Частота прикосновений

Женя просыпается за два будильника. Первый - в 6:00. Второй - ровно через семь минут. Она не спит, просто лежит, смотрит в потолок. Внутри - тяжёлое, липкое чувство. Она не может его назвать. Не хочет. Встаёт. Черный свитер - сегодня тот, с протёртыми манжетами. Чёрные джинсы. Волосы в хвост. Кофе в турке, одна ложка без горки. Тост из серого хлеба. Всё как всегда. Всё под контролем. Но на выходе из дома девушка замирает у двери. Рука на ручке. Дыхание сбивается - на секунду, не больше. Она заставляет себя выдохнуть, открыть дверь, шагнуть в подъезд. "Все нормально. Я справлюсь". В метро Женя стоит, держась за поручень. Считает станции - одну за другой. Пальцы сжимают металл так, что костяшки белеют. Внутри - вязкое, гудящее беспокойство. Она не понимает, откуда оно берётся. Вроде бы ничего не случилось. Вчера был хороший вечер. Тёплый. Но сегодня - давит. "Прорвусь", - думает девушка.- "Всегда прорываюсь. Просто перетерпеть".

***

Варя замечает что-то неладное сразу. Женя стоит у пульта, проверяет частоты. Внешне - всё как обычно. Та же прямая спина. Тот же хвост. Та же непроницаемость. Но Петрович видит пальцы. Они дрожат, когда Женя переключает тумблер. Мелочь, которую никто не заметит. Шаманка замечает. Она подходит не сразу - даёт Жене пространство. Но краем глаза следит. Женя не смотрит в её сторону. Не кивает. Никак не реагирует на присутствие. Это странно - в последнее время они хотя бы обменивались короткими взглядами. Сегодня-ничего. "Что-то не так",- думает Варя. Хочет подойти, спросить. Но сдерживает себя. "Не дави. Она сама позовёт". Но Женя не зовёт. И весь день избегает её взгляда. Она держится. С утра - тяжесть в груди, как будто там поселился камень. Женя игнорирует его, заливает кофе, затыкает работой. На площадке - привычный хаос. Операторы спорят о свете, участники нервничают перед камерой, кто-то потерял запасной микрофон. Женя молча переключает частоты, проверяет кабели, поправляет то, что сломали другие. Внутри - гул. Как будто где-то далеко работает отбойный молоток. Вибрация расходится по рёбрам, по позвоночнику, по пальцам. Девушка делает вид, что ничего не замечает. В перерыв она не ест, не пьёт. Сидит в углу, сжимая кружку с остывшим кофе. Смотрит в одну точку. Варя подходит, садится в паре метров - чтобы не привлекать внимания. -Ты сегодня бледная. -Не выспалась.- отвечает Женя. Голос ровный. Петрович смотрит на неё несколько секунд. Женя чувствует взгляд - но не поднимает головы. -Если что - я здесь,- тихо говорит шаманка. -Знаю. Это не ложь. Она знает. Но сказать "мне плохо" - не может. Не сейчас. Не здесь.

***

Вечером, перед последним этапом съемок, руки начинают дрожать. Не сильно - едва заметно. Но Женя чувствует эту дрожь - как будто внутри натянутая струна вибрирует на пределе. Она зажимает пальцы в кулаки. Разжимает. Снова сжимает. "Продержись. Осталось недолго". Девушка заставляет себя улыбнуться кому-то из операторов - мельком, одними губами. Тот не замечает. Никто не замечает. Кроме Вари. Та смотрит из-за сцены - не на камеру, на неё. Женя чувствует этот взгляд спиной. Отворачивается. "Не надо. Потом. Когда всё закончится". Съёмки заканчиваются поздно. Люди расходятся быстро - все устали, хочется домой. Операторы тащат штативы, осветители выключают софиты, кто-то громко прощается, хлопает дверью. Голоса стихают. Шаги удаляются. Тишина наступает не сразу - она собирается по кусочкам, как вода в воронку. Женя стоит у пульта. Одна. Наушники висят на шее. Она не надевала их весь день - не помнит зачем. Может, забыла. Может, подсознание решило, что сегодня она должна слышать мир. Плохое решение. Гул внутри становится громче. Девушка пытается собрать рюкзак - инструменты в карманы, запасные батарейки в левый отсек. Пальцы не слушаются. Переходник падает на пол. Она наклоняется - и на секунду мир плывёт перед глазами. -Не сейчас,- шепчет Женя вслух.- Пожалуйста. Не сейчас. Она застёгивает рюкзак - со второй попытки. Встаёт. Ноги ватные. Каждый шаг - как по песку. Девушка идёт не к выходу - техничка ближе. Туда, где темно, где стены, где можно сесть на пол и перетерпеть. Заходит, закрывает за собой дверь. Прислоняется спиной к стене. И понимает - не успевает. Она падает. Не на пол - на колени. Ладони упираются в бетон. Дыхание сбивается - резко, как будто кто-то перекрыл воздух. Она пытается выдохнуть - не может. Грудную клетку сдавливает. Не снаружи - изнутри. Как будто рёбра срастаются, как будто между ними больше нет места. Женя открывает рот - воздуха нет. Совсем. Паника накрывает с головой. "Я задыхаюсь. Я сейчас задохнусь. Здесь. Одна. Никто не придёт". Сердце колотится где-то в горле - она чувствует его вкус, железный, противный. Пульс в висках, в пальцах, в каждом сантиметре кожи. Холодный пот выступает на лбу, на спине, на ладонях. Футболка под свитером намокает, прилипает к телу. Девушка сжимает пальцы в кулаки - ногти впиваются в кожу. Больно. Это хорошо. Боль отрезвляет на секунду. Потом снова - темнота перед глазами. "Это конец. Я не вывезу. Я не дышу". Женя пытается дышать ртом - горло сжимается. Пытается носом - заложено. Всё. Точка. Где-то далеко - звук открывающейся двери. Она не слышит - чувствует. Колебание воздуха. Чужое присутствие. -Женя? Голос. Знакомый. Тёплый. Девушка не может ответить. Не может поднять голову. Плечи трясутся - крупно, неконтролируемо.

***

Варя не знала, почему пошла в техничку. Ноги принесли сами - после последней сцены, когда все разошлись. Варя устала, хотелось тишины, своего угла, подоконника. И вдруг - почувствовала. Не звук. Не слово. Что-то другое. Холод. Панику. Чужую беду. Шаманка ускорила шаг. Толкнула дверь. Женя стоит на коленях посреди комнаты. Нет - не стоит. Падает. Руки в пол, голова опущена, плечи ходят ходуном. Она не дышит. Петрович видит это сразу - по неестественному напряжению спины, по тому, как судорожно открывается рот и не пропускает воздух. -Женя? Варя подбегает. Падает на колени рядом. Не хватает - не трогает. Протискивается в поле зрения. -Женя, посмотри на меня. Та поднимает голову - глаза стеклянные, зрачки расширены, лицо бледное, мокрое от пота и слёз. -Не... могу.- выдавливает она. Голос чужой, сломанный. -Можешь. Ты дышишь. Просто... очень быстро. Давай вместе. Варя кладёт руку на свою грудь. Показывает. -Смотри. Вдох. Пауза. Выдох. Женя смотрит. Пытается повторить - не получается. Вдох слишком рваный, выдох слишком быстрый. Снова паника. Она хватает Варю за рукав - цепляется, как за спасательный круг. -Не уходи.- шепчет.- Пожалуйста. Не уходи. -Я здесь. Я никуда не уйду. Петрович садится ближе. Не обнимает - просто сидит так, чтобы Женя её чувствовала. Тепло. Дыхание. Присутствие. -Слушай меня.- говорит шаманка тихо.- Твоё сердце бьётся. Быстро - но бьётся. Ты не задыхаешься. Твои лёгкие полны воздуха. Просто мозг врёт тебе. Он думает, что опасность рядом. Но её нет. Здесь только я. И ты. Женя сжимает её рукав так, что белеют костяшки. -Я боюсь. -Знаю. Но страх пройдет. Он всегда проходит. Дыши со мной. Вдох. Раз, два, три, Выдох. Раз, два, три, четыре. Шаманка считает вслух. Спокойно, ровно, как когда-то учили в другом времени, другой жизни, когда она сама не могла дышать. Женя пытается повторять - сначала сбивается, потом всё ровнее, всё глубже Всхлипы не прекращаются - но дышит она уже легче.

***

Женя не знает, сколько прошло времени. Минуты. Вечность. Она сидит на полу, прислонившись к стене. Варя рядом - тоже на полу, плечо почти касается плеча. Женя чувствует её тепло. Слышит дыхание. Ровное, спокойное. Внутри - пустота. Выжженная, страшная. Но дышать уже можно. -Ты здесь?- тихо спрашивает шаманка. -Здесь. -как себя чувствуешь? -Как после шторма. Всё сломано, но тихо. Петрович кивает. -Так бывает. Пройдёт. Женя молчит. Смотрит на свои руки. Они всё ещё дрожат - мелко, противно. -Ты меня напугала.- говорит Варя. Честно, без упрёка. -Прости. Я и себя напугала. -Это часто случается? -Не очень. Но бывает. -И ты всегда одна? -Раньше - да. Никого не было рядом. Петрович молчит. Потом: -Теперь есть. Женя поднимает голову. Смотрит не в глаза - в угол губ. -Почему ты не ушла? -Куда? -Ну... не знаю. Испугалась бы. Позвала кого-то. Подумала, что я сумасшедшая. -Ты не сумасшедшая. -Откуда знаешь? -Я чувствую. И вижу. Ты просто... устала держать всё в себе. А когда долго держишь - взрывается. Или душит. Женя сглатывает. Горло саднит. -Я не умею по-другом. Не умею.... выпускать пар. Не знаю как. -Научимся. Медленно. По чуть-чуть. Женя смотрит на неё долго. Пытается найти в её лице ложь, страх, брезгливость. Не находит. -Я не хочу, чтобы ты меня жалела. -И не буду. -И не хочу, чтобы ты... лечила меня. Я не сломанная. -Знаю. Ты просто живая. А живые иногда задыхаются. Женя отворачивается. Смотрит на кабели, разложенные по цветам. Порядок, который она создала. Её мир. -Я так больше не могу,- вдруг говорит она.- Быть одной в этом... когда темно, когда нечем дышать. Я так больше не могу. Голос ломается. Слёзы текут по щекам - молча, без всхлипов. Варя не говорит "всё будет хорошо". Не обнимает. Просто берёт её за руку. -Теперь не одна,- говорит она.- Я не уйду. Даже если ты прогонишь. Женя сжимает её пальцы. Сильно. До хруста. -Не прогоню. -Ну вот. Петрович сначала молчит, но вопросы сжирают ее изнутри. В конце концов не выдерживает: -Это из-за меня? Из-за сплетен? Из-за того, что я... -Нет. Женя отвечает слишком быстро. Сама не ожидала. -Не из-за тебя. Ты... ты помогаешь. Наоборот. -Тогда из-за чего? Женя молчит. Смотрит на свои руки. "Скажи. Не всё. Хоть что-то". -Это всегда так. С детства. Шаманка не перебивает. -Когда я была маленькой... я должна была быть идеальной. Не "хорошей". Идеальной. Пятёрки. Поведение. Молчание. Если я ошибалась - мама не кричала. Она... замолкала. На несколько дней. Просто не разговаривала со мной. Женя сглатывает. Горло саднит. -Она не била. Не оскорбляла. Просто... выключала меня. Как будто меня не существовало, пока я не исправлюсь. Тишина. Варя дышит рядом. -А отец?- тихо спрашивает она. -Он... он не требовал. Он просто не верил, что я способна на что-то. Когда получала пятёрку - он говорил: "Легко, когда дают". Когда я поступила на бюджет - "повезло". Когда меня хвалили - "покажи, что будет через год". Девушка замолкает. -Он не кричал. Не бил. Он просто... не верил. В меня. Всю жизнь. Тишина. -И я теперь тоже не верю,- говорит Женя.- В себя. Думаю, что любая похвала - случайность. Любой успех - везение. И что если я сделаю что-то неидеально - окажется, что они были правы. -Кто - они? -Все. Мама, которая считала, что я могу лучше. Отец, который считал, что я ничего не стою. Я сама. Петрович молчит. Не говорит "это неправда". Не обесценивает её боль. Не жалеет. -А сейчас,- голос Жени становится тише, почти шёпотом,- Теперь я сама не умею быть рядом. И боюсь, что если перестану быть идеальной - все уйдут. Как уходила мама. Петрович смотрит на неё. Внимательно, не отводя взгляд. Женя чувствует этот взгляд - но не прячется. -Я не уйду,- говорит Варя.- Даже если ты ошибёшься. Даже если сломаешься. Даже если замолчишь на несколько дней. -Ты не знаешь. Может, уйдёшь. -Знаю. Я была на твоём месте. Не настолько глубоко в темноте. Но все же. Другая боль, другие люди. Но так же - боялась, что если покажу слабость - меня выбросят. -И что? Выбросили? -Некоторые да. Но не все. И те, кто остался... они не требовали идеальности. Просили быть живой. Варя замолкает. -Я не умею быть живой.- тихо говорит Женя. -Умеешь. Ты сейчас живая. Уставшая. Испуганная. Но живая. И я здесь. Женя поднимает голову. Смотрит Петрович в глаза - впервые за весь разговор. Шаманка не отводит взгляд. Не жалеет. Не лечит. Просто - есть. -Ты не уйдёшь?- шепчет Женя. -Не уйду. -Обещаешь? -Обещаю. Женя кивает. Один раз. И снова смотрит в пол. Но теперь - чуть спокойнее.