Красотка

Олег грубо стаскивает клиента со шлюхи, швыряет на пол, бросает быстрый взгляд на лицо: не тот. С кровати слышится приглушённый всхлип. — Не трону я тебя, — ворчит Олег, оборачиваясь, и замирает. У шлюхи знакомые рыжие волосы и заплаканные синие глаза. — Серый? — Олег, — едва слышно выдыхает Серый и опускает взгляд. Натягивает на себя покрывало. — Блять, — говорит Олег, потому что не знает, что ещё сказать. В голове вихрем проносятся воспоминания об общем детстве, о том, как держал руки Серого в своих, уверяя себя, что это просто дружба, просто дружба и ничего больше, как Серый плакал, провожая его в армию, а Олег ворчал, мол, нечего сырость разводить, подбери сопли, ревёшь, как девчонка, а сам обнимал его крепко, втягивал запах его волос… И вот он здесь, в борделе, под каким-то мужиком… — Ты чего ревел? Он тебе больно сделал? Мужик, который пытался по стеночке добраться до двери, замирает. Серый поднимает глаза на Олега, переводит взгляд на своего клиента, отрицательно мотает головой. Олег даёт мужику пинка, чтобы сваливал побыстрее. — Волк, где ты там? Нашёл? — слышится из коридора. — Нет, — отзывается Олег, смотрит на Серого, тот тоже таращится на него, подбородок дрожит, пальцы стиснули покрывало до белизны. Так и не придумав, что сказать или сделать, Олег уходит. *** Бордель стоит на ушах, все носятся и орут, но приходит Дракон — Вадим Дольфович — быстро наводит порядок, раздаёт оплеухи истерящим, и всё возвращается в привычную колею. Сергей успевает обслужить ещё троих, и потом ползёт в свою комнатку, которую снимает на двоих с таким же бедолагой по кличке Мальвина. Из его мыслей не уходит Олег. Красивый, гораздо красивее, чем Сергей его помнил, от него веет силой и властью, кобура на бедре, и взгляд — таким можно пригвоздить к полу, а можно убить. Сергей невыносимо хочет увидеть Олега снова — и боится, что это произойдёт. Что Олег посмотрит на него с презрением, что сделает вид, что они не знакомы, что он ошибся (но ведь узнал! узнал! — ликует глупое сердце). Он хотел дождаться. Он хотел разбогатеть и уехать с Олегом туда, где можно не бояться любить друг друга. Хотел создать свою социальную сеть, но ничего у него не вышло, только влез в долги, не сумел их отдать и оказался там, где оказался. И уж точно Олегу теперь не нужен. Сергей падает на старый продавленный диван и плачет. Давно уже не плакал о своей судьбе, смирился, оставил надежду, а тут будто всплыло разом всё несбывшееся, всё, что никогда не сбудется, и он рыдал в голос, до опухших глаз и сорванных связок. Кое-как успокоился, вскипятил чайник, налил трясущимися руками кипятка в кружку. Шмыгал носом, грел руки, смотрел в грязное окно. Ни о чём не думал, но помимо воли представлял себе Олега. Следующим вечером пришёл на смену, очень надеясь, что их с Мальвиной совместные усилия по приведению его опухшего лица в приличный вид, окажутся достаточны. Везёт: Дракону не до него, и он пробирается на своё место, раздевается до кружевного белья и устраивается на кровати в ожидании клиентов. Вскоре дверь открывается. — Олег?! — Тихо, — Олег плотно закрывает за собой дверь. Сергей кивает и пытается взять себя в руки. Расправляет плечи, ведёт рукой по бедру. — Что я могу для тебя сделать? Олег неожиданно замирает, опускает взгляд, левой рукой потирает правое запястье. — Ты так же делал, когда у доски стеснялся отвечать, — вырывается у Сергея. Олег дёргает углом рта. Садится на край кровати. — Я не ожидал тебя здесь увидеть. Сергей смеётся: — Я тоже, знаешь ли. Думал, мы не встретимся больше. Я теперь не тот, с кем ты бы… — встряхивает головой досадливо. — Ладно, не будем. Не важно. Я на работе, ты мой клиент. Чего ты хочешь? Он подсаживается ближе, кладёт ладонь Олегу на локоть. Тот вздрагивает и отшатывается. — Если я тебе противен, зачем тогда явился? — Сергей не справляется ни с лицом, ни с голосом, он не должен, не должен так, потому что это клиент, потому что это Олег, чёрт, почему, за что… — Серый. Ты мне не противен. Сергей вскидывает голову и встречается с Олегом глазами. — Я представляю, что… тут не сладко живётся. Думал, куплю тебе немного времени. Три часа. Хочешь, поспи. Или, я не знаю… — он смущается и опускает глаза, снова потирает запястье. Я не должен плакать, — думает Сергей, — нельзя, макияж потечёт, наши с Мальвиной труды пойдут прахом. — Спасибо, — говорит он. — Правда, спасибо. — Касается пальцев Олега, — Можно? Олег не отвечает, но и не убирает руки. Сергей осторожно, почти невесомо поглаживает. — Как ты здесь оказался? — спрашивает Олег. — Долги. Хотел разбогатеть, а вышло вон как. Олег снова молчит. Потом выдаёт: — Знаешь, я вчера не выспался ни хрена с этим долбанным заказом. Не знаю, как ты, а я посплю. У тебя есть будильник? — Звуковой сигнал за десять минут до окончания твоего времени. — Сойдёт, — говорит Олег, мягко сдвигает Сергея в сторону и вытягивается на постели. Закрывает глаза, дышит размеренно. Вскоре в самом деле засыпает, а Сергей сидит рядом в дурацком кружевном белье, боясь разрушить момент. Смотрит на лицо Олега, горбинку носа, тёмные ресницы, линию челюсти. Думает, что хотел бы коснуться, хотел бы поцеловать. Не решается, но ложится рядом, на расстоянии нескольких миллиметров, унимает бьющееся сердце. Пытается не представлять себе, что это могла бы быть нормальная жизнь, их с Олегом жизнь, если бы Сергей всё не испортил. Не представлять. Плакать нельзя. Когда звучит сигнал, Олег мгновенно просыпается, душераздирающе зевает и говорит, садясь на постели: — Пойду дома досплю. Увидимся, Серый. И уходит. Сергей знает, что ждать нельзя, но ждёт. На следующий день, и после него, и ещё. Проходит неделя, но Олег не возвращается. *** Олег выполняет ещё один хороший заказ, честно делит с командой выручку, прикидывает свой бюджет. Не уверен, что поступает разумно, но уверен, что правильно. Серому — тому самому Серому, который объяснял ему математику, дул на ссадины, смазывая их йодом, писал письма в часть, он только благодаря этим письмам не сдох от тоски — Серому не место в борделе. А деньги — да хрен с ними, заработает. Вон, Джесс говорит, что знает, кому их услуги нужны буквально вотпрямщаз. Дракон, принимая деньги, мерзко скалится, пересчитывает, а потом велит ждать где-нибудь, потому что сегодня рыженький должен отработать смену до конца. На «рыженьком» Олега передёргивает, но он кивает. Выходит из борделя, устраивается в убогой рюмочной напротив, берёт себе кофе — мерзкий, из пакета три в одном, но похер. Ждёт. Ждать он умеет. Серый выходит на крыльцо совершенно офигевший. Оглядывается назад, едва не падает со ступеньки. Олег переходит дорогу напрямик, показывает неприличный жест затормозившему в сантиметрах автомобилю, не слушает ругань. — Серый. — О-олег?! Ты?! — Я. У тебя есть вещи? Что и откуда надо забрать? Совершенно ошарашенный Серый разевает рот, как выброшенная на берег рыба, вцепляется в его локоть. Они идут в обиталище Серого — боже, какой лютый пиздец, как в этом можно жить, в детдоме лучше было — там Серый бросает в сумку какие-то тряпки, берёт было с подоконника тюбики и флакончики, потом ставит их на место. — Мальвине пригодится, — поясняет, — он хороший. Мы дружим. Олег делает мысленную пометку, пока Серый заканчивает сборы, оставляет рядом с тюбиками на подоконнике — стола и полок тут нет — ключ, хлопает дверью посильнее, чтобы замок защёлкнулся. Когда Олег приводит его к себе, в обычную, в общем-то, однушку на окраине, Серый открывает рот так, будто они в Эрмитаже. — Я могу на полу спать, — говорит быстро. — Потом разберёмся, — отмахивается Олег. Проходит мимо застывшего Серого, достаёт из шкафа полотенце, суёт ему в руки. — Иди в душ. — Да, да, конечно! Я понимаю, тебе неприятно, сейчас… Он уходит, закрывается дверь, шумит вода, а Олег думает, что ему не неприятно. Что ему нормально. Так не должно быть, Серый был шлюхой, его ебали мужики в каком-то невообразимом количестве, чёрт знает, сколько времени он этим занимался, но Олегу нормально. Это же Серый. Тот самый Серый, его, чёрт побери, Серый. *** Сергей знает, что должен отблагодарить Олега. Тот его выкупил, безумные деньги потратил, пустил к себе домой, но не хочет принять ничего от Сергея. Разрешает касаться, разрешает делать себе массаж, обрабатывать рану от ножа. Сергей усилием воли унимает трясущиеся руки, накладывает повязку, целует поверх бинта. Олег смотрит. Сергей стоит на коленях перед стулом, очень удобно, прямо между разведённых Олеговых колен. — Я сделаю тебе приятно, — предлагает в который раз. — Не нужно, — качает головой Олег. — Ты брезгуешь, — вырывается у Сергея. Конечно, брезгует, и это нормально, и так и должно быть, и не Сергею роптать, но он не может так больше. — Давай я уйду. Я уже на работу устроился, — и правда, устроился, продавцом в цветочный, у него получается, сменщик, Алтан, его всему научил. — Куда уйдёшь? Зачем? Серый, я не хочу… — Я понял! — Ни хрена ты не понял, — ворчит Олег. — Тебя там, — он мотает головой, будто указывая направление, — трахали без твоего желания, как вещь, за деньги. Я не хочу так. Ты мне ничего не должен. — А я хочу, — заявляет Сергей, понимая, что его несёт, но остановиться уже не может, — я хочу быть с тобой, я всегда хотел, с детдома ещё, хотел тебе отсосать, и чтобы ты трахнул меня, чтобы только твоим быть, всегда, всю жизнь, да, получилась хуйня, да, я сам во всём виноват, но если ты хоть чуточку, хоть капельку тоже меня хочешь, позволь мне, умоляю тебя! Он смотрит Олегу в глаза, чувствуя, что по щекам бегут слёзы, чувствуя, что его начинает трясти, понимая, что его сейчас пошлют. Олег встаёт со стула — и тянет его за собой, подхватывает вдруг на руки, несёт на кровать, где спал весь этот месяц один, а Сергей на диване в кухне — укладывает бережно, нависает, опираясь на локти. — Поцелуй меня, — шепчет Сергей, — пожалуйста! *** Олег стирает слёзы с его щёк и целует, и Серый отзывается с такой готовностью, будто правда всю жизнь ждал и с детдома хотел, стонет в поцелуй, подаётся навстречу, обхватывает руками. Тянет вверх футболку Олега, задыхаясь, умоляет: сними! Пока Олег выпрямляется, чтобы стянуть одежду, Серый шустро избавляется от своей, падает на живот, тычется лицом Олегу в пах. — Хочу, хочу тебя, — шепчет, тянет вниз резинку штанов, Олег опирается на локти, приподнимает бёдра, и Серый стягивает штаны с трусами, снимает их с Олега совсем, поднимается поцелуями по икрам, по бёдрам. Снова к паху, трётся щекой о член и берёт в рот, и Олег давится стоном, потому что, блять, это охуенно, рука сама впутывается Серому в волосы, Олег сдерживает себя изо всех сил, чтобы не тянуть, не давить, позволяет Серому вести, дышит, срываясь на стоны. Серый подводит его к грани, и Олег сжимает его плечо. — Серый. Тот отстраняется мгновенно, смотрит вопросительно, Олег тянет его за плечо к себе, опрокидывает на спину, смотрит в его глаза — блестящие, счастливые — и не может удержать улыбку. Отводит со щеки прядь волос — всегда ведь любил их, любил трогать, нюхать, убирать Серому за ухо — и целует так, как тоже всегда хотел. Скользит рукой по боку Серого, к бедру, гладит тазовую косточку, нащупывает член и проводит по нему, как если бы дрочил себе, и Серый вскидывает бёдра, стонет в голос, толкается в руку. — Возьми меня, — хрипит, — пожалуйста, Олег! — Я никогда… с парнями… — Это неважно, неважно. Серый выползает из-под него, тянется к своим сброшенным джинсам, достаёт оттуда маленький тюбик. — Я не верил, но надеялся, — улыбается лукаво, отвинчивая крышечку. — Сначала тебе надо меня растянуть. Выдавливает на пальцы пахнущий химозной клубникой гель, поворачивается на бок, задницей к Олегу, сгибает одну ногу в колене. Пальцы скользят в анус, оба сразу, двигаются туда-сюда, и Олег сглатывает. — Хочешь сам? — спрашивает Серый, и Олег тянется к тюбику. Вставляет в Серого пальцы, двигает ими, осторожно разводит в стороны, и в какой-то момент Серый ахает и просит: «Ещё! Ещё раз так же!» Олег повторяет движение, стараясь коснуться той же точки внутри, и Серый стонет, выдыхает его имя, насаживается на пальцы, а потом оборачивается, ловит взгляд Олега: — Вставь мне! Переворачивается на спину, сам подкладывает себе под задницу подушку, широко разводит колени, и у Олега шторка в мозгах падает. Он может поклясться, что такой Серый — самое горячее, что он когда-либо видел. Он смазывает член, приставляет к анусу и входит в одно движение, Серый вскрикивает и хватается за его предплечья. — Даааа, —выдыхает, — да, Олег, двигайся. И Олег двигается. Смотрит в распахнутые глазищи Серого, скользит взглядом по его груди с капельками пота, по впалому животу, смотрит, как рука его ходит на члене, как он старается двигать ею в ритм с толчками Олега, и ему рвёт крышу, он вбивается в Серого, стонет, рычит, и Серый отзывается высокими вскриками, обхватывает ногами его талию, и им обоим нужно совсем немного, чтобы сгореть к чертям и рассыпаться пеплом. Олег, не выходя, падает прямо на Серого, чувствует животом его семя, и Серый продолжает держать его ногами, обхватывает за шею, шепчет: — Спасибо, Олег, спасибо, я так счастлив теперь, ты не представляешь, как я счастлив… Олег целует его в мокрый висок, дышит запахом его волос и понимает, что, кажется, тоже.