🌌 Worldwide Yours: Seokjin 🌌

— 899 долларов 99 центов, и это не считая налога. С ним — почти 1000 баксов. — А Чонгуку ты такой же купил? — Тэхён закусывает губу в надежде на «нет». Это, конечно, маловероятно, но всё же... — Какая разница, вы что, приставками будете меряться? — закатывает глаза Сокджин. — Это глупо, не находишь? Они выходят из магазина и садятся в машину под пристальным взглядом охраны. В El Paso просто сумасшедшие фанаты, Tampa нервно курит в сторонке. А ведь тур в Америке только начался — что их дальше ждёт, даже думать не хотелось. Отель встречает их опять толпой, которая пугает своими криками. Нет, они, конечно, вроде бы и привыкли, но такое трудно нормально воспринимать. Особенно Джину: на ближайшие пару часов он запрётся в номере и нос не высунет — ему нужны тишина и спокойствие. Тэхён заходит следом и сразу идёт к огромной плазме на стене. — Хён, я сейчас всё подключу, и мы сыграем! — он настолько воодушевлён, что Джину трудно отказаться. А он ведь хотел... а что он хотел? Принять душ, поесть и играть. Так почему он должен ему отказывать? Наоборот, Джин рад. — Хорошо, я сначала в душ, а ты закажи еду в номер. Джин, не дождавшись ответа, идёт в ванную в предвкушении прекрасного вечера. Если бы он только знал., насколько прекрасным он будет.... — Хён, — Тэ заходит, даже не постучав, пока Джин смывает остатки шампуня с волос. Не то чтобы это смущало — раньше они мылись вместе, но это раньше, сейчас им как бы не 17. — Там еду принесли, ты скоро? — Сейчас выйду, — Джин ждёт, пока Тэхён уйдёт, но тот, похоже, не собирается, удобно примостившись на столешнице возле большой белоснежной раковины. — Я взял пиццу и бургеры, чтобы нам было удобно есть и играть. — Не очень удачный выбор. Мы могли сначала поесть, а потом играть, — Джин выключает воду, но не поворачивается. Чёрт, неужели он так и будет там сидеть? Тэхён спрыгивает, берёт полотенце и подходит к Джину, вешая его ему на спину. И Джин, конечно, не видит, как младший задерживает свой взгляд на его голой спине, и на том, что ниже... — Хён, ты вчера в ударе был. На следующем концерте лишишь Арми чувств окончательно. Джин спускает полотенце на бёдра и только тогда поворачивается. Тэхён стоит близко, даже слишком. Джин на минуту теряется и даже сглатывает, но потом, быстро обогнув младшего, выскальзывает из ванной в поисках одежды. Но Тэхён манёвренно ловит его за руку. — Хён, я забыл сказать тебе спасибо. Тэхён кладёт руку ему на талию, касаясь ещё влажной кожи, и притягивает ближе. — Что ты делаешь, Тэхён? — Джин говорит тихо, пытаясь скрыть свою нервозность. — Говорю тебе спасибо, неужели не понятно? — мягкая улыбка Тэ расползается на пол-лица. Он так прекрасно научился считывать эмоции своего хёна, а тому лишь остаётся покорно признать это. — Твоё «спасибо» сейчас упирается мне в бедро. Может, просто купишь мне мороженое, и на этом разойдёмся? — это не попытка сбежать или избежать, это минутная передышка. Джин знает: если Тэхён пошёл в наступление, от него не скрыться. — Штука баксов, хён. Мороженое — это как-то несерьёзно, — цедит младший, проводя языком по влажной и горячей щеке Сокджина, который, закрывая глаза, выдыхает, пытаясь подавить наступающее возбуждение. «Спасибо» и «пожалуйста» сейчас практически упираются друг в друга. — Хорошо, пусть будет два мороженых, — Джин даже глаза не открывает, ощущая, как пальцы Тэхёна зарываются в его волосы и чуть оттягивают, а потом влажные губы начинают слизывать оставшиеся после душа капли. — У меня есть идея получше, но мороженое я тебе куплю. Даже три, только позже... Сказать Тэхёну «нет» равносильно тому, чтобы постучать головой об стену. И Джин сдаётся, когда его толкают на кровать и, сдёргивая полотенце, нависают сверху. Тэхён любит поцелуи — жадные, требовательные, от которых Джина током бьёт. — На этот раз я сверху, — и Джин одним движением переворачивает Тэхёна на спину. Хитрый взгляд и до чёртиков ехидная улыбка. Тэхён второпях избавляется от своей одежды: — Как скажешь, хён, сегодня я не могу тебе отказать. Джин ухмыляется: — Ты и завтра не сможешь. Воздух в комнате стал тяжёлым, пропитанным ароматом геля для душа — сладкого, даже приторного. Джин, нависший сверху, чувствовал под ладонями горячую кожу Тэхёна. Учащённое дыхание обжигало обнажённые ключицы Сокджина. — Слишком много болтаешь, — прошептал Джин, и его голос сорвался на низкий, вибрирующий, почти стон, что непроизвольно вырвался, когда Тэхён чуть прикусил шею своего хёна. Он прижал запястья Тэ к подушкам, блокируя любую попытку перехватить инициативу. Хотя тот и не пытался — Джину нравилось чувствовать над ним власть, а Тэхёну нравилось подчиняться. Он любил Джина сверху, хотя и не признавался в этом; обожал, когда его зрачки расширялись и он вбивал его с такой силой в матрас, что из глаз искры летели. И такое было, и неоднократно. Главное — поймать момент, а сейчас Тэхён его поймал и упускать точно не собирался. Столкновение губ — жадное, почти отчаянное, в котором вкус зубной пасты смешивался со вкусом их общего возбуждения. Тэхён выгнулся навстречу, его колено мазнуло по бедру Джина, заставляя того гортанно застонать прямо в чужие губы. Джин спустился ниже, оставляя влажные дорожки укусов на шее, там, где пульсировала вена. Он знал каждую точку, каждый изгиб тела Тэ, но сегодня всё ощущалось иначе. Возможно, виной тому был El Paso с его сумасшедшей энергетикой, а может — то, как Тэхён смотрел на него в ванной. А может, чёрт возьми, то, как он игнорировал его последние несколько дней, провоцируя, вызывая ревность и раздражение. — Хён… — выдохнул Тэ, когда пальцы Джина коснулись самой чувствительной зоны, заставляя его пальцы на ногах подогнуться, а тело — вибрировать в предвкушении. Его глаза закрылись, а губы, которые только что дерзко язвили и провоцировали, теперь были приоткрыты в немом призыве — слишком явном, слишком смелом, чтобы остаться без ответа. Джин действовал медленно, намеренно растягивая мучение и Тэхёна заодно. Он хотел видеть, как самообладание Тэ рушится, как этот «маленький провокатор» превращается в податливый воск в его руках. Он хотел видеть мольбу в глазах — такую, от которой у Джина крышу срывало, сносило к ебеням. Когда он вошёл, заполняя собой всё пространство, Тэхён резко вскинул голову, впиваясь ногтями в плечи Джина, открывая шею так сильно, что Джину захотелось вцепиться в неё зубами. Ритм был рваным, как их дыхание. Кровать жалобно скрипнула, когда Джин начал двигаться быстрее, вколачиваясь в Тэхёна с той силой, которую он так долго подавлял, глядя в эти наглые, бесстыжие глаза, отчаянно вызывавшие в нём эти чувства. Здесь, за закрытыми дверями люкса, он больше не будет его игнорировать. Здесь он будет только умолять. — Посмотри на меня, — приказал Джин, тяжело дыша. Тэхён с трудом сфокусировал взгляд, его лицо было влажным от пота и удовольствия. В этом взгляде было всё: то безумие, что мог обуздать только Джин, немая благодарность, а ещё та самая страсть, от которой плавится сталь. Любая сталь, даже алмазная. Когда финал накрыл их обоих ослепляющей вспышкой, Тэхён вскрикнул, заглушая звук своим же локтем, а Джин до боли прижался к нему, пряча лицо в изгибе горячего плеча. Тишина, наступившая после, была оглушительной. Только тихий гул кондиционера и стук двух сердец, пытающихся прийти в норму. — Значит… три мороженого? — хрипло нарушил тишину Тэхён спустя несколько минут, всё ещё не размыкая объятий. Джин слабо усмехнулся, чувствуя, как по телу разливается приятная тяжесть. — Четыре, Тэ. И только попробуй сказать, что я потратил на тебя слишком много.