Нелюбовь

Девушка с сожалением оглядела красивое мужское лицо перед собой. Четко очерченные скулы и хитрый прищур глаз безусловно выглядели привлекательно, но по какой-то нелепой причине не вызывали совершенно никаких эмоций. Она была одинока довольно давно и её ничуть не смущал этот момент. Конечно, в монастырском поведении её тоже обвинить было нельзя. Выбираясь с подругами в бар раз в пару месяцев, она непременно просыпалась с пропущенными от неизвестных номеров, а подчас и в незнакомой постели. Смущало в основном незнакомство с постелью, а не с мужчиной рядом. И даже этот красавчик, явно привыкший полагаться на харизму и изящные черты лица, ничуть не смущал. Даже самую малость. Не вызывал ответных чувств ни приятный коллега за соседним столом в офисе, который неизменно приносил ей кофе с утра, ни молодой сосед, который всегда придерживал дверь, помогал донести пакеты и подмигивал так часто, что это скорей считалось нервным тиком, чем флиртом. Приложения для знакомств и вовсе вызывали отвращение. Почему-то окружающим её людям, начиная от родственников и заканчивая тренером в зале, казалось неестественным, что молодая, привлекательная и весьма успешная девушка никак не могла “остепениться”. Мама как-то пыталась завести разговор о том, что в семье её примут, даже если её вкусы нетрадиционны… Это тоже не помогло. Возможно виной всему было тяжелое расставание много лет назад. Может быть, причина была в замужних тетках и подругах, ни одна из которых не рекламировала подобный образ жизни. А может дело было в бессмысленном и беспощадном счастье, которое наполняло её дни. Она не чувствовала себя одинокой, просыпаясь утром поперек огромной мягкой постели, не грустила на любимой работе, мельтеша по зданию офиса в ворохе задач, не страдала вечером готовя ужин, когда порции хватало ровно на одного человека и уж точно не чувствовала себя несчастной, когда летним вечером выходила с подругами на променад. И сегодня вечером, потягивая уже третий по счету джин-тоник и глядя в небесно-голубые глаза сногсшибательного брюнета напротив, она с ноткой сочувствия про себя отметила, что она совершенно не хочет его. Не в том смысле, может она уйдет с ним под утро, может они хорошо проведут время, но она не хочет Его. Не хочет узнать его, не хочет полюбить, не хочет понять и простить, и состариться вместе тоже не хочет. Поэтому около пяти часов утра, в полумраке собирая с пола своё бельё и как можно тише закрывая за собой дверь, она не знала имени этого парня, а он не знал её номера телефона. И по возвращении в свою чистую, пустую квартиру, она была совершенно бессовестно счастлива, как и много ночей до этой. По какой-то нелепой причине, люди вокруг неё называли Любовью отношения, в которых неизменно приходится жертвовать, а ей, если честно, однажды это уже так надоело. И с тех пор на “личном фронте” у неё была нелюбовь. А Любовь у неё была с самой собой. И сейчас ей этого с головой хватало.