Имя за порогом

Внутри салона BMWi7 Себастьян Нокс сидел на заднем сидении. Он поправил манжеты рубашки. В боковом стекле — геометрия профиля, углы, пересечения. Водитель потянулся к радио. Щелчок реле — амплитуда сигнала уменьшилась до уровня фоновых помех. Себастьян Нокс нажал на кнопку. Стекло опустилось в уплотнитель. Поток холода ворвался в салон. Гул магистрали набегал волнами. За окном — центральная площадь. Каньон из стекла и светодиодных панелей. Экран в десять этажей транслировал залитую светом террасу с видом на Эйфелеву башню. Париж принадлежит тебе. Добавь в подписку за 9.90. Aether. Светофор переключился. Красный. Желтый. Зеленый. Красный. Автомобиль набирал скорость. Город сливался за стеклом в полосу тусклого желтого света. Конденсат формировал нити на стекле, и они стекали вниз под силой тяжести. Семь лет назад развлечения продавали через экраны. Теперь — через сон. Через квартал новый билборд. На экране — пара смеялась на фоне Колизея. Римские каникулы. Базовый пакет. Требуется чип синхронизации не ниже 6-й серии. Возможен нейронный шум при выходе из REM. Экран сменил изображение. Та же самая фотография, но без Колизея. Терраса. Пустая. Потом снова Колизей, свет, слоган. Себастьян Нокс извлек телефон. Auth пройдена. Дашборд загрузил данные. LOG: SESSION_20II8_01_10/ ID: NOX_S/ Paris / Active Sessions: 421,847/ CR: 3.2%. Рим-1. Проект семилетней давности. Четыреста испытуемых. Один из четырехсот до сих пор в лаборатории. Проверяет логи. Ждет подписи под заявкой на PhD. Себастьян нажал на вкладку Pending и открыл детали платежа. REF: AHL-07 / Q4 ROYALTY AMOUNT: USD 426,600  RATE: 3.00% of NET REVENUE Разработчики десять раз упростили сценарий и срезали параметры. От оригинальной архитектуры осталось тридцать процентов — визуал, эмоции и тактильный отклик. Ежемесячно — миллионы сессий. Себастьян Нокс убрал телефон в карман. Автомобиль остановился у здания OneiroSync Institute и в сером свете перед рассветом на бетонных опорах активировались LED-массивы. Белые круги света на асфальте. Голос водителя прозвучал как белый шум. — Картой?   Себастьян Нокс достал карту. Пластина из матового титана коснулась стекла терминала. Платежный пост зафиксировал списание. Телефон завибрировал в кармане пальто. На экране — текст: «Оцените поездку. С какой вероятностью порекомендуете сервис друзьям и родным?». Выбрал «1». Вероятность по определению не превышает единицу. Себастьян Нокс вошел в здание OneiroSync Institute. В углу холла развернулся дрон. Инфракрасный светодиод активировался и захватил объект. Режим сменился на белый подсвет, и дрон перешёл в ожидание. Свет следовал за Ноксом каскадом — лампы вспыхивали в двух метрах перед ним и гасли за спиной, удерживая в коконе из яркости посреди темноты.

                                                                 

***

К полудню университет превратился в аквариум и гудел на ноте ре второй октавы. Люк вошел в холл. Несколько студентов в упор уставились на него. Звонок заглушил гул разговоров. Студенты разошлись по аудиториям. Холл опустел. Люк остановился у лифта. Рядом две женщины из деканата обсуждали сентябрьское обновление. — Включала вчера «Вечер в Тоскане», — произнесла та, что помоложе, и потерла рукав в том месте, где угадывался браслет мониторинга реальности. — Запах кипарисов — окей, как настоящий, но в REM-фазе горизонт начал сыпаться на пиксели «мыло». — У меня то же самое, — кивнула вторая. — Оптимизация потока. Мой чип выдал предупреждение о низкой синхронизации, когда солнце начало садиться. — Зато пробуждение чистое, без нейронного шума. Для базовой подписки — терпимо. Лифт остановился. Створки сомкнулись, отсекая голоса. Когда они разъехались на 8 этаже, перед Люком открылся знакомый коридор. Люк сделал шаг. Линия света тянулась вдаль — звук, что не удержать в ладонях. Шаг — и стены ожили и растянулись, и поддались ритму и пошли трещинами. Картины на стене— туман, луг, волна — менялись в глазах, как кадры сна. Полотна липли друг к другу и наслаивались, и мир стал дрожью и воздвиг собор из красок. Перспектива сохранялась. Мир начал крошиться на искры, и из этих искр проступила сепия. И вошел Лука в марево. И потянуло из рамы сыростью. И вязли в ней лучи, и свет перестал отбрасывать тень. И смешался камень с холстом, и не стало верха и низа. И проступил контур земли и вспыхнули шипы розы Шарона и качнулись облака над теменем. И качнулась во тьме свинцовая вода, и пошла по хребтине волн ртутная рябь, и свет разломился чешуей. И наползла тень на холст и исказила изгиб прибоя, и воздух наполнился солью. Люк остановился. Эхо стало звоном, а звон стал тишиной. Свет скользил по полотнам и застывал гипсом. Вспышка собора схлопнулась до параметров. Двадцать шагов. Люк замер. Солнечный свет разрезал воздух. Пыль превратилась во взвесь из золота. Мимолетность мгновения для рендера «Утро в соборе». Люк достал планшет и скопировал параметры освещения. Он заменил пресет Hollow Plastic на Solid Stone (Wet), выкрутил «Atmospheric Density» на максимум. Люк применил световой градиент к модели. Добавил звуковую подложку — ноту фа. Контуры модели Утро в Соборе уплотнились. Upload. Рендер сна ушел на сервер корпорации Aether. Люк убрал планшет в рюкзак. В Тишине коридора раздался металлический звук «дзынь». Люк вздрогнул. Звон эхом отразился от сводов. Кто-то захлопнул крышку зажигалки. Марк возник рядом. — Ты в текстурах застрял? Луку обдало удушливым запахом. Марк притащил аромат дедовского сундука. Запах пыли и кожи не давал вздохнуть, словно лицом прижали к креслу в непроветриваемом кабинете. Марк крутанул зажигалку. Блик от титановой крышки зажигалки ударил Луке по глазам. Он зажмурился. Пятна поплыли перед веками, а на стене дрожали световые пятна. Марк прислонился к колонне. Он прокручивал зажигалку. — Очнись. — Профессор на горизонте. Выглядишь паршиво, Люк. Тебя вырвет собственным перфекционизмом. — Клац. — Дзынь. — Звук ударился о мраморный пол и эхом ушел под своды Лука вздрогнул. Он посмотрел на холст. перед собой фиксируя взглядом Трещину в краске уходила. — Убери. Марк шагнул вперед и перекрыл часть картины. Он достал планшет и встряхнул им перед лицом Люка. — Это от Леи правки по рендеру. Люк откинул голову назад, спасаясь от мелькающего алюминия.  Он вытянул руку и вырвал гаджет у Марка. — Марк, за твоей спиной воздух свернулся в зелёную петлю. Ты в неё наступишь. Марк осекся и снова щелкнул крышкой зажигалки перед глазами Луки. — Что ты несешь? Лука запихнул гаджет в рюкзак. — Кстати, о делах, — Марк подался вперед. — Я просмотрел логи по REM-фазам за пятнадцатое число. Лука, это тотальный провал. Профессор заставляет тебя вылизывать цифры, которые сдохли до обеда. — Возможно. Проверка — командная работа. Марк пошел вплотную. — Забудь про этот «командный дух» для нищих. Лаборатория — это склеп, где стоят два монитора и воняет отчаянием. Заезжай ко мне сегодня. Закажем суши из Нобу. Причешем данные так, чтобы у инвесторов потекли слюни. Иначе через год ты будешь гнить и проверять графики за еду. Лука отступил на шаг назад и поправил край толстовки. — Пойдем, — бросил Марк. — Нам нужно увидеть нашего святого доктора. Марк подбросил крышку зажигалки большим пальцем. Дзынь. Клац. Прошел резонирующий звон — словно кто-то щелкнул пальцем по хрустальному фужеру. Они дошли до поворота к кабинетам. Лука остановился у стены. Марк шагнул вплотную и сократил дистанцию до 10 сантиметров. Марк выдавал поток данных: цифры, фамилии, условия контрактов, имена, суммы, проценты, корпоративный приём, спонсоры. Внезапно Марк замолчал, и повернул голову. — Наш Доктор сегодня в сером, — прошептал Марк. — Этот костюм висит в его офисе вечность. — Как думаешь, что произошло? — Марк добавил шепотом. — Если человек предпочел переодеться в каморке офиса, а не в спальне? Марк сжал плечо Луки. Себастьян Нокс остановился в двух шагах. Себастьян посмотрел сначала на Люка потом на Марка. — Добрый день. Лука уперся лопатками в бетон. Марк справа, Нокс слева — треугольник сомкнулся. Свободное пространство в холле исчезло. Прозвенел звонок — студенты разошлись по аудиториям. Коридор опустел. — Себастьян, — Марк выставил перед собой зажигалку из матового хрома. — Клац. — У тебя галстук съехал. На полмиллиметра влево. Раздражает. — Марк улыбнулся. Большой палец погладил колёсико зажигалки — вниз, вверх, вниз. — Маркус, убери. — сказал Нокс, не меняя интонации. Марк занес большой палец над крышкой зажигалки. — Люк, в конце коридора — кнопка ручной активации системы пожаротушения. — Себастьян Нокс смотрел на Марка Ремонта в упор. — Если я услышу этот звук еще раз — ты пойдешь и нажмешь её. — Нокс кивнул в сторону двери. Люк замер и сглотнул. Красный квадрат из пластика под стеклом пульсировал красным. Нажать кнопку? Облить пеной Марка Рэдмонта, который занимает целый этаж в Aether. Люк уставился в пол, а потом на зажим из серебра на галстуке Нокса, который удерживал линию ткани по центру. Себастьян Нокс посмотрел на Марка Рэдмонта. — Она зальет тебя пеной за четыре секунды, Маркус. Марк рассмеялся. — СБ выставит тебя через пять минут. — Я сам подпишу жалобу. — В этом сегменте коридора нет камер, — отрезал Нокс. — Только на входе. Марк Рэдмонт замер с поднятым пальцем. Марк посмотрел на Луку, затем на Себастьяна Нокса, спустя три секунды, опустил крышку зажигалки. В этот раз закрыл её бесшумно, подушечкой пальца. — Хочешь поиграть? Давай поиграем. — Отойди на два шага. — бросил Нокс. — Сегодня ты избыточен. — Вчера ты так не считал, Себастьян... — Марк причмокнул на последнем слоге. Лука сглотнул и посмотрел на пол, а потом на Марка. Марк взглянул на зажигалку на свету. На ребре был мутный отпечаток. Как от пальца, вымазанного в чём-то сладком —  Dupont LIGNE 2. Какой год выпуска Себастьян? 1980?. Марк убрал зажигалку в карман пальто. — Пусть полежит у меня. Себастьян Нокс смотрел на треснувшую штукатурку на стене галереи. — Сосредоточься на падении показателей. Марк Редмонт развернул свой корпус и начал рассматривать ту же точку на стене, что и Себастьян Нокс. — Спасибо, что напомнил, Себастьян. — Знаешь, что я сделал? Я не стал ждать твоего квартального нытья. Я отправил совету запрос на полную ревизию. Вечером бюджет превратится в тыкву. Считай это актом милосердия. — бросил Марк через плечо Ноксу. — Интересно. — Себастьян Нокс продолжал смотреть на изъян на стене. — Ты запрашивал данные по какой форме? — Неважно, это технические детали. К вечеру ты получишь обновлённые вводные от совета. — Отлично. Посмотрю. — ответил Нокс. Марк Рэдмонт повернулся к Люку и улыбнулся. — Послушай, Люк, — Марк достал из кармана пачку лакричных пастилок. Он долго ковырял целлофан.  Упаковка поддалась. Коридор наполнился запахом сиропа от кашля. — А я вот тут... угощаюсь. Будешь? Люк помотал головой. — На любителя, конечно, — Марк выудил черную смолянистую пастилку — и начал жевать и чавкать. Лакрица прилипала к зубам. Марк наклонился. Смесь лакрицы и дегтя сбивала фокус. Лука отшатнулся и прижался спиной к стене. Марк поднял ту же руку, которой брал пастилку, и положил по-отечески на плечо Люку. — Послушай, Люк, — прочавкал Марк. Марк другой рукой залез в карман пальто и достал зажигалку. — И еще один момент. — Давай-ка мы её тебе пристроим на хранение. Марк двумя пальцами нырнул в карман брюк Люка. Зажигалка опустилась на дно кармана. Люк застыл и не дышал. — Знаешь, Люк, когда мне её отдали, она была в чем-то липком. Ее долго оттирали от темного налета, но, в пазах еще что-то осталось. — прошептал Марк. — Храни у себя, ладно? — Себастьян не любит, когда вещи теряются… но я знаю, что ты парень надежный. — Теперь ты у нас свидетель, получается. — Марк сжал плечо Луки. —Свидетель доброй воли. Это же хорошо, правда? — Марк похлопал Луку по плечу и оставил на толстовке липкое пятно от лакрицы. — Постарайся, чтобы это знание не стало тяжелым для твоего резюме. Лука зафиксировал взгляд на переносице Марка. Марк наклонил голову. — Лишнее слово — и blacklist на всю жизнь. Всё понял? — Марк еще раз по дружески похлопал Люка по плечу. Лука судорожно сглотнул и кивнул. Кивнул ещё раз. Марк достал платок из кармана пальто и вытер руки. Он подошёл к бакам с мусором и выбросил платок в урну с остаточными отходами. — Они называют это экофрендли — До встречи, Люк. Правки по рендеру сегодня к 18.00. — Что ты сказал? — переспросил Себастьян Нокс. — Наслаждайся последними часами в тишине. — сказал Марк. В тишине галереи взрезал воздух попсовый ремикс. Марк поморщился. — О, — Марк проигнорировал звук — Простите. Дела не ждут. Видимо, у кого-то утро началось еще бодрее, чем у нас. Марк достал массивные черные очки. — Себастьян, письма от совета редко бывают приятными. Марк надел очки. — Я пойду. Марк развернулся и зашагал к выходу. Эхо музыки несколько секунд рикошетило от мраморных стен. Индиговый гул продолжал вибрировать в пустом пространстве. Люк замер. Вдох. Воздух загустел до состояния смолы и застыл в горле пробкой. Альвеолы склеились в комок. Нити. Точки. Пульсация. Лука посмотрел на руки. Браслет подтвердил реальность. Пульс — 94. Кожа цвета алебастра расцвела мазутными кляксами. Нефть прошила поры и расширила их. Субстрат пульсировал в такт пульсу, и пульс стал ее пульсом. Нити ветвились под кожей и вплетались в ток крови. Это не мое сердце. Толчок. Толчок. Толчок. Капилляры — иначе. Лампы мигали, и гул в проводах отдавался в костях. Люк вжал ладони в джинсу. Там, где зажигалка вдавила ткань в бедро, проросла паутина. Ткань под ладонями размокла и под пальцами хлюпало. Черные борозды — русло вен. Люк скреб ногтями мазут и рвал плоть, но дрянь лезла из-под ногтевого ложа и выталкивала роговую пластину. Нефть тяжелая. Тяжелее крови. Она тянула кисти к полу. Пульс участился. Звук пришел снаружи. — Люк. Люк поднял голову. Из-под воротничка Нокса хлестануло чернильным цветом. Белизна рубашки лопнула и захлебнулась мазутом. Одно и то же. Чернильная грязь. Люк вздрогнул. Браслет мониторинга реальности вибрировал. Пульс девяносто один. Себастьян Нокс стоял в двух шагах. Щелчок створки разорвал вязкую среду. Осенний воздух ворвался в коридор и смыл индиговый гул Марка набело.