Sic itur ad astra

Величественное здание вздымалось над городом, его стеклянные купола искрились в свете семи оранжево-коричневых звезд. Библиотека содержала в себе миллионы лет истории, архивы мёртвых цивилизаций, забытые языки, утерянные культуры. Если ответ был где-то, то именно здесь. Олег вошёл внутрь, огонек идентификатора моргнул и тут же предоставил доступ к терминалу. Он вбил единственные уцелевшие буквы, которые смог разглядеть на поверхности спутника: «р», «з», «а». Поисковый запрос: «Алфавиты. Системы письменности. Шифры. Исчезнувшие языки.» Тысячи вариантов. Миллионы. Он начал сортировать их, исключать очевидное. Лиантар, Бенетнаш, Гексия — всё не то. Следующий запрос: «Фонетические особенности. Звуки. Сравнительный анализ.» Он загрузил образцы звуков с пластинки. Компьютер начал анализ. Ожидание тянулось мучительно долго. Наконец, ответ: «Нет точного соответствия.» Олег зажмурился и стиснул зубы. Он перебирал всё — анализировал по частям, сравнивал с древними наречиями, смотрел на вымершие системы символов. Ничего. Этот язык… его не существовало в архивах. Что это значило? Даже цивилизации, что давно поглотили свои солнца и рассыпались в пыль, оставили след. Их письменность, их культура были сохранены здесь, в холодных глубинах библиотеки. Но этот язык? Он будто никогда не существовал. Волков не хотел думать о том, что мир, породивший его таинственного незнакомца, стёрся с лица Вселенной. Может, вымер, может, был уничтожен. Может, никогда и не значил ничего в великом уравнении истории. Эта мысль кольнула слишком глубоко. Олег откинулся на спинку кресла. Челюсти свело от напряжения. Часть его сознания отказывалась принимать это. Запись была живой. В ней было живое существо. Оно говорило. Оно смеялось. Значит, его народ был. Но почему от него не осталось следа? Тишина читального зала стала гнетущей. Он закрыл глаза, вдыхая сухой воздух архивов. Что теперь? Но затем, внезапно, в памяти всплыло одно имя. Алтан. Губы Волкова против воли сжались в тонкую линию. Эта мысль пришла ему в голову внезапно, словно удар молнии. Если кто-то и мог разобраться в мёртвом языке, так это он. До того, как его увезли с крошечного забытого шарика где-то в глубине созвездия Змееносца, до того, как он стал важной персоной в лиантарском обществе, до того, как вышел замуж за Вадима, он занимался расшифровкой мёртвых языков. Он знал культуры, системы письменности, алгоритмы дешифровки — в своё время он был лучшим. Если кто-то и мог помочь, то только он. Проклятье. Олег не хотел идти к нему. С Алтаном у него были… сложные отношения. С первого же дня знакомства они почувствовали друг в друге что-то несовместимое. Олег видел в Алтане высокомерного интеллектуала, который с презрением относился ко всему, что не было связано с искусством или наукой. Алтан же считал Олега грубым, лишённым утончённости, почти варваром — но хуже всего было то, что Алтан был прав. И Олег это знал. Алтан умел доставлять ему неудобства, загонять в тупик тонкими насмешками. Его разговоры с Вадимом всегда были пропитаны хоть и ядовитой, но нежностью, но когда он говорил с Олегом — в голосе появлялась колкость, а в улыбке насмешка. Попросить его о помощи означало наступить на горло собственной гордости. Проглотить унижение. Но выбора не было.

***

— Не думал, что ты придёшь ко мне по доброй воле, — Алтан открыл дверь, опираясь на косяк, глядя на Олега с обычным выражением лица — смесью усталости, высокомерия и плохо скрываемого раздражения. — Случилось что-то настолько ужасное, что тебе понадобился мой ум? Олег сглотнул собственное раздражение. — Мне нужна помощь. — Конечно, нужна, — протянул Алтан, жестом приглашая внутрь. Волков стиснул зубы, а затем протянул пластинку. — Узнаёшь? Алтан нехотя взял её, повертел в руках, затем лениво бросил взгляд на Олега: — И что я должен с этим делать? — Разобраться в языке. — Хочешь, чтобы я работал? — Хочу, чтобы ты перестал возиться со своими клумбами, словно безумный садовник, и занялся чем-то действительно полезным, а не тратил время на пересаживание каких-то экзотических сорняков. Губы Алтана дёрнулись. — Как же ты меня раздражаешь, Волков. — Это взаимно. Алтан скрестил руки на груди и склонил голову набок, внимательно разглядывая то Олега, то пластинку. — Мне не на чем это проиграть. Раз ты здесь, ищешь моей помощи, значит, проигрыватель для этой штучки ты создал. Приволок с собой? Безумец. Олег, даже не удостоив его ответной насмешки, коротко кивнул и достал проигрыватель из энергетического пространственного кармана. Алтан запустил пластинку. Звук заполнил комнату. Разговор. Олег наблюдал за лицом Алтана, ловил его реакцию. Сначала безразличие. Потом лёгкий интерес. А затем — что-то ещё. Алтан слушал слишком внимательно. Он отмотал назад. Вновь включил. Когда запись дошла до пения, Алтан слегка изменился в лице. Совсем немного — на долю секунды, но Олег это заметил. — Что? — спросил Волков, пристально глядя на него. Алтан помотал головой, еще раз отмотал назад, в этот раз вслушиваясь очень-очень внимательно. Олег видел, как что-то мелькнуло в его глазах — нечто, похожее на узнавание. — Ты знаешь этот язык, — твёрдо сказал Олег. Алтан молчал. Олег сжал кулаки. — Алтан. — Я не уверен, — медленно ответил он, глядя на пластинку. — Ты лжёшь. Тот медленно поднял на него глаза. — Этот язык… Где ты, говоришь, это нашёл? — В космическом мусоре. Алтан сжал губы, снова глядя на пластинку в проигрывателе. — Ты что-то знаешь, — сказал Олег. Тишина. Алтан поднял пластинку на уровень глаз, вглядываясь в неё так, словно пытался разглядеть в ней что-то, известное только ему. — Я разберусь, — тихо сказал он. — Но мне нужно время. Олег смотрел на него, пытаясь понять, что творится в голове у этого надменного, всегда самодовольного существа. Алтан больше не отпускал колких замечаний, не язвил, не пытался выставить его глупцом — напротив, казалось, он сам на мгновение забыл о своей обычной манере общения. Он действительно слушал. — Мне нужно время, — повторил он, словно самому себе. Волков кивнул, но не двинулся с места. Что-то в выражении лица Алтана его настораживало. Какое-то странное, едва уловимое напряжение. — Если ты что-то знаешь, то пожалуйста, я… — пробормотал Олег, внимательно, почти с отчаянием, вглядываясь в Алтановы глаза. Алтан бросил на него короткий взгляд и улыбнулся — не так, как обычно, когда хотел задеть или поставить себя выше, а по-другому. Почти… печально. — Я узнаю, — сказал он наконец. — А когда узнаю, тогда и поговорим. Олег не любил подобных игр. Но в этот раз он лишь молча развернулся и вышел. За его спиной голос с пластинки продолжал звучать, и на какой-то миг ему показалось, что Алтан прислушивается не к словам — а к чему-то гораздо большему.