пониманием. Гален не говорил, что Люк ошибся. Он говорил, что в такой охоте правильных движений почти не бывает. Только менее смертельные. Это было знание человека, который жил внутри ловушек. Люк не хотел сочувствовать этому знанию. - Вы сказали, меня ищут не только приборами, - произнес он. - Что это значит? Гален молчал пару секунд. Потом убрал руку с панели. Проекция снова стала неподвижной. - Вы слишком открыты. Люк почти усмехнулся. - Это снова короткое объяснение? - Да. - Тогда длиннее. Гален сделал шаг вдоль стола. Акбар внимательно следил за ним. Мадин тоже. Лея стояла рядом с Люком, но Люк чувствовал, что вся ее собранность сейчас направлена на Марека. Гален остановился напротив. Стол разделял их. Люк был благодарен этому куску металла и света больше, чем хотел бы. - В Силе вы оставляете след, - сказал Гален. - Не постоянно. Не так, чтобы любой чувствительный мог указать пальцем на карту. Но достаточно ясно для того, кто уже знает, что искать. Люк сжал пальцы правой руки. - Вейдер. - Да. Имя упало без пафоса. У Галена оно звучало иначе, чем у всех. Для Мадина Вейдер был стратегической угрозой. Для Леи - чудовищем в черной броне. Для Мон Мотмы - фигурой, вокруг которой приходилось рассчитывать гибель людей. Для Галена это имя было старой раной, которую он не показывал. Люк понял это неожиданно. И сразу пожалел. - Вы знаете, как он ищет? - спросил он. - Да. - Потому что служили ему. - Потому что выжил после него. Ответ оказался слишком быстрым. Слишком острым. Люк не сказал ничего. В Силе между ними что-то дрогнуло. Не связь. До связи было далеко. Скорее столкновение двух краев. Люк почувствовал запах горелого металла, темную шахту, боль в отрубленной руке, голос за маской. Гален дернулся едва заметно. Так мало, что никто другой мог не увидеть. Люк увидел. И понял: Марек тоже что-то почувствовал. Не все. Но достаточно. Гален резко отвел взгляд первым. Не отступил. Просто разорвал момент, как перерезают провод до взрыва. - Вы видите? - спросила Мон Мотма. Гален медленно повернул голову к ней. - Что? - Его след. - Сейчас? - Да. Гален не ответил. Лея резко сказала: - Это не демонстрация. - Наоборот, - сказал Мадин. - Возможно, именно демонстрация нам и нужна. Люк посмотрел на генерала. - Вам? Мадин выдержал взгляд. - Вам тоже. Вы должны понимать риск. Люк медленно вдохнул. Он уже устал от этого слова. Риск. Его произносили так, будто оно все объясняло. Риск позволял ставить людей под охрану, отправлять на задания, скрывать правду, принимать решения до их возвращения. Риск превращал живого человека в точку на карте и потом удивлялся, почему точка сопротивляется. - Хорошо, - сказал Люк. Лея сразу повернулась к нему. - Люк. Он не посмотрел на нее. - Если это касается меня, я хочу знать. Гален снова смотрел на него. На этот раз без насмешки. Слишком внимательно. - Вы не хотите. - Не вам решать. - Пока нет. Слова были сказаны тихо. Но Люк услышал. Все услышали. Лея шагнула к столу. - Что это должно значить? Гален не отвел глаз от Люка. - Что если я буду отвечать за его безопасность, мне придется решать быстрее, чем он будет спорить. - Вы не будете за нее отвечать, если он не согласится, - сказала Лея. - Тогда он умрет свободным. Люк почувствовал, как внутри вспыхнула злость. Жарко. Резко. В Силе вокруг него что-то дрогнуло. Не лампы. Глубже. Воздух будто стал острее. Гален заметил. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на интерес. Люк шагнул вперед. - Смерть не становится лучше от того, что вы называете ее честной. - Зато она остается вашей. - Вы говорите так, будто часто это видели. - Я часто это делал. Лея тихо произнесла: - Марек. Предупреждение. Гален проигнорировал. Люк не мог отвести взгляд. Перед ним стоял человек, который не оправдывался. Не прятался за приказами. Не просил понять. Говорил о смерти так, будто давно привык класть ее на стол рядом с картами. Люк должен был ненавидеть это. Часть его действительно ненавидела. Другая часть, неприятная и новая, слушала. Потому что Вейдер тоже говорил правду без милосердия. Но Вейдер использовал ее, чтобы сломать. Гален, возможно, использовал ее, чтобы не дать умереть. Это не делало его безопаснее. - Покажите, - сказал Люк. Лея резко повернулась к нему. - Нет. - Лея... - Я сказала нет. - Это мое решение. - А если он причинит тебе вред? Гален произнес: - Причиню, если полезу глубже, чем нужно. Лея посмотрела на него с яростью. - Вы считаете это успокаивающим? - Я считаю это точным. - Мне не нужна ваша точность. - Ему нужна. Люк поднял руку. Не резко. Но достаточно, чтобы остановить их обоих. Странное чувство. Он не командовал ими. Не в обычном смысле. Но на мгновение комната действительно замерла. Люк посмотрел на Галена. - Что вы собираетесь сделать? - Коснуться края вашего присутствия в Силе. Не мыслей. Не памяти. Не чувств, если вы не выбросите их сами. Только след. - А если я скажу остановиться? - Остановлюсь. - Почему я должен вам верить? Гален слегка наклонил голову. - Не должны. Ответ раздражал. Но был честным. Люк опустил взгляд на карту. На метку SKY. Слишком белую. Слишком заметную. Потом посмотрел на Мон Мотму. Она не вмешивалась, но в ее лице было напряжение человека, который понимал: любое давление сейчас разрушит доверие окончательно. Акбар молчал. Мадин смотрел на Галена как на риск, который уже начал оправдывать худшие опасения. Лея смотрела на Люка. И в ее взгляде было не требование. Просьба быть осторожным. Люк кивнул ей едва заметно. Потом сказал: - Покажите. Гален не подошел. Это почему-то было важно. Он остался на своей стороне стола и поднял руку только на уровень груди, ладонью вниз, будто не хотел делать жест слишком похожим на нападение. Сила изменилась сразу. Люк почувствовал ее как тень, которая не падает от света, а сама выбирает, куда лечь. Темное присутствие Галена не ударило. Не сжало горло. Не полезло в голову. Оно приблизилось. Медленно. Осторожно, но без мягкости. Как рука хищника, который умеет не выпускать когти до нужного момента. Люк заставил себя стоять неподвижно. Первое касание было почти физическим. Холод у края сознания. Не лед. Скорее металл в темной комнате. Его собственное присутствие в Силе отозвалось инстинктивно. Свет поднялся навстречу, теплый, резкий, слишком быстрый. Люк понял это в тот же миг, когда Гален сказал: - Вот. Темное прикосновение отступило на волосок. - Вы отвечаете до того, как понимаете, на что. Люк сжал зубы. - Вы вторгаетесь. - Я касаюсь. - Разница удобна для вас. - Разница в глубине. Гален сделал движение пальцами. Люк почувствовал, как его собственный след будто проступает вокруг него ярче. Не для глаз. Для другого чувства. Слишком открытый контур, вспышки после страха, следы боли, упрямое тепло, которое он не знал как прятать. Он вдруг увидел себя со стороны. Не глазами. В Силе. Ярким. Неровным. Громким. Словно человек, который идет ночью с факелом и надеется, что враги смотрят в другую сторону. Люк резко втянул воздух. Лея шагнула к нему. Гален тут же опустил руку. Контакт оборвался. Воздух вернулся. Люк не сразу понял, что пальцы живой руки впились в край стола. - Что вы сделали? - спросила Лея. Голос у нее был тихим. Опасным. Гален посмотрел на Люка, а не на нее. - Показал. - Это было необходимо? - Да. Лея повернулась к Мон Мотме. - Вы видели достаточно? Мон Мотма не ответила. Она смотрела на Люка. - Командир? Люк выпрямился. Внутри все еще дрожало. Не от боли. От неприятного чувства обнаженности. Гален не коснулся воспоминаний. Не сказал ни слова о Беспине, о Вейдере, о правде, спрятанной внутри Люка. Но он показал другое. Насколько Люк видим. Насколько мало он умеет прятать себя. Насколько легко кто-то, знающий, что искать, может заметить его не глазами. Это было хуже обычной угрозы. В обычной угрозе можно поднять меч. - Если вы это почувствовали, - сказал Люк, - Вейдер тоже сможет. Гален медленно опустил руку полностью. - Если подойдет достаточно близко. - А если не подойдет? - Тогда будет искать тех, кто заставит вас раскрыться. Люк посмотрел на него. - Друзей. - Боль. - Страх. - Надежду. Последнее слово прозвучало неожиданно. Сухо. Почти с презрением. Или с завистью. Люк не понял. Гален продолжил: - Свет проще всего найти, когда он пытается кого-то спасти. Лея побледнела от злости. - Вы говорите о сострадании так, будто это слабость. - Для охотника - да. - А для человека? Гален впервые не ответил сразу. Молчание было коротким. Но Люк заметил. - Для человека, - сказал Гален наконец, - это зависит от того, сколько людей умрет, пока он доказывает, что хороший. Люк ударил ладонью по столу. Не сильно. Но проекция дрогнула. - Хватит. Свет в комнате на миг стал резче. Не лампы. Сила. Люк почувствовал это и остановился. Гален тоже почувствовал. Его взгляд изменился. Не испуг. Нет. Гален Марек не выглядел человеком, которого легко испугать. Но он увидел что-то новое. И Люк вдруг понял, что Марек до этого смотрел на него как на яркую цель. Теперь - как на силу. Это было почти хуже. - Я не собираюсь доказывать, что хороший, - сказал Люк тише. - И не собираюсь позволять вам говорить о людях так, будто они приманка, шум или слабое место. Гален ответил без паузы: - Тогда научитесь не давать врагу пользоваться ими. Люк замолчал. Слова попали в центр. Не потому, что были жестокими. Потому что были полезными. И это разозлило сильнее. Мон Мотма, кажется, поняла это по его лицу. - Именно поэтому мы и рассматриваем этот вариант, - сказала она. - Не потому, что считаем вас слабым. А потому, что угроза изменилась. Люк медленно отпустил край стола. Правая механическая рука оставалась сжатой. - И что именно предлагает Марек? Гален ответил сам: - Пока - наблюдение. Анализ маршрутов. Проверка приближения темного следа. При необходимости - маскировка. Люк повернул к нему голову. - Маскировка. - Вы слишком заметны. - Вы уже говорили. - Повторю, пока не перестанете. - Мне казалось, вы не любите тратить слова. - На очевидное - нет. Лея резко сказала: - Осторожнее. Гален не посмотрел на нее. Люк неожиданно почувствовал, как уголок рта почти дернулся. Не улыбка. Слишком рано. Слишком неприятно. Но что-то в этой грубости было легче, чем в осторожных голосах вокруг стола. Марек не пытался сделать вид, что Люк не проблема. Не пытался завернуть угрозу в мягкую ткань. Не пытался говорить с ним как с легендой. Он говорил с ним как с человеком, который может умереть, если продолжит делать ошибки. Это было не приятно. Зато не лгало. - А если я не хочу, чтобы вы находились рядом? - спросил Люк. Гален посмотрел ему прямо в глаза. - Тогда я буду находиться настолько близко, насколько мне позволят. Люк вскинул брови. - Я позволю? - Вы тоже. - Вы всегда так разговариваете с людьми, которых собираетесь защищать? - Я редко собираюсь кого-то защищать. - Значит, мне повезло. - Нет. Одно слово. Абсолютно ровное. Без игры. Люк почувствовал, как странный холод прошел по спине. Гален продолжил: - Если меня поставят рядом с вами, это будет означать, что угроза достаточно серьезна, чтобы ваши командиры предпочли меня обычной охране. В этом нет везения. Тишина стала иной. Даже Лея не перебила. Люк посмотрел на него внимательнее. На кровь? Нет, крови видно не было. Но левый бок Марека держался чуть жестче. Под плащом, где ткань падала темнее, движение было ограничено. Левую руку он почти не поднимал выше груди. Кожа у запястья имела тусклый след ожога, уходящий под рукав. Он был ранен. И стоял так, будто это не имело значения. Люк не хотел замечать. Заметил. - Вы были на операции, где добыли эти данные, - сказал он. Гален чуть наклонил голову. - Да. - Сейчас. - Недавно. - Вы ранены. Лея резко посмотрела на Марека. Мон Мотма тоже. Гален остался неподвижен. - Нет. Люк почувствовал раздражение почти физически. - Это ложь. - Это оценка. - Плохая. Гален посмотрел на него с чем-то вроде холодного удивления. Будто не ожидал, что Люк станет говорить об этом здесь. Будто собственное ранение было недостойной темой. - Моих повреждений недостаточно, чтобы мешать задаче. - Это не то же самое, что «нет». - Для задачи - то же самое. Лея тихо сказала: - Вот поэтому я против. Гален наконец повернулся к ней. - Потому что я не трачу время на синяки? - Потому что вы говорите о себе так же, как об оборудовании. На этот раз Гален не ответил сразу. Люк увидел, как его лицо стало пустее. Не спокойнее. Именно пустее. Словно кто-то закрыл внутреннюю дверь. - Оборудование, - сказал Гален, - чинят чаще. Люк не знал, что ответить. Фраза была сказана без просьбы о сочувствии. Без горечи, которую можно было бы легко прочитать. Просто факт. И от этого она ударила сильнее. Мон Мотма медленно произнесла: - Агент Марек, после этого брифинга вы пойдете в медотсек. Гален даже не посмотрел на нее. - Нет. - Это приказ. - Тогда оформите его письменно. Мадин устало потер переносицу. - Ради всех звезд... Акбар низко прогудел: - Медицинская пригодность агента влияет на выполнение задачи. Гален повернулся к нему. - Я пригоден. - Это должен подтвердить врач. - Врач подтвердит, что у меня рана. Я уже знаю. - И что вы с этим сделали? - спросила Лея. - Достаточно. Люк представил это слишком ясно: Марек в пустой каюте, сам стягивает повязку, сам грубо обрабатывает рану, не зовет никого, потому что помощь для него, видимо, звучит как ловушка. Эта мысль пришла неожиданно. Чужая. Неуместная. Люк отогнал ее. Сейчас это не имело значения. - Вы хотите отвечать за мою безопасность, - сказал он, - но не способны даже признать, что вам самому нужен врач? Гален посмотрел на него. В комнате снова стало тише. Теперь это был уже не только брифинг. Люк понял слишком поздно, но отступать не стал. Гален сделал шаг вокруг стола. Лея сразу напряглась. Гален остановился на расстоянии, которое все еще было приличным. Но Сила вокруг него сжалась. - Я способен выполнять задачу, - сказал он. - Остальное не важно. - Для кого? - Для всех, кто хочет остаться живым. - Удобно. - Да. - И кто решил, что мне нужна именно такая защита? Гален смотрел на него долго. Потом сказал: - Те, кто понимает, что Вейдер не остановится, потому что вы оскорблены. Люк почувствовал, как имя снова вскрывает внутри темную рану. - Вы много говорите о Вейдере. - Меньше, чем знаю. - Тогда скажите. Почему он ищет меня? Лея едва заметно повернулась к Люку. Мон Мотма замерла. Гален не знал ответа. Люк понял это раньше, чем тот заговорил. Но Гален знал что-то другое. - Потому что вы выжили после него, - сказал он. - Потому что стали сильнее. Потому что боитесь его и все равно не бежите достаточно далеко. Потому что он отметил вас как свое. Механическая рука Люка сжалась так сильно, что тихо скрипнули суставы. - Я не его. Гален не моргнул. - Тогда перестаньте оставлять ему след, как будто ждете, что он придет. Слова ударили. Не в правду о родстве. Гален не мог знать. Но попал рядом. Слишком близко. Люк сделал шаг вперед. Лея сказала: - Люк. Он не остановился. - Вы ничего не знаете обо мне. - Достаточно. - Нет. На этот раз свет дрогнул заметнее. Коротко. Но все в комнате увидели. Гален тоже. И, вместо того чтобы отступить, он стал еще неподвижнее. Это была самая плохая реакция из возможных. Люк вдруг понял, что Марек ждет. Не атаки. Срыва. Смотрит, насколько далеко Люк зайдет. Насколько быстро злость поднимет Силу. Насколько легко Вейдер сможет сделать то же самое, только точнее. Понимание остудило хуже любого приказа. Люк выдохнул. Медленно. Сжал живую руку и отпустил. Свет вернулся к обычному ровному тону. Гален чуть заметно наклонил голову. - Лучше. Люк посмотрел на него. - Не учите меня. - Уже начал. - Я не соглашался. - Вы спросили, почему Вейдер ищет вас. Я ответил. - Это не ответ. - Это часть ответа. - Остальное? Гален смотрел на него слишком внимательно. - Остальное вы скрываете. Люк замер. Лея повернулась к нему. - Люк? Он не посмотрел на нее. Гален не улыбался. В его лице не было торжества. Он не выглядел так, будто раскрыл тайну. Скорее наоборот: будто заметил закрытую дверь и решил не ломать ее при всех. Пока. - У каждого есть что скрывать, - сказал Люк. Голос прозвучал тише, чем он хотел. Гален ответил: - Тогда учитесь скрывать лучше. Это было почти милосердие. Почти. Именно поэтому Люк разозлился снова. Мон Мотма вмешалась до того, как разговор перешел туда, откуда его уже нельзя было бы вернуть. - На сегодня достаточно. - Нет, - сказал Люк. Все посмотрели на него. Он сам удивился собственному голосу. В нем больше не было вспышки. Только решение. - Недостаточно. Вы хотите, чтобы я допустил его рядом. Я хочу знать, что именно вы собираетесь требовать от меня. Гален медленно повернул голову к Мон Мотме. - Быстро учится. - Не говорите обо мне так, будто меня здесь нет, - сказал Люк. Гален вернул взгляд к нему. - Тогда не ведите себя так, будто все уже решили за вас. Люк усмехнулся. - А разве не решили? - Нет. - Странно. Вы говорите как человек, который уже получил приказ. - Получил. - Вот видите. - Приказ - быть готовым. Не быть вашим надсмотрщиком. Лея посмотрела на него резко. - Вы сами сказали, что будете решать быстрее, чем он спорит. - Если начнется атака. - А до нее? Гален коротко взглянул на Люка. - До нее он может спорить. Люк вдруг понял, что злится не только потому, что Марек груб. Он злился, потому что часть его почти хотела продолжать этот спор. Это было легче, чем стоять под осторожными взглядами людей, которые боялись за него, но не знали, что именно он несет внутри. Гален не боялся за него. Гален оценивал, раздражал, давил, проверял границы. И это, странным образом, давало Люку возможность отвечать, а не быть предметом обсуждения. - Тогда я хочу предварительные рамки, - сказал Люк. Мон Мотма кивнула. - Первое. До окончательного решения Марек работает с разведкой по маршрутам, связанным с вашими перемещениями. Без доступа к стратегическим данным сверх необходимого. Гален ничего не сказал. - Второе, - продолжила Мон Мотма. - Никакого постоянного сопровождения до вашего ответа. Лея выдохнула почти незаметно. Люк посмотрел на Галена. - Вы не согласны? - Считаю это слабым пунктом. - А я считаю его обязательным. Их взгляды снова столкнулись. На этот раз Гален не стал спорить сразу. Он изучал Люка. Молча. Потом сказал: - До первой угрозы. - А потом? - Потом я буду действовать. - Даже если я скажу нет? - Если у меня будет выбор между вашим недовольством и вашей смертью, я выберу ваше недовольство. Люк почувствовал, как что-то тяжелое оседает в груди. Вот оно. Не защита. Контроль, только пока еще не оформленный в привычку. Лея сказала: - Именно поэтому это плохая идея. Гален повернулся к ней. - Плохая идея лучше хорошей могилы. - Вы не понимаете разницы между защитой и захватом. - Я понимаю разницу между живым и мертвым. Люк тихо сказал: - А между живым и свободным? Гален замолчал. Не надолго. Но на этот раз пауза была настоящей. В ней что-то было. Тень закрытого пространства. Приказ, от которого нельзя уклониться. Старая боль, ставшая привычкой. Люк не увидел этого ясно. Только почувствовал край. Гален отступил первым. Не физически. Внутри. - Свободные тоже умирают, - сказал он. - Но хотя бы своими. - Вы слишком дорожите красивыми словами. - А вы слишком привыкли к цепям. Мадин резко выдохнул. Лея посмотрела на Люка с тревогой. Гален застыл. Тишина стала опасной. Люк понял, что попал. Сильно. Глубже, чем собирался. Сила вокруг Галена на мгновение перестала быть сжатой бурей. Она раскрылась краем. Холод, боль, ярость, что-то похожее на ненависть, направленную не на Люка, а куда-то далеко назад. Потом все исчезло. Буря снова закрылась. Гален сказал очень тихо: - Осторожнее, Скайуокер. Люк не отвел взгляд. Хотя сердце ударило сильнее. - Тогда перестаньте говорить так, будто моя жизнь уже ваша задача. - Она может стать моей задачей. - А я могу не позволить. - Можете. - Вы это признаете? - Я признаю, что вы можете попытаться. Лея шагнула между ними. Не полностью. Но достаточно, чтобы разорвать прямую линию. - На этом действительно достаточно. Мон Мотма поддержала сразу: - Согласна. Гален не смотрел на Лею. Люк тоже. Еще несколько секунд они стояли так, будто весь командный отсек сузился до расстояния между ними. Потом Люк первым отвел взгляд. Не потому, что проиграл. Потому что понял: если продолжит, это уже будет не разговор. А он не хотел давать Мареку еще один повод сказать «вот». Мон Мотма произнесла: - Формальное решение будет принято после оценки рисков и вашего ответа, командир. До тех пор Марек работает только с разведкой по маршрутам и возможным следам Империи. Без постоянного сопровождения. Люк кивнул. - Хорошо. Гален едва заметно усмехнулся. Люк повернулся к нему. - Что? - Вы сказали «хорошо» так, будто это победа. - А вы выглядите так, будто привыкли считать победой все, где вас не убили. - Это практично. - Это печально. Слова вырвались раньше, чем Люк успел их остановить. Гален посмотрел на него. Долго. Не зло. Хуже. Пусто. - Печаль бесполезна. Люк ответил тихо: - Нет. Гален ничего не сказал. Впервые за весь разговор он не нашел быстрой жесткой фразы. И это почему-то оказалось самым тревожным моментом разговора. Мон Мотма сказала: - Агент Марек, вы свободны. Идите в медотсек. Он повернулся к ней. - Нет. - Марек. Он уже шел к двери. - Если меня поставят рядом с Скайуокером, лучше ему сразу знать: я не буду удобным. Люк не удержался: - Я уже понял. Гален остановился у двери и посмотрел через плечо. Взгляд снова стал тем самым. Оценивающим. Темным. Слишком внимательным. Но теперь в нем было еще что-то. Раздражение, возможно. Интерес, возможно. Оба варианта Люку не понравились. - Посмотрим, - сказал Гален. Дверь открылась. Он вышел без поклона, без ожидания разрешения, без единого лишнего движения. Когда створки закрылись, воздух в комнате словно стал легче. И холоднее. Люк понял, что только сейчас снова дышит свободно. Лея повернулась к нему. - Ты в порядке? Вопрос повторялся слишком часто за последние сутки. Люк устало улыбнулся. - Начинаю ненавидеть этот вопрос. - Привыкай. Я собираюсь задавать его еще долго. - Ты сама сказала не привыкать. - Я имела в виду к плохому. Мадин подошел к столу и выключил часть проекции. Метка SKY исчезла. Но Люк все равно видел ее перед глазами. Белую. Одинокую. Слишком заметную. Мон Мотма сказала: - Люк, я не буду просить вас принять решение сейчас. - Хорошо. На этот раз слово прозвучало иначе. Без спора. Просто устало. Акбар мягко произнес: - Иногда первый взгляд на оружие не говорит, куда оно будет направлено. Лея резко посмотрела на него. - Он не оружие. Люк не сразу понял, о ком она говорит. О нем. Или о Мареке. Возможно, об обоих. Акбар склонил голову. - Тогда тем важнее не позволить войне убедить нас в обратном. После этого сказать было нечего. Люк вышел из командного отсека вместе с Леей. Коридор встретил их приглушенным светом, шагами, голосами, обычным шумом базы. Где-то далеко кто-то смеялся. Где-то ругались из-за неработающего компрессора. Жизнь продолжалась с упрямством, которое иногда казалось главным оружием Альянса. Лея шла рядом молча. Люк знал, что она злится. Не на него. Не только на Марека. На войну. На Мон Мотму. На Вейдера. На все решения, которые приходилось принимать, когда хороших уже не оставалось. У поворота к жилым секторам Люк остановился. - Лея. Она посмотрела на него. - Ты правда думаешь, что он опасен для меня? Лея не ответила сразу. И за это он был благодарен. Быстрый ответ был бы проще. Честный - труднее. - Я думаю, он опасен для всех, кто окажется слишком близко, - сказала она. - Вопрос в том, станет ли он опаснее для твоих врагов, чем для тебя. Люк кивнул. Где-то впереди, за несколькими переборками, едва заметно дрогнула Сила. Темная. Сжатая. Удаляющаяся. Марек. Он шел по коридорам базы, скорее всего, не в медотсек. Двигался, как человек, который не признает слабость, пока тело не упадет само. Оставлял за собой след боли, раздражения и такого жесткого контроля, что он сам был почти раной. Люк должен был думать о Вейдере. О метке SKY. О том, что Империя ищет его не только приборами. Вместо этого он на мгновение подумал о словах Леи. «Он опасен для всех, кто окажется слишком близко». Люк посмотрел в сторону коридора, где исчез темный след. Потом тихо сказал: - Значит, надо понять, насколько близко он собирается подойти. Лея услышала. И ей это очень не понравилось.