Honkai: Dataflow

Дань Фэн

Воздух в спальне был густым, почти осязаемым, пропахшим кожей, сексом и едва уловимыми, остаточными нотами любимого парфюма Дань Фэна. Он всем телом ощущал любовника за спиной — твёрдый, надёжный якорь, единственная точка опоры в море нарастающего, невыносимого напряжения. Его собственные мышцы горели. Бёдра, работавшие в отчаянном, почти яростном ритме, начали подрагивать от усталости. Пальцы Цзин Юаня мёртвой хваткой впивались в кожу, грозя оставить следы, которые завтра превратятся в синяки. Вторая рука стальным, неумолимым обручем была сжата поперёк его груди, прижимая спину Дань Фэна к его корпусу так плотно, что он чувствовал каждое движение грудной клетки партнёра. Это объятие было одновременно и захватом, и спасением. Контроль — фундамент, на котором Дань Фэн выстроил всю свою жизнь, — здесь, сейчас, был невыносимым грузом. Напряжение внизу живота сжималось в тугой клубок, пульсирующий в такт его бешеному сердцебиению. Но кульминация, желанная разрядка, куда-то ускользала, оставляя вместо себя лишь изматывающее трение и тягостное ощущение провала из-за собственной усталости. Он провёл в такой позе последние минут пятнадцать. Он любит — они оба любят — вот так, но прямо сейчас этого не было достаточно. — Я...не могу... Его собственный голос звучал как чужой — сдавленный, шелестящий шёпот, откровенно дрожащий. Это была не просьба, не намёк, а констатация краха. Белого флага, выброшенного на поле боя вместе с самим собой. Цзин Юань не ответил словами. Ответом стало движение: его губы, тёплые и влажные, прикоснулись к тому самому, гиперчувствительному месту на шее Дань Фэна, чуть ниже уха, где кожа была особенно тонкой. Касание, от которого по всему его телу всегда пробегала судорожная волна, заставляя вздрагивать и уязвимо вытягиваться. А затем — он взял инициативу на себя, естественно и безоговорочно. Дань Фэн, повинуясь инстинкту, упёрся босыми ногами в смятую простынь, подаваясь немного выше. Открываясь. Полностью отдавая себя. Ритм влажных шлепков кожи о кожу сменился, движения стали глубже, резче. Сильнее. Они вытеснили из головы последние остатки связных мыслей, превратив сознание в пульсирующую точку напряжения, граничащего с наивысшим наслаждением. Каждый толчок отдавался глубоко внутри, заставлял обволакивающие член мышцы беспомощно сжиматься, а в коленях пробегала мелкая, предательская дрожь, грозящая подкосить его. Пальцы Дань Фэна вцепились в постель и бедро Цзин Юаня. Почти. Но "почти" в такие моменты — самая изощрённая из всех возможных пыток. И Цзин Юань, конечно, знал это не хуже него. Его рука медленно скользнула с бедра вверх по вспотевшему боку Дань Фэна, ладонь легла на его шею — не на кадык, а прямо под челюстью, нащупывая пальцами бешеный пульс в артериях. И сжала. Не чтобы перекрыть дыхание или причинить боль. Чтобы утвердить. Вернуть его в тело, заземлить так, как сам Дань Фэн это любит. Последние остатки контроля испарились, как капли воды на раскалённой плите. Исчезли, добровольно переданные в те самые надёжные руки, которые держали его так, как будто он мог куда-то исчезнуть. И этого наконец хватило. Беззвучный стон застрял где-то в грудной клетке. Дань Фэн без сил откинулся затылком на напряжённое плечо любовника, который догнался буквально за пару-тройку движений. Абсолютная, всепоглощающая разрядка, волна за волной, на мгновение выжгла всё — призраки прошлого, тревоги будущего. Он не мог дышать нормально, горло было пережато, в висках стучало, и в этом абсолютном доверии была парадоксальная, высшая точка свободы. Прошло совсем немного времени, прежде чем Дань Фэн снова начал осознавать себя в пространстве. Глухой гул в ушах, смешавшиеся запахи их тел, тяжесть собственных конечностей, горящие лёгкие — ощущения не наваливались на него разом, а возвращались по очереди. Дань Фэн беспрепятственно перетёк в лежачее положение. Цзин Юань, всё ещё находясь рядом, горячо дышал ему в волосы. Его рука медленно скользнула вниз, ладонь влажно проехалась по животу Дань Фэна, вздымающемуся в попытке поймать побольше воздуха. Они лежали так несколько долгих минут, пока пульс не перестал стучать в висках, а дыхание не выровнялось. Дань Фэн первым нарушил тишину: — Эта простынь... — он провёл ладонью по ткани под собой, привычно не ощущая тактильного отклика. Мозг обрабатывал информацию о прикосновении сухо и точно: приемлемая температура, немного мокро, мягко, ткань и матрас продавливается под пальцами. Реалскин скользил по ткани с немного бо́льшим сопротивлением, чем могла реальная кожа. — Новая. Цзин Юань издал низкий, довольный звук где-то у него над головой. Его дыхание всё ещё было немного учащённым. — Новая. — Степенно растягивая слова, подтвердил он. — Египетский хлопок. Ты здесь только для тестирования эксплуатационных характеристик моей постели? — Кто-то должен это делать, — уголки губ Дань Фэна дрогнули в скупом подобии улыбки. Он медленно приподнялся на локте, чувствуя, как всё тело отзывается глухой, парадоксально приятной болью. — В научных целях. Цзин Юань перевернулся на бок, подперев голову рукой. Его взгляд, тёплый и спокойный, сквозящий сытым удовлетворением, скользил по профилю Дань Фэна. По влажным прядям его волос, прилипшим к вискам. Потёкам туши и красных теней. Стрелки остались безукоризненно ровными. — Говоря о науке... — начал он, и в его голосе зазвучала знакомая, ленивая издёвка. — Тот кактус, что ты мне подарил. С ним явно что-то не так. Дань Фэн не открывал глаз, наслаждаясь тяжестью век и ощущением тотальной расслабленности тела в посторгазме. — Он требует минимального ухода, — отозвался он. — Стакан дистиллированной воды раз в две недели. Справился бы и ребёнок. — Он не растёт. И цветок скукожился. По-моему, он умирает от тоски. Или ему не нравится вид из моего окна. — Растения не испытывают тоску. — Дань Фэн наконец повернул голову, открыто встречая взгляд любовника. В его собственных глазах плескалась не только усталость, но и спокойная ясность — та, что появляется только в моменты полной расслабленности. — И не обладают эстетическим восприятием. Ты его просто заливаешь. — Я проявляю заботу. — Цзин Юань улыбнулся так, что не сентиментальное, в общем-то, сердце Дань Фэна споткнулось. — Возможно, ему нужна музыка или комплименты. Ты не в курсе этих новомодных исследований? Дань Фэн фыркнул — короткий, почти неслышный выдох, который был его личным эквивалентом смеха. — Попробуй прочитать ему корпоративный устав "Сяньчжоу" от корки до корки. Если он выживет — значит, у него есть потенциал. Цзин Юань рассмеялся и откинулся на спину, очень неспешно потягиваясь. — Ладно...Я хочу есть. Иди первым, я займусь завтраком. Его тон не оставлял пространства для возражений, но у Дань Фэна их и не было — помыться действительно хотелось. Он на секунду задержался, глядя в потолок и наслаждаясь этой редкой, бессмысленной и потому бесценной минутой покоя. Затем медленно поднялся, чувствуя, как мышцы в движении наливаются покалывающей тяжестью. — Хорошо. — Коротко сказал он, и это согласие прозвучало как самое искреннее "спасибо" из всех для него возможных. Дань Фэн пошёл в ванную. Тело, обычно послушное и собранное, двигалось с непривычной, размягчённой плавностью. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, отсекая обособленное пространство от всего мира. Свет включился автоматически, заливая кафель холодным белым сиянием. Дань Фэн остановился перед зеркалом, его взгляд скользнул по собственному отражению. Макияж, нанесённый с безупречной аккуратностью с вечера, был безнадёжно испорчен: чёрная тушь расплылась тенями под глазами, красные и чёрные дорожки стекали от внешних уголков, создавая эффект размазанного, трагического грима. Только стрелки, выведенные стойкой подводкой, остались идеально чёткими, как два острых лезвия, обрамляющие его безразличный взгляд. Он повернулся к душевой кабине. Зацепился глазами за полотенце, аккуратно сложенное на подогреваемой решётке. Не его тёмно-серое, строгое, а одно из тех пышных, белоснежных полотенец Цзин Юаня, которые всегда казались ему непрактичной, но уютной роскошью. Идеальной температуры струи воды обрушились на него, смывая с кожи пот, сперму, усталость и остатки косметики. Дань Фэн стоял неподвижно, позволив воде стекать по умытому лицу, по шее, по спине, ощущая, как тепло проникает глубоко в мышцы и растворяет остаточное напряжение. Расшевелившийся мозг, уже настроенный на рабочую волну, то и дело подкидывал воспоминания о вчерашнем. О той информации о "Нексусе", которую он успел собрать. Дань Фэн сидел в привычной, комфортной тишине своего кабинета. На его зрительном интерфейсе были развёрнуты данные, присланные Инсином. Это был пакет файлов от его заказчика — техническое задание и чертежи системы безопасности "Нексуса", среди которых была информация и о "Страже Z". Дань Фэн пробежался по ним взглядом и мысленно пометил всё, что прочёл, грифом "любительщина". Слишком сырые, компилятивные обрывки данных, собранные из открытых источников. Украденные фрагменты не давали целостной картины, лишь намечали контуры задачи, с которой ему предстоит работать. Поняв, что копаться в этой сборке бессмысленно, он вычленил из неё крупицы полезного и полез искать более важные данные по своим собственным каналам. Потряс парочку фиксеров, с которыми находился в хороших отношениях. Покопал базы слитых корпоративных данных, к которым нет доступа у большинства простых смертных. Рабочие полномочия, как и соответственно официальные запросы к базе данных "Сяньчжоу", Дань Фэн использовать не стал, избегая пересечения своей корпоративной жизни с той, что происходит за её пределами. Один из фиксеров не смог предоставить ему вообще ничего. Второй выдал только обрывки — смутные упоминания в старых чатах независимых нетраннеров о том, что в "Нексусе" до сих пор используются устаревшие, но неубиваемые протоколы защиты. Ничего конкретного, лишь намёк на архитектурную архаику объекта. Больше всего пользы принесла платная нелегальная борда, доступ к которой стоил достаточно неприлично для того, чтобы быть далеко не у каждого даже опытного нетраннера. Сюда сливали свежие утечки с серверов всех крупных корпораций. Вот тут, в разделе списанной документации, он и откопал то, что искал: старые, помеченные грифом "Архив. Не для служебного пользования" мануалы по обслуживанию именно той модели ИИ, что охранял конкретную лабораторию "Нексуса". Это были не официальные инструкции, а внутренние заметки инженеров, их рабочие пометки на полях. И в одном из таких примечаний, рядом с кодом служебной команды, он нашёл золотую жилу: "При повторяющемся пинг-запросе на частоте 0xFA2 наблюдается фантомный сбой: система интерпретирует его как критическую ошибку ядра и инициирует аварийную перезагрузку. Патч не разработан ввиду низкого приоритета и отсутствия жалоб." Это была не уязвимость в прямом понимании слова. Не брешь для взлома. Это был простой как два кредита инженерный костыль, забытый в высокоуровневом коде, как мелкая заноза. Элегантное решение. Не силовой пролом, а имитация системной ошибки, которая заставит искина временно самоликвидироваться для проведения диагностики и починки бага. Всё было под контролем. У него был чёткий план предстоящей операции, и это было прекрасно. Дань Фэн выключил воду. Резкая тишина почти оглушила его после интенсивного шипения душевого потока. Пар затянул зеркало, размывая очертания его отражения, но Дань Фэн примерно представлял, как выглядит. Свежий, отдохнувший, вооружённый решением предстоящей задачи, он был готов к этому дню. Он вытерся тем самым белым, невероятно мягким полотенцем — оно впитывало влагу мгновенно, — и накинул на плечи тяжёлый халат, висевший на крючке недалеко от душевой. Халат был слегка великоват, рукава закрывали пальцы так, что торчали из-под них только концы тёмных ногтей. Выйдя к кухне, он увидел, что Цзин Юань уже накрыл на стол. Две керамические чашки, из одной поднимался пар от кофе, из другой — лёгкий аромат чёрного чая. Рядом лежала свежая выпечка и пара бутербродов. Плотно завтракать с утра Дань Фэн не любил. — Ты вовремя. — Цзин Юань обернулся. Его лицо было спокойным и умиротворённым. Проходя мимо Дань Фэна, он положил ладонь на его плечо и на пару секунд сжал пальцы, не позволяя себе большего, хотя, очевидно, хотел. Он вообще любит к нему прикасаться. — Иди, пока не остыло. Они разминулись, но Дань Фэн не пошёл к столу. Он вернулся в спальню. Покопошился в комоде, достал из ящика фен и свою личную расчёску. Встал перед зеркалом. Мокрые пряди послушно вились под струёй тёплого воздуха и точными, длинными движениями расчёски. Он не просто сушил волосы — он восстанавливал привычный для себя порядок, слой за слоем возвращая своему внешнему виду приемлемую форму. Только когда волосы были разобраны и тщательно высушены, он переоделся в свою собственную, отложенную ещё с вечера одежду. После этого, полностью собранный, он наконец-то пошёл трапезничать. Завтрак тянулся неспешно, в умиротворённой тишине, нарушаемой лишь тихим стуком фарфора о стол. Дань Фэн отламывал крошечные кусочки от булки, чувствуя, как сладковатый вкус начинки растекается по языку. Цзин Юань, откинувшись на спинку стула, с наслаждением потягивал свой кофе. Его тёплый, внимательный взгляд медленно скользил по лицу Дань Фэна, по его пальцам, по идеально уложенным волосам. Он не скрывал своего восхищения, но и не пытался облачить его в слова — его молчаливое внимание было красноречивее любых комплиментов. Именно в этот момент по столу пошла глухая вибрация от телефона Дань Фэна. Одновременно с этим в его нейроинтерфейсе всплыло оповещение: "Входящее сообщение. От: Инсин". Хорошо, что не звонок. Рука резче, чем он планировал, потянулась к телефону. Он тут же сгладил это движение, сделав его плавным и будничным, но момент нервной реакции был замечен. Цзин Юань сузил глаза, но ничего не сказал и не стал задавать вопросы. Просто сделал ещё пару глотков кофе, поставил чашку на стол и продолжил завтракать. Дань Фэн бегло посмотрел в экран. Сообщение было текстовым, коротким. Всё в порядке. Он отложил телефон обратно, экраном вниз. Атмосфера за столом не стала напряжённой, но в ней появилась незначительная невысказанная тяжесть. Дань Фэн не стал ничего объяснять. Инсин скрывался. Если он не вышел на связь с новым главой безопасности "Сяньчжоу" лично, значит, у него есть на это свои причины. Не Дань Фэну раскрывать этот секрет, он ему не принадлежит. Доев, Дань Фэн отодвинул свою тарелку. Его взгляд уже приобрёл привычную сосредоточенность. — Мне пора, — сказал он резче, чем собирался. Это была констатация неизбежного. Цзин Юань, доедая последний кусок своего бутерброда, с обречённым стоном откинулся на спинку стула. — И мне. Пойду готовиться к брифингу, а потом...священный ритуал "Шестьдесят минут, за которые Фу Сюань распилит все нервные клетки в процессе распределения квартального бюджета". Наверное, руководство должно благодарить её за амбициозность. Я бы даже уступил ей своё место. Лет через десять. Уголок губ Дань Фэна дрогнул. Он кивнул, поднимаясь на ноги. Они оба понимали необходимость расставания, но тяжёлая, тёплая инерция утра тянула их друг к другу. Встав с другого конца стола, Цзин Юань неспешно обогнул его и просто обнял Дань Фэна — не с порывистостью, а с глубокой, спокойной уверенностью в том, что его не оттолкнут. Обе его ладони легли на спину Дань Фэна, одна между лопаток, другая — ниже, на поясницу. Дань Фэн замер. Тело, до сих пор не привыкшее к таким спонтанным, простым проявлениям нежности, на секунду оцепенело. А потом его руки сами собой зашевелились, выводя его из режима истукана. Пальцы впились в мягкую ткань домашней рубашки Цзин Юаня, сминая её, голова склонилась к чужому плечу. Он не обнимал его в ответ с той же силой, но даже такой ответ выглядел молчаливым утверждением "я здесь" и "я буду скучать". Вот оно. Близость. Тепло. Отсутствие необходимости быть кем-то, кроме самого себя. Они были просто двумя людьми, которые нашли друг в друге тихую пристань от собственного бремени. Именно поэтому Дань Фэн никогда не приносил сюда свою работу. Это было их негласное правило, священный договор о сохранении этого личного пространства таким, какое оно есть. Всё рабочее — в офисе и на созвонах. Цзин Юань первым ослабил объятия, но не отпустил Дань Фэна полностью. Провёл ладонью по его спине. — Иди, — прошептал он прямо у уха, и в этом слове было не сухое прощание, а пожелание, поддержка. Обещание того, что это убежище всегда будет ждать его. Дань Фэн разжал пальцы. — Ты тоже. Он отстранился и, не оглядываясь, направился к выходу, где его ждала уличная обувь, унося с собой чувство комфорта и отсутствия суеты, которого ему так не доставало и которого хватит совсем ненадолго. Дань Фэн ненадолго замер в безлюдном, залитом искусственным светом коридоре. Подавил желание оглянуться на закрывающуюся дверь. Решительно направился к лифту. Он плавно и абсолютно бесшумно поехал вниз. Яркий, холодный свет сменился синеватым сиянием подземного паркинга. Металлические двери разъехались, впуская в кабину запах холодного бетона, металла и резины. Здесь было намного холоднее, чем наверху. Машина Дань Фэна ждала в привычном для него месте — он не впервые уезжал отсюда. Ай Лан, уже стоящий у открытой двери, встретил его бесстрастным кивком. — Доброе утро. — Доброе утро. Дань Фэн забрался в салон, и мир снаружи заглох, стоило двери за ним закрыться. Машина сдвинулась с места и выехала с крытой парковки на дождливую улицу. Он не смотрел в окно. Из встроенного в переднюю панель автохолодильника Дань Фэн достал маленькую прозрачную бутылку с электролитным коктейлем и выпил его залпом, ощущая, как прохлада растекается по пищеводу, заставляя поёжиться. Потом он закрыл глаза и откинулся затылком на подголовник сидения. Все мысли сейчас крутились вокруг предстоящей задачи. Он не повторял план — он просчитывал все вероятные вариации ошибок, с которыми может столкнуться в процессе. Каждый возможный сценарий должен быть предусмотрен и отработан, времени на факап не будет. Дань Фэн не считал, сколько времени прошло, но в конце концов они доехали до дома. Он вышел из машины одновременно с телохранителем, и Ай Лан бесшумно исчез из поля его зрения за ненадобностью своей компании. Дань Фэн зашёл в дом и быстро добрался до своего кабинета, не тратя времени попусту ни на что другое. По пути ему позвонил Инсин. Вызов был принят мгновенно. — Соскучился? — Я готов начинать, — голос Дань Фэна был спокойным, как водная гладь в штиль. — Жду тебя. — Не торопись. У тебя ещё есть время на утренний чай, — на фоне у немного запыхавшегося Инсина послышался топот и металлический лязг. — Этот пункт расписания уже выполнен. — Принял. У меня тут...небольшой фейерверк намечается. Я пока отключу микрофон. Не теряйся. Он действительно это сделал, и кабинет погрузился в тишину снова. Дань Фэн подошёл к шкафу у своего рабочего кресла. Его движения были выверены и лишены суеты: сначала он снял жакет и повесил его на крючок, потом стащил с себя водолазку, оставшись в простых чёрных брюках. Оголённая кожа моментально покрылась мурашками от ощущения окружающей прохлады. Перед тем, как переодеться в свой рабочий комбинезон, он избавился и от них. Закончив с предварительной подготовкой, Дань Фэн сел в кресло — массивное, эргономичное, с продуманной поддержкой спины и шеи, одна из самых высококачественных моделей на рынке сегодня. На такие вещи он не скупился, будучи приверженцем комфорта и качества. Пальцы привычным движением, абсолютно вслепую нащупали на подлокотнике два кабеля. Первый, бо́льшего диаметра сечения, он подключил к порту в своём затылке. Раздался тихий, механический щелчок. Второй, узкий линк с плоским штекером Дань Фэн воткнул в порт у себя за ухом, подключая его к кибердеке. В процессе предварительной калибровки он успел со всем возможным удобством улечься и расслабленно вытянуть ноги. А потом — закрыл глаза. Поначалу ничего не произошло, но уже через несколько томительно долгих, тягучих секунд реальный мир начал растворяться в цифровой какофонии. Дань Фэна привычно тряхнуло: это всегда ощущалось как добровольное, но от того не менее опасное падение в зияющую пропасть. Стены реального кабинета поплыли, распадаясь на миллиарды мерцающих пикселей. Цвета сперва стали неестественно яркими, затем — смешались в ослепительно-белую вспышку, в которой всё померкло. Слух на секунду обратился в ничто, а потом вернулся, но уже наполненный новым звуком — ровным, всепроникающим гулом, похожим на шум океана, сотканного из миллиардов микро-файлов с данными. Перед ним, вернее, вокруг него, раскрылось киберпространство. Это была бесконечная, многоуровневая пустота. Под ногами — неясная, мерцающая сетка, уходящая вниз на невидимую глубину. Над головой — такие же условные "этажи", наложенные друг на друга прозрачными слоями. Всё пространство заполняла голубо-серая рябь, как будто он стоял внутри гигантского, безжизненного лабиринта, стены которого были сотканы из массивов информации. Воздух (его искусственное подобие, само существование которого было исключительно интерпретацией человеческого мозга) вибрировал, искажая очертания стен, колонн, подобий лестниц. Здесь не было ни верха, ни низа, лишь бесконечность, в одной из миллиардов точек которой находился сейчас Дань Фэн. — Всё ещё со мной, гений? — в этой безжизненной пустоте голос Инсина прозвучал с неестественной чёткостью, возникая как будто прямиком в его сознании. Дань Фэн не ответил. Он сделал шаг вперёд, и сетка под его ногой отозвалась мягкой светящейся рябью. — Ладно, не отвечай, — продолжил Инсин. На фоне послышались близкие, опасно отчётливые звуки череды выстрелов. — Я почти у серверной. Правда, местные железяки мне не рады. Тут турели так жизнерадостно плюются, что пройти невозможно. Стреляют, сволочи, как на параде. — Ничего нового, — сухо констатировал Дань Фэн. Его цифровой аватар оставался неподвижным, но сознание уже анализировало возможные точки входа. — Подключись к любому сетевому устройству в зоне досягаемости. Обезвреженная турель, терминал, даже умная кофеварка подойдёт. Ну ты знаешь. — Войти в меня, чтобы помочь... Как романтично, ты так часто этим занимаешься в последнее время. — Саркастично прогнусавил Инсин, но Дань Фэн уже слышал в канале характерный щелчок и тихое жужжание работающего устройства. — Готово, подключайся. Дань Фэн не ответил. Его сознание, как змея в броске, устремилось по только что установленному каналу. Мир вокруг снова исказился, сменившись лабиринтом защищённых корпоративных коридоров "Нексуса", когда он играючи взломал локальную систему. Он видел их наложенными поверх базовой структуры Сети — схематичные, угловатые, помеченные сигнатурами систем безопасности. Три красных маркера, обозначающих турели, яростно пульсировали перед виртуальным входом в серверную. Ему понадобились секунды. Сознание, не связанное ограничениями физического тела, просканировало протоколы, нашло уязвимость в их системе распознавания "свой-чужой" и отправило команду на перезагрузку. Все турели одновременно замерли, их стволы бессильно опустились. — Путь свободен. — Сообщил Дань Фэн. — Вижу. Спасибо, — послышались быстрые шаги. — Я внутри. Подключаюсь к серверу...сейчас. Он ощутил новый, более мощный импульс — на этот раз прямое соединение с целевым сервером. Цифровой ландшафт снова перестроился. Бесконечный лабиринт сменился строгими, геометрическими линиями защищённой серверной зоны. — Слушай, их тут...много. Какой нам нужен? Я точно воткнулся куда надо? Дань Фэн уже работал. Искал. Сейчас он видел перед собой схематичную карту объекта — холодную, логичную структуру из соединённых между собой узлов. Десятки заброшенных серверов светились одинаковыми нейтральными маркерами, изредка среди них попадались штучные активные. Именно они его и интересовали. — Сканирую, — ответ прозвучал абсолютно спокойно. Он знал, что ищет: специфическую сигнатуру протоколов " Стража", ту самую архаичную систему, уязвимость которой он нашёл в старых мануалах. Его сознание, как сканер, пробегало по цепочке неактивных узлов к активным, отфильтровывая лишнее. Это заняло буквально десяток реальных секунд. — Нашёл, — на схеме в одном из углов зала замигал целевой маркер. — Иду его успокаивать. Жди. Напоминаю: у тебя будет триста секунд. — Щедро. Я пока присяду, кофе пох... Голос Инсина оборвался. Не постепенно, не с помехами — а резко, как будто кто-то точно и умело рубанул канал. Одновременно с этим схема серверной перед мысленным взором Дань Фэна замигала, исказилась и рассыпалась на пиксели, превращаясь в полнейшее, пустое ничто. Наступила полная тишина. Та самая, оглушающая тишина цифрового вакуума, но теперь она ощущалась иначе — не как фон, а как стена. Дань Фэн не дрогнул. Его сознание, всё ещё находящееся в режиме оперативного анализа, констатировало факт: связь разорвана. Не сбой, не помехи. Чистая, профессиональная работа. Ловушка. Мысль была холодной и безоценочной. Он мысленно отправил тестовый импульс — стандартный запрос статуса. Импульс ушёл в никуда и не вернулся. Дань Фэн попытался отступить, вернуться на предыдущий узел сети. Путь был заблокирован. Не барьером, не стеной — его просто не существовало. Вместо уже изученной сетки маршрутов его окружала непроницаемая чернота, идеально симулирующая бесконечность базового слоя Сети, но лишённая каких-либо навигационных меток. Он угодил в "песочницу". В идеальную, абсолютно изолированную копию сегмента локальной сети, созданной с одной целью — ловить и уничтожать таких нетраннеров, как он. Дань Фэн не стал искать изъяны "песочницы". Вместо этого его сознание, уже нащупавшее в этой зияющей черноте ядро соперника, саму его суть, начало генерировать данные, превращаясь в фабрику по производству абсолютного абсурда с точки зрения даже самого высокоразвитого искусственного интеллекта. Первый пакет, который он выпустил ему навстречу, содержал парадокс Рассела. Бесконечное пространство вокруг даже не дрогнуло. Вместо этого раздался механический, безличный голос тюремщика, который вынужденно вышел с ним на контакт: "Ошибка логического типа. Запрос отклонён." Он проигнорировал это и с ловкостью раздающего карты дилера послал следом каскад задач о разрешении проблемы остановки для самовоспроизводящихся алгоритмов. На этот раз система ответила почти мгновенно, создав вокруг его сознания вихрь из цифровых струн: "Обнаружена рекурсивная угроза. Инициирован протокол изоляции." Дань Фэн почти физически чувствовал, как щупальца чужого, искусственного разума скользят по границам его цифрового "я", пытаясь инкапсулировать входящую угрозу. Нащупать уязвимость, которая позволит раздавить его без прямого, агрессивного противостояния. Просто размазать, навсегда заперев в этой клетке то, что от него останется. Искин оказался не самым деревянным и просто прекратил обрабатывать поступающие к нему запросы, поняв, к чему всё идёт. Ход был грамотным и вполне резонным. Лишить цель любого стимула к сопротивлению, обратной связи, законсервировать — стандартный метод пыток как для человека, так и для разума в Сети, он сталкивался с этим не реже, чем с открытой агрессией. Но Дань Фэн не был заурядным нетраннером, который в панике прекратил бы барахтаться на этом этапе. Он перестал генерировать парадоксы. Вместо этого его сознание начало делать нечто иное — он начал моделировать. С невероятной скоростью Дань Фэн создал вокруг своего цифрового "я" максимально точную, но зеркально перевёрнутую копию логики "Стража", основываясь на тех данных его конструкции, которые смог изучить. Он не взламывал искина — он становился им. И затем, внутри этой симуляции, он начал процесс, который система не могла игнорировать, потому что он происходил в путях, идентифицируемых как её собственные. Он начал методично отравлять её фундамент, посылая в эфир пакеты данных с искажёнными временными метками и создавая хронологический хаос. Система, чья стабильность зависела от безупречной синхронизации процессов, начала сталкиваться с самой собой — команды выполнялись в неправильном порядке, данные из "будущего" конфликтовали внутри неё с данными из "прошлого". Параллельно Дань Фэн начал массово генерировать абсолютно случайные, но легитимные с точки зрения синтаксиса запросы, переполняя кэш предсказаний системы цифровым мусором. Когда ей потребовалось обработать реальные, служебные запросы, она начала выдавать сбои, опираясь на некорректные данные. А тем временем, на самом глубинном уровне, он изменил метаданные своих старых, уже обработанных пакетов, вынуждая искина при плановой проверке целостности снова и снова натыкаться на них и зациклив его в бесконечной спирали перепроверок. "Песочница" не глючила — она начала болеть, не обученная противостоять такому типу атаки. Её реакции обработки замедлились. Неподвижная чернота пространства начала местами проседать, трескаться и неестественно пульсировать. Это была агония системы, чьи внутренние процессы бесконечно сбоили и сорили ошибками, дезориентируя искина. Он не мог игнорировать это, потому что атака била напрямую по его собственной структуре. И в момент его наивысшей дезориентации, когда защитные алгоритмы метались, пытаясь потушить десятки внутренних пожаров, Дань Фэн нанёс точечный удар напрямую, отправив в реальную систему единственную команду, которую она, в её ослабленном состоянии, не смогла отвергнуть — простейший запрос на самодиагностику с наивысшим приоритетом. Искин, чьи ресурсы были уже на пределе, вынужденно бросил все силы на самоанализ. И не выдержал. Процесс диагностики, наткнувшись на созданный вхожим нетраннером хаос, вошёл в длительный вычислительный цикл. Раздался не вой, а тихий, трескучий хлопок. Непроницаемая чернота "песочницы" схлопнулась, как мыльный пузырь. Дань Фэн снова стоял в знакомом мерцающем лабиринте Сети. Связь с Инсином тут же восстановилась, и его голос обрушился на Дань Фэна, полный нервоза: — ...эн. Блять. Ты где? — Я закончил, — Спокойно сообщил Дань Фэн. — Искин в отключке. У тебя есть пять минут до того, как я его раскручу. — Что ты с ним сделал? — Да неважно. Иди быстрее, этот процесс лучше не затягивать. — Ладно, ладно. Дельтую. Дань Фэн не отвечал, но не стал разрывать связь, желая убедиться, что всё пройдёт идеально до самого конца. Операция была почти завершена, оставалось только дождаться, когда Инсин выполнит свою часть работы и смотается оттуда. — Слушай, а у них тут в коридоре висит картина, — голос Инсина казался немного приглушённым и отдавался эхом. — Какая-то абстракция из зелёных квадратов. Выглядит так, как будто кто-то просыпал на холст чипсы с авокадо и решил так и оставить. Ты бы оценил, это твой уровень искусства. Он продолжал молчать. — Да, тут действительно основательно поработали.— Инсин продолжал комментировать то, что видит. — Стеллажи перевёрнуты, всё оборудование срезано. Церемониться не стали, видимо, спешили. Послышался скрип повреждённой двери. — Хм. Здесь ещё хуже. Полностью разгромлено. Искать иголку в стоге сена... — Методология та же: системный осмотр, — посоветовал Дань Фэн. — Начни с уцелевших контейнеров. — Пробую. Первый ящик... пусто. Ммм... — Раздался звук передвигаемого обломка. — Интересно, они сами всё спалили при эвакуации? — Не отвлекайся. — Не отвлекаюсь. Просто констатирую факты. Кажется, нашёл что-то целое. — Металл скрипнул, послышался щелчок открывающегося контейнера. — Да, маленький бирюзовый корпус, похож на обычную щепку. Маркировка "ZN-04-Экспериментальный". Всё, кладу в карман. — Уходи оттуда. — Уже иду. — Гулкие шаги стали быстрее, увереннее. — Странно, что его не забрали с собой. Не нашли или не заметили... — Это не твоя забота. — Факт. Поднимаюсь. Внезапно на фоне раздался нарастающий гул систем охлаждения и шипение. — Система выходит из ступора. — Инсин стал серьёзнее. — Твоя работа? — Да. Запущен протокол отката. У тебя двадцать секунд до начала полной диагностики. — Понял. Тишина. Сначала Дань Фэн слушал только ровный гул систем "Нексуса" и чёткие, быстрые шаги Инсина. Он не просто находился в эфире с ним — он выстраивал в своём сознании трёхмерную карту по звукам, отслеживая каждый поворот, каждый пролёт. Шаги замедлились у очередной двери. Дань Фэн услышал скрип ржавого металла — попытка открыть. Звук капризный, неподатливый, будь он рядом сейчас, светло бы зубы. Заперто, она так и не поддалась. Короткое, сдавленное ругательство. Шаги ускорились, удаляясь в поисках обхода. Тишина продлилась на две секунды дольше, чем должна была. Дань Фэн мысленно прикинул возможные маршруты Инсина, который, в конце концов, выбрал самый логичный. Вот он, скрежет сдвигаемой вентиляционной решётки. Дыхание стало громче, отдаваясь эхом в узком металлическом тоннеле. Выход. Тяжёлый вздох облегчения, но тут же — резкий щелчок. Сразу за ним Дань Фэн услышал целую очередь автоматических плевков и звон гильз, отскакивающих от пола. Шаги Инсина перешли в бег. Дыхание участилось, но осталось ровным — он контролирует себя. Дань Фэн рассчитал по звуку: две турели, сектор обстрела перекрывает основной коридор. Инсину пришлось отскочить за угол. Послышался скрежет — он использовал какой-то кусок металла как временный щит. Новая очередь прозвучала ближе. Снаряды били по импровизированному укрытию с оглушительным грохотом. Металл скрипел под яростной атакой, но, судя по всему, держался. Шаги перешли в тяжёлый из-за удерживаемого веса, яростный спринт напрямик — Дань Фэн слышал, как тяжело Инсин дышит. Две короткие, чёткие очереди с его стороны прозвучали в ответ. Раздался взрыв — не системный, локальный, но оглушительный. Сдетонировал боезапас одной из турелей, задев осколками вторую, которая тоже быстро вышла из строя. Потом наступила тишина. Глубокая, оглушающая. Откуда-то издалека, как будто сквозь пробоину в стене, донёсся шум уличного движения: одинокий рёв мотора, пронёсшегося по шоссе. Молчание затягивалось. Слишком долго. Неприлично долго для Инсина. — Ты жив? — Дань Фэн нарушил его первым. Пауза. Потом — хриплый, с нотами не скрываемой усмешки выдох в микрофон: — В следующий раз я сам соблазняю компьютер и ставлю тебя на счётчик. Находясь в киберпространстве, Дань Фэн почти не ощущал своего физического тела и его реакций. Но прямо сейчас он отчётливо представил, как глубоко и долго втягивает носом воздух, а потом — так же медленно выпускает его обратно. — Да, конечно. И гонорар 70 на 30. В мою пользу. — Мечтать не вредно. — Отозвался Инсин, и в его голосе послышалось облегчение. — Ладно, я тут с этим "подарком"...Пойду устраивать его судьбу. Через пять часов встречаемся? Давай у того столба, где обычно топчутся проститутки. — Через пять, — подтвердил Дань Фэн. — И переоденься. От тебя сейчас, я уверен, несёт. — Обязательно. Всё, давай, до встречи. Связь оборвалась. Дань Фэн на секунду задержался в безмолвной пустоте Сети, давая сознанию полностью отойти от произошедшего, прежде чем отключился. В тишине своего реального кабинета он медленно сел, ощущая привычную скованность в мышцах. Пять часов. Времени с избытком хватит, чтобы привести себя в порядок и подготовиться к встрече. Инсин явно будет в своём репертуаре — уставший, возбуждённый адреналином и довольный собой. Дань Фэну придётся контролировать их обоих. Но он не жаловался. Это меньшее из всего, что он мог сделать для этого человека. Он потянулся, разминая шею. Операция прошла...приемлемо. Не идеально, не по запланированному сценарию, но свою задачу он выполнил. Остальное — не его забота, это был не его заказ. Дань Фэн поднялся с кресла. Первым делом его пальцы нащупали застёжку нетраннерского комбинезона у горла. Молния расстегнулась с тихим, но отчётливым "вж-ж-ж", звуком, разрывающим последнюю физическую связь с законченной работой. Он стянул с себя облегающий костюм, и кожа снова покрылась мурашками, ощутив прохладный воздух кабинета. Скомканным комбинезон Дань Фэн не бросил — аккуратно сложил его, разгладил ладонями складки и оставил на спинке кресла рядом с кабелями, как солдат, возвращающий обмундирование на склад. Потом он переоделся в просторные хлопковые брюки, мягкую футболку, накинул сверху домашний халат и переместился в спальню. Там Дань Фэн приглушил свет до слабого свечения, кое-как разгоняющего темноту. Сев на заправленную постель в позу лотоса, он положил руки на колени ладонями вверх, расслабив пальцы. Глаза закрылись. Вдох. Воздух наполнял его до головокружения, прохладный и тяжёлый. Он ни о чём не думал, голова была сейчас до приятного пуста. Выдох. Медленный, через слегка приоткрытые губы. С ним словно ушло остаточное напряжение — из плеч, из сжатых до этого челюстей, шеи. Он не направлял дыхание мысленно, не пытался "очистить чакры" или визуализировать потоки энергии. Он просто был свидетелем процесса: вдох — расширение лёгких, выдох — сужение грудной клетки. Поза Дань Фэна была устойчивой, но не напряжённой. Тяжесть тела распределилась равномерно, спина выпрямилась без усилий, найдя свою естественную ось. Мысли, редкие и неуловимые, как тени, проплывали где-то на периферии, внимание за них сейчас совершенно не цеплялось. Шум системы фильтрации воздуха, собственное сердцебиение и дыхание — всё это сливалось в единый, нейтральный фон, посреди которого Дань Фэн просто существовал, как тело. Он не ставил таймер. Время перестало иметь значение. Вся его реальность сузилась до ритма: вдох, короткая пауза, выдох, пауза подлиннее. Иногда дыхание само собой удлинялось, становясь почти незаметным, и он позволял этому происходить, следуя за телом, а не командуя ему. Так прошло неизвестно сколько времени — может, десять минут, может, полчаса или час. Когда Дань Фэн наконец медленно открыл глаза, комната показалась ему чуть более чёткой, цвета — чуть более насыщенными, пусть и всё ещё нейтральными. Внутри воцарился абсолютный покой: не пустота, а гармоничная, наполненная готовностью тишина. Следующим этапом плана, которому он следовал, был душ. Выйдя оттуда и переодевшись в свежий домашний халат, Дань Фэн сразу направился к столу, где его уже ждал лёгкий обед: крем-суп и чашка чая с парой тостов. Он поел абсолютно не торопясь, давая телу насытиться, и только после этого пошёл собираться на выход. Выбор одежды, как и всегда, был для Дань Фэна целым ритуалом. Для начала, мысленно перебрав все доступные варианты, он вытащил одну из своих любимых чёрных водолазок с высоким облегающим воротом, скрывающим шею по горло, и длинными рукавами, под которыми руки исчезали до середины ладоней. Это был его базовый защитный слой — непроницаемый и комфортный. Поверх он решил надеть голографическую куртку. Ткань переливалась в зависимости от угла падения скудного света, уходя то в синий, то в красный, то в другие цвета. Капюшон, отделанный мягким натуральным мехом серого цвета, добавлял образу диковатой, почти хищной элегантности из-за длинных шерстяных "перьев", стоящих торчком. Низом Дань Фэн выбрал узкие светло-серые джинсы с несколькими ремнями и цепочками и высокие ботинки на каблуке, туго шнурующиеся почти до колена. Завершающими штрихами стали чёрные кожаные перчатки без пальцев и несколько украшений: массивное серебряное кольцо с тёмным камнем на одной руке и тонкий браслет из чёрного матового металла на другой, цепочка с щепками на шею. Из зеркала на него смотрел уже не чопорный корпоративный директор, а существо из другого мира — закрытое, броское и неуловимое, абсолютно органично вписывающееся в уличный формат Найт-Сити. Каждый кропотливо подобранный элемент работал на создание образа, притягивающего мимолётный, не вызывающий предвзятой злобы взгляд не отличием от обычных людей, а похожестью на них. Дань Фэн медленно развернулся вокруг своей оси перед зеркалом, оценивая свой внешний вид. Он почти готов, но осталась одна из самых важных деталей, которой нужно уделить время — макияж. Повинуясь молчаливо отданной команде, свет у комода в гардеробной вспыхнул ярче, когда хозяин сел за него с элегантностью готового исполнить композицию пианиста. Сначала в ход пошёл увлажняющий крем, который он втирал подушечками пальцев, подготавливая кожу к нанесению косметики. Потом — его любимая тональная основа с матовым финишем, которую Дань Фэн нанёс максимально тщательно, создавая безупречно ровный тон, и бесцветный блеск для губ. После этого пришло время глаз. Он нанёс на веки ярко-красные тени с металлическим отливом, растушевал их к внешним уголкам глаз и подтёр там, создавая острые края. Затем тонкой кистью подвёл стрелки — чёткие, идеально ровные, цвета мокрого асфальта. Решив не останавливаться на тех украшениях, что уже надел, в правое ухо Дань Фэн продел серьгу с длинной красной кисточкой, а в левое — простой матовый "гвоздик". Медленно повернул голову туда-сюда, оценивая то, что видит. Взгляд сам собой зацепился за небрежно свесившуюся вперёд прядку волос. Не долго думая, он расчесал и собрал их в тугой хвост на затылке, но заколки под рукой не оказалось. Зато на глаза попалась другая вполне подходящая вещь — длинная белая лента, которую он как-то взял у Цзин Юаня и так и не вернул. Не став утруждать себя поисками чего-то другого, Дань Фэн воспользовался ею. Вот теперь он был полностью готов. Машина уже ждала его на улице: Ай Лан был в курсе всех планов хозяина и органично в них вписывался, когда был нужен. Дань Фэн не смотрел в окно, пока они ехали по корпоративному центру с сияющими небоскрёбами и патрулями безопасности — здесь всё для него было насквозь привычно и пресно. Но когда автомобиль свернул в район, прилегающий к Чайна-тауну, картина за стеклом изменилась. Яркие корпоративные логотипы сменились хаотичной рекламой дешёвых лапшичных, клиник подпольных рипердоков и ещё бог весть чего, по этим изображениям Дань Фэн даже пытаться гадать не стал. Воздух, проникавший в машину через систему фильтрации, приобрёл новые оттенки — запах жареного масла, сладковатый дым благовоний и "не стерильной" улицы, забитой людьми под завязку. Машина остановилась в двух кварталах от намеченной цели — незачем Дань Фэну появляться в таком месте на корпоративном авто. Ай Лан молча кивнул ему на прощание. — Через четыре часа здесь же. — Распорядился Дань Фэн и выбрался из салона. Автомобиль растворился в дорожном потоке. Он остался один на оживлённой улице, засунул руки в карманы и просто пошёл, не оглядываясь по сторонам больше необходимого до тех пор, пока не добрался до самого Чайна-тауна. Здесь неоновые огни были ещё гуще и агрессивнее, а иероглифы на вывесках спорили за внимание с голографическими анимациями. Под ногами то и дело хрустел какой-нибудь мусор, а из открытых дверей почти отовсюду доносилась громкая музыка и гомон голосов. Дань Фэн влился в толпу — такой же пёстрый, анонимный элемент этого вавилона, как и все остальные. Он шёл, не ускоряя шага, сквозь густую кашу из звуков и запахов, периодически позволяя себе брезгливо сжать губы. Взгляд скользил по лицам в толпе, ни на одном из них не задерживаясь. Цель была впереди — тот самый спуск с броским освещением рядом с секс-шопом и борделем, где обычно маячили проститутки, зазывая клиентов внутрь. Подойдя ближе, Дань Фэн сразу заметил одного из них. Парень, одетый в откровенную, блестящую сетку, несмотря на прохладный вечер, прислонился к перилам. Его поза была вызывающей, а на лице цвела сладкая, расслабленная улыбка. Увидев Дань Фэна, он выпрямился, явно прицениваясь к его шмоткам, и сделал многообещающий шаг навстречу, игриво вильнув бёдрами. Очевидно, неправильно его понял, шёл-то Дань Фэн сюда, как могло показаться со стороны, вполне прицельно. Дань Фэн встретил взгляд парня. Его собственное лицо было абсолютно бесстрастным, глаза — пустыми, как заброшенные шахты. В них не было ни осуждения, ни интереса, ни даже простого любопытства по отношению к этому человеку. Только ровная, ледяная стена безразличия. Улыбка на лице проститута померкла, сменилась на мгновение растерянностью, а затем — понимающей усмешкой. Он отступил назад к перилам, демонстрируя, что всё понял и пытаться его клеить не станет. И в этот самый момент из тени соседнего переулка, пахнущего мочой и стрит-фудом, возникла знакомая фигура. — Заждался? — В своей привычной манере поинтересовался Инсин. Он вышел из полумрака, и свет неона подчеркнул его кривоватую улыбку, больше похожую на нахальный оскал. Его взгляд скользнул по Дань Фэну с ног до головы, надолго задержавшись на его лице и волосах. — Вау. Я тут, понимаешь, как нищий бродяга, а ты...как будто на модный показ собрался, а не в трущобы. Но мне нравится. Дань Фэн никак не прокомментировал высказывание Инсина и стойко вынес его прямой, откровенный взгляд, сохраняя отстранённую маску на лице. Он хорошо знал, что для Инсина он красивый. До непозволительного. Особенно вот таким, как сейчас. — Пойдём, — просто распорядился Дань Фэн, по памяти направившись в сторону клуба, который они собирались посетить сегодня. — Не стоит задерживаться здесь дольше необходимого. Погода не очень. Инсин беззвучно поравнялся с ним, не отпустив ни одной шпильки по поводу этого нейтрального замечания. Они были знакомы не первый год и он, конечно, отлично понимал, что дело совсем не в погоде: Дань Фэну просто не нравятся люди. Но молчал. Глухие удары басов из-за дверей клуба нарастали, сливаясь с шумом улицы в единый пульсирующий гул. — Всё прошло по плану. — Тише прежнего подал голос Инсин, когда они подошли практически ко входу. — Образец передан, заказ закрыт. Я угощаю. Уголок губ Дань Фэна дрогнул. Они подошли к дверям, где похожий на сумоиста вышибала, с преувеличенной важностью осмотрев обоих, бесшумно пропустил их внутрь. Порог "Сильверлотуса" поглотил их, как шлюз подводной лодки, захлопывающийся за экипажем. Уличный гам окончательно уступил место оглушительному, всепоглощающему гулу. Воздух здесь был густым и тяжёлым, казалось, его можно резать ножом — коктейль из парфюмов, сладковатого дыма кальяна, едкого запаха пота и чего-то ещё, химического, что щекотало ноздри. Наркотики. Пространство клуба было огромным, многоуровневым и продуманным: толпа благодаря обилию места не давила, а скорее колыхалась, как единый, пульсирующий организм. В центре, на главной сцене, под прожекторами двигалась танцовщица в костюме из одних только светящихся лент, её тело изгибалось в немом призыве. На втором уровне, за блестящими в свете перилами, официантки в стилизованных киберготических комбинезонах с замысловатыми спинными портами ловко балансировали с подносами. Их бёдра плавно виляли, обтекая гостей. Взгляд Дань Фэна скользил по залу, выхватывая фрагменты местной жизни из общей картины. У барной стойки группа кочевников в пыльной коже громко хохотала, один из них слизывал соль с груди вьющейся рядом стриптизёрши, держа в свободной руке шот текилы. В полумраке угловой ложи шумная компания менеджеров среднего звена, скинув пиджаки, азартно играла в карты. Местами он замечал вышибал. Их было несколько и они располагались так, чтобы контролировать всё пространство здания по необходимости. Инсин, словно рыба в воде, легко влился в этот хаос, его плечи начали непроизвольно шевелиться в такт музыке. Он бросил на Дань Фэна косой взгляд и жестом показал в сторону свободного столика на втором уровне, у самых перил. Дань Фэн кивнул, поддерживая немой диалог, и они, лавируя между танцующими телами, направились к винтовой лестнице. Сверху открывался полный вид на бушующий внизу океан людей, света и звука. Инсин поймал проходившую мимо официантку и быстро что-то у неё попросил. Дань Фэн не возражал. Его собственное внимание было приковано к этому живому, дышащему организму, наблюдая за которым со стороны, он чувствовал себя немного уютнее. Здесь, на краю этого контролируемого безумия, они оба наконец могли выдохнуть. Заказ закрыт, теперь начинался их вечер. Инсин сел напротив него и откинулся на спинку стула. Официантка подошла к ним с двумя стаканами буквально секунд через двадцать — барная стойка была совсем рядом. — Ну что. — Он поднял свой стакан с мутной зелёной жидкостью, поверхность которой густо пенилась. — За успешное завершение авантюры и за то, что я ещё жив. Дань Фэн взял свой стакан. Инсин сделал большой глоток, он сам только попробовал — через трубочку, чтобы не размазать блеск по стеклу, Дань Фэн терпеть не мог это ощущение. Жидкость с дымным, терпким послевкусием разлилась по языку. — Ладно, — Инсин поставил свой стакан на столик, и его выражение лица стало более серьёзным. — Отчитываюсь. Всё чисто, нами очень довольны. По большей части, конечно, тобой. Ты свою часть работы сделал безупречно. Но я и обещал мозговитого нетраннера, за это отстегнули побольше. — Это была стандартная процедура. — Спокойно отбил похвалу Дань Фэн. Его взгляд блуждал по танцполу внизу. — Для тебя — может быть, — фыркнул Инсин. — Для меня — ещё один повод порадоваться, что мы работаем вместе. Он замолчал, дав этим словам повиснуть в воздухе между ними, и снова поднял свой стакан. На этот раз Дань Фэн присоединился к нему основательнее, сделав большой глоток коктейля. Они заказали ещё два или три раунда коктейлей и закуски — кальмары в кляре, что-то мясное на шпажках. Гул в клубе был таким, что обычный разговор стал невозможен. Дань Фэн активировал защищённый голосовой канал, но даже это не спасало — слова приходилось произносить чётко и громко. — Ещё по одному? — крикнул Инсин, уже заметно расслабившийся. Его щёки порозовели, глаза хаотично блестели. Буквально. Только сейчас Дань Фэн обратил внимание на то, что Инсин заменил оптику — из-за поменявшей цвет радужки глаз, рыже-жёлтой вместо привычной ему фиолетовой. — Ты уверен, что тебе стоит? — чётко спросил он, не подхватывая вихрь этого энтузиазма. — Расслабься! — Инсин беспечно отмахнулся от него, когда официантка, приняв заказ, скрылась в толпе. — Рядом со мной лучший нетраннер в городе. Укротишь моего внутреннего психа, если что. А даже если нет... — Он ленивым, небрежным жестом обвёл зал внизу. — ...здесь одни отбросы. Наёмники, менеджеры-неудачники, всякая шушера. Вон, взять тех, у шестов. Какой сокровенный смысл в том, чтобы трясти жопой для толпы? Чем их жизни ценны? Дань Фэн коротко, скептически хмыкнул и перевёл взгляд на сцену внизу. В этот момент общий гул немного поутих — объявили выступление очередного танцора, и музыка сменилась на что-то более гипнотическое, классическое и цивильное. Освещение потухло практически полностью, оставив в лучах прожектора только центр сцены, который заволокло клубами дыма. Он медленно, вслепую поднёс к губам трубочку от своего коктейля, но замер, не сделав и глотка. Взгляд, отточенный годами работы с деталями, безошибочно выхватил из полумрака фигуру и лицо со знакомыми чертами. Он наблюдал, ещё не осознавая что видит и просто фиксируя диссонанс между яростью движений танцора и окружающей его обстановкой. Взгляд сам собой скользил по деталям костюма, бессознательно оценивая его функциональность и стиль. Парень был одет в короткий чёрный топ без рукавов, плотно облегающий тело. Высокий, почти давящий воротник скрывал шею до самого горла. Чистая скромность, если бы не оголённый живот и спина. Поверх была накинута полупрозрачная короткая куртка со вставками из красных неоновых трубок, которые пульсировали в такт музыке, как обнажённые нервы. Короткие шорты подчёркивали каждую мышцу напрягающихся в движении бёдер. Но больше всего внимания привлекали к себе ботинки — массивные, на толстой подошве, которая вспыхивала кроваво-красным светом при каждом резком соприкосновении со сценой. Его движения были не просто энергичными — они были заряжены осознанной, почти вызывающей раскованностью. Каждое движение бёдер, каждый взмах рукой был отточен и посылал чёткий, читаемый сигнал. В этом танце не было ни стыда, ни наигранности, только уверенная демонстрация силы и контроля над собственным телом. И толпа ловила каждый его жест — большинство тех, кто топтался внизу, перестало дёргаться, почти все наблюдали за тем, что происходит на сцене. Танцор работал с шестом не как с реквизитом, а как с партнёром, обвиваясь вокруг него с силой, которая граничила с агрессией, а затем отталкиваясь с лёгкостью, заставляющей забыть о гравитации. Его вращения были стремительными, остановки — резкими и эффектными. Откинувшись назад в сложном элементе, парень завис вниз головой и внезапно дрогнул, что было почти незаметно неопытному взгляду. Быстро спустился на пол обеими ногами. Поднёс ладонь к лицу, маскируя это под элемент номера. Из его левой ноздри обильной струйкой потекла кровь, алая и живая, резко контрастирующая с матовой белизной кожи и неестественными цветами грима. Танцор резко выпрямился. Его губы беззвучно сложились в отчётливое "сука", которое Дань Фэн без труда прочёл даже на таком расстоянии. И в этот момент, когда парень с вызывающим упрямством снова вцепился в металл смазанной кровью ладонью и продолжил номер, сбросив помеху как досадную мелочь, — щелчок окончательного узнавания пробил сознание Дань Фэна, оставив в голове после себя оглушительную разруху. Он поднялся с места. Резко, без предупреждения, но достаточно аккуратно для того, чтобы ничего не уронить. Взгляд всё ещё был пригвождён к центральной сцене, к фигуре этого человека, который, истекая кровью и презрением к самой возможности такой лажи, продолжал свой чувственный, отчаянный танец на виду у всех, кто смотрел на него. Движение с его стороны было настолько неожиданным, что Инсин тут же подобрался, оборвав свой монолог с циничными замашками. Он повернулся, следя за Дань Фэном, и его беспечное выражение лица сменилось настороженным. — Ты чего? — Его голос прозвучал резко и чётко, расслабленной ленцы как не бывало. Дань Фэн не ответил. Он не мог. Ни понять этого, ни, тем более, объяснить Инсину то, что он увидел. — Дань Фэн? — Инсин потянулся через столик и дотронулся до его руки. Тактильные датчики моментально отреагировали, зафиксировав факт давления и почти горячечное тепло. Дань Фэн медленно повернул к нему голову. Его лицо снова было маской ледяного спокойствия. Мозг отказывался обрабатывать любой сигнал, кроме визуального. Он видел только танец. Движения, слишком пластичные, слишком откровенные, слишком взрослые. — Пошли со мной. — Оставлять здесь Инсина нельзя, не в таком состоянии точно, он не простит себе, если что-то произойдёт. Но и сидеть истуканом Дань Фэн не мог тоже. Он вообще не очень понимал сейчас, что конкретно он хотел и собирался делать. Инсин, застигнутый врасплох и сбитый с толку его реакцией, замер с куском колбасы на шпажке на полпути ко рту. Он медленно, вопросительно выгнул бровь, но не сказал ни слова. Просто отложил закуску и встал. Они пошли вниз, в гущу толпы — Дань Фэн вёл, Инсин шёл за ним. Тело Дань Фэна, до кричащего привыкшее к личному пространству, содрогалось в напряжении от каждого случайного прикосновения. — Новенький, да? Симпатичный. — Да нет, он у нас пару раз на столике танцевал. Он шёл вперёд, к сцене, а до противного чуткий слух выхватывал из толпы случайные фразы. Мозг анализировал только те, которые имели отношение к происходящему. — Я бы его натянул, глянь, какая задница... — Стив, ты бы каждую доступную дырку тут натянул, уйми уже своё траханье. Каждое небрежное, сальное слово сейчас было похоже на укол. Задница. Натянул. Дырку. В конце концов Дань Фэн подобрался вперёд, к самому краю, и застыл у ограждения. Вакуум. Ни тяжести, ни ярости, ни брезгливости. Пустота. На его лице не было ничего, кроме лёгкой, почти незаметной растерянности. Он не думал. Просто смотрел. Он был настолько поглощён этим новым для себя наблюдением, что не почувствовал, как руки Инсина обвили его талию со спины — не с дружеской фамильярностью, а с притязанием, в котором читалась давно знакомая, но неутолённая жажда. Губы, влажные от алкоголя и горячего дыхания, коротко коснулись его уха. Теперь Инсин видел это тоже. И по каменной, безжизненной неподвижности Дань Фэна и тому, что увидел, он понял всё. Мгновенно. Нужно было быть идиотом, чтобы не понять, они слишком похожи, даже красятся почти одинаково. Он не стал ничего говорить. Даже в полупьяном угаре нашёл в себе силы удержать язык за зубами, хотя вот сейчас ситуация была откровенно критической, ни в какое сравнение с тем, что было до. Дань Фэн не реагировал первые несколько секунд, позволяя ему находиться рядом. Потом его пальцы сжали запястье Инсина, с намёком потянув руку в сторону. Чёткий, безмолвный сигнал — "нет". Инсин заторможенно, но послушно расслабил руки и упёрся ими в ограждение по обе стороны от Дань Фэна, практически уложив голову ему на плечо. Дань Фэн скрестил руки на груди, от чего его поза стала ещё более закрытой. Его ничего не выражающий взгляд всё ещё был прикован к танцору на сцене, который успел скинуть с себя куртку и зашвырнуть её куда-то в толпу сбоку. Песня, очевидно, близилась к концу. Парень порывисто взялся за шест снова, исполнив несколько финальных элементов. Его движения стали ещё более резкими, почти отчаянными, длинные накладные волосы небрежно разметались в движении, придавая ему диковатый вид. Он крутанулся вокруг с такой силой, что, сорвавшись, с беззвучным исключительно из-за громкости музыки грохотом приземлился на четвереньки. Не останавливаясь, он несколькими плавными, похожими на пантерью поступь шагами прополз к самому краю сцены, оказавшись буквально в метре от того места, где стояли они. Пот стекал с него ручьями, смешиваясь с размазанной тушью и кровью и превращая лицо в сюрреалистичную маску. Грудь вздымалась, ловя воздух. Руки тряслись от напряжения. Он резко поднял голову, бросая вызов толпе, — и его взгляд, нахальный и разгорячённый, наткнулся на ледяную пустоту в глазах старшего брата. Глаза самого Дань Хэна резко расширились. Вся ярость, всё отчаяние и вызов мгновенно испарились, сменившись шоком, а затем — первобытным, животным страхом. Он застыл, словно кролик перед удавом, продолжая трястись и чуть дышать от чрезмерной нагрузки и головокружения. Музыка плавно стихла, и длившуюся не дольше секунды тишину разорвал оглушительный рёв толпы, свист и аплодисменты. В это мгновение Дань Хэн дёрнулся, как ошпаренный, приходя в себя. Он отпрянул от края сцены так резко, как будто его ударило током, поднялся на ноги и, не глядя по сторонам, бросился вон. Он не ушёл — он сбежал. Дань Фэн стоял неподвижно, наблюдая, как пустое пространство на сцене снова заволакивает дым. Воздух вокруг всё ещё вибрировал от гула колонок, а в его ушах стояла та самая, оглушающая тишина. Вакуум. Полный. Абсолютный.