🌌 Worldwide Yours: Seokjin 🌌

— И что это было? Джин снимает очки и трёт двумя пальцами переносицу. Им лететь часов семнадцать, не меньше, а у него уже голова раскалывается, а ведь тур только начался. Кресло у него хоть удобное, и стюардесса обещала вкусный ужин. Рядом сидящий Тэхён хитро улыбается: — Не понимаю, о чём ты? — и глазками хлопает, сплошная невинность. Джин поворачивается и смотрит на него, пытаясь быть максимально серьёзным, но это слишком сложно, это же Тэхён, чёрт возьми. Джин тянет руку и, снимая с его головы кепку, кидает ему на колени: — Об этом? Тэхён опускает глаза и берёт кепку в руки. — Эта кепка — классический представитель стиля «dad hat», винтаж, стопроцентный хлопок, цена 20 баксов. Джин закатывает глаза и пристёгивает ремень: — Мы ещё не взлетели, а ты уже начинаешь меня выводить из себя. — Сокджин наклоняется и помогает Тэхёну пристегнуть его ремень. К ним подходит стюардесса и, улыбаясь, сообщает, что они через пять минут взлетают. Джин вежливо кивает, и она удаляется. — За это ты меня и любишь, хён, ведь так? Джин на Тэхёна не смотрит, но чувствует, как тот улыбается, издевается, гадёныш. — Тэхён, там была куча журналистов, ты не мог бы вести себя поскромнее, — вздыхает Джин и закрывает глаза, откидывая голову на мягкую спинку своего кресла. — А ты? — в голосе Тэхёна сквозит раздражение. Джин резко поднимает голову и поворачивается к нему с лицом, полным недоумения. — А вот это сейчас что было? Ты вообще о чём? Тэхён достаёт телефон и буквально тычет им в лицо Джину: — Отличная фотка, не правда ли, Нетфликс постарался, и Чонгук. Вы так мило смотритесь, за ручки держитесь, смотрю и умиляюсь, никто не держится, а вот вы — прям сладость сладкая, так мило, что аж тошнит, — Тэхён делает характерный жест, поднеся два пальца ко рту, и убирает телефон снова в карман. Джин с минуту смотрит на него не моргая, кажется, даже приоткрыл рот, но потом начинает ржать, нет, не смеяться — именно ржать. Тэхён сжимает губы и пихает его в плечо: — Что смешного? — он буквально рычит от злости. А Джин успокоиться не может: — Господи, Тэ, ты поэтому устроил представление в аэропорту, это типа сцена ревности? У Тэхёна глаза сужаются, он вцепился в своё кресло: — То есть ты считаешь, это нормально? — Тэ, милый, я молчу про ваши с Чонгуком выкрутасы, а мог давно тебя послать в пешее эротическое... Тэхён дёргается, намереваясь вскочить с кресла, но вовремя вспоминает, что пристёгнут: — Не сравнивай, хён, это прописанный фансервис, а ваши объятия... я что-то не помню их в планах репетиции. Джин усмехается и снова закатывает глаза: — Господи, да мы просто за руки взялись, какие, к чёрту, объятия, Тэ, у тебя паранойя, я Чонгука с ложки кормил... — Ты ещё скажи — подгузник менял, — язвит Тэхён и отворачивается, а Джин качает головой. Ну что за дурачок, ей-богу... Тут к ним поворачивается Юнги, явно ставший свидетелем всего разговора. — Слышь, Тэхён-а, у тебя что, критические дни, что ли? Даже я понимаю весь абсурд ситуации, никто на твоего хёна не претендует, тем более Чонгук, поэтому успокойся и дай поспать, Отелло хренов, — на этих словах Юнги разворачивается и надевает маску для сна на глаза. — Детский сад, — бурча под нос. Тэхён ещё плотнее губы сжимает, умом он, может, и понимает, что Шуга прав, но поделать ничего не может, хёна он ревнует двадцать четыре часа в сутки, даже к столбу, а тот ещё вырядился в поездку как денди перезрелый, и все на него пялятся, а Тэ это совсем не нравится. Джин кладёт руку ему на бедро и осторожно гладит: — Успокойся, твоя ревность беспочвенна, и ты сам прекрасно знаешь, просто нервы ни к чёрту, я понимаю, мы все сейчас на взводе. — Джин тянется к нему и, пусть не слишком удобно, но целует в лоб. — За столько лет ты ещё не понял, что кроме тебя мне никто не нужен. Тэхён вздыхает, да понял он, конечно, понял, они столько прошли, и ничего их отношения не сломали, и может Джин прав, это нервы. Вдруг лицо Тэхёна озаряет хитрая ухмылка, уж очень хитрая, Джин этот взгляд уже давно выучил, сейчас бомбанёт что-то его, Тэхёна, он мысленно готовится, от него можно ожидать чего угодно сейчас. — Хён-н-н-н, — тянет протяжно Тэ и наклоняется, чтобы только Джин его услышал, а не злобный гном, сидящий перед ними, что уже, кажется, заснул. — А пойдём в туалет. Джин хмурится: — Зачем, ты что, один не можешь? Тэхён отрицательно мотает головой и губы облизывает, да так выразительно, что щёки старшего краснеют, он наконец понял, чего Тэхёнчик его сладкий хочет. — Ты совсем долбанулся, — шипит Джин. — До отеля дотерпеть не можешь? Тэхён опять головой машет, а Джин глаза закрывает и опять переносицу трёт, головой качая. Чёртова кепка, зачем он вообще про неё заговорил, Тэ теперь точно не отстанет, а лететь им семнадцать, мать его, часов, лучше сразу сдаться, нервы целее будут, и у него, и у Юнги, потому что если они сейчас его разбудят, он их сам в туалете закроет, собственноручно, и не выпустит до самого приземления. Джин вздыхает: — Ладно, пошли, — и ремень отстёгивает, встаёт и идёт к уборной, довольный Тэхён вскакивает и семенит следом. Чёрт его дёрнул за эту кепку заговорить, в следующий раз сто раз ещё подумает. А ведь тур только начался, что их дальше ждёт... Джин слышит, как за его спиной замок щёлкает, поворачивается, и сразу губы Тэхёна в него врезаются, жадно, он ему губу до крови прокусил. У Тэхёна на губы его фетиш, что он только с ними не делает, когда доступ получает, а сейчас он безграничный, Джин раньше ругался, просил, умолял, но теперь смирился, Тэхён без его губ жить не может, была бы его воля, он бы их себе забрал и на шею повесил как медальон. Тэхён жадный, и ревнивый, и собственник жуткий, а ещё он нежный, чуткий и понимающий, и любит Джина до одури, и Джин его. Сколько он от него бегал, объяснял, что нельзя им вместе быть, да только Тэхёну оно до пизды дверцы было, он себе в голову вбил, что кроме Джина никто ему не нужен, и к цели шёл, медленно, но верно, ну как медленно — напролом почти. У Джина тогда отношения наклёвывались с очень даже симпатичным парнем, да как только Тэхён об этом узнал, испарился тот парень, как и не было его, а Тэхён был, он тогда Джина к стенке прижал, вот прям как сейчас к двери в кабине туалета в частном джете, и пофиг ему, что весь самолёт знает, зачем они тут закрылись, им там снаружи, наверное, всем беруши бонусом выдали, хотя может тут изоляция хорошая, Джин очень на это надеялся, когда Тэхёна к себе спиной повернул и вжался в него резко, из губ протяжный стон выбивая. — Хён, — стонет Тэ и задом своим о стояк Джина трётся. — Хочу в тебя... И теперь настала очередь Джина хитро улыбаться: — Нет, малыш, ты сегодня плохо себя вёл, и теперь я тебя наказывать буду, и заодно дурь выбью, чтобы больше мне сцен таких не устраивал. Джин хоть и говорил это, но прекрасно знал, как и Тэхён, что сцена эта не первая и не последняя, что их ещё миллион будет, а может и два, но Джин с ними справится, потому что малыша он своего любит, хоть и не малыш он давно, но для Джина всегда таким будет. — Хорошо, — снова стонет Тэхён и из кармана презерватив вытаскивает и Джину суёт. — Но только как мы в отель приедем, обещай что... Джин ему губами рот закрывает и целует, целует так сильно, что дышать нечем становится. Хватит им разговоров, не для этого они сюда пришли, пора и делом заняться... А всё чёртова кепка, как хорошо, что Джин про неё вспомнил-то, а минут через пять и три пальца станет ещё лучше...