У меня в кармане картошка

Звоню в дверь. Стою на лестничной клетке в доме бабушки и жду, когда соседка откликнется и отдаст мне ключи. Не был тут сколько? Лет шесть? Семь? Мне было пятнадцать, когда я приезжал сюда на месяц летом к бабуле. — …? — постарела соседка. Уставшее и немного отчаявшееся какое-то лицо у неё. — Лен Михална, здравствуйте. Вы наверное не узнали меня. Я звонил вам, я — Лёша, внук Анны Сергеевны, я бы хотел ключи от бабушкиной квартиры забрать. Никак не узнаёт, щурится сквозь очки, тянет неуверенно вверх руку, чтоб погладить по щеке. Понимаю её — сложно узнать в почти двухметровом мужике того мальчика-гота, которого она подкармливала тортиком и ругала за “tunnelar” в ушах (“плаги”? Ну, вы поняли). Теперь я изрядно вырос, зарос щетиной, и татуировками. Да и волосы бросил красить. — Лёеееша… Ох, какой ты стал! Красивый! Большой… Да ты — блондин?! — Дааа, есть такое дело. Это я вас удивил, м? Я ж в школе красился в чёрный, такой был с другом уговор… — нет, вот об этом я наверное не буду с ней говорить. — Ну, неважно. Протест и поиск себя, такое, — улыбаюсь ей. — А, ну, да, ключи… И.. Прими соболезнования, дорогой, — возвращается из тёмной прихожей, кладёт связку на мою ладонь. Смотрю на облезший брелок, тот самый, что я привёз бабушке тогда летом в подарок — на цепочке висит видавшая виды сувенирная даларновская лошадка. — Спасибо, тёть Лен. Я тут побуду до рождества… Ну, до нашего… То есть, до шведского… Короче, под Новый год уеду где-то. Разберу книги, что смогу возьму с собой или найду как отправить постепенно, а остальное раздам наверное. Посоветуюсь потом с вами как это всё тут устроено… Ну, и продам квартиру, но это через риэлтеров, я вроде там уже узнал всё, договорился заранее по телефону. В общем, увидимся. Простите, я пойду сейчас. Устал очень, дорога длинная была. Хочу отдохнуть и вообще. Забегу потом, хорошо? И вы заходите. — Ой, конечно. Давай… Аааа, стой-стой! — Убегает куда-то, потом приходит с кастрюлькой и пачкой рекламных листовок. — Вот тебе тут как раз тарелка борща осталась у меня — поешь, вот тут ещё хлеб с колбасой, а вот тут листовки — это доставка наша. Закажи себе что, может — пицца тут всякая… вы же любите такую ерунду. — Спасибо огромное. Даже неловко как-то… — вежливо бурчу я, но на деле так жрать хочу, что беру это всё и благодарно кланяюсь. — На здоровье, Лёш! Подхожу к бабушкиной двери, двигая ногой сумку с рюкзаком по полу, в руках кастрюля и прочее барахло, пытаюсь вставить ключ и тут звонит телефон — “Noah” — ну, кто ж ещё мог вспомнить про меня в такой момент! "Oj, du ringer? Vad hände med Telegram? Vad hände, tog internet slut i England?" (О, ты, прям, позвонил взял? Что случилось с Телегой? Что, в Англии кончился интернет?) — язвлю, но немного волнуюсь, что у него что-то случилось. Мы не так часто звоним друг другу последнее время, больше переписываемся в мессенджере. Хотя, думаю, это связано с тем, что у меня был парень (а вокруг Ноа вечно кто-то трётся) и, кажется, так нам обоим было проще и легче. "Haha... Tjena, nördjävel. Jag tänkte kolla hur du har det” (Хаха… Привет, задрот. Решил проверить как ты, там вообще), — голос у него вроде норм, только какой-то он осторожный. "Noa, jag står precis utanför lägenheten, med väskor och allt. Lite dålig tajming, kan vi ta det om en timme? Jag ska duscha, käka, fixa nätet och, ja… typ överleva först. Helt slut” (Ноа, я стою прям перед дверью квартиры с сумками и барахлом. Неудачное время, может созвонимся через часок? Я сгоняю в душ, пожру, пофиксю интернет и, ну… как-то приду в себя. Заебался), — вздыхаю, прижимая телефон плечом, и проворачиваю ключ в замке, стараясь не уронить кастрюлю. "Inga problem, lille vän. Men ring mig sen, okej? Jag ville bara dubbelkolla en grej med dig. Viktig sak." (“Без проблем, дружок. Только позвони мне потом, ок? Я хотел уточнить кое что. Это важно.”) "Jag ringer om en timme." (Перезвоню через час) "Vi hörs, ta det lugnt." (Супер. До связи)