NEW HIGH SCORE!

Нэнси не собиралась возвращаться в аркадный клуб. Она повторяла это себе целую неделю. Каждый раз, когда Майк слишком ехидно ухмылялся за завтраком и начинал что-то вроде: «Эй, Нэнс, а может, после школы сыграем пару раундов?» — она тут же угрожала вывалить ему на голову содержимое тарелки и приправить всё это свежевыжатым апельсиновым соком. Каждый раз, когда по дороге через школьный коридор она слышала писк из чьего-нибудь «Нинтендо», ей становилось мучительно жарко. И каждый раз, когда она вспоминала Робин — её широкую улыбку, светящиеся в темноте аркадного клуба глаза, хрипловатый смех — внутри появлялось странное, раздражающее ощущение, будто она забыла что-то важное. И это бесило больше всего, потому что Нэнси Уилер не забывала важные вещи. Она помнила сроки сдачи статей, расписание уроков, даты тестов, номера телефонов, маршруты, разговоры месячной давности. Она всегда держала всё под контролем.

***

Окна школы были покрыты липкими отпечатками рук, сквозь стёкла пробивались ласковые лучи солнца. Их игривые блики скакали по коридорам и отражались в шкафчиках. Было по-весеннему тепло, но в воспоминаниях Нэнси всё возвращалась в тот прохладный дождливый день. В её ушах звучали отголоски собственного смеха, криков Майка и хрипловатой Робин — девушки, которую она почти не знала. Девушки, которая хихикала над тем, как ужасно она играет в автоматы, и которой Уиллер с лёгкостью позволяла это делать. Больше всего она скучала по самой себе: громкой и местами неловкой, но как никогда живой. — Ты вообще слушаешь меня? Нэнси моргнула и подняла взгляд. Стив сидел напротив неё в кафетерии, развалившись на стуле с привычной ленивой уверенностью человека, который всю жизнь был красивым и знал об этом. Перед ним стоял поднос с картошкой фри, к которой он почти не притронулся. — Что? — Я сказал, что Карвер опять пытается флиртовать с Крисси. — Это отвратительно. — Да, но смешно. Стив прищурился. — Ты странная сегодня. — Спасибо. — Нет, серьёзно, о чём ты думаешь? Нэнси тут же нахмурилась. — Я думаю о статье, — выдумала она на ходу, пожимая плечами. — Врёшь. — Стив. — Ты всегда кусаешь внутреннюю сторону щеки, когда врёшь. Нэнси раздражённо перестала это делать. Парень довольно ухмыльнулся. — Ага. Нэнси ненавидела то, как хорошо он её знал. — Ладно, — он зачесал волосы назад и подался вперёд, сложив руки на стол, ожидая объяснения, — что происходит? — Ничего. — Нэнси. Она закатила глаза. — Я встретила кое-кого в аркадном клубе. Лицо Стива растянулось в изумлении так, будто перед ним сам президент проехался на самокате. — Боже мой. — Даже не начинай. — Ты сама пошла в аркаду? — Я забирала Майка. — И познакомилась там с кем-то? — Это не «кто-то». — О, теперь уже «не кто-то». — Стив. Он уже смеялся. — Нэнси Уилер знакомится с людьми в аркадном клубе. Мир меняется. Зажав губы в попытках сдержать смех, она пнула его под столом. — Ай! Господи, у тебя проблемы с агрессией. Успокоившись, Стив принялся за обед. Некоторое время он взвешивал, готов ли в случае чего подставить под удар ту же коленку в обмен на подробности о загадочном «кто-то». Он снова заговорил: — И тебе он понравился? «Понравилась» ли ей Робин? Нэнси заключила, что вопрос Стива не совсем подходил для характеристики её новой знакомой. Прочистив горло, она твёрдо произнесла: — Я её почти не знаю. — А, — Стив поднял брови и выпрямился. — Ну, я думаю, у вас получится подружиться. Ты ещё увидишь её? — небрежно спросил он, жестикулируя картошкой фри в пальцах. Нэнси пожала плечами, уставившись на стакан с колой. — Не знаю. Стив ничего не ответил, только, прищурившись, продолжал смотреть на неё пытливым взглядом. Нэнси терпеть не могла, когда он пытался собрать её по кусочкам быстрее, чем она успевала что-либо объяснить. — Не смотри так. — Как? Нэнси снова пнула его под столом. *** До самого вечера Нэнси просидела в редакции. Уходя, она окинула взглядом папки с черновиками — они громоздились на столе, тумбе, подоконнике и полках, и от одного вида этой горы начинала ныть голова. Запирая дверь, она двинулась по коридору. Заперев дверь, она двинулась по коридору. В школе почти никого не осталось. Закатный свет ложился длинными полосами на пол, уборщик лениво водил шваброй по кафелю. Гулко хлопнула дверь спортзала где-то в другом крыле. Нэнси сама не заметила, как начала оглядываться по сторонам, будто ожидая увидеть кого-то, «кого-то» где-нибудь у автоматов с газировкой или возле доски объявлений. Разумеется, вокруг не было никого, и, кажется, это расстроило её сильнее, чем должно было.

***

Как это бывает в маленьких городах, где рано или поздно пересекаются все дороги, спустя пару дней Нэнси столкнулась с ней совершенно случайно. Конец мая, на улице стояла густая жара. Асфальт плавился под ногами, горячий воздух дрожал над дорогой, а старые вывески магазинов шумно гудели под солнцем. Нэнси вышла из магазина канцтоваров с папкой для статей под мышкой и почти сразу услышала знакомый голос: — Нет, мам. Да. Нет. Хорошо, хватит! Нэнси резко обернулась. Робин стояла возле музыкального магазина через дорогу, прижимая телефонную трубку плечом к уху и одновременно пытаясь удержать под мышкой несколько кассет. Её короткие волосы ниспадали на плечи, усеянные веснушками; на вороте майки проступали влажные пятна от пота. То ли раздражённая, то ли ослеплённая солнцем, она щурилась и хмурилась. Нэнси отметила, какими выразительными были черты лица Робин. Кассеты опасно выскальзывали из её рук. Поддерживая их коленом, она выглядела такой рассеянной, балансируя на одной ноге, что Нэнси едва сдержала смешок. — Мам, да ты хоть себя слышишь? Робин оперлась лбом на стену, громко выдыхая от безнадёжности. Именно в этот момент она заметила, как в нескольких шагах от неё стояла, переминаясь с ноги на ногу, Нэнси. Уиллер виновато смотрела в её сторону, как бы прося прощения за вторжение. На секунду лицо Бакли стало абсолютно растерянным, но затем её тело резко выпрямилось, и кассеты, которые девушка так старательно пыталась удержать, рухнули вниз. — Мне надо идти, — бросила она в трубку. — Да. Потому что я так сказала. Пока. Нэнси никак не могла решить, что же ей делать. Пока Робин пыталась впихнуть кассеты во все карманы, извиняясь за суету, девушка просто стояла, в голове подбирая правильные слова. Тишину прервала Бакли. — Привет... Э, извини, что… Извини за это, хорошо? Если Нэнси молчала, потому что не знала, что говорить, то Робин говорила, сама не зная что. — Привет, Робин, — с неловкой улыбкой послышалось в ответ. Её собеседница явно нервничала, поэтому инициативу в разговоре взяла на себя Нэнси. — Ты работаешь здесь? — она кивнула в сторону музыкального магазина. — Иногда. Ну… не совсем. Я здесь на полставки, просто помогаю разгребать бардак и таскать бумажки. В Хоукинсе, — она взмахнула свободной рукой, — никто не разбирается в музыке, так что поговорить о ней здесь особо не с кем. Нэнси хотела было блеснуть своими знаниями, но вовремя сообразила, что упоминание попсовых исполнителей не впечатлит искушённый, по всей видимости, вкус Робин. Вместо этого она просто посмеялась, а затем выдала: — А в WSQK ты бывала? Брови Бакли поползли наверх, и Нэнси ещё раз убедилась в том, что задала правильный вопрос. — Ты куда сейчас? — продолжила она. — Домой, — автоматически ответила Робин, а затем поспешно добавила: — Нет, точно не домой. — Хочешь зайти? — На радиостанцию? — спросила Бакли, с трудом сдерживая восторг. Нэнси расплылась в самодовольной улыбке. Она посмотрела на новенькие папки для статей и прикинула, на сколько часов больше ей придётся сидеть в редакции уже завтра. Но это будет завтра. Жестом она указала Робин следовать за ней, и та, помявшись на месте пару мгновений, с азартом поскакала за Нэнси, чуть ли не теряя драгоценные кассеты вновь. Девушки направились к припаркованной неподалёку машине. Идти было совсем ничего — десяток метров до поворота, пару шагов до двери, но всё это время Бакли что-то тараторила. Она говорила быстро, сбиваясь, экспрессивно то поднимая, то опуская руки. Девушка будто стремилась вытолкнуть из разговора весь воздух, и Нэнси почему-то посчитала это забавным. Робин уселась на пассажирское сиденье, всё так же активно размышляя о музыке. Когда Уиллер повернула ключ зажигания, её охватило странное, даже незнакомое чувство. Кончиками пальцев она почти ощутила, как что-то очень важное плавно утекает, убегает из её крепкой хватки и уносится прочь. Кажется, она теряет контроль.

***

Студия WSQK располагалась чуть поодаль от города и выглядела именно так, как и должна выглядеть радиостанция в Хоукинсе — тесной, душной и немного разваливающейся. В коридоре пахло кофе, старой бумагой и горячей техникой. Из-за двери доносилась музыка. — Если Аргайл опять поставил Foreigner, я уйду, — пробормотала Нэнси. Робин усмехнулась. — Ты ненавидишь Foreigner? — Нет. Я ненавижу Стива, когда он подпевает Foreigner. — Стива? — В глазах Робин читалось, казалось бы, беспричинное беспокойство. Она заглянула в лицо собеседницы, как бы ожидая, что та скажет: «Шутка!». Нэнси вдруг поняла, в чём дело. Стив. Популярные ребята. Все те люди, рядом с которыми девушка наверняка привыкла чувствовать себя чужой. Нэнси не успела сказать и слова, как дверь перед ней распахнулась. — Нэнс, ты не поверишь, этот идиот опять включил… Стив замолчал. Его взгляд перескочил с Нэнси на Робин, потом обратно. — Ты Робин? Робин подозрительно прищурилась. — А ты уже знаешь моё имя. — Нэнси упоминала тебя. Нэнси резко повернулась. — Стив! — Что? Это правда. Робин медленно перевела взгляд на Нэнси. — Ты упоминала меня? — Не так, как это звучит. — А как это звучит? — Стив, клянусь богом… — Не начинай. Стив поднял руки. — Я вообще молчу. Он не молчал и секунды. Нэнси толкнула его плечом. — Заткнись. К её удивлению, Робин вдруг тихо рассмеялась. Не нервно, не защитно — искренне. В комнате стало немного легче.

***

Первые минут десять Робин держалась так, словно студия в любой момент могла оказаться ловушкой. Нэнси улавливала её настороженность по мелочам: по тому, как Робин замерла в дверном проёме, точно невидимая черта на полу была для неё границей; по тому, как она прижимала к себе кассеты, будто те могли её защитить; по тому, как она цепко окидывала взглядом студию — старый диван с прорехами, покосившиеся стопки винила, кофейный столик со следами от кружек и вездесущие чёрные провода, извивающиеся змеями под ногами. Робин словно видела во всём угрозу. Стив, к удивлению Нэнси, тоже это заметил и вместо характерного для него показного обаяния вдруг стал нормальным — не отпускал громких шуток, не выпендривался, и даже его голос стал мягче. — Осторожно, тут провод, — сказал он, подвигая ногой удлинитель. — Я чуть не убился об него утром. — Естественный отбор, — пробормотала Робин уже без прежней колючести. Стив фыркнул. А потом начал болтать, и это оказалось катастрофой — той, когда двое случайно обнаруживают, что говорят на одном языке, — потому что Робин охотно отвечала. Они спорили о фильмах, затем переключились на музыку, особо горячо обсуждая, кто из индустрии переоценён. — Ты не можешь просто взять и сказать, что песни Боуи ничего не стоят, — Стив вскинул руки к потолку, изображая возмущение. — Могу. Я только что это сделала. — Нэнси, ты это слышишь? — Я стараюсь не вмешиваться, — спокойно отозвалась та, изо всех сил подавляя ползущие наверх уголки губ. — Она на моей стороне, — Стив победно указал пальцем на Уиллер. — Я ничего не сказала. — Но ты подумала! — Господи, вы оба невозможны, — выдохнула Нэнси. Она сидела на краю стола, поджав одну ногу под себя, и с любопытством наблюдала за ними. За тем, как Робин постепенно, слой за слоем, сбрасывает свою броню. Сначала она отвечала коротко, защитно иронизируя, будто ожидала подвоха в любой момент. Со временем девушка всё чаще начинала улыбаться до того, как успевала это скрыть. Она перестала стоять солдатом у двери и наконец устроилась на подлокотнике дивана, начала жестикулировать, поправлять волосы каждый раз, когда увлекалась разговором. А Стив — это поражало Нэнси больше всего — совершенно не пытался произвести впечатление. Он сидел на полу возле стереосистемы, лениво перебирая кассеты, что были с собой у Робин, и говорил с ней так увлечённо, будто они были знакомы не час, а несколько лет. Нэнси поймала себя на том, что она крайне внимательно следит за лицом Робин. Она ловит мельчайшие изменения в её мимике: во время смеха она щурится; когда разговор касается чего-то личного, она мнёт край майки; если Стив упоминает малоизвестную группу, её глаза моментально распахиваются шире. Он просто разговаривал с ней, а та оживлённо поддерживала беседу. Всё было так легко и без фальши. Нэнси почувствовала укол меж рёбер. Неприятный, как заноза, когда точно знаешь, что она есть, — вот же, прямо тут ноет — но не понимаешь, где угораздило её подцепить. Где она это подцепила? Нэнси перестала слушать их разговор и отстранилась. — Ты в порядке? — тихо спросил Стив, бросив короткий взгляд в её сторону, когда Робин отвернулась к магнитофону. — Да. — Ты опять врёшь. — С чего ты взял, что можешь читать меня как открытую книгу? — прошипела Нэнси. — Потому что ты так хмуришься, что это видно с закрытыми глазами. Нэнси раздражённо вскочила с места и ушла в противоположный угол перебирать пластинки, старательно делая вид, будто она занята. Стив изучал, как она хватала конверты с винилом, теребила их в руках и возвращала на то же место. — О нет, — издевательски протянул он. — Что? — нехотя отозвалась девушка. — Так тебе не нравится, что мы с ней поладили? — Это не так. Она уже открыла рот, чтобы выдать опровержение, но тут же закрыла его. Внутри всё заныло. Стив попал в точку. Послышалось: — Что у вас тут? — Робин наблюдала за перепалкой с недоумением. Возможно, с чувством вины. — Ничего, — быстро отозвался Стив, стараясь сгладить углы.

***

Когда они вышли из студии, на улице уже темнело. Хоукинс медленно тонул в синих сумерках, жаркий день выдыхал последнее тепло, в лесу неподалёку едва слышно шелестели деревья. Дышалось легко. Стив махнул рукой на прощание и уехал за Дастином — тот снова влез в передрягу. Теперь Нэнси с Робин шли вдвоём. Медленно и без особой цели, наслаждаясь тишиной после шумных споров. — Он изменился, — неожиданно, словно продолжая внутренний монолог, сказала Робин. — Стив? — Да. Бакли сунула руки в карманы джинсов, стремясь спрятаться от прохлады. — Ты знала его? — Все мы знали Стива, — выдохнула собеседница. — Раньше он был… ну. — Придурком? — усмехнулась Нэнси. — Очень красивым придурком, — уточнила Робин. Глубоко в груди Нэнси отозвалась заноза. Та, что повыше, продолжила рассуждать: — Но сейчас он будто пытается быть хорошим человеком. Уиллер задумалась, перебирая в памяти последние месяцы. — Он и есть хороший человек, — с лёгкой улыбкой заключила она. — Ты всё ещё его любишь? Вопрос ударил по лицу пощёчиной — звонко и оглушающе. Нэнси шумно вдохнула. Она переспросила, хотя точно всё расслышала: — М? — Извини, — Робин начала заикаться. — Это не моё дело… Просто забудь. — Нет, я… Она остановилась на полуслове. Нэнси почувствовала, как мелкие осколки внутри неё сложились в ясную картину. Заноза разрывала её на части, словно кол. — Забудь, — мягко повторила Робин. Нет, Уиллер могла поставить деньги на то, что теперь для неё Стив — просто друг и между ними не осталось места для ревности. Откуда взялась эта едкая обида, злоба? Крупье подвёл итоги. Ставка сыграла.