Твой запах - мой дом

Это был просто вечер пятницы. Фильм давно шёл фоном, попкорн давно кончился, и они просто валялись на гигантском диване в гостиной Бастера, обсуждая новую игру. Фэнг чувствовал себя в безопасности, как никогда. Дом Бастера пах деревом, кофе и чем-то глубоким, землистым — тем самым «альфой», к которому он привык за годы дружбы. А потом мир перевернулся. Сначала просто лёгкий озноб. Фэнг подумал, что это сквозняк, и потянул плед повыше. Затем — тянущая, ни с чем не сравнимая боль внизу живота, за которой последовала волна жара, ударившая в голову. Комната поплыла. Свой собственный запах ударил в нос резко и пугающе — приторно-сладкий, цветочный, чужой. Альфа-запах Бастера вдруг стал не просто приятным, а ошеломляющим, концентрированным, бьющим прямо в инстинкты. — Б... Бастер? — голос Фэнга сел и сорвался на писк. Он попытался отодвинуться, но диван как будто стал резиновым. Его трясло. Жар усиливался с каждой секундой, и Фэнг вдруг понял, что не узнаёт собственного тела, требующего чего-то совершенно неприличного, чего-то, чего он у друга попросить не мог. Бастер напрягся мгновенно. За долю секунды его расслабленная поза сменилась абсолютным вниманием. Запах омеги, которого он никогда раньше не чувствовал, ударил в самую глубину инстинктов, заставляя мышцы сократиться, а клыки — ныть. Но огромными усилиями воли он заставил своё тело замереть. Он увидел, как побелели пальцы Фэнга, вцепившиеся в плед, как расширились его зрачки, как беспокойно блестят глаза. — Фэнг, смотри на меня. — Голос Бастера был непривычно низким, но в нём не было ни капли угрозы. — Твоя первая течка? Отвечай честно. Фэнг лишь судорожно кивнул, чувствуя, как предательски дрожат губы. Ему было стыдно, страшно и безумно жарко. Хотелось одновременно сбежать и прижаться к Бастеру всем телом. Бастер медленно, демонстративно убрал ноги с дивана и встал, оказавшись выше на добрых полголовы. Он заговорил быстро, чётко, почти командирским тоном, но в самом центре этого тона билась нежность: — Порядок. Это нормально, это бывает у каждого омеги, и это не твоя вина. Ты не сделал ничего плохого. Я сейчас отойду на кухню и вызову тебе такси или позвоню Эдгару, хорошо? А ты попробуй дышать глубже. Медленно. Не сдерживай дрожь. Он сделал шаг назад и почти зарычал — от злости на свою природу, которая кричала «останься, прижми». Но он был добрым альфой не потому, что инстинкты молчали, а потому что он умел ими управлять. — Фэнг, не бойся. Твой друг никуда не делся. — Бастер встретился с ним взглядом и мягко, почти незаметно улыбнулся. — Я сейчас принесу твою куртку и свою толстовку с длинным рукавом, ты сможешь в неё уткнуться носом, чтобы было легче. И бутылку воды. А потом я выйду в коридор и не войду, пока ты сам не скажешь. Даже если придётся просидеть там всю ночь. Фэнг всхлипнул — уже не от страха, а от неожиданного облегчения. Бастер сдержал слово: через минуту рядом с диваном оказался сверток из тёплых вещей, которые пахли только уютом и домом, без капли давления. А сам альфа действительно стоял в коридоре, привалившись спиной к стене, и слышал, как Фэнг тяжело дышит в другой комнате, и мысленно молился всем богам, чтобы Эдгар приехал быстрее. «Молодец, — сказал он себе, — ты не чудовище. Ты друг». Он будет волноваться всю ночь, даже когда Фэнг уже окажется у себя дома, под защитой родного запаха. Напишет ему чёртову сотню сообщений с одним вопросом: «Ты как?» И будет готов сорваться с места в любую секунду. Но сейчас он просто стоял в коридоре, зажмурившись, и дышал. Потому что Фэнг доверил ему самое ценное — свою уязвимость. И Бастер не собирался это доверие предавать. Тишина в коридоре длилась не больше минуты. С лестничной клетки раздался звук быстрых, почти бегущих шагов, а затем — настойчивая трель звонка. Бастер открыл дверь. На пороге стоял Эдгар — бета, их общий друг, запыхавшийся, в накинутой на футболку куртке и с сумкой, из которой торчал термос. В глазах — тревога и решимость одновременно. — Где он? — спросил Эдгар, не здороваясь. Бастер молча кивнул в сторону гостиной. Эдгар вошёл, быстро скинул обувь, и — Бастер заметил это с благодарностью — даже не посмотрел в его сторону. Всё внимание было на Фэнге. — Фэнг? — Голос у Эдгара был мягче, чем обычно, почти воркующий. — Слышишь меня? Это я. Дыши, я здесь. Из гостиной донёсся слабый, прерывистый звук — что-то между всхлипом и облегчённым выдохом. А затем шорох ткани: Фэнг, видимо, приподнялся. — Эд... — голос омеги звучал сдавленно, словно каждая буква давалась с трудом. И Бастер, оставшись в коридоре, услышал приглушённый разговор. Не слова — скорее интонации. Низкий, успокаивающий голос Эдгара, короткие вопросы, на которые, видимо, следовали кивки или движения, потому что ответов почти не было. — ...пить хочешь? — донёсся обрывок. — Я принёс твой любимый чай, с ромашкой. Да, знаю, что горячий сейчас не очень, но через трубочку можно. Бастер привалился к стене и выдохнул. Он вдруг почувствовал, что руки перестали дрожать. Эдгар был здесь. Бета. Без запаха, без давления инстинктов, без риска сорваться. С ним Фэнг мог позволить себе расслабиться. — Бастер, — окликнул его Эдгар через несколько минут. — Войди. Бастер замер. Сердце заколотилось быстрее. — Мне... лучше... — Войди. — Голос Эдгара был спокойным. — Он хочет тебя видеть. Бастер сделал шаг. Второй. Заглянул в гостиную. Фэнг сидел на диване, закутанный в ту самую большую толстовку, с кружкой в руках. Лицо — бледное, с неестественно яркими губами, глаза — опухшие от слёз. Но когда он поднял взгляд на Бастера, в них не было страха. Только стыд — и огромное, бездонное облегчение. — Не смотри так, — слабо улыбнулся Фэнг. — Я не кусаюсь. Ну... пока. Бастер невольно фыркнул — нервно, срывающимся голосом. А потом Эдгар подвинулся, освобождая место рядом. — Садись. — И тише, только для Бастера: — Она уже идёт на спад. Первая волна самая сильная, ты справился с ней отлично. Теперь можно быть рядом. Бастер опустился на край дивана. Не слишком близко, но достаточно, чтобы Фэнг, если захочет, мог дотянуться. Запах течки всё ещё витал в воздухе, но теперь он был слабее, приглушённый запахами чая, пота и — странно — чем-то лесным от Эдгара. — Я принёс сменную одежду, — сказал бета, расстегивая сумку. - И обезболивающее, и печенье. — Он достал огромный плед, явно предусмотрительно взятый из дома. — Будем сидеть здесь втроём и делать вид, что ничего не случилось. — Ничего не случилось, — тихо повторил Фэнг. Голос дрогнул. — Я просто... так глупо вышло. Мы смотрели кино, и вдруг... — Замолчи. — Бастер наконец поднял голову и посмотрел другу прямо в глаза. — Ты ничего не выбирал. И ничего не случилось такого, что сделало бы тебя другим человеком. Ты всё ещё Фэнг, который ест печенье с арахисовой пастой и... и боится пауков. Только теперь ещё и с течкой. Ну и что? Фэнг шмыгнул носом. А потом — неожиданно даже для себя — рассмеялся. Звук вышел сдавленным, хриплым, похожим на смех сквозь слёзы. Но это был смех. — Спасибо, — прошептал он. Посмотрел на Бастера. Потом на Эдгара. — Вы лучшие. — Знаем, — без тени смущения ответил Эдгар, укрывая его пледом поверх толстовки. — А теперь — давайте включим кино. То самое, фоновое. Я принёс пиццу по пути, она в сумке. Бастер, сходи, подогрей, а я пока отведу Фэнга в ванну, чтобы он привёл себя в порядок. Бастер кивнул и поднялся, чувствуя, как с плеч падает невидимая глыба. Когда он стоял у плиты, разогревая пиццу, и слушал, как из коридора доносятся негромкие голоса — Эдгар объясняет Фэнгу, какая кнопка горячей воды, и где лежат чистые полотенца, — его вдруг накрыло запоздалой дрожью. Он закрыл глаза и позволил себе одну слабую минуту. «У него есть мы. Всё будет в порядке». Через полчаса они сидели на диване втроём под одним пледом: Фэнг посередине, бледный, но уже улыбающийся, Эдгар слева, с телефоном в руках, показывающий что-то смешное, и Бастер справа, который зачем-то принёс все подушки из спальни и соорудил из них нечто вроде гнезда. Фильм шёл негромко. Фэнг задремал, уронив голову на плечо Эдгара. Тот переглянулся с Бастером через макушку омеги и одними губами спросил: «Ты как?» Бастер медленно выдохнул и кивнул: «Нормально». А потом добавил беззвучно: «Спасибо, что пришёл». Эдгар усмехнулся, покачал головой и подтянул плед повыше, укрывая Фэнгу плечи. Они просидели так до полуночи — альфа, бета и уснувший омега между ними. В комнате пахло чаем, пиццей и чем-то уютным, домашним. Как будто они всегда были здесь. Как будто ничего не изменилось. Но внутри Бастера что-то сдвинулось. Маленький камешек, который однажды — не сейчас, не завтра, но потом — запустит лавину. Он посмотрел на спящего Фэнга, на его расслабленное лицо, на то, как пальцы омеги во сне сжимают рукав толстовки, всё ещё той самой, и подумал: «Чёрт. Кажется, я влюбился». Эту мысль он поспешно убрал глубоко-глубоко, завернул в несколько слоёв «потом разберусь» и сделал вид, что её не было. У них была вся ночь. И много ночей впереди.