Во всем кроме имени

Энакин ненавидел школу. Нет, это было не совсем так. Он обожал механику, мастерские, математику и естественные науки. Дипломатия была скучной, но малышка Козе помогала ему справляться с ней. Он любил учиться. На самом деле он ненавидел то, что его брат Оби-Ван пропадал на объекте с кучей профсоюзных шишек, занимаясь важными делами. Он вел переговоры по контрактам для сотен (тысяч?) рабочих. Он был чертовым героем, пока Энакин просто просиживал штаны в школе. Он это ненавидел! Это вгоняло его в такое скверное расположение духа, что он сам был себе не рад. У него не хватало терпения на уроки; он выкрикивал ответы раньше всех, потому что всё было слишком очевидно. Конечно, проводка на схеме была инвертирована, потому что её держали вверх ногами! Это же ясно, ведь регулятор цепи всегда направлен к кабине, топливные инжекторы всегда находятся дальше, и по стандарту на всех схемах кабина рисуется в верхней части кадра, дубина! Несколько учителей пытались отвести его в сторону и поговорить о его высокомерии, но он лишь дулся и смотрел в пол, отказываясь отвечать. За последние три дня он схлопотал, должно быть, четыре взыскания, и каждое из них он прогулял. Его приоритетом было не дурацкое наказание, а надежда поскорее примчаться домой и увидеть, вернулся ли Оби-Ван, или переговоры идут настолько плохо, что брат остался на ночном совещании прямо на объекте. Такое случалось лишь однажды. Но и одного раза было слишком много. Уроки дипломатии и политики он полностью игнорировал, вместо этого сосредоточив всё внимание на своём датападе. Он взломал ГолоНет, чтобы смотреть прямую трансляцию переговоров, надеясь поймать хоть один кадр или упоминание об Оби-Ване. Мать Козе взяла у него интервью после его освобождения из тюрьмы. На это ушло несколько часов нытья, «щенячьих глазок» и обещаний, и даже тогда затея едва не провалилась, пока женщина вежливо не пообещала, что интервью будет политически нейтральным и без лишнего шума. Если бы не мать Козе, этого интервью бы никогда не было. Ни одна из уловок, которые срабатывали с матерью Энакина, не действовала на Оби-Вана. Это привело мальчика к пугающему осознанию: то, что он теперь свободен, не означало, что всё и всегда будет по его воле. Это заставило его задуматься. Он потратил месяцы, почти год, из кожи вон лез, чтобы быть услужливым с Оби-Ваном — отчасти потому, что это было необходимо, но также и потому, что ему нужно было накопить «кредит доверия», чтобы воспользоваться им, когда он чего-то захочет. Так всё работало в кварталах рабов. Ты оказываешь услуги друзьям, чтобы они отплатили тем же; а со своей мамой он знал, что может получить почти всё, что угодно, потому что она просто не умела говорить ему «нет», в отличие от всех остальных. Энакин делал всё это, чтобы вылепить из Оби-Вана того брата, которого он хотел. Было очень горько осознавать, что его мнение здесь может ничего не значить. Это тоже не улучшало настроения. Он не понимал, почему Оби-Ван так отчаянно избегает внимания. Рядом не было хозяина, готового его ударить, так что не было нужды быть невидимкой. Напротив, Оби-Ван вел себя как герой; он заслуживал внимания, потому что внимание — это любовь. Мать осыпала Энакина вниманием, и он ума не мог приложить, почему Оби-Ван так упорно шарахается от подобных проявлений любви. Набу полюбила бы его за то, что он делает, если бы только они знали, что это он. В ГолоНете постоянно твердили о главах профсоюзов сектора Чоммелл и о дурацком пафосном литигаторе, нанятом плохими компаниями, но никто не упоминал Оби-Вана и его роль. Даже в интервью матери Козе не говорилось о том, что он сидел за столом переговоров. Энакин просто не понимал. Что такого сделал Квай-Гон, что Оби-Ван стал таким нелюдимым? «Долг важнее обожания. И для Оби-Вана он приносит больше удовлетворения». Вздрогнув, Энакин оторвался от датапада и огляделся. Все слушали учителя, ничего подозрительного вокруг не было. Ему это почудилось? Энакин прокрутил свои мысли назад. Это прозвучало в точности так, как сказал бы Квай-Гон. Было ли это просто воспоминанием? Энакин не мог припомнить ни одного разговора, где прославленный джедай говорил бы нечто подобное, но память — штука туманная. И всё же, почему эта мысль пришла ему в голову так внезапно? ***** Вот перевод продолжения вашей истории: Спустя два урока Энакин, игнорируя остальных учеников в читальном зале, снова погрузился в ГолоНет. Козе пыталась заглядывать ему через плечо — ей трансляция казалась по-настоящему интересной. В отличие от Энакина, она понимала суть споров и тонкости игры сторон; она всегда приходила в восторг, когда видела, как концепции и идеи, изученные в классе, применяются на практике. Энакину же было всё равно; он просто хотел увидеть брата. Он хотел помочь. Именно тогда в голове у него вспыхнула мысль. Он быстро выписал имя литигатора, название фирмы, которую тот представлял, и имена остальных участников команды переговоров со стороны «плохих парней». Козе нахмурилась, глядя на него, но он уже начал открывать другие окна. Предстояло провести серьезные раскопки; Энакин не был до конца уверен, что именно ищет. Нахмурившись, он вспомнил тот первый день, когда Оби-Ван вышел из тюрьмы, и они пробирались сквозь толпу протестующих на объекте. Тогда Оби-Ван открылся Силе, чтобы понять, куда ему нужно идти. Энакин не знал в точности, как это делается, но решил, что разобраться будет не слишком сложно. Если это хоть немного похоже на то, как он использовал Силу после школы в тот раз — когда подрался с тупицей Горацием, — то всё получится в два счета. Он моргнул, вспомнив результат того эксперимента с Силой и последовавший за ним разговор с учителем труда. Он был в школе, но это был всего лишь час самоподготовки… Поднявшись, он подошел к дежурному учителю — преподавателю политологии у старшеклассников. — Сэр? — спросил он своим самым вежливым голосом. — Да? — Можно мне… — Энакин замялся, пытаясь подобрать слова. — Мой брат учит меня всяким вещам, ну, как и вы здесь. Я знаю, что я в школе, но сейчас час самоподготовки… можно мне поработать над тем, чему меня учит брат? — Пока это не отвлекает других учеников, я не имею ничего против. Кивнув, Энакин вернулся на место и наклонился к Козе: — Я сейчас сделаю одну штуку с Силой. Помолчи минутку, ладно? — Ладно, — прошептала она, поудобнее устраиваясь на стуле и отодвигая учебники. Энакин сделал несколько глубоких вдохов и потянулся вовне, представляя гонки на подах и полеты в небе Набу, вызывая в себе то чувство, которое посещало его по утрам, когда он практиковал формы на световых мечах (даже без меча), — то ощущение покоя, которое Оби-Ван, казалось, всегда носил в себе, куда бы ни шел. Удовлетворенный результатом, он открыл глаза и начал поиски, думая о том, что именно хочет найти: рычаг давления на юристов. Его пальцы так и летали по датападу — стилус выделял, копировал и сортировал данные. Информация впитывалась в его мозг, и он начал лучше понимать, что из себя представляют «плохие парни». Литигатор работал на фирму, которая вела дела по всей галактике. Казалось, они занимались понемногу всем и почти всегда выигрывали дела. Когда Энакин, погруженный в Силу, начал просматривать их старые проигрыши, он заметил, что в тех случаях, когда они терпели поражение, на стороне оппонентов всегда присутствовал консультант-джедай или же это был кризис, в который джедаев просили вмешаться. Это подогрело его любопытство, и он начал проверять клиентов, которые нанимали эту юридическую контору. Сила шепнула: «Смотри, сейчас», и когда Энакин увидел имена и сферы деятельности, прослеживая всю цепочку до самого верха, он обнаружил нечто настолько поразительное, что ахнул, разорвав концентрацию и уставившись в датапад. — Это было так круто! — восторженно прошептала Козе. — Ты так быстро листал окна, что я даже не успевала понять, что ты читаешь! Энакин моргнул, чувствуя себя немного дезориентированным, пока мысли окончательно не вернулись в строй. — Козе! — сказал он обычным голосом, чем привлек взгляды других учеников. — У тебя есть коммуникатор или мне придется пользоваться школьным? Козе выглядела растерянной: — У меня есть, но зачем… — Дай его мне! — Мистер Скайуокер, я попрошу вас соблюдать тишину, это зал для занятий и… — Быстрее! — выпалил Энакин, сидя как на иголках. — Козе, не давай ему ничего, — вмешался этот дурацкий учитель политологии. Энакин разозлился. — Мне нужно связаться с Оби-Ваном! — заявил десятилетний мальчик. — Он должен знать, что люди, с которыми он ведет переговоры, работают на Торговую Федерацию! ***** Переговоры прервались на короткий получасовой перерыв на обед. Время стандартного ланча давно прошло, все были голодны, но литигаторы, казалось, были полны решимости сделать работу группы по коллективным договорам максимально невыносимой. Оби-Ван был джедаем, и такие мелкие тактики не могли его сбить с толку, а Оэрба и Нармл были твердо настроены не поддаваться на эти жалкие уловки. Если уж на то пошло, это лишь подстегивало их давить сильнее и стоять на своем. Всё это было замечательно, но Оби-Ван понимал, что тупиковая ситуация им не поможет. Обе стороны должны были пойти на уступки, если хотели чего-то добиться, и Оби-Вану начало казаться, что он наблюдает за противостоянием двух Энакинов. У него были весьма мрачные прогнозы на исходе дела, если он не найдет способа заставить литигаторов слушать. Главы профсоюзов Чоммелла были суровы, но опытны; они быстро оценили навыки Оби-Вана как благословение и прислушивались к его советам. Но вот адвокаты… Вздохнув, он включил одолженный коммуникатор, чтобы проверить, не оставил ли Аугара сообщений. Как выяснилось, оставил — на экране высветилось полдюжины пропущенных. Мысленно простонав от того, что за чрезвычайная ситуация случилась на этот раз, он нырнул в пустую комнату отдыха. Проверив холодильник на наличие бутилированной воды, он начал прослушивать сообщения. — Оби-Ван! Плохие парни! Они работают на Торговую Федерацию! Мир почти остановился. Оби-Ван моргнул, чувствуя, как горят уши, пока он слушал сообщения — оставленные не Аугарой, а Энакином. Мальчик звучал всё более отчаянно и разочарованно, объясняя, что именно он обнаружил. Любые мысли об обеде вылетели из головы, когда Оби-Ван взглянул на время. Уроки закончились двадцать минут назад. Оби-Ван сделал глубокий вдох, усваивая обрывочные куски информации из сообщений Энакина, после чего подключил коммуникатор к терминалу в комнате и набрал домашний номер. Для этого звонка ему нужно было нечто большее, чем просто аудиосвязь, а у терминала был двусторонний экран. На мониторе появилось лицо старика Джафана, и Оби-Ван попросил переключить его на свою квартиру. — Только после того, как получу плату за жилье! Срок подходит, вы же знаете! — Пожалуйста, мистер Джафан, мне нужно поговорить с Энакином. — Его тут нет. И как вы собираетесь платить мне без работы? Пособия никогда не приходят вовремя! Честное слово, проблемы сыпались одна за другой. Оби-Ван потер лицо и сделал всё возможное, чтобы успокоить старика, прежде чем поскорее положить трубку. Сдерживая подступающую головную боль, он позвонил в школу, пытаясь убедить себя, что Энакин остался там на дополнительные занятия, а не потому, что попал в неприятности. Когда звонок перевели на завуча, он понял, что надежды были тщетны, и вынужден был признать факты. Энакин получил пять взысканий и не отбыл ни одного. Оби-Ван ничего об этом не знал, настолько он был поглощен переговорами. Он сделал (очевидно, ошибочное) предположение, что Энакин может справляться сам, и теперь расплачивался за этот серьезный просчет. Мальчик был слишком привязан к нему, отчаянно нуждался в любом подтверждении своей значимости или внимании, которое мог получить от Оби-Вана, и постоянно шел на поводу у своих эмоций. Такое поведение никогда бы не потерпели в Храме, и крошечный уголок сознания Оби-Вана был рад, что десятилетнего ребенка там нет — он бы не пережил культурного шока. Пытаясь успокоить завуча, Оби-Ван размышлял, как лучше излечить Энакина от этой растущей проблемы привязанности. …Возможно, он действительно слишком стар для обучения. Оби-Ван начинал понимать точку зрения магистра Йоды в этом вопросе, но мальчик был настолько одарен Силой, что оставить его без присмотра было немыслимо. Тем не менее, прошлое не изменить, и Оби-Ван не собирался позволять ему властвовать над собой. Смерть Квай-Гона и так справилась с этим более чем успешно. Вопрос был в том, как показать Энакину, почему привязанность — это плохо, и как ее разорвать… — Нет. Попытка разорвать привязанность только заставит его еще отчаяннее стремиться к ней. Лучше покажи ему, как быть привязанным самоотверженно. Оби-Ван замолчал на полуслове, смертельно побледнев. Он резко обернулся. Конечно, кто-то только что вошел в комнату. Но там никого не было, а этот голос он не мог спутать ни с чьим другим. — …Учитель? — Мистер Кеноби? Какая-то проблема? — раздался голос из терминала. — …Нет, в данный момент всё в порядке, — наконец ответил он дрожащим голосом, поворачиваясь обратно к экрану. — Мне показалось, кто-то вошел. В любом случае, я поговорю с Энакином очень твердо, и он получит наказание в дополнение к отстранению, которое ему полагается за прогулянные взыскания. Если у вас или у меня появятся мысли, наши номера друг у друга есть. Теперь, если это не мешает школьным правилам, могу я поговорить с Энакином? Начать нотацию, так сказать. — Конечно. Минутку. Оби-Ван снова на миг обернулся на пустую комнату. Но там ничего не было, и он отбросил мысли об этом. — Оби-Ван! — Энакин, у меня есть максимум пятнадцать минут до возобновления переговоров, чтобы ты объяснил те полдюжины сообщений, что оставил. Ты должен быть кратким и при этом изложить всё досконально. Лицо ребенка на экране сморщилось — он пытался совместить противоречивые требования «кратко» и «досконально». Когда он набрал побольше воздуха в легкие, Оби-Ван быстро добавил: «И внятно», прежде чем Энакин успел затараторить. Мальчик надулся, но всё же заговорил. — Я хотел тебе помочь, — просто сказал он. — Поэтому решил разузнать побольше о тех парнях, с которыми ты споришь. Я использовал Силу, ну, как когда участвую в гонках или копаюсь в моторе, и когда закончил, понял, что плохие парни работают на Торговую Федерацию. — Какие у тебя доказательства? — В совете директоров этой фирмы есть три человека, чье членство в Торговой Федерации я смог подтвердить, и около семидесяти трех процентов всех дел, которые они ведут, по цепочке восходят к Федерации. — Как ты получил эту информацию? Возникла пауза, Энакин нахмурился: — …Я не знаю. Я был очень глубоко в Силе; только когда я остановился, всё сложилось в единую картинку. У меня есть все файлы, которые я скачал. Переслать тебе? — Да. — Оби-Ван, они почти всегда выигрывают, потому что свидетель исчезает или внезапно меняет показания. Это опасно! Я должен быть там, чтобы помочь тебе и… Лицо бывшего джедая стало жестким, и он немедленно перебил его: — И что, позволь спросить, заставляет тебя думать, что ты справишься с чем-то столь деликатным, если ты не в состоянии даже явиться на взыскание, когда тебе его назначают? Энакин заерзал, но Оби-Ван еще не закончил. — Хуже того, ты не доверяешь мне настолько, чтобы честно сказать, что у тебя проблемы. Нет-нет, не пытайся говорить, что я был занят и ты не хотел меня беспокоить. Правда в том, что ты испугался моей реакции и захотел избежать последствий своих решений. Ты снова позволил страху вести тебя. Причина, по которой ты вообще влип в неприятности, в том, что ты боялся, что я оставлю тебя ради этих переговоров и никогда не вернусь. Ты отчаянно жаждешь моего внимания, но хочешь только того внимания, которое тешит твои желания, а не отвечает твоим нуждам. — Но я же помог тебе! Я выяснил… — Это не отношения по принципу «услуга за услугу», Энакин, — снова перебил его Оби-Ван. — Суть в том, чтобы быть джедаем. Джедай делает то, что правильно, потому что это правильно — не потому, что это удобно или выгодно, а потому что это правильно. Меня не уволили незаконно и не бросили в тюрьму по моему желанию, а потому что это был верный поступок. Ты не вылетел в космос на истребителе пришельцев из прихоти, а потому что так было нужно. Я покинул Орден не ради выгоды для тебя или меня, а потому что так было правильно. Вот так живет джедай. — И ты еще пожалеешь, что взыскание — это единственное, что тебе грозит. Когда вернешься домой, начнешь писать эссе о том, почему джедаи не могут позволить эмоциям брать над ними верх. Я жду черновик к моему приходу. Также я жду вдумчивых писем с извинениями каждому учителю, от которого ты получил взыскание, и завучу за проблемы, которые ты создал. Увидимся дома. — Но.! Оби-Ван выключил терминал и отсоединил коммуникатор. Он хотел сказать больше, но страдальческое выражение лица Энакина грозило сломить его решимость, и он оборвал разговор. Звезды небесные, как же это было тяжело. Энакин был не единственным, кому приходилось бороться со страхом. Оби-Ван предпочел бы бесконечные переговоры, битву с Хаттами или даже нотацию от своего учителя необходимости проявлять такую суровость к мальчику. Год понимания и сочувствия ни к чему не привел — это нужно было сделать, но теперь Оби-Ван был в ужасе от мысли, что ждет его дома. Будет ли Энакин теперь ненавидеть его? Станет ли вести себя еще хуже? Не сделал ли он свою жизнь еще сложнее? Он никогда не боялся реакции своих друзей; порой он опасался реакции Квай-Гона — но то был страх увидеть разочарование, и он заставлял его становиться лучше. Почему же он так боится ребенка? Боится, что он перестанет его любить? Космос, что с ним не так? — Всё с тобой так, Падаван. Ты просто привязан к нему так же сильно, как он к тебе. — Учитель, — простонал Оби-Ван. — Вы мертвы. Это не по-настоящему… — Он снова потер лицо, руки его слегка дрожали. На мгновение он словно снова оказался в том лагере беженцев, поздней ночью, вновь переживая смерть учителя и оплакивая утрату. Сколько он спал в последнее время? Совсем мало, но так было с самого переезда на Набу. Неужели он настолько измотан, что видит сны наяву и галлюцинации? Кряхтя, он встал, прошел мимо холодильника и открыл кран. Вода была ледяной; он несколько раз плеснул себе в лицо, запустив влажные пальцы в волосы. — А, вот ты где! Оби-Ван обернулся и увидел Оэрбу в дверях. — Перерыв закончен, пора двигаться. — …Да. Да, конечно, — ответил бывший джедай, расправляя плечи и поправляя рубашку. — Ведите. Эмоциональный багаж, как обычно, подождет. С трудом, но он сумел перестроить ход своих мыслей. Вернувшись в зал заседаний, Оби-Ван занял свое место и подключил коммуникатор к датападу. Энакин прислал файлы; Оби-Ван слушал краем уха, просматривая их и пытаясь найти ту же связь, что увидел мальчик. То, что ребенок использовал Силу таким образом, было удивительно и нешаблонно; его креативность не переставала заставать Оби-Вана врасплох. Данные были поразительно подробными, и его глаза расширились, когда он понял источник некоторых файлов. Энакин провернул взлом высочайшего уровня, даже не осознав этого. Было ли это следствием его опыта механика? Или даром Силы? Потом. Это подождет. Он может это использовать. Жизнь обещала стать интересной. Наклонившись, он прошептал Нармлу: — Я собираюсь кое-что попробовать. Помолчи минутку. Нармл кивнул и начал передавать это остальным. — Джентльмены, — велеречиво произнес Оби-Ван. — Думаю, сейчас самое время поделиться одной историей. — Зачем это? — Я нахожу эти параллели весьма поучительными, особенно для вас. Видите ли, мне внезапно вспомнились мои прошлые переговоры. Нас с учителем вызвали, чтобы договориться о прекращении блокады. Налоговые категории на федеральных космических трассах, как мы все знаем, обсуждаются веками: местные власти хотят держать цены высокими для дохода, корпорации — низкими для максимизации прибыли. — Это старый спор и он не имеет отношения к делу, — отрезал главный литигатор. — К чему вы клоните? — Минутку, — спокойно сказал Оби-Ван, подняв руку, чтобы предотвратить дальнейшие возражения. — Видите ли, мой учитель полагал, что переговоры будут недолгими. Неймодианцы не славятся… страстными дебатами. — Оби-Ван слышал шепот за спиной. Жители Набу уже понимали, о чем речь. — Представьте наше удивление, когда местный вице-король вместо встречи с нами заполнил нашу камеру нервно-паралитическим газом и натравил на нас боевых дроидов B1 и дройдек. Оэрба ахнула и посмотрела на него так, словно видела Оби-Вана впервые. — Дерзкая сказка, но я всё еще не вижу связи. — Ну, мы с учителем всегда гадали, почему выбрали именно Набу. Даже после битвы мне было любопытно, какой интерес Торговая Федерация имела к этой планете. Всё стало гораздо яснее через несколько месяцев, когда королева Амидала наконец завершила отчет о том, что происходило во время оккупации. Оказалось, целые сектора планеты были стерты с лица земли, чтобы построить заводы по производству дроидов. Это всё спекуляции, конечно, и я вряд ли в том положении, чтобы тыкать пальцем и обвинять. Однако мне кажется любопытным, что Торговая Федерация так быстро отказалась от планеты, которую так отчаянно пыталась заполучить. Мне только что пришло в голову… а вдруг они не ушли окончательно? В конце концов, строительство — очень прибыльный бизнес, и он дает регулярные отчеты о городском планировании, зонировании, плотности населения — детали, которые не даст простой поиск в ГолоНете. В зале едва не вспыхнул хаос, но Оби-Ван был к этому готов. На протяжении всего своего рассказа он мягко внушал всем присутствующим ощущение «спокойствия». Меньше всего ему нужен был полномасштабный бунт. Это был просчитанный риск — чьи-то умы были сильнее других, и коллективный вздох заставил его понервничать, но все взгляды были прикованы к нему. Он полностью контролировал комнату, и это стоило той резкой головной боли, что внезапно прошила его череп, когда мысли всех присутствующих превратились в какофонию эмоций. Послышался шепот, пара выкриков, но вскоре снова воцарилась тишина. Оби-Ван молчал, просто глядя на ведущего литигатора и выжидая. Тот смотрел в ответ, по его лбу катилась капля пота. Лицо адвоката стало пунцовым, почти фиолетовым, его гнев буквально ощущался в воздухе. Как и его страх. Однако, как истинный профессионал, он сумел взять себя в руки. — В этой софистике кроется какое-то обвинение? Попался. Оби-Ван вежливо улыбнулся. — Вовсе нет, — добродушно сказал он. — В конце концов, я уверен, что Торговая Федерация не настолько глупа, чтобы ставить некомпетентных руководителей во главе бизнеса на планете, которую они так жаждут. Желание заработать не может перевешивать потребность в скрытности, если бы такое действительно происходило. Будь я в совете директоров Торговой Федерации и замышляй я подобную схему, я бы позаботился о том, чтобы с моими рабочими обращались так хорошо, чтобы у них не было причин для жалоб. Я бы осыпал планету пожертвованиями и помощью, чтобы никто не заподозрил неладное. И уж точно я бы проследил, чтобы у любого литигатора, которого я посылаю на планету, в совете директоров не числилось трое членов Федерации. — Оби-Ван снова улыбнулся. — Но это лишь мое мнение. Оби-Ван позволил моменту повиснуть в воздухе, пока все сидели с разинутыми ртами. Затем он добавил: — Джентльмены, надеюсь, я ответил на ваш вопрос о связи. Если вы не против, у меня был долгий день, и я думаю, нам всем нужен перерыв. Предлагаю возобновить встречу завтра, после хорошего ужина и крепкого сна. — Его голос стал жестким. — Я ожидаю увидеть здесь всех. Было бы досадно, если бы кто-то исчез и пришлось бы начинать расследование. Это навредило бы обеим сторонам. Вот тут-то и вспыхнул настоящий хаос: люди кричали, сыпали обвинениями и ругательствами. Оби-Ван вышел из зала заседаний и прислонился к стене в коридоре. Космос, как же раскалывалась голова. Первой к нему подошла Оэрба, переполненная вопросами и эмоциями. Оби-Ван понял, что ему нужно будет скоро позвонить Энакину. Он начал сомневаться, что попадет домой сегодня вечером. Но, по крайней мере, после этого переговоры будут очень короткими.