Ненависть с первого взгляда

— Когда вы сказали, что у вас есть идея, я не думал, что вы имеете в виду это. В кои-то веки в голосе Ричарда не было раздражения — только лёгкое любопытство. В их страстном тандеме намечался солидный прогресс. Гэвин пожал плечами, не отрываясь от зеркала: — Ну, ты-то всё равно каждый день одеваешься как на похороны. — Не в буквальном смысле. Ага, как же. Именно поэтому на нём была пижонская шёлковая рубашечка — чёрная, естественно, две верхние пуговицы расстёгнуты, чтобы было видно чёткую линию ключиц, а девки со стойки регистрации затопили весь участок. И строгие брюки, тоже чёрные. И укладка эта зализанная, ни одного волоска не торчит. Гэвин нехотя признал очевидное: мудаку шло. Он в этом небрежно-офисном стиле, или как там такая поебень звалась на Пинтересте, смотрелся естественно и органично. Гэвин, в свою очередь, выглядел в подобных шмотках как придурок. И чувствовал себя соответственно — десять минут уже воевал с галстуком, напрочь позабыл, как завязывать это детище Сатаны. Не думал, что придётся вспоминать. А пришлось: они реально шли на похороны. На похороны Джейкоба Батлера, если быть совершенно точным. По такому случаю детектив Рид был вынужден вырядиться в костюм, который он обыкновенно не доставал из шкафа даже под страхом смерти (только когда Фаулер начинал угрожать лишить его квартальной премии). На редкость неудобная штука. Раздражало Гэвина в этом комплекте абсолютно всё. Плотная ткань брюк; сковывающий движения пиджак, который был слегка маловат ему в плечах; дебильная тёмно-серая рубашка — чёрных у него в гардеробе не было. И — для полноты картины — ебучий скользкий галстук, из которого ему на текущий момент удалось изобразить в лучшем случае петлю для повешения. Отражение казалось отчаявшимся. И помолодевшим, чего уж там. Утром Гэвин побрился, его брутальная щетина (которая, как утверждала Тина, нравилась исключительно ему самому) к образу Сочувствующего Утрате Копа В Костюмчике не подходила совершенно. Теперь щёки были непривычно гладкими, а морда — куда менее мужественной и устрашающей, чем обычно. Обычный темноволосый мужик, если бы не шрам на переносице, и вовсе сошёл бы за какого-нибудь офисного клерка с хроническим недосыпом. Во дерьмище. Хорошо хоть, некому было над ним поржать. Кроме одного конкретного имбецила. В воскресенье в участке были только они с Ричардом — других придурков, готовых спустить свои законные выходные на расследование, в отделе не наблюдалось. А вот их ждала первая личная встреча с главным подозреваемым. Лукас не мог не явиться на такое событие. Гэвин звонил Роджеру накануне, тот подтвердил, что будет вся семья. Судя по голосу, снова много плакал. Бедняга. Это станет для него ударом, когда он узнает. — Да сраная же удавка! — нет, на этом полномочия детектива Рида заканчивались. Можно и без галстука. Почему он вообще решил, что ему обязательно нужен галстук? В пизду. — Дайте сюда, — неожиданно подал голос Ричард, до сих пор молчаливо наблюдавший за его потугами, пристроив жопу на столе. На ноги встал. Приблизился. — А? — Гэвин моргнул и обернулся. Чуть лбом в чужую челюсть не вписался: Ричард успел подобраться к нему вплотную. — С чего вдруг такая щедрость? — Не хочу опоздать, — серые глаза ублюдка смеялись. — Вы абсолютно в этом безнадёжны. — Ой, ну простите! — уязвлённо взвился Гэвин. — Как же тебе, наверное, тяжело существовать в мире, в котором не все такие охуенно безупречные, как т… т-ты это ч-чего? Аж заикаться начал. Пальцы у Ричарда оказались холодными. Нет, не так: Ричард его коснулся. Тронул его ладонь, практически вмяв Гэвина в грёбаное зеркало. Расстояние между ними резко сократилось до нуля. С такой мизерной дистанции особенно остро (и ещё обидно) ощущалась разница в росте: дюймов шесть, а то и все восемь. На правой щеке, чуть выше уголка рта, у Стерна была родинка. Одна из. Надо было Гэвину внезапно на ней зациклиться? — Галстук, детектив. А, блядь. Галстук. Точно. Гэвин расслабил пальцы, которые невесть когда успел сжать в кулак. Ричард мягко забрал у него галстук. Как же сильно от него пахло ёбаным кофе. Гэвину следовало выдать пару-тройку шуток про ходячую кофеварку; почему он из раза в раз упускал такую возможность? — Голову выше, — ещё одно беглое прикосновение; на этот раз Ричард тронул его подбородок. Гэвин поёжился. — Что-то ты дохуя меня лапаешь. — Может, я вас дрессирую? — Может, мне тебе врезать? Ричард хмыкнул. Поднятый воротник рубашки колол Гэвину шею. Пресловутый галстук, с самим Гэвином сотрудничать отказавшийся, в руках Стерна внезапно превратился в ласковую и податливую тряпку. Ну прям один в один его воздыхательницы. Наверное, эта-то ассоциация Гэвина и взбесила. Она — или мурашки, которыми его с какой-то радости вдруг переебало. По ощущениям — до самой, мать её, селезёнки. — Долго ты будешь копаться? — недовольно спросил он вслух, наблюдая за тем, как Ричард возится с галстуком. Накинуть, перекрестить, провести вверх, продеть вниз. Ага. Почти готово. — Неужели. Не прошло и года. Ричард прохладно улыбнулся. А потом затянул блядский галстук так туго, что Гэвин поперхнулся ругательством: горло сдавило. — Ах ты ж мра… — Я бы предпочёл услышать «спасибо». — Спасибо, что чуть меня не придушил? — М-м. Вполне сойдёт. — Уёбище. — Не будьте к себе так строги. После бритья вы почти начали напоминать приличного человека. Да Гэвин принципиально собирался отпустить бороду, как у Андерсона. И, возможно, укокошить Ричарда по дороге в церковь. Чем плохи двойные похороны? — Нам пора, — Стерн, отваливший от Гэвина и наконец-то переставший нервировать его своей близостью и феромонами, уже облачался в пафосный кожаный плащ. — Служба начинается через полчаса. — Погнали, Нео из Матрицы, — буркнул Гэвин, ослабив удавку галстука. — И рубашку, бля, нормально застегни. — Вам что-то не нравится? — Не хочу, чтобы меня приняли за сутенёра. Вежливая улыбка Ричарда даже не дрогнула. — Эта профессия подошла бы вам значительно больше карьеры полицейского. — Чё ты там бормочешь? Топай уже к выходу. Чур я за рулём, кстати. — Ещё чего. — Ты вообще-то эксплуатируешь мою тачку. — Ого. — Чего? — Вы и такие слова знаете. — Нет, я тебе обещаю, ты когда-нибудь допиздишься. — Жду с нетерпением. Должно быть, у Гэвина потихоньку вырабатывалось что-то типа стокгольмского синдрома по отношению к этим их перепалкам. Идентификация с агрессором, чтоб её. Иначе с чего бы ему ухмыляться?

***

На службу они действительно едва не опоздали. Прошмыгнули в церковь, когда священник уже начал толкать свою речь. К счастью, людей внутри было много, и их задержка осталась незамеченной. Супер — привлечение всеобщего внимания в их планы на день не входило. Ричард придержал Гэвина за локоть, молчаливо указал на одну из пустующих скамеек. Гэвин кивнул: сгодится, если сесть с краю, получится осмотреться. Церемония была стандартная. Священник заунывно зачитывал псалмы. Изредка кто-то из присутствующих шумно вздыхал или всхлипывал. Украшенный цветами гроб — ожидаемо — был закрытый, вряд ли телу, пробывшему в воде больше суток, получилось бы придать надлежащий вид. Ничего. Они позаботились о том, чтобы напомнить кое-кому о человечности жертвы. На большом фото, установленном позади гроба, Джейкоб Батлер — в своей шестнадцатилетней версии — выглядел совсем юным и хрупким. Этот момент обсуждался с Роджером отдельно. Идея принадлежала Ричарду: нужна была фотка, которая сумела бы произвести определённый эффект на преступника. По крайней мере, если они делали ставку на неопытного пацана. Возможно, раскаивающегося. Возможно, терзающегося чувством вины. Ему всего-то и нужно было, что сорваться на фоне всеобщего горя. Привлечь их внимание. Дать им чёртов повод. Хотя, если в сокрытии улик ему помогал батя… Ну, попытка не пытка. Всё равно условились приехать сюда лишь для того, чтобы понаблюдать за парнишкой с близкого расстояния. У них всё ещё не было внятных оснований его задерживать. Пока что не было. Гэвин очень рассчитывал на то, что вскоре это изменится. С заднего ряда было хорошо видно присутствующих. Гэвин с лёгкостью опознал среди фигур в чёрном Майло — его светловолосая башка выделялась на общем фоне. На первом ряду сидел Роджер; а справа от него… Ричард шевельнулся. Задел его коленом. Они обменялись короткими взглядами. Бинго. Вся семейка в сборе. Во-о-он там Уинстон — этого видно сразу. Рядом Кори — его Гэвин признал только по наличию беспокойно вертящегося мальца, Тони. Кажется, Кори стоило усилий удерживать ребёнка на коленях. Кто вообще тащит детей на отпевание? Ладно, неважно. Их приоритетная цель торчала по левую руку от папули. Лукас был почти такой же широкоплечий, как его отец, да и по росту наверняка уже догнал бесценного родителя. Полное соответствие выводам судмедэксперта: убийца был на порядок выше Джейкоба. Судя по всему, ты хреново себя контролируешь, засранец. Предоставишь нам возможность в этом убедиться? Вероятно, пацан почувствовал его интерес к своей скромной персоне. А может, искал, на что бы переключиться. На что-нибудь, что не было бы связано с Джейкобом. Во всяком случае, он обернулся. На мгновение — только на одно — их глаза встретились. А потом Лукас торопливо отвернулся и что-то сказал отцу. Когда на них с Ричардом оглянулся уже Уинстон, Гэвин едва сумел сдержать ухмылку. Ох, как же он надеялся поймать ублюдка за жопу. Вместо оскала пришлось изобразить вежливый кивок. Уинстон кивнул в ответ, а затем вернул своё внимание священнику. Он хорошо изображал из себя невинную овечку. Но вот Лукас… Не-е-е, этот был ещё слишком неопытен для того, чтобы научиться скрывать свои эмоции. Гэвин всё ждал, когда ему изменит терпение; и дождался-таки — едва священник закончил свою речь, а на импровизированную сцену вышел заплаканный Роджер Батлер, Лукас поднялся со скамьи и торопливо покинул помещение. Родителям наверняка сказал, что ему нужно подышать. Ну, Гэвин тоже нуждался в том, чтобы проветриться. — Жди пока здесь, — шепнул он Ричарду. — Попробую закинуть удочку. Остальные Батлеры на тебе. Стерн нахмурился: — Будьте осторожны, детектив. Гэвин закатил глаза: — Да, мамочка. Лукас торчал снаружи и лихорадочно крутил колёсико зажигалки. В зубах у него была зажата сигарета. Курил, значит; это всё упрощало. — Огоньку не найдётся? — негромко спросил Гэвин, вытащив из кармана мятую пачку. Пацан дёрнулся и оглянулся так резко, что едва не сверзился со ступеней. А увидев его, слегка сбледнул и благополучно выронил сигарету на землю. — Э-э… — промямлил неразборчиво. — Мистер… Мистер. Не детектив. Похоже, батя не успел предупредить его. Ну, о том, кем были они с Ричардом. Не хотел привлекать внимание муженька? — да уж, вышло бы подозрительно. — Рид, — подсказал Гэвин; с дружелюбием акулы, позаимствованным у незабвенного Стерна. И протянул парню пачку. — Похоже, я лишил тебя сладкого. Готов угостить, если дашь прикурить. Лукас беспокойно закусил губу, но потом, после непродолжительной заминки, неуверенно кивнул. Ещё раз щёлкнул зажигалкой. Руки у него тряслись. Робкий огонёк дрожал тоже и устойчивее стал лишь с третьей попытки. Это ещё не говорило о вине. В отношении языка тела её легко можно было спутать с тревогой и скорбью. Но Гэвин привык доверять своей интуиции — она ни разу его не подвела. Он затянулся. Пацан нервно дымил рядом. — Родители знают, — небрежно поинтересовался Гэвин после непродолжительного молчания, — что ты куришь? Лукас пожал плечами. — Я совершеннолетний, — в его голосе прорезалась обида; но было в нём и что-то ещё, напряжённое, вибрирующее. — Хочу и курю. — Да я не осуждаю, — Гэвин выпустил в воздух порцию дыма. Лёгкие приятно жгло. — Сам в шестнадцать начал. Иногда это просто необходимо, а? В такие дни, как этот. — Да, — согласился Лукас после паузы. — Ужасная история. — Угу. — Такой юный. — А?.. — Джейкоб, — вкрадчиво пояснил Гэвин, чуть повернув голову в сторону Лукаса. — Чудовищная смерть. Ещё и в двадцать лет. Несправедливо. — А… это… я… — Лукас был белее мела. Легко же оказалось выбить его из колеи. — Да. Да, это очень… — Грустно? — Грустно. Т-точно. Если бы у Гэвина на руках — здесь и сейчас — были вещественные доказательства, Лукас уже лежал бы на траве мордой вниз. — Вы, наверное, были близки? — спросил Гэвин, с некоторым сожалением признав, что этот сладкий миг был пока далёк. — С Джейкобом. — Мы… сводные братья, — Лукас затянулся так крепко, что раскашлялся чуть ли не до слёз. — Я очень… мы дружили. — Правда? Братья? — Гэвин изобразил задумчивость. — А я было принял тебя за его парня. Незамысловатая уловка сработала — Лукас вскинулся: — Я не… я вовсе не его… да с чего вы взяли?! Нет, не тревога и нихрена не скорбь. Вот это — это была самая настоящая паника. — Ошибся, да? — Гэвин глубокомысленно хмыкнул. — Прости. Неудобно получилось. — Мы братья, — напряжённо повторил Лукас. Сквозь зубы. Больше он не запинался и не заикался. — Ясно? Славно. И зубки сразу прорезались. Даже запах изменился — сделался агрессивным, резковатым. Господи, до чего Гэвин обожал, когда ему попадались такие профаны — бери тёпленькими, сходу всё вывалят в попытке защититься, стоит только немного надавить. Надо бы выбить разрешение на обыск дома бати. А пока что хватит с него этого трёпа. — Да куда уж яснее, — Гэвин швырнул недокуренную сигарету себе под ноги, растоптал её подошвой. — Ну, бывай, Лукас. — Я… я не говорил вам, как меня зовут, — у мальчишки задрожали губы. — Нет, — охотно согласился Гэвин. — Но я тебя знаю. Думаю, у нас есть все шансы познакомиться поближе. Пауза. Судорожный вздох. И наконец… — Вы кто вообще такой? — напряжённо спросил Лукас. — Что вам от меня надо? Вот он: са-а-а-амый приятный момент. — Полиция Детройта, — ласково ответил Гэвин. — Я расследую убийство Джейкоба Батлера. Пришёл выразить свои соболезнования его семье. К его удовлетворению, на лице пацана отразился искренний и незамутнённый ужас.