Ты моя удача

— Прости, я думал, это мужской туалет. — Это и есть мужской туалет, Поттер. Гарри секунду поколебался, а потом подошёл к раковине и на ощупь открыл кран, чтобы промыть очки. Кто-то плеснул в него целый галлон «Кровавой Мэри», и он в кои-то веки был рад, что у него проблемы со зрением, иначе кто знает, что случилось бы с его роговицей от такого количества водки. Сполоснув очки и протерев их внутренней стороной майки — тем небольшим участком, который ещё оставался сухим после вечеринки, — он посмотрел на сидящую на полу, прислонившись спиной к кабинке, Пэнси Паркинсон. Только сейчас он смог увидеть, что её глаза были заплаканы, а под нижними ресницами красовались несколько тёмных подтёков от туши. Гарри хотел было тут же ретироваться — он точно не был экспертом в залечивании душевных ран девушек, тем более если девушка — Пэнси Паркинсон. Но что-то в том, как она опустила плечи, пригвоздило его к месту. — Чего тебе, Поттер? — наконец буркнула Пэнси сама и тем самым избавила его от необходимости придумывать неловкую первую фразу. — Ээээ… да я… ну я… эээ… мне бы… это… отлить. Она немного вытянулась и повернула голову, чтобы осмотреться, будто всего за минуту забыла, где находится. — Ах да, — то ли удивлённо, то ли растерянно произнесла Пэнси. — Прости. Валяй. Она чуть отодвинулась, оставив ему достаточно места, чтобы открыть дверь кабинки за её спиной. Гарри на мгновение засомневался, но всё же протиснулся внутрь и зачем-то щёлкнул щеколдой, хотя вся ситуация была полным абсурдом — их отделяла только тоненькая, исписанная изощрёнными ругательствами, некогда синяя пластиковая дверка кабинки. Он нерешительно стал расстёгивать ширинку, краснея от понимания, что Пэнси будет отчётливо слышать звуки. Но ещё больше Гарри озаботило, то, что его дружок вообще сейчас будет не готов к излияниям. Прошло несколько минут, и снова раздался голос с узнаваемыми капризными нотками: — Ну долго ты там? Слава Пэнси заставили его за секунду справиться с ширинкой и уже через мгновение Гарри нацелил мощную струю в центр слива. Закончив, он медленно застегнул штаны обратно, чувствуя, как краснеет ещё сильнее, если это вообще было возможно. Начиная это утро, он и подумать не мог, что будет вечером справлять нужду вот так, всего в каких-то двадцати дюймах от Пэнси Паркинсон. Гарри открыл щеколду. Пэнси всё так же сидела, прислонившись спиной к кабинке и положив голову на колено. Он аккуратно юркнул мимо неё, стараясь не задеть, и отправился к раковине вымыть руки. — А ты чистюля, Поттер. Слова Пэнси заставили его вздрогнуть. — Я сижу тут уже часа два, и знаешь, сколько парней вымыло руки после? Гарри вопросительно кивнул, глядя на неё в зеркало. — Зиро. Ноль. Ни одного. — Как может управлять миром часть популяции, даже не соблюдающая правила гигиены? — Прости, — зачем-то выпалил Гарри, будто нечистоплотность мужчин была его личной ответственностью, и тут же обругал себя за это. Но Пэнси, казалось, ничего не услышала. Гарри воспользовался моментом, чтобы рассмотреть её. Стрижку она не меняла со школы — аспидно-чёрное каре с острыми кончиками у самого лица, которые придавали её аккуратным красивым чертам дополнительную строгость. На ней была тёмная шуба — пушистая, будто из перьев. Гарри не знал, как её описать, зато часто видел сейчас такие на витринах магазинов. Ещё на ней был зелёный корсет с каким-то замысловатым узором, а под ним — белая кофта с длинными рукавами, торчащими из-под шубы, тёмно-синие джинсы и грубые чёрные ботинки. Гарри всегда нравилось, как выглядела Пэнси, хотя в обычный день он бы не стал на неё так пялиться. Поэтому возможность, которую получил сегодня, несмотря на всю нелепость происходящего, он упускать не хотел. Пэнси была красивой даже сейчас — сидящая посреди мужского туалета с чёрными кругами туши под глазами. Ему вдруг снова захотелось придумать какой-то повод задержаться рядом с ней подольше, выдумав какой-нибудь предлог, но на ум не приходило совершенно ничего. Простояв ещё пару минут вот так, он потряс ладонями — бумажных полотенец в мужском туалете не было, кажется, со дня основания колледжа — и направился к выходу. И вдруг Пэнси снова его окликнула: — У тебя есть сигарета, Поттер? Гарри внутренне возликовал. Вообще обычно он не курил, да ему было и нельзя. Тренер их команды по квиддичу такое не одобрял. Впрочем, тренер и алкоголь не одобрял. Но Гарри после выпивки всегда тянуло на сигаретку-другую, и он примерно раз в три месяца покупал пачку про запас. Он сунул руку в карман и нащупал смятую коробочку. Его пальцы немного дрожали, когда он проверял, осталось ли там что-то. Повезло — из пачки выглядывали два желтоватых фильтра. Он повернулся и в этот раз, поравнявшись с Пэнси, сел рядом с ней, облокотившись на кабинку. А потом протянул ей пачку. Она захватила сигарету двумя пальчиками, и Гарри помог ей прикурить, создав маленький огонёк палочкой. Затянувшись, она снова откинулась на дверь кабинки. — Могу спросить, что ты делаешь в мужском туалете? — сказал Гарри, как ему показалось, аккуратно подобрав слова. — Как, Поттер? Ты не в курсе, что я главная шлюха колледжа? Минет — семьдесят галеонов, подрочить — сто. — Что, Поттер, не ждал такой откровенности? Тебя-то наверняка окружают исключительно хорошие девочки. Гарри, и правда, ждал какого угодно ответа, только не этого, хоть и понимал, что это сарказм. — Нет, — тихо произнес он. — Просто задумался о политике ценообразования на минет. Пэнси вдруг повернула голову, и их взгляды встретились. Её красивые, чуть пухловатые губы растянулись в ухмылке. Всё внутри Гарри радостно забурлило — Пэнси Паркинсон оценила его шутку. Но через мгновение она снова стала серьёзной и, повернув голову прямо, сказала: — Может, мне нравится делать минет. Это чаще всего быстрее, а руки устают. Они молчали. — Что, на это ответить нечего? — произнесла Пэнси холодно. На мгновение Гарри растерялся, но потом быстро сообразил: — Прикидываю, что мог бы немного поднять цены, бросить колледж и заниматься этим. На этой неделе у меня экзамен по римскому праву, и я спал от силы три ночи. Гарри очень надеялся, что и этот ответ повеселит Пэнси. Но она лишь тяжело вздохнула: — Все знают, что ты будешь заниматься после колледжа тем, чем хочешь. Станешь аврором. — А ты? — поспешил исправиться Гарри. — Ты разве не знаешь? — Мееерлин, — раздражённо протянула она, — только не говори, что тебе правда интересно… Если ты пришёл потому, что думаешь, будто я обслуживаю любого… то лучше сейчас же убирайся. У Гарри засосало под ложечкой. — Пэнси… пожалуйста… Я вообще не думал, что кого-то тут застану. Придурок Финниган принялся швыряться выпивкой и… вот… Он показал на свою серую футболку, полностью залитую «Кровавой Мэри». Пэнси снова повернулась и недоверчиво оглядела его с ног до головы. — Всё равно… скоро все узнают, что я шлюха. Её холодные тёмно-синие глаза вдруг стали такими грустными, что Гарри пришлось сжать ладонь в кулак, чтобы побороть внезапно подступившее желание сгрести её в объятия. — Почему ты так говоришь? Если тебя кто-то обидел… скажи мне. Она усмехнулась. — Как благородно. Слова настоящего гриффиндорца, всегда готового прийти на помощь. — Я серьёзно, Пэнси. Если кто-то тебя обидел… — Не надо. Я сама виновата. Я хотела, чтобы Блэквуд меня приревновал. Поэтому пригласила этого новенького… Розье… на вечеринку. Но он заболел, и тогда я позвала Маккензи. Но тот напросился перед вечеринкой ко мне в комнату якобы одолжить учебник, и угадай, кто чудесным образом выздоровел? Розье. Для вечеринки он, видите ли, слишком болен, но вот для того, чтобы повеселиться у меня, — нет. Я прогнала обоих и пришла сюда одна. А потом случайно перепутала туалет, и думаешь, кого я тут встретила? Вопрос был риторический. — Блэквуда! Оказывается, эти двое ему всё уже рассказали. И почему это девочек называют сплетницами? Так вот, Блэквуду, который застал меня в туалете, и в голову не пришло, что я просто перепутала двери. Он обвинил, меня в том, что я тут устроила притон и развернула маленькое дельце, и обозвал шлюхой. Сказал, что недаром я в школе тусовалась сразу с тремя парнями. — Но это ещё не всё! — Пэнси подняла руку в останавливающем жесте, хотя Гарри и не планировал её прерывать. — Потом тут появились Розье и Маккензи. Они, видите ли, посовещались и не против покувыркаться втроём. Втроём! Какой бред. А в школе я даже не целовалась ни с Блейзом, ни с Драко, ни с Тео… хотя нет, с Тео целовалась… но это не считается, это было не романтично, у него тогда был кризис идентичности. Она шумно выдохнула и повернулась к Гарри: — Так вот, Гарри Поттер, я никакая не шлюха! — Пэнси… я никогда так про тебя и не думал. Даже ни на секундочку. А этот Блэквуд — просто урод. Он того не стоит. Правда. Вместо ответа он вдруг услышал тихие всхлипы. Они всё убыстрялись, и вот Пэнси Паркинсон закрыла лицо ладонями и зарыдала. — О нет, Пэнси… Он некоторое время поколебался. — Мужчины просто уроды, и, может быть, ты бы предпочла другую компанию… но, Пэнси, можно я тебя обниму? Вместо ответа Пэнси оторвала ладони от лица и опустила голову на плечо Гарри. Она плакала ещё какое-то время, а Гарри не нашёл ничего лучше, чем провести рукой по её волосам. Аспидно-чёрные волосы Пэнси Паркинсон ощущались как шёлк даже под его огрубевшими от метлы ладонями. — С ума сойти, сам Гарри Поттер сидит со мной в туалете, — сказала она, всё ещё немного всхлипывая. — Мальчик-который-выжил. — А кстати… Она отняла голову от его плеча, и Гарри это внезапное ощущение лёгкости не понравилось. — А как ты выжил? — она посмотрела ему прямо в глаза. Они всё ещё были красными и влажными от слёз, но где-то в глубине, к большому удовлетворению Гарри, засияло любопытство. — Ну, это точно никто не знает. — Брось! Неужели такой умный волшебник, как Дамблдор, так этого и не понял? — У него было предположение, что, поскольку мама погибла, пытаясь меня защитить, сотворилось какое-то сложное древнее заклинание, и Волан-де-Морт не смог меня убить. Дамблдор говорит, что меня защитила любовь. Я выжил потому, что мама меня очень любила. — Как красиво, — тихо и задумчиво произнесла Пэнси. — То есть, прости… всё, что случилось с твоими родителями, — просто ужасно. Но… — Не переживай, я понял. Она вздохнула. — Я бы точно не выжила. Пэнси снова опустила голову ему на плечо, и Гарри пришлось закусить губу, чтобы не заулыбаться от радости во весь рот. — Почему? — спросил он, снова погладив шёлк её волос. — Почему ты так думаешь? — Моя мать любит только моего отца. Она бы скорее защитила его. А мой отец… ну, он обижен на меня с тех самых пор, как колдомедики сказали, что у него будет дочь. Я стала позором семьи Паркинсон ещё до рождения. — Я думаю, — начал Гарри, с удивлением услышав, что голос стал немного хриплым, — что ты преувеличиваешь. Они наверняка любят тебя, просто не могут это нормально показать. У Гарри, конечно, не было большого опыта взаимодействия с родителями. Только с чужими. Но на примере Рона или Дадли можно было делать кое-какие выводы. Родители — это просто взрослые люди, и они во многом неидеальны, особенно когда дело касается понимания своих детей, хоть и упорно считают, что это не так. — Нет, Гарри, ты не понимаешь. Я рождена для замужества с богатым и чистокровным волшебником, а иначе они просто вычеркнут меня. А ещё большее чудо, что меня отпустили в колледж. Хоть мне и приходится изучать эту чёртову алхимию и зельеварение. Отец думает, что эти предметы помогут мне лучше разбираться в готовке для своего будущего мужа. — Честно, звучит как полнейший бред. Сочувствую. — Видишь! А ведь я вообще не уверена, что Паркинсоны такие уж чистокровные. Отец говорит, что мы ведём свой род от первых американских переселенцев, которые потом вернулись в Англию, а до этого жили в Ирландии, но записей о нашем роде никаких нет. Он говорит, что это потому что все бумаги остались в Америке. Но я думаю, это бред. И пожирателем он стал только потому, что боялся, что его разоблачат. Она вздрогнула. — Кстати… прости за это. — Ничего. Это было давно. К тому же большинство пожирателей оправдали. — Это просто потому, что они откупились. — Драко, к примеру, и правда помог нам. Он спас нас от Беллатрисы. Я даже свидетельствовал в его пользу в Визенгамоте. — Я знаю. И про остальных. — Дело прошлое. — Знаешь, Макгонагалл ведь не спросила нас в тот вечер. Просто заперла в подвале, чтобы нам не пришлось сражаться против своих же. Но я была бы не против запульнуть пару-тройку жалящих в своего папашу. — Ого! — Гарри рассмеялся. — Так вот вы какая, мисс Паркинсон. — Такая, — ответила она, и в её голосе прозвучали кокетливые нотки, отчего у Гарри приятно защекотало под рёбрами. — Думаю, не только я бы за тебя вступилась. Рада, что ты смог победить. — О, я почти ничего не сделал. Просто сражался с ним и отражал его заклятия, пока не прибыли Дамблдор и мой крёстный. Ты бы видела Сириуса на этой дуэли. Вот кто герой, ну а про Дамблдора и говорить нечего. Я такой магии никогда не видел. Потом появились члены Ордена и авроры. Уничтожение Волан-де-Морта — это заслуга всего магического мира. А я… ну, если хочешь знать… только не рассказывай никому. Он чуть смущённо улыбнулся. — Когда я использовал «Экспеллиармус» и наши заклинания встретились, я чуть не обделался от страха. — Не верю! — засмеялась Пэнси. — Вот в это никогда не поверю. — Правда! Странно было ожидать, что подросток в одиночку победит самого тёмного лорда. Это была общая победа. Наша общая победа. — Не всех… — тихо сказала Пэнси, и шея Гарри вдруг похолодела, потому что её голос снова стал печальным. — Эй, — сказал он, взяв её руки в свои, — давай не будем об этом. Лучше расскажи: если бы не твой отец, кем бы ты на самом деле хотела стать? Чем заниматься? Пэнси оторвалась от его плеча, будто только и ждала этого вопроса. — Я… ох… ты будешь смеяться. — Нет, вовсе нет. — Поклянись, что не будешь смеяться. — Хорошо, Пэнси Паркинсон. Я, Гарри Поттер, торжественно клянусь, что не буду смеяться ни над одним из твоих желаний, над которыми бы совершенно точно не смеялся даже без клятвы. — Хорошо! — нетерпеливо воскликнула она. — Я хочу стать дизайнером. — Ну это же прекрасно! — Нет, не дизайнером для волшебников… Салазар упаси… У магглов такая крутая одежда. Я затариваюсь только в маггловских магазинах. — Ну что, молчишь? Думаешь, это ерунда? — Вовсе нет. Я думаю, это прекрасная идея. — Правда? — Пэнси недоверчиво подняла бровь. — Правда! Ты одеваешься лучше всех в колледже. — Думаешь? — Конечно! Да от тебя глаз не оторвать. Ну хотя бы твоё жёлтое латье и тот пиджак со змеиным узором. — Ты это помнишь? — Ну да… странно для парня, да? — Совсем нет, — она улыбнулась. — Я вышивала пиджак сама. Вот этими руками. Без магии. Все пальцы исколола. Гарри не удержался от тревожного взгляда, который бросил на тонкие белые пальчики. — И тебе всё очень идёт. Не мудрено, ты же такая красивая. Наверное, самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Он выпалил это не подумав и почувствовал, как от кончика носа до ушей залился краской. Пэнси тоже немного покрылась румянцем — в серединке носа и на щёках. Её глаза заблестели, а чудесный малиновый ротик приоткрылся, и в то же мгновение она потянулась к нему. — Подожди, — вдруг вырвалось у Гарри. Пэнси сглотнула и отпрянуа. — Прости. Её взгляд вмиг стал отстранённым. — Ты, наверное, не хочешь целоваться со шлюхой. Она попыталась встать, но Гарри её удержал. — Я просто не хочу, чтобы это выглядело так, будто я пользуюсь ситуацией, Пэнси. Она молчала. — Пэнси… Гарри положил ладонь ей на щёку. — Я сейчас больше всего на свете хочу тебя поцеловать… Она легонько ахнула. — Просто я хочу, чтобы ты знала: это не потому, что ты грустишь, а потому, что ты мне очень нравишься. Он положил вторую ладонь ей на щёку и притянул к себе. Их губы встретились. Сначала поцелуй был робким, изучающим, потом — всё глубже и глубже. Гарри чувствовал, как быстро стучат их сердца в унисон. Чувствовал, какая она хрупкая и податливая, какая нежная у неё кожа и какой ласковый и проворный у неё язычок. Блаженство растекалось по всему его телу. Тёплое, неподдельное блаженство. Оторвавшись друг от друга, они какое-то время ещё сидели обнявшись. — Уже поздно, — тихо прошептала она в самое его ухо. — Гарри… — Мм… — отозвался Гарри, которого до сих пор переполняли приятные ощущения. — А если бы это было правдой? Что, если бы я делала минет до того, как мы поцеловались? Гарри рассмеялся и мягко укусил её за ключицу. — Во-первых, — начал он, — я не верю в эту ерунду. А во-вторых… Он чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Мне плевать. — Давай я провожу тебя до корпуса. — Нет… — сказала она, снова прижимая Гарри к себе. — Не хочу возвращаться в ту комнату после Маккензи и Розье. Мне там всё противно. Завтра же попрошу коменданта меня переселить. — Тогда оставайся у меня. Невилла не будет до следующей недели. Располагайся там, а я уйду ночевать на стадион. — Нет, не хочу тебя беспокоить. — Брось. На стадионе есть удобная скамейка под навесом. Игроки там часто спят. — Хорошо, — тихо прошептала она.