Застывшее в сердце бремя.

      В этот день, на удивление, была ясная погода. Тэтте сначала обрадовался такому, ведь любил солнечный свет и тепло, но как только начал заниматься своим единственным занятием - смотреть в дальнее от кровати окно, стало скучно, ведь кроме голубого неба он ничего не видел, а облака прошедших дней заставляли воображение додумывать разных животных и даже небольшие сценарии.              В палату зашла всё та же медсестра, чтобы накормить парня. Из-за звуков открывания двери Суехиро первым делом подумал о парне с взъерошенными белыми прядями, румянцем из-за холодного осеннего ветра и недовольным выражением лица с заспанными глазами.              — О, не спишь уже? — удивилась женщина. — Студентика ждёшь своего, да? Как всегда опаздывает.              Тэтте и вправду очень ждал его, ведь он, хоть и со сложным характером, острым языком, но всё же как ни как составлял компанию. Да и лежачий свято верил, что он не такой, каким кажется.              Покормив темноволосого, медсестра убрала катетер с шприцем для питания и ушла по своим делам. Как же хотелось пойти ей в след, выйти в коридор, увидеть знакомых врачей, других пациентов, которых Тэтте ни разу не встречал, встретить опаздывающего Сайгику, побежать к нему навстречу, впервые произнести его имя.              Когда-нибудь такое обязательно будет.              Прошёл час.              Суехиро начал немного волноваться, но уверил себя на мысли, что из-за того, что парень узнал диагноз, теперь просто не особо спешил на практику. Это ведь может стать поводом, да?              Дверь скрипнула и Тэтте быстро заморгал, ведь уже успел погрузиться в поверхностный сон. Сердце забилось чаще.              — Доброе утро, Тэтте Суехиро!              В палату вошёл лечащий врач лежачего с какой-то папкой и ручкой в руках.              — Хочу вас обрадовать, анализы всё так же хорошие в последние несколько дней, что говорит о вашей скорой поправке, — мужчина сел за стул, на котором ещё вчера сидел Дзёно и читал толстую книжку. Тёмные ресницы дрогнули. — Вы большой молодец, не смотря на своё положение не падаете духом. Это похвально.              Ручка скребла по бумаге. Громко.              — Не каждый на вашем месте сможет сохранить силу духа. Ну, не буду задерживаться, других тоже нужно осмотреть. Хорошего дня вам, выздоравливайте!              Дверь захлопнулась и Суехиро остался один.              В груди ныло, очень неприятно, хотелось вырвать сердце руками. Тэтте снова уснул.              На этот раз он спал долго и проснулся под обед. Веки за это время отяжелели и с трудом открылись. Размытым зрением он заметил знакомый силуэт и тут же вернулся в реальность, сон смахнуло как рукой. Это снова была медсестра, которая пришла покормить парня.              — Да-да, просыпайся, сон сном, а обед по расписанию, — кратко рассмеялась женщина.              Янтарные взгляд метался из стороны в сторону, чтобы увидеть хоть какой-то намёк на присутствие здесь Сайгику. Ничего.              — Чего это ты? Потерял что? Врача может надо? Или того парня ищешь?              Тэтте тут же активно заморгал, глядя на медсестру.              — Ай, да чего он. Обед ведь уже... Думаешь, придёт?              Почему же не должен...              — Давай у врача спрошу, может знает. Но сначала покормлю тебя!              Тяжесть с души отлегла, словно и не было. Сейчас он узнает, где Дзёно. Тэтте уже представлял, как будет слушать жалобы студента, которого отсчитают за большое опоздание или вообще прогул. Суехиро хотел улыбнуться от этих мыслей.              Спустя пару десятков минут в палату зашёл лечащий врач, а за ним заглянула и медсестра.              — Тэтте, вы про студента узнать хотели того?              — Ну как я поняла да, про это, — ответила женщина.              Лежачий снова заморгал, ровно два раза.              — Так, у них сегодня последний день практики, но, если студенты узнали про диагноз своего пациента раньше, они вправе не ходить на практику последующие дни, поэтому, думаю... Сайгику не придёт.              Пространство словно сузилось, Суехиро ощущал напряжение в ушах, словно они не желали слышать эти слова. Дыхание сбилось, давящее чувство под рёбрами снова вернулось в десятикратном размере.              Сайгику не придёт?..              Последующие дни прошли в затуманенном чувстве, которое с ног до головы поглотило лежачего. Не было никаких сил, Тэтте не обращал внимания на медицинский персонал, не проявлял никакой заинтересованности ни в чём.              Анализы ухудшались, словно болезнь начала активно наступать и побеждать.              Лечащий врач стоял у того самого окна, в которое темноволосый когда-то смотрел на закат с Сайгику.              — Так не пойдёт, Тэтте, — мужчина отлип от подоконника и медленно бродил по палате, иногда поглядывая на безразличного Суехиро. — Что ж с тобой случилось то? Лечение то же самое, ничего не менялось… И помогало оно тебе раньше… Чего ж ты жить расхотел?              Вопрос ударил прямо в солнечное сплетение, забирая собой дыхание на несколько секунд и выдавливая из глаз горячие слёзы.              А вы бы захотели так жить, зная, что вас никто не ждёт и вы никому не нужны? Раньше Тэтте не задавался таким вопросом.              Веки медленно закрылись, заслоняя собой самую на вид живую часть темноволосого – янтарные глаза.              Всё это время лечащий врач смотрел на парня, что-то анализируя в голове, смотря насквозь, словно пытаясь прочитать чужие мысли.              Глаза лежачего открылись, когда он почувствовал ладонь, которая крепко держала того за плечо.                     

***

                    За окном кружили маленькие снежинки, шёл первый снег. Их даже снежинками трудно было назвать: скорее крохотные, пухлые комочки снега, которые так торопились упасть. Прозрачной вуалью они покрывали продрогшую от осенних ливней землю, пытаясь скрыть грязь. Но вуаль почти мгновенно таяла, не успевая порадовать людских глаз, которые так ждали первый снегопад.              За окнами люди спешили на работу, спешили машины. Никто не обращал внимания на это чудо природы, которое бывает лишь раз в году, которое дарит надежду на приход долгожданной чистой зимы.              И только один парень взглянул в серое небо, ощущая мимолётное чувство колючего холода на лице от подобия снежинок и необъяснимую тоску по чему-то родному и покинутому им же.