Гнездо гадюк

Ноябрь вступил в свои права, затянув Хогвартс серыми туманами и мелким, противным дождём. Студенты кутались в шарфы, заклинания просушки стали самыми популярными в замке, а в гостиных факультетов камины топили круглые сутки. Драко Малфой ненавидел холод — Дурмстранг привил ему эту ненависть на всю жизнь, — но у него были причины чувствовать тепло внутри. План работал. Медленно, но верно. Слой за слоем, улыбка за улыбкой, слово за словом. Он больше не форсировал события — урок с Реддлом пошёл на пользу. Теперь он был не идеальным, а просто... хорошим. Иногда уставшим. Иногда резким. Иногда задумчивым. Достаточно настоящим, чтобы вызывать сочувствие, и достаточно хорошим, чтобы вызывать доверие. И это работало. — Драко! — голос Сьюзан вырвал его из размышлений. Он сидел в библиотеке, делая вид, что изучает «Продвинутые методы зельеварения», а на самом деле составлял в уме список тех, кто уже был у него в кармане. Сьюзан подбежала к столу, раскрасневшаяся от быстрой ходьбы, и плюхнулась на стул рядом. — Тётя Амелия ответила! — она помахала конвертом с гербом Министерства. — Она согласна встретиться с нами в следующие выходные в Хогсмиде. В «Мадам Паддифут», как ты и предлагал! Драко улыбнулся — сдержанно, но тепло. — Это замечательно, Сьюзан. Я очень рад. — Я тоже! Она пишет, что много слышала о тебе и хочет познакомиться лично. Представляешь? — Представляю, — Драко подавил усмешку. — Надеюсь, я её не разочарую. — Ты? Никогда! — Сьюзан посмотрела на него с таким обожанием, что Драко на секунду стало почти жаль её. Он перехватил взгляд через стол. Виктор, сидевший в трёх стеллажах от них с книгой по балканским проклятиям, едва заметно поднял бровь. Драко ответил таким же незаметным кивком. Первый пункт плана был выполнен — встреча с Амелией Боунс назначена, и это открывало доступ к информации, которую они так долго искали. Но это была не единственная хорошая новость. Эрни Макмиллан за обедом подсел к нему сам, без приглашения, чего раньше не делал. Обычно Драко приходилось инициировать разговоры, но теперь они сами шли к нему. — Слушай, Драко, я хотел спросить... — Эрни немного мялся, явно нервничая. — Ты случайно не разбираешься в маггловской политике? Мой дядя в Министерстве отвечает за связи с магглами, и у них сейчас какой-то кризис. Что-то связанное с премьер-министром. Я подумал, может, ты знаешь... — Я немного разбираюсь, — мягко сказал Драко. — В Дурмстранге у нас были курсы по международной политике. Расскажи подробнее, может, я смогу помочь. Эрни просиял. Драко знал, что это вопрос времени, когда Эрни начнёт делиться семейными делами — он был доверчивым мальчиком, который искал везде друзей. И теперь он сам приносил информацию на блюдечке. Информацию о том, что Отдел по связям с магглами испытывает трудности, и что в ближайшее время Министр будет искать того, кто поможет решить проблему. Информацию о слабых местах в министерской бюрократии. По крупице, по намёку, по случайно оброненному слову — но Драко собирал пазл. Виктор тоже не терял времени. После того памятного разговора он перестал делать из Драко святого и начал подавать его как «сложного, но хорошего человека». Истории стали более приземлёнными, иногда даже нелестными. Драко мог вспылить, Драко мог ошибиться, Драко мог позавидовать — но он всегда исправлял ошибки. И эта версия Драко Малфоя нравилась людям даже больше, чем предыдущая. — Ты был прав, — признался Виктор однажды вечером, когда они сидели в пустой аудитории после того, как все пуффендуйцы разошлись по спальням. — Идеальный Драко вызывал подозрения. Настоящий Драко — тот, который иногда огрызается, иногда устаёт, иногда ошибается — вызывает доверие. — Я всегда прав, — лениво ответил Драко, переписывая конспект по Травологии. Почерк у него был каллиграфический — в Дурмстранге за грязные записи наказывали. — Скромность — не твоя добродетель. — У меня нет добродетелей. Только цели. Виктор засмеялся, а потом внезапно стал серьёзным: — На следующей неделе я встречаюсь с Реддлом. Он пригласил меня на дуэль — говорит, хочет проверить, насколько хороши выпускники Дурмстранга. Драко отложил перо: — И ты согласился? — Конечно. Я не мог отказаться, это выглядело бы подозрительно. К тому же, я хочу посмотреть на него вблизи. Говорят, он силён. — Он силён, — подтвердил Драко. — Но ты сильнее. По крайней мере, в боевой магии. — Я не планирую выигрывать, — Виктор усмехнулся. — Я планирую... произвести впечатление. Чтобы он считал меня угрозой, но угрозой тупой, прямолинейной, без хитростей. Тогда он не будет копать глубже. — Умно. — Я учусь у тебя. Драко кивнул и снова взялся за перо. Антарес Блэк, как выяснилось на очередной встрече, сумел перетянуть на их сторону троих нейтральных родственников. Этого было мало для полного контроля над семьёй, но достаточно, чтобы иметь глаза и уши в разных уголках магической Британии. Оливия продолжала свои исследования крестражей — она стала ещё тише и бледнее, но когда Драко спросил, в порядке ли она, ответила только: «Я стала понимать, почему отец пошёл до конца. Это знание меняет человека». Кларисса и Лесат взяли под контроль почти всех слизеринцев младших курсов. Их легенда действовала безупречно — они якобы презирали Драко за предательство семьи и одновременно тайно поддерживали его. Когда кто-то из младших спрашивал их напрямую, Кларисса только смеялась и говорила: «Малфой — позор рода. Но это не значит, что я буду с вами это обсуждать». Идеальная двусмысленность. Мелкие — Алексис и Астория — просто жили своей жизнью, дружили с Маттео Реддлом и не вызывали подозрений. Астория пару раз упомянула в разговоре с Маттео, что её брат «очень переживает из-за того, как к нему относятся на Слизерине», и Маттео, по своей доброте, тут же рассказал об этом Тому. Драко знал, что Том услышит — и это добавит ещё одну «трещину» в его маску. Всё шло по плану. Но самая большая неожиданность произошла в четверг, когда на совместном уроке Защиты от Тёмных искусств Гарри Поттер сам подошёл к нему и попросил быть его партнёром по практике. — Ты хорошо дерёшься, — сказал Гарри, немного смущаясь. — Крам говорил, что ты был одним из лучших дуэлянтов. Я хочу потренироваться с тобой. Драко на мгновение растерялся. Он не ожидал, что Поттер — сам Поттер — предложит ему партнёрство. Но маска легла на лицо мгновенно: — Конечно. Я польщён. Они встали в пару. Том Реддл, который сидел на скамье у стены, наблюдал за ними с непроницаемым лицом. Драко чувствовал этот взгляд — тяжёлый, анализирующий, разбирающий каждое движение на составляющие. И он намеренно допустил ошибку — пропустил простое заклинание, которое любой дуэлянт его уровня отразил бы не глядя. Гарри попал в него легонько, и Драко сделал вид, что его отбросило назад. — Прости! — Гарри тут же опустил палочку. — Ты в порядке? — Да, — Драко поднялся, потирая плечо. — Я же говорил, что я не лучший дуэлянт. Виктор преувеличивает. Он поймал взгляд Тома. Тот смотрел на него с лёгким прищуром — и Драко не мог понять, купился ли он на эту ошибку или распознал очередной трюк. Но это было неважно. Главное — Поттер купился. И теперь у Драко была возможность тренироваться с Гарри Поттером, что означало доступ к нему на регулярной основе. А через него — к Реддлу. — В следующие выходные, — тихо сказал он Виктору после урока, — у меня чай с Амелией Боунс. А на следующей неделе — тренировка с Поттером. Я даже не ожидал, что это пойдёт так быстро. — Быстро — это хорошо? — спросил Виктор. — Быстро — это эффективно. Но и опасно. Если я ускорюсь слишком сильно, Реддл заметит. — Ты справишься. Ты всегда справляешься. Драко хотел ответить что-то ироничное, но промолчал. Потому что где-то внутри он не был уверен. Слишком много переменных. Слишком много игроков. Слишком много всего, что могло пойти не так. Но вечером того же дня, когда он сидел в общей гостиной Пуффендуя, окружённый людьми, которые ему доверяли, он подумал: Это того стоит. Ради семьи. Ради будущего. Ради той Британии, которую они построят. Ради власти, которая не будет громкой, но будет абсолютной. Спектакль продолжался. И занавес должен был опуститься только тогда, когда весь мир поверит в новую легенду: легенду о Драко Малфое, который изменился.