Гнездо гадюк

Том Реддл не верил в совпадения. Это было одно из первых правил, которые он усвоил ещё в детстве, наблюдая за людьми в приюте, а затем — в Хогвартсе. Совпадений не существует. Есть только причинно-следственные связи, которые кто-то не хочет или не может увидеть. И то, что происходило в школе в последние недели, вызывало у него всё больше вопросов. Он сидел за столом Слизерина и наблюдал. Драко Малфой за столом Пуффендуя смеялся над какой-то шуткой Сьюзан Боунс. Его улыбка была открытой, тёплой, идеально отрепетированной. Рядом с ним, как приклеенный, сидел Виктор Крам-младший — слизеринец, который почему-то предпочитал жёлтый стол зелёному. Крум что-то рассказывал, активно жестикулируя, и пуффендуйцы слушали его с восторгом. — Ты слишком пристально смотришь, — заметил Гарри, сидевший рядом. — Что-то не так? Том перевёл взгляд на своего парня. Гарри смотрел на него с лёгким беспокойством — он всегда чувствовал, когда Том начинал анализировать. — Всё в порядке, — ответил Том, касаясь его руки под столом. — Просто думаю. — О Малфое? — О многих вещах. Гарри хмыкнул и вернулся к завтраку, но Том знал, что он не удовлетворился этим ответом. Позже, в Выручай-комнате, Гарри обязательно спросит снова. И Тому придётся объяснять, что именно его беспокоит. Но пока — пока он просто смотрел. Драко Малфой. Наследник одной из самых тёмных семей Британии. Сын Люциуса Малфоя, который избежал Азкабана только благодаря золоту и связям. Племянник Беллатрисы Лестрейндж, самой безумной из Пожирателей Смерти. И этот человек сидит за столом Пуффендуя, улыбается сыну маггловского чиновника и делает вид, что всю жизнь только и мечтал о дружбе и справедливости. Слишком удобно. Слишком чисто. Слишком неправдоподобно. Тому ли не знать, как выглядит человек, который притворяется. Он сам был таким всю свою жизнь. В приюте он притворялся тихим и послушным, чтобы его оставили в покое. В Хогвартсе он притворялся очаровательным и талантливым, чтобы завоевать доверие учителей. Даже с Гарри — поначалу — он носил маску, пока не понял, что с ним можно быть настоящим. И он видел ту же самую игру в глазах Драко Малфоя. Не просто игру. Спектакль. Хорошо поставленный, безупречно исполняемый, с проработанными деталями и вспомогательными актёрами. Виктор Крам-младший явно был частью этого — его истории о «добром Драко» звучали слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком вовремя он появился. Слишком кстати. — Том? — Маттео, его младший брат, дёрнул его за рукав. — Ты сегодня какой-то странный. — Я в порядке, Маттео. Как твои дела? Как Астория? Маттео слегка покраснел — он явно не ожидал, что Том заметил его дружбу с младшей Малфой. — Хорошо. Она... она очень умная. Мы вместе делаем проект по чарам. — Рад слышать. Будь с ней осторожен. — В смысле? Том на мгновение задумался, стоит ли говорить брату правду. Маттео был добрым, доверчивым мальчиком — полная противоположность ему самому. Иногда Том думал, что родители специально родили Маттео, чтобы доказать, что могут создать что-то светлое. Но сейчас эта доброта могла стать уязвимостью. — Просто будь внимателен. Малфои — сложная семья. И я не уверен, что все они такие, какими хотят казаться. Маттео кивнул, хотя было видно, что он не совсем понял. Том не стал объяснять дальше. У него были свои методы наблюдения. *** Вечером того же дня Том сидел в Выручай-комнате, которую они с Гарри превратили в уютное убежище — камин, диван, стеллажи с книгами. Гарри лежал, положив голову ему на колени, и задумчиво смотрел в потолок. — Ты сегодня странный, — повторил он слова Маттео. — Это из-за Малфоя, да? Том провёл пальцами по волосам Гарри, наслаждаясь их мягкостью. — Ты очень проницательный, когда хочешь. — Я всегда проницательный. Просто не всегда это показываю. — Знаю, — Том улыбнулся. — Именно за это я тебя и люблю. Гарри повернул голову и посмотрел на него снизу вверх — зелёные глаза, совсем как у его матери, сияли в свете камина. — Ну так что не так с Малфоем? Он кажется нормальным. Даже хорошим. Крам столько о нём рассказывает — как он помогал младшим, как защищал слабых... — Вот именно, — перебил Том. — Слишком много. Слишком хорошо. Гарри нахмурился. — Ты думаешь, это ложь? — Я думаю, что это театр, — Том откинулся на спинку дивана, продолжая механически перебирать волосы Гарри. — Малфой — чистокровный наследник тёмной семьи. Он вырос в среде, где магглорождённых считают грязью, а предателей крови — хуже сквибов. И вдруг он решает пойти против всего этого, уговаривает Шляпу отправить его в Пуффендуй, становится всеобщим любимцем. И — о чудо! — ровно в тот момент, когда его репутация начинает укрепляться, из Дурмстранга приезжает его лучший друг и начинает рассказывать всем, какой Драко замечательный. Тебе не кажется это... подозрительным? Гарри сел, скрестив ноги. — Когда ты так говоришь, звучит логично. Но разве люди не могут меняться? Разве он не мог просто понять, что его семья была неправа? — Могут, — согласился Том. — Но не за один день. И не так идеально. Вспомни, как менялся ты. Ты рос у магглов, которые тебя ненавидели, но всё равно не стал жестоким. Твоя доброта — это результат выбора. Трудного выбора, который ты делаешь каждый день. А у Малфоя я не вижу этой борьбы. Только безупречную картинку. Гарри замолчал, обдумывая его слова. Том дал ему время. Он знал, что Гарри нужно переварить информацию самостоятельно — давление никогда не работало с ним. — Хорошо, — наконец сказал Гарри. — Допустим, ты прав. Допустим, Малфой притворяется. Что мы будем делать? — Пока — ничего. — Ничего? — У нас нет доказательств, — Том пожал плечами. — Только интуиция. А с интуицией к Дамблдору не пойдёшь. Поэтому мы будем наблюдать. Собирать информацию. И ждать, когда Малфой совершит ошибку. А он совершит. Все совершают. Гарри покачал головой: — Знаешь, иногда ты меня пугаешь. — Знаю, — Том наклонился и поцеловал его в лоб. — Но я на твоей стороне. И это — единственное, что имеет значение. *** На следующее утро Том решил действовать. Он вошёл в Большой зал раньше обычного и занял место не за слизеринским столом, а на скамье у стены, откуда открывался идеальный вид на стол Пуффендуя. Он притворился, что читает книгу по древним рунам, но на самом деле ждал. Малфой появился через двадцать минут. Один — без Крама, что было редкостью. Он двигался спокойно, но Том заметил, как его плечи слегка расслабились, когда он понял, что друг ещё не пришёл. Мгновение передышки. Мгновение усталости. Интересно. Том подождал, пока Малфой сядет и начнёт накладывать себе еду, а затем неторопливо поднялся и подошёл к столу Пуффендуя. — Можно присесть? — спросил он с лёгкой, светской улыбкой. Драко поднял глаза. На секунду в них мелькнуло что-то острое, настороженное — но тут же исчезло, сменившись привычной доброжелательностью. — Конечно, Реддл. Присаживайся. Не ожидал увидеть тебя за этим столом. — Решил разнообразить обстановку, — Том сел напротив, аккуратно поставив перед собой чашку с чаем. — Тем более, у меня появилась пара вопросов. Он не стал ходить вокруг да около. Это была проверка — на прочность, на скорость реакции, на правду. — Я много слышал о тебе в последнее время. От Крама, от пуффендуйцев, даже от Гарри. Ты произвёл впечатление. — Приятно слышать, — Драко улыбнулся, но его пальцы чуть крепче сжали ручку чашки. — И я задумался, — продолжил Том, делая глоток чая и не сводя с Малфоя глаз. — Ты вырос в семье, которая десятилетиями поддерживала Тёмного Лорда. Твой отец был одним из его ближайших советников. Твоя тётя сидела в Азкабане за пытки. И вдруг — Пуффендуй. Дружба с магглорождёнными. Всеобщая любовь. Это впечатляющая трансформация, не находишь? Драко выдержал паузу. Ровно столько, сколько нужно, чтобы ответить, но не показаться застигнутым врасплох. — Я понимаю твой скепсис, Реддл, — сказал он наконец, и его голос звучал ровно. — Правда, понимаю. Но люди не обязаны повторять ошибки своих родителей. Я увидел, к чему привела политика моего отца. Увидел, как наша семья потеряла уважение, влияние, будущее. И решил, что хочу другого. Это преступление? — Нет. Это разумно. Но... — Но? — Но мне интересно, — Том наклонился вперёд, понизив голос. — Насколько глубоко идёт твоё... преображение. Твои младшие на Слизерине. Твои кузены Лестрейнджи. Они тоже часть этого «другого будущего»? Или они остались в старом? Вот оно. Прямой вопрос. Том смотрел в глаза Драко и ждал — реакции, заминки, лжи. Драко выдержал его взгляд. — Мои брат и сестра — дети, — сказал он твёрдо. — Они не выбирали семью, в которой родились, так же как и я. Я надеюсь, что они вырастут в мире, где фамилия Малфой не будет синонимом зла. А Лестрейнджи... они сами решают, кем быть. Я им не судья. Безупречно. Ни одной трещины в маске. Том откинулся назад и позволил себе улыбку — на этот раз почти искреннюю, полную уважения к противнику. — Хорошо, Малфой. Я услышал тебя. И я надеюсь, что твои слова не расходятся с делом. — Можешь не сомневаться, — Драко улыбнулся в ответ, и на мгновение их взгляды скрестились как клинки. В этот момент в зал ворвался Виктор Крам. Он мгновенно оценил ситуацию — Том Реддл за столом Пуффендуя, напротив Драко — и его лицо потемнело. — Реддл, — сказал он вместо приветствия, садясь рядом с Драко. — Решил сменить факультет? — Просто беседовал с твоим другом, — Том поднялся, забирая свою чашку. — Он очень интересный человек. — Я знаю, — ответил Виктор с вызовом. Том кивнул и направился обратно к своему столу. По пути он поймал взгляд Гарри, который наблюдал за ним с лёгкой тревогой. — Ну что? — спросил Гарри, когда Том сел рядом. — Он хорош, — признал Том нехотя. — Очень хорош. Но я не купился. — Может, зря? Может, он правда изменился? — Может, — Том взял Гарри за руку, переплетая их пальцы. — Но я не доверяю людям, которые слишком идеальны. И тебе не советую. — Ты вообще мало кому доверяешь. — Тебе доверяю, — тихо сказал Том. — И это исключение из правил. А исключения, Гарри, только подтверждают правила. Драко Малфой что-то затевал. Том не знал пока, что именно. Но он собирался выяснить. Потому что если кто-то и будет плести интриги в Хогвартсе, то только он сам. И конкурентов он не потерпит.