Это любовь

Настоятельно рекомендую вам включить песню "Бесполезно- Валентин Стрыкало" для лучшего погружения в атмосферу. Пожалуйста. Занка знал, что это был последний спокойный день в его жизни, в их истории. Он начал осознавать это еще давно, и к моменту, когда день наступил, это осознание ленивой пылью качалось где то в воздухе. Ленивой, беспечной пылью. Несерьезной. Знаете, как детишки, которые курят сигареты, и знают, что это вредно, понимают, что может произойти, и вроде как осознают серьезность и последствия, но при этом курят, думая, что их это все обойдет, что все это- где то далеко, не здесь, у других, не у нас. Думают до самого последнего момента. До мокрого кашля, до боли, до крови, до слез, до страха, до бессонных ночей в больнице, до нескончаемых молитв перед одинокой, грустной иконой Богоматери.  Джаббер тоже знал. Только у него никогда не было спокойных дней, поэтому последний он, или первый, или два в одном- не имело значения.  *** Вонгар проводит рукой по щеке, опускает ее, рассматривает пальцы, покрытые мелкими, белыми, бугристыми шрамами, как вскопанная сырая земля. Длинные фаланги, оголенные и беззащитные без блестящего серебра колец. Вонгар ломал пальцы много раз, и никогда не следил за тем, чтобы они нормально сростались, поэтому они кривились и изгибались во все стороны, гибкие, грубые, горячие. Одно из проявлений мазохизма? Возможно.  Аккуратная, бледно-белая рука ложится поверх, кожа мягкая, местами мозолистая от постоянных усердных тренировок, нежно проводит по неестественно изгибающимся фалангам, обводит контуры, считает каждый шрам, посылая мурашки по всему телу. Мягко, успокаивающе. До боли нежно. До боли..  Розовые глаза поднимаются наверх, встречаясь с голубыми, проницательно смотрящими в душу. Светящиеся светлые волосы, отливающие серебром. Голубые сережки, качающиеся на соленом ветру. Картина, написанная самым нежным маслом, самым аккуратным художником, который продал душу, почки, ноги, отдал, отмолил все немногое, что у него было, чтобы изобразить этот шедевр. Волны неспешно разбиваются о камни, пенятся, отступают назад, чтобы вернуться и снова напороться на скалы. Мазохизм.  Викарная (заместительная) агентность, идентификация с агрессором и соматическая (телесная) фиксация как способ сохранения психики. Без получения психологической помощи со стороны, психика жертв сексуального и иного насилия, пытаясь защититься, выбирает несколько вариантов развития событий после произошедшего.  Первый: диссоциация-  «разрыв» с телом и эмоциями, ощущение нереальности, отстранённость. Второй: отрицание- полное стирание события из памяти или отказ верить, что оно было. Третий: идентификация с агрессором- перенос на себя качеств насильника, иногда повторение насилия над другими или собой. Четвертый: аутодеструкция- самоповреждения, рискованное поведение, анорексия/булимия как способ пережить невыносимое.  Пятый: сексуализация травмы- неосознанное превращение страха и боли в сексуальное возбуждение, поиск повторяющих сценариев. Шестой: контроль через «принятие»- внушение себе, что «я этого хотел», чтобы вернуть иллюзию власти над ситуацией. Главная задача психики в момент насилия- выжить. Самое страшное, унизительное для человека- это состояние абсолютной беспомощности.  Если жертва не может остановить насилие физически, мозг предлагает единственный способ сохранить себя: превратить «это делают со мной» в «я делаю это с собой».   «Я хочу этого» «Если я хочу этого, значит, я контролирую ситуацию. Если я мазохист, значит, я не жертва, а человек, реализующий свою сексуальность. У меня есть власть, потому что это мое желание, а не его вторжение». В результате это позволяет не разрушиться от ужаса здесь и сейчас. Психика как бы «пересаживается» из пассивного объекта в активного субъекта, пусть и через искаженную форму наслаждения. Соматическая фиксация. Травма «застревает» в теле: боль, напряжение, физические реакции (включая непроизвольное возбуждение) не осознаются как следствие насилия, а встраиваются в телесный опыт. Тело становится носителем травмы, а человек бессознательно воспроизводит телесные паттерны, связанные с насилием, иногда принимая их за «свои» желания.  В животе все туго сворачивается, бьется, ревет, мечется, когда губы Занки касаются разбитых костяшек. Сердце колотиться как бешенное, в горле застывает ком, не давая вдохнуть или выдохнуть. Чистый ужас. Яростное, чистое отрицание психикой того факта, что тело еще способно на «нежные чувства». Принятие этого факта- то же самое, что признать себя слабаком.  Джаббер долго не признавал. Да и сейчас сказать, что признал- значит соврать. Просто перестал задумываться, лишние мысли не нужны, забивают и морочат голову. Вонгар просто наслаждается всем, что приносит ему наслаждение, вот и все. Позволяет Занке нежно касаться его, розовые глаза с прищуром, лениво очерчивают красивую, аккуратную, идеальную фигуру, прежде чем раствориться в стеклянных голубых напротив.  «Ты сукин сын, Джаббер.» Слова прорываются сквозь пелену, пока Вонгар смеется, якобы "случайно" кладет руку на его, шутит, что она соскользнула. Ниджику шипит-рычит, смущенно отворачиваясь, показывая красные уши, но руку не убирает. Джаббер тоже краснеет, поворачивается на закат, смотря на море, раскрашенное красно-оранжевым светом, приподнимает их переплетенные кисти, показывая пальцем на бордовое небо. Парни застывают, рассматривая чудо природы.  Вонгар чувствует, как немеют конечности, но откидывает эту мысль.  -Пиздецки красиво. Ты когда нибудь видел такое?  Дредастый чувствует, как тело знобит, слышит отдаленные разговоры, видит, как перед глазами темнеет. Поворачивается, желая рассмотреть парня напоследок- алые, аккуратные губы, слегка смещенная челюсть, -интересный прикус, он с ним похож на котенка- светящиеся глаза, длинные ресницы, разрезанные брови, волосы, перебираемые ветром, мягкая улыбка, качающиеся сережки. У Джаббера захватывает дыхание от этого вида, подкашиваются ноги, и он клянется, именно в этот момент он прочувствовал на своей шкуре изгнание первых людей из Рая. Потому что этот легкий, безмятежный, расслабленный Занка, держащий его за руку после боя, на фоне заката, под шум волн- что это, если не Рай?  «Конечно не видел, Джаббер. Я же не реальный.»  А вот и изгнание. И сама фраза, и то, что происходит после нее. Джаббер чувствует, как земля уходит из под ног, и он моментально обрушивается вниз тяжелым грузом. Вонгар громко и резко втягивает воздух в легкие, вздрагивая и открывая глаза, лежа на холодном, пыльном полу какой то давно не использующейся кладовки. Штаб Райдеров и реальность встречает его жгучей пощечиной. Он хмурится, скалит зубы, злится из-за прерванного трипа, стирает слюни с щеки рукавом. В этот раз галлюциноген действовал еще меньше. Он впервые жалеет, что организм выработал такой сильный иммунитет к собственному яду. Пару минут он втыкает в пол, рассматривая пробегающего мимо таракана. Уколоться еще раз, чтобы вновь встретить Занку, или..  Решение ему принять не дают. Стук вырывает его из размышлений, голос Момоа за дверью звучит в привычной расслабленной манере, но Вонгар может почувствовать легкое раздражение, и готов сделать ставку на то, что она закатила глаза.  -Ээй, Джаббер, ты там решил обколоться и больше не вылезать? Какой день уже сидишь в каморке этой? Знаешь же, что если босс поймет, что ты дурака валяешь, то..  Парень открывает дверь, не давая ей закончить предложение. Прежнее раздражение, какая то остаточная нежность, уязвимость и отстраненность ушли, когда Вонгар убрал руки в карманы, незаметно ощупывая манкиру, релаксивно двигая ее вверх и вниз по фалангам, от места сгиба до кончиков пальцев и обратно. Все в порядке. Соберись. На лице расцвела обычная ленивая ухмылка, он зевнул и потянулся. Нет, это не маска, это тот же Джаббер, ленивый, с придурью, со стояком на жестокие, болезненные драки, с прищуренными глазами, с оскалом, с прикусанной нижней губой, сквернословием и отвратительными манерами. Просто с Занкой, вымышленным, где то в его больных закоулках трипованного сознания, он может позволить себе быть более прилипчивым, вот и все. Вонгар не скрывал это, он не из тех людей, которые что то скрывают. Он всегда делает, берет то, что хочет, и прямо заявляет об этом.  Момоа прищуривает глаза, проницательно смотря на парня, который согнувшись в три четверти кряхтит, склонившись с кисточкой, красит ей ногти. Казалось, девушке даже не нужно было использовать свой дзинки, чтобы прочитать его мысли -Ты вообще в курсе, что происходит? Серьезно, сколько ты там дней провел, чем занимался? Тестировал новый яд? Мечтал о своем бледном уборщике?  Джаббер хрустит спиной, локтями, кистями рук, пальцами, после чего нагибается обратно, возвращаясь к работе.  -Да многим занимался. Вообще, почти все в точку. Погодь, а че происходит?  Кисточка погружается в баночку лака, двигается вверх и вниз, девушка смотрит сверху вниз, приподнимает бровь -Ты серьезно? Ну.. у нас тут вообще то стычка с уборщиками, ситуация накаляется, у босса лицо с каждым днем все мрачнее, походу, мы вот вот будем сражаться с уборщиками за право ступить на поверхность и прочее. Ну и звери наши мусорные тоже масла в огонь подливают, и еще там какая то мутная история с вещами серии хранитель Парень потирает подбородок, передавая кисточку ей, после чего сам вытягивает руки, позволяя нанести лак на ногти. На лице расплывается ухмылка, он прикусывает губу, представляя, какое будет веселое сражение  -С уборщиками, значит- протягивает, откидываясь на стену и складывая руки за головой, черные ногти едко пахнут лаком. Глаза щурятся, но в них уже не остаётся и следа от недавней отрешённости. Вместо этого- голодный, хищный блеск. -Давно пора. -Ага, только ты, пока тут в своих фантазиях зависал, босс уже три раза совещание собрал, -Момоа дует на ногти, разглядывая свежий слой лака.- Тебя искали. Я сказала, что ты..тестируешь новые составы. Джаббер благодарно кивает, скользя глазами по девушке, рассматривая наушники на ее голове, волнистые волосы- и че решили по итогу? Когда выступаем?  -Ждали, пока ты очухаешься- В её голосе проскальзывает лёгкая насмешка- Завтра на рассвете. Уборщики крупную свалку под своим контролем держат, босс хочет её отжать. Говорят, там какой‑то ценный хлам с поверхности свалили, а они стерегут. То ли что то из серии хранитель, то ли еще какая то важная вещь, но она не только может стать хорошей основой для мусорной твари, но и может помочь добраться до поверхности.  Джаббер хмыкает, медленно поднимается с корточек, распрямляясь во весь рост. Хрустят позвонки. Ему все равно на поверхность, серию хранитель и другую поебень. Он проводит ладонью по лицу, словно стряхивая остатки дурмана, и теперь его улыбка становится откровенно предвкушающей. -А че там по уборщикам? Те же, что обычно, или новые морды подтянулись? Момоа ведет плечом, рассматривая ногти- Да те же вроде- она переводит взгляд на разминающегося Джаббера, похрустывающего пальцами, гиперактивно скачущего на месте -Ты воняешь Джаббер приподнял бровь, после чего невозмутимо приподнял руку, обнюхивая себя- Мм, реально? Сильно? А тебе вот реально не похуй? Все люди пахнут, и..- девушка закатила глаза, потирая переносицу- в том то и дело, что люди пахнут, а ты воняешь. Понимаешь? От тебя пасет, буквально. И даже если мне похуй, то твоему Занке точно нет. Ну даже логически подумай, он же уборщик, чистюля, от слова чистота, понимаешь?- Джаббер поднимает руки, прикрывая глаза, заворачивая в сторону ванной- все все, сдаюсь, хватит, не тупой Девушка скрещивает руки на груди, провожая его взглядом. В штабе в последнее время все более неуютно. Нет, вовсе не из-за атмосферы притона, грязи, бегающих тараканов, напряжения, повисшего в воздухе, вечных криков, ругательств и прочего. Это норма, спокойная, родная. Неуютно из-за того, что обычное напряжение и азарт перед битвой почему то сменились на что то.. тревожно ожидающее. Словно хищники в этой ситуации уже не они. Словно они поменялись сторонами. Словно каждый чувствует, что конец близко.  Девушка пару секунд смотрит на дверь, за которой исчез вандал, и мысленно благодарит его. За то, что он такой беззаботный, такой простой, такой двинутый, такой не напряжный, такой.. Джабберовский. Легче с ним, вот и все.  *** Занка сидел на парапете, свесив одну ногу вниз, пальцами поглаживая посох на коленях. Дверь на крышу скрипнула, и ему не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто пришел. Запах сигарет, бензина, какого то одеколона, металла- не кровавого, а именно металлического, как пахнут различные ключи и инструменты для машин- Энджин. Мужчина щелкнул зажигалкой, ставя зонтик на парапет и опираясь на него, прикуривая, смотря куда то вперед. Несколько минут висит молчание, не неловкое, просто.. молчание. Какое то горькое принятие. Они оба понимают, о чем думают, но никто не хочет рушить тишину.  -Эйша сказала, ты приходил- голос ровный, спокойный, без лишних эмоций Занка не дёрнулся. Только пальцы на коленях сжались. -Да. -И что она? -Сказала, что полностью не вывести. Слишком глубоко въелось- Занка говорил спокойно, опустив взгляд на руки, сжимающиеся на штанинах, иногда отводя в сторону, стыдливо пряча глаза. Он пытается скрыть эту стыдливость и неловкость, но получается плохо. Ему стыдно за то, что у него есть эта ебучая зависимость, стыдно за то, что ему стыдно. За все блять, стыдно, и за банку ту выпитую, и за мысли о Джаббере постоянные, и за сны, и вообще.. -Оказанное влияние на организм уже не убрать, можно только снимать симптомы, когда начинается.. Он запнулся. -Ломка- закончил Энджин спокойно.- Можно называть вещи своими именами, Занка. Я не ребенок, и ты тоже.  Занка дернул плечом, слишком резко, почти напуганно, почти оборонительно, все еще не смотря на Энджина. В горле почему то стало сухо. -Эйша сказала, что это будет долго-голос Занки звучал глухо, словно он говорил сам с собой- Месяцы. Может, годы. И что даже потом..- он замолчал, облизал пересохшие губы- Что даже потом, если он вколет снова, всё вернётся быстрее. Что организм запоминает. -Понятно- Энджин кивнул, выпуская дым вверх, пальцами крутя сигарету- А лечение? Она что-то назначила? Занка наконец поднял глаза- мельком, быстро, будто проверял, не насмешка ли в лице напротив. Не нашёл. -Капельницы. Детокс, витамины, что-то для нервной системы. Сказала, сначала каждый день, потом реже. И..-он сглотнул,- наблюдение. Чтобы не сорвался. -Ну и правильно, -Энджин стряхнул пепел, даже не глядя. -Если сломалась машина, её не стыдно в сервис отвезти. Стыдно - ездить на сломанной и делать вид, что все норм, пока не заглохнешь посреди тончайшей дороги, создавая пробку.  Занка скривился. -Я не машина. -А я не механик- Энджин усмехнулся, но усмешка вышла не злой, а какой-то спокойной, понимающей- Суть то та же. Эйша своё дело знает. Делай, что говорит. И не думай, что это тебя как-то..-он покрутил и пощелкал пальцами, подбирая слово, - слабее делает. Все ломаются. Вопрос- чинятся или нет. Занка молчал, вцепившись в посох. Пальцы дрожали, он заметил это и спрятал руки под куртку. -Я ту банку с ядом выпил- сказал он вдруг, и голос сел- Сам. Знал, что нельзя. Знал, что будет. И всё равно. -Ну да. -Энджин пожал плечами. -Ты думаешь, я не знаю, что такое сорваться? Ну сорвался ты, и что? Сдохнуть теперь в мучениях? Вот ты..- Энджин громко вдыхает и выдыхает, дергая бровью, жмурится, сжимая пальцы на переносице, формулируя слова- Знаешь, Занка, вот есть люди с зависимостями, которые не то, что себя не осуждают, а оправдывают, дают тысячи и больше шансов, позволяют погружаться в зависимость еще глубже- Энджин жестикулирует, стряхивает пепел с сигареты, движения резкие, раздраженные- не из-за злости на Занку, скорее обида за парня- А ты вообще противоположность полная, и это не то, чтобы плохо, но вообще не хорошо, когда так радикально, понимаешь? Занка смотрит куда то перед собой, не напуганно, не напряженно, не расслабленно, но почему то контролирует вдохи и выдохи, чтобы звучали нормально, не были слишком длинными или короткими.  -Ты сильный, Занка. Сильнее, чем думаешь. И ты станешь ещё сильнее. Но для этого надо пройти через эту..- он кивнул куда-то в сторону лазарета- чистку. Как масло в двигателе поменять. Без этого дальше не поедешь- Энджин хлопнул его по плечу, и Занка почему то словно протрезвел, по крайней мере, вдох получился полной грудью, и его попустило, словно все это время на фоне была тошнота и что то липкое, зудящее, что то, к чему он привык и не замечал, до того момента, пока оно не исчезло в один миг, давая реальное облегчение.- Спасибо.- коротко, благодарно.  -Да не за что. В следующий раз, если ломать будет, и препараты не сильно облегчат, приходи ко мне, я тебе такую тренировку устрою, что вообще не до ядов станет- Энджин посмеялся, скрываясь за дверью, спускаясь с крыши, направляясь к остальным уборщикам, ужинающих за столом, жизнь в ресторанчике продолжалась, смеющиеся голоса, крики, разговоры, донеслись до парня, и тут же перехватились ветром, затихая, когда дверь открылась и закрылась- Занка криво улыбнулся. Опустил глаза вниз, на забытую, потрепанную пачку сигарет на парапете. Подождал несколько секунд, вернется ли за ней Энджин. Поднял, вертя в руках, приоткрыл, вдохнул- запах табачного шоколада, горько-сладкий. Первый и последний раз он курил еще в академии, и ему вообще не понравилось. Но сейчас..  Пальцы раскрыли пачку, доставая сигарету, зажимая ее в зубах, пару раз чиркнули зажигалкой,- ветер тушил мигающий огонек, не давая нормально раскурить- шоколад. Шоколад моментально почувствовался на губах, Занка глубоко вдохнул, ощущая, как медленно раскрывается горечь на языке и горле. Саднит. Но приятно. Занка пошатнулся, сжимая слабыми пальцами посох, чувствуя, как онемение расползается по конечностям, ногам, дрожащим рукам. Рассматривает, как тлеет кончик сигареты, покрываясь белым пеплом, как дым медленно поднимается вверх.  -Ахуеть, ты куришь?  Сердце пропускает удар, когда он слышит этот голос, замечает фиолетовый свет фонаря сбоку, сигарета падает на пол -Скучал по мне, Зан-Зан? А потом они совершили самую опасную, большую, фатальную, летальную, ошибку. Как будто две эти жизни- просто череда ошибок, которые вели их к этой, самой главной. И самое ужасное, что если бы им дали шанс все изменить, ни Занка, ни Джаббер, не стали бы ее исправлять.