Ты меня не помнишь, а я не забуду

      Вокс не мог поверить своему везению. Вот он здесь, вместе с Аластором, они касаются друг друга без всяких границ, и Аластора это, кажется, ни капли не коробит. Он выглядел счастливым, он стоял на коленях, он ласкал его всё еще стоячий член, осыпая его поцелуями, и он улыбался...       Он улыбается.       Он снова меня наёбывает. Я опять на это ведусь. Он просто использует меня, я ему нахрен не нужен, я снова выставляю себя идиотом. Он уйдет, он всегда уходит. Аластор всегда лжет. А он всё еще улыбается. Он всегда улыбается.       Прежде чем они успели зайти дальше, Вокс внезапно «коротнул» сам себя в порыве паники. Ему нужно было убираться оттуда. Он даже не зашел в свою комнату в Отеле — он очнулся в своей Башне, там, где была его власть, где была его семья. Сбросив одежду, он пулей влетел в ванную.       Улыбка — это мощный инструмент, Винсент...       Он тёр кожу мочалкой так, будто пытался содрать следы этого манипулятивного мудака. Он улыбался... он всё еще использовал меня. Он и его грёбаные методы...       Она вдохновляет твоих друзей...       Ему хотелось буквально отхреначить свой всё еще стоящий хер; он ненавидел себя за то, что до сих пор так хочет Аластора. Ненавидел эту жажду его прикосновений. Плевать, сколько раз он убеждался, что Аластор просто лжет и пользуется им — он всё равно хотел быть в его власти.       ...и заставляет врагов гадать.       Он простоял под водой какое-то время, просто застыв и проклиная себя за слабость, за то, что опустил защиту ради одного виляния хвостом. По-настоящему жалко... Аластор был прав, Вокс — безнадёжный случай.       Он открыл глаза, услышав стук в дверь. Она была открыта, но тот, кто пришел, вежливо ждал разрешения войти.       — Вокси? Ты там в порядке? Тебя уже полчаса не видно.       — Вал? Да, я... я норм. Сейчас выхожу, — бросил Вокс, выключая воду.       Он вышел из кабины и обмотал полотенце вокруг талии. Валентино наблюдал за ним с беспокойством в глазах.       — Ты же говорил, что останешься в отеле сегодня, Папи, что стряслось?       — Не захотелось, — отрезал Вокс. Не совсем ложь, верно?       — Ладно... Выглядишь как дерьмо. Собираешься спать или... хочешь глянем что-нибудь вместе?       Вокс прошёл в комнату, роясь в ящиках в поисках одежды и слушая вопрос Валентино.       — Э-э... не знаю, я выжат как лимон. Подготовка к вечеринке была адом, там все криворукие. Мне пришлось контролировать каждый чертов шаг, — проворчал он, одеваясь.       — Тебе стоило взять с собой Эрена.       — Если бы я взял Итана, он и Бакстер просто собачились бы весь день, нахрен оно надо, — Вокс сел на кровать и наконец посмотрел на Валентино. — А ты-то что? Я думал, вы с Вел тусите?       — Ой, она нашла себе какую-то новую девку и кинула меня, а мне не хотелось торчать на улице, вот и вернулся. А потом увидел, что ты тоже здесь, и подумал... ну, не знаю, проведем время вместе.       Он должен оставить меня и мою никчёмную задницу в покое. Я его не заслуживаю. Ему не нужны мои дефектные тело и разум, он заслуживает лучшего, он...       — Подвинься, — сказал Валентино прежде, чем Вокс успел окончательно уйти в депрессивное пике. Демон-мотылёк улегся на кровать и посмотрел на него. — Давай посмотрим что-нибудь. Что-нибудь тупое. «Друзей»?       — Вал...       — Ну же... мы оба вымотались, просто вырубимся под какой-нибудь фон.       Вокс кивнул и позволил себе расслабиться рядом с ним. Он включил телек напротив кровати и запустил «Друзей» с того места, где они остановились. Пока они сидели и смотрели, как Росс отчаянно пытается охмурить Рэйчел, Валентино вздохнул.       — Я его понимаю. В смысле, я думал, этот парень милашка, но боже мой, какой он идиот — всё еще бегает за девчонкой, которой он нахер не сдался. Теперь я понимаю, почему ты его так ненавидишь, Вокси.       Вокс просто что-то промычал. Валентино повернулся к нему.       — Я к тому, что... он мог бы найти кого-то получше, да? Ему вовсе не обязательно так на нём помешиваться.       Вокс повернулся к нему.       — На ней, — поправил он. Валентино просто пожал плечами. Оба они прекрасно понимали, о ком на самом деле идет речь. Никто ничего не добавил.

***

      Аластор был в шоке. Только что Вокс смотрел на него с такой любовью — и в следующую секунду он уже хмурится и бесследно исчезает. Аластор не мог не почувствовать укол уязвленного самолюбия. Может, он что-то сделал не так? Может, Воксу не понравилось? Может, Аластор забыл, как правильно делать минет, и отвратил Вокса? Тем не менее, уходить вот так было верхом невоспитанности. Аластор оставил его всего на два месяца, а Вокс уже снова превратился в хама.       Он встал, скривившись. Внезапно он очень остро почувствовал липкую жидкость между ног. Нахмурился. Когда Вокс так его целовал, он предположил, что они вернулись к норме: они займутся любовью, Вокс будет целовать каждый дюйм его тела, пока будет его подмывать, а потом они завалятся на кровать Аластора, в которой теперь было абсурдное количество подушек, и уснут в обнимку. Но нет, по какой-то причине Вокс испарился, оставив Аластора в таком непотребном виде.       Он очистил себя магией. Он сомневался, что Вокс захочет сделать это после такого побега, да и сам Аластор не был уверен, что теперь этого хочет. Он был зол, он был расстроен, он собирался высказать ему всё, что думает. И всё же, он хотел найти его и спросить. Он был уверен, что ответ ему не понравится, но ему нужно было знать.       Он вышел в коридор и встретил Чарли. Она улыбнулась ему с явным облегчением.       — Хей, я тебя искала. Ты снова напугал папу? Он плакал.       Аластор покраснел, вспомнив, как Вокс зажал ему рот, когда они услышали Люцифера. О, и тот укус... он всё ещё болел самым приятным образом. Соберись, ты на него злишься.       — Понятия не имею. Мне нужно срочно найти Вокса, дорогая. Зачем я тебе понадобился?       — Я просто хотела спросить, почему Рози не приняла приглашение, — сказала Чарли. — Вэгги напомнила мне, что её не было, и мне стало любопытно. Я её чем-то расстроила?       Аластор улыбнулся.       — О, тебя невозможно не любить, не волнуйся. Должно быть, она просто занята празднованием в самом городке, — сказал он. — Тебе стоит навестить её завтра, может, расскажешь о наших приключениях в отеле? Она обожает такое слушать, а я никудышный рассказчик.       Чарли кивнула.       — Ладно. А то я на мгновение испугалась, она мне нравится.       — И ты ей тоже, — кивнул он. — Я могу идти?       — О, да, конечно... — Чарли улыбнулась. — Хей, так значит... то, что я слышала — правда? Я думала, Ниффти шутит, но ты выглядишь... Аластор посмотрел на себя и увидел, что его галстук развязан, а рубашка в полном беспорядке. Он привел себя в порядок.       — Гм... И что же ты слышала?       — Что вы танцевали, а потом целовались? — Чарли буквально сияла. — Это правда? Вы снова вместе? Пожалуйста, скажите, что вы снова вместе!       — Посмотрим, когда я его найду, дорогая.       — О, точно! Иди, не обращай на меня внимания, — Чарли буквально выставила его. Аластор направился в комнату Вокса. Но его там не было. Боже, как же он скучал по их статическим сообщениям. Идиотский ящик с картинками... Он обыскал всю вечеринку, но Вокса в Отеле не было. Он телепортировался в башню Ви. Когда он вошел в жилую часть офиса, он увидел, что Вокс спит, лицом к двери, через которую он вошел... но не один.       Одно крыло Валентино было наброшено на тело Вокса, его лицо было близко к его спине — по крайней мере, он держал руки при себе. Аластор хотел подойти и разбудить Вокса, чтобы они наконец выяснили, какого хера сейчас произошло, но прежде чем он успел сделать шаг, один из них проснулся.       — Тебе здесь не рады.       Аластор повернулся к моли. Он не удостоил его ответом.       — Сегодня его ночь в отеле, он не может оставаться здесь.       — Принцесса не против, если он возвращается сюда, когда перегружен.       — Ну, он ведь не перегружен, не так так ли?       Валентино поднялся с кровати, Вокс недовольно промычал, лишившись тепла. Демон-мотылёк натянул на него одеяло и подошёл к Аластору, возвышаясь над ним.       — А похоже на то.       — Поскольку я являюсь официальным сотрудником отеля, это решать мне, а не тебе.       Валентино закатил глаза.       — Серьёзно? Ты реально думаешь, что я позволю тебе его забрать?       — Ты позволял мне это раньше... много раз, если быть точным.       Прежде чем Валентино успел что-то вставить, с кровати раздался голос.       — Я объясню завтра, почему не остался в отеле. Можешь уходить.       Оба повернулись к Воксу. Его глаза были всё ещё закрыты, а тело неподвижно, будто он всё еще спал.       — Нам нужно поговорить...       — Нет, не нужно, — Вокс пошевелился и демонстративно повернулся к Аластору спиной. Валентино улыбнулся.       — Ты слышал мужика.

***

      Рождественское утро выдалось паршивым. Все в Отеле всё ещё мучились от похмелья. Аластор за всю ночь так и не сомкнул глаз. Он просто сидел за своим столом, тупо разглядывая безделушки, оставшиеся от Вокса. Он находился ровно там, где Люцифер запретил ему быть: кис в своей комнате и тосковал как последний неудачник. Что он еще мог сделать? Серьёзно. Он сделал всё! Вообще всё! Он показал Воксу, как тот ему дорог, он сказал ему об этом, он дал понять, что тактильный контакт для него — не проблема, он подарил ему тот шикарный подарок, он в конце концов валандался с ним в общественном туалете, как какой-то озабоченный подросток. Чего еще этому мужику надо?!       Аластор понимал, что рано или поздно придется выйти. Вокс придет поболтать с Чарли, и, возможно, получится заставить его поговорить и с ним тоже. Ему жизненно необходимо было понять его. Чтобы наконец избавиться от этого давящего чувства в груди. Он ненавидел это состояние. Нужно было покончить с этим раз и навсегда. Он не мог работать, не мог нормально тренировать Чарли, не мог даже отправить отчёт Рози. Весь его разум был забит Воксом. Если бы они просто сошлись обратно, он смог бы наконец сосредоточиться на своей карьере, как и планировал.       И вот Вокс — в вестибюле, вместе с Эмили, Памелой и Чарли. Потрясающе… Как раз то, что нужно.       Памела заметила его первой. Она помахала ему, Аластор ответил тем же, приближаясь. Вокс проследил за её взглядом, нахмурился и тут же отвернулся.       — Конечно, это не проблема, Вокс! Спасибо, что предупредил, я знаю, мы тебя вчера совсем загоняли с этими приготовлениями.       — Серьёзно, принцесса, пустяки, — Вокс кивнул. — Так… я могу перекинуться парой слов с Пам перед нашим сеансом?       — Да, да, разумеется! Я подожду в комнате. До встречи.       И вот так просто Вокс и Памела быстро испарились. Аластор остался один — ну, почти один. Эмили улыбалась ему.       — Привет, Аластор!       — Здравствуй, Эмили.       — Ты выглядишь встревоженным… это из-за Вокса?       — Всё будет в порядке.       — О, я уверена, что всё наладится. Ты умный и милый парень. Вы во всем разберетесь.       — Очень на это надеюсь… — Аластор посмотрел на неё. — Скажи, Эмили, что бы ты сделала? Когда сделано уже всё возможное… но то единственное, чего ты хочешь, всё еще не в твоих руках… что бы ты предприняла, чтобы это случилось?       — Ну… я бы помолилась…       — Само собой, ты же ангел…       — Нет, нет… Молитва — это не ангельское, это чисто человеческое, — Эмили улыбнулась и печально отвела взгляд. — Адам был первым, знаешь ли. После того как их с Евой изгнали… она забеременела, и через несколько месяцев начались роды… они не знали, что делать… Адам посмотрел на небо и просто взмолился, прося Бога, прося нас о помощи… Нам было запрещено вмешиваться, но это помогло ему успокоиться, и он сам помог Еве…       — Мы переняли эту привычку у него, у человечества… Ты не всегда получаешь ответ или то, чего хочешь… но… это успокаивает, помогает мыслить ясно… Ты в настоящем штопоре с тех пор, как вы расстались. Возможно, тебе стоит остановиться и подумать, прежде чем делать новые шаги…       Аластор усмехнулся.       — Я не молился с тех пор, как… умерла моя мать.       И это было перед её могилой — он молился в последний раз, прося, чтобы она простила его перед смертью.       — Значит, сейчас самое время вернуться к этому… — сказала Эмили. — Знаешь… Сэра предложила сделать в отеле небольшой уголок для молитв. Он еще не готов, но я могу отвести тебя туда?       Аластор посмотрел в сторону, где исчез Вокс. Он едва заметно кивнул. Что ему ещё терять? Он мог бы помолиться, в худшем случае… просто потратит пару минут своего дня. Они дошли до молитвенного уголка. Это было совсем не похоже на те церкви, в которых Аластор бывал раньше. Никаких крестов, никаких портретов святых — всё просто и уютно. Ничто в этой комнате не кричало о религии.       — На церковь не особо похоже, да?       — О, церкви — это просто инстинкт выживания христиан, чтобы как-то существовать в римском мире, — пояснила Эмили. — Мы думали, они со временем от этого избавятся… Они ведь до сих пор существуют, верно?       — Последний раз, когда я проверял — да.       — Ну… тебе не нужны церкви, мечети или что-то еще, чтобы молиться… Здание не приближает тебя к Богу, это делает твое сердце.       Аластор приложил все усилия, чтобы не закатить глаза. Эмили оставила его одного, и на мгновение он растерялся. Как именно он должен это делать? По-хорошему, должна быть какая-то книга с инструкциями. Ах да, она есть, просто я её не читаю.       Он опустился на колени. Было чертовски странно молиться в никуда: ни креста, ни святого, ни скульптуры, вообще ни хрена! Он посмотрел вверх.       — Эм… привет? — он поморщился. Он же не по телефону говорит, он молится. Он сцепил пальцы, словно умолял о чем-то — чем он, технически, и занимался. — Я… я не знаю, что делать… с Воксом. В остальном мои планы идут отлично, спасибо за это? Стоило ли благодарить Бога за свои грандиозные планы по поводу Апокалипсиса? Наверное, не стоило.       — В общем, я… Вокс, мы же о нем говорили, да. Эм… он меня ненавидит. Что даже хорошо, потому что ненависть легче превратить в любовь. Но… пожив с его любовью несколько месяцев… я не могу выносить его ненависть… И он меня путает. В один день он смотрит на меня так, будто я — самое прекрасное существо в Аду, а в другой — даже в мою сторону не глядит, не разговаривает со мной. Можешь… пожалуйста, укажи мне путь? Что я ещё могу сделать? Как мне убедить его, что я люблю его? Пожалуйста… Пожалуйста, помоги мне…       Ничего не произошло. Аластор просидел так несколько минут. Он ждал хоть какого-то знака.       Ничего.

***

      Прошло две недели, но Вокс всё еще не мог смотреть Памеле в глаза. Он до сих пор помнил, как она ржала ему в лицо, когда он признался, что произошло между ним и Аластором в том туалете в рождественскую ночь. Она вообще заявила, что он ведёт себя как влюбленный подросток, и снова посоветовала поговорить с Аластором. Чего Вокс делать не собирался. В ту ночь он был так близок к тому, чтобы сдаться и снова угодить в ловушку Аластора, что больше не мог так рисковать.       Он шёл в свою комнату, когда услышал это. Кто-то кричал. Он нахмурился. Звук доносился из комнаты Аластора. Наверное, жрёт какого-нибудь бедолагу-грешника, забей… Но крики становились громче, и обладатель голоса звал Вокса. Это был Аластор. Вокс сам не понял, что на него нашло, но он быстро зашёл внутрь и увидел, как Аластор весь в поту мечется на кровати. Кошмар снится?       Он осторожно потряс его за плечо.       — Ал? Аластор, ну же, проснись.       Аластор ещё немного поскулил, но потом открыл глаза. Первым делом он увидел Вокса и буквально бросился на него. Он обнял его так крепко и так сильно дрожал, что у Вокса не хватило духу отстраниться.       — Ты в порядке? Кошмар приснился?       Аластор спрятал лицо у него на груди. Он не мог смотреть на Вокса, просто не мог. Его преследовали. Он проклял тот день, когда Эмили отвела его в тот молитвенный уголок. С тех пор как он попросил совета у Бога, Бог наказывал его этими кошмарами. Это была та ночь, снова и снова. Он и Вокс дерутся, Вокс теряет рассудок после того, как их сделка закончилась, Вокс пытается его убить, Вокс привязывает себя к тому оружию и смотрит ему в глаза, Вокс плачет, Вокс говорит: «Мне плевать, что будет» тем самым голосом… Стоило ему закрыть глаза, и сцена повторялась. Казалось, Бог не счёл его достойным помощи и теперь карал за грехи.       — Ал? Ты в норме? Ну же, скажи что-нибудь, ты меня пугаешь.       — Я в порядке, — выдавил Аластор охрипшим голосом.       — Ладно… хочешь поговорить?       — Почему ты ушёл в ту ночь? — спросил Аластор, отстраняясь.       — Я вообще-то про твой кошмар… — сказал Вокс, глядя на его улыбающееся лицо. Даже после такого кошмара он улыбается. Он вообще чувствует что-то настоящее? — Забудь. Выпей воды и всё пройдёт.       Он встал и отпустил Аластора.       — Не уходи… — Аластор схватил его за руку. — Не уходи снова…       Он выглядел отчаявшимся, он звучал отчаянно, он вёл себя отчаянно. Мне стоит остаться, он явно… Ты один раз уже подумал, что он для тебя как открытая книга, думал, что всё ясно. И чем это для тебя закончилось?       — Мне пора.       Вокс высвободил руку и вышел из комнаты. Аластор простонал и снова рухнул на кровать. Он не хотел больше спать. Он знал, что увидит этот момент снова, и снова, и снова…

***

      — Итак… я подумала, что сегодня мы поговорим о чём-нибудь другом, Вокс…       — Что у тебя для меня сегодня, принцесса? — бодро спросил Вокс. Тень Аластора скользнула по стене, прячась, чтобы шпионить за сеансом. Аластор знал, что это некрасиво, но что-то внутри него настаивало на том, что он должен это услышать.       — Почему ты пытался покончить с собой?       — Э-э...       — И когда был жив, и год назад, здесь...       — Это Памела тебе разболтала?       — Вообще-то, Эмили... У них есть доступ к твоей земной жизни. Сэра просматривала записи и увидела это, она попросила меня поднять эту тему.       — Хм... И что ты хочешь знать?       — Я хочу знать, что довело тебя до... этого.       Вокс вздохнул.       — Я помогал одному политику в его предвыборной кампании. Он баллотировался в сенаторы. Я вылизывал его образ со всех сторон, я сделал так, чтобы он выглядел идеальным губернатором для Вирджинии. А потом кто-то пустил слух, что он... гомосексуалист. Всё зашло слишком далеко, и кто-то действительно признался, что был его тайным любовником... Кандидата арестовали. Арестовали и меня — хотели знать, был ли я в курсе, потому ли я его поддерживал, был ли я с ним...       — И я, конечно, солгал. Да, я знал, что он гей, и именно так я шантажом заставил его баллотироваться, чтобы у меня была марионетка в правительстве, — Вокс покачал головой. — Но кто-то опередил меня... после этого моя жизнь... наша жизнь была разрушена... потому что я хотел большего. Потому что я рискнул. Дарлин была помолвлена, семья парня заставила их расстаться — они не хотели иметь ничего общего с нами. Криса уволили. Соседи перестали с нами разговаривать. У меня всё ещё были связи, но... люди мне больше не доверяли... Я... потерял всё.       — Я не собирался убивать себя, не совсем... Я просто пытался встать на ноги, но я был под кайфом, я был нестабилен и... ну... я точно не планировал умирать вот так.       Чарли слушала его молча, понимающе кивая.       — Мне так жаль, что это случилось с тобой, Вокс, — наконец сказала она. — А что насчёт прошлого года? Ты серьёзно? Пока тебе удается стереть эту улыбку с лица Аластора... тебе плевать, что будет?       Тень Аластора в углу тихо зарычала. Ему не нужны были напоминания о том, что с наступлением ночи вернутся кошмары.       Вокс фыркнул.       — Знаешь что... да. Мне было плевать.       — Но почему?       — Потому что... я думал, что у меня есть всё, понимаешь? Аластор был мой, я пленил самого Короля Ада, я ударил по Небесам! Я думал... я думал, что я такой умный. Я пакостил отелю, чтобы Аластор пришёл ко мне и умолял остановиться, чтобы мы подрались, и я победил. Что я и сделал... или мне так казалось. Аластор сдался и заключил со мной сделку. Такую заманчивую. Я думал, это конец, думал, что наконец-то стал лучше него, победил его... Но он всё это время играл со мной. Он знал, что делает, а я был не более чем марионеткой. Он никогда не принадлежал мне, я никогда его не побеждал, я никогда... Я проиграл. Меня обвели вокруг пальца, как гребаного ребёнка.       — Он всегда говорит: «Улыбка — это мощный инструмент...»       — «...Она вдохновляет твоих друзей и заставляет врагов ломать голову», — закончила цитату Чарли. — Значит, когда он улыбается...       — Раньше это меня вдохновляло, — Вокс шмыгнул носом. — Раньше он казался мне таким вдохновляющим. И сейчас кажется... но теперь... теперь я не знаю. Каждый раз, когда я смотрю на его лицо, я вижу только эту улыбку и пугаюсь того, что он может замышлять против меня... В ту ночь я просто... я хотел, чтобы он перестал. Я хотел, чтобы он потерял контроль, как я. Я всегда выставляю чувства напоказ, когда дело касается его, а он всегда... улыбается. Всегда... Я хотел чего-то настоящего от него. Я хотел, чтобы он перестал улыбаться.

***

      Вокс просто хотел расслабиться после долгого дня и посмотреть телевизор. В том, чтобы быть Оверлордом, были свои плюсы: он мог транслировать любой фильм на любой экран в любое время. Посреди ночи он отправился в общую гостиную. Он не мог уснуть. Это была привычка: он всегда вел ночные ток-шоу, возвращался домой около пяти утра и спал до десяти.       Но когда он подошел к Г-образному дивану, то увидел, что там уже кто-то спит. Он хотел было разбудить грешника, но заметил красные волосы. Он тут же отдёрнул руку. Это был Аластор. Какого чёрта он спит именно здесь? Его нужно разбудить. Действительно нужно...       — Ты так и будешь стоять и пялиться на меня или уже присоединишься?       — А? — Вокс немного вздрогнул. Он действительно думал, что Аластор спит.       — Ты бы хотел остаться со мной, Вокс? — спросил Аластор.       — А ты бы этого хотел? — фыркнул Вокс.       — Если бы не хотел, я бы не спрашивал.       Вокс вздохнул.       — Не играй со мной...       — Когда я был жив, я был серийным убийцей, — внезапно прошептал Аластор.       Вокс огляделся.       — Ладно, и что?       — И из близких у меня была только мама... Однажды она увидела меня с одной из моих жертв.       Вокс тихо сел рядом. Аластор продолжал говорить, не открывая глаз.       — Она выгнала меня... Я жил где придётся... Она не принимала от меня ничего: ни денег, ни цветов, ничего...       — Зачем ты мне это рассказы...       — А потом однажды я узнал, что она в больнице, — перебил его Аластор. — Когда я спросил, мне ответили, что у неё болезнь Альцгеймера. Она меня не помнила.       — Оу...       — Она была моей единственной семьёй. Единственной, кто знал меня так, как никто другой... Единственной, кому я позволил себя любить и о ком заботился... И её не стало... Больше некому было хранить память обо мне. Когда бы я ни умер, я был бы забыт, — Аластор открыл глаза и посмотрел на него. — Вокс, когда ты заставил себя забыть меня... это... это что-то вскрыло внутри меня.       Вокс посмотрел в эти печальные глаза. Аластор плотнее закутался в одеяло.       — Я ничего не сделал, когда мама забыла меня. Я думал, ей будет лучше без меня. Но когда забыл ты... я решил, что не буду сидеть сложа руки. Вокс, ты был... ты счастливее всего со мной. Мы счастливее всего друг с другом. Мне нужно было, чтобы ты помнил меня. Мне нужно было, чтобы кто-то знал меня настоящего.       — Так вот почему ты так взбесился...       — Это никогда не было игрой. Я никогда не играл с тобой... Я пытался... исправить свои старые ошибки...       — Аластор...       — Приляжешь со мной? Пожалуйста?       — Ты правда этого хочешь?       — Пожалуйста...       Вокс осторожно лёг рядом, стараясь не касаться его. Он даже не залез под одеяло, пока Аластор сам не набросил его на него.       — Мне... мне жаль твою маму...       — Мне тоже жаль... — Аластор кивнул, и тут произошло то, чего Вокс никак не ожидал от Радиодемона.       Всхлип сорвался с его губ. А потом ещё один... Вскоре плечи Аластора задрожали, и он разрыдался прямо рядом с Воксом. Тот не знал, что делать. Это было впервые — он никогда не видел, чтобы Аластор плакал. Раздражённым? Да. Злым? Конечно. Он видел его даже встревоженным или напуганным. Но никогда — раздавленным, никогда — грустным, никогда — плачущим... Он всегда улыбался.       Но не сейчас. Вокс прищурился и прибавил яркости на своем экране-лице, чтобы лучше видеть Аластора. Он действительно не улыбался.       Аластор не улыбался.       Аластор плакал по-настоящему. Его лицо исказилось от горя, слёзы текли градом, он содрогался от рыданий. Это не могло быть манипуляцией — это было не в его стиле. Он манипулирует улыбкой, но никогда — слезами. Вокс даже не знал, что Аластор на это способен. Это было по-настоящему. Он действительно рыдает. Он не улыбается. Это реальность.       — Вокс, пожалуйста, обними меня, — выдавил он сквозь рыдания.       И Вокс обнял. Он обхватил Аластора руками и прижал к спинке дивана, зажав его между своим телом и жесткими подушками. Он осторожно погладил его по волосам.       — Тише... всё хорошо. Я здесь. Пожалуйста, не плачь, ты меня пугаешь.       — Прости, что я никогда не впускал тебя. Ты был прав, я выстроил эти стены и никого не подпускаю, но... ты не «кто-то». Ты — Вокс... Вот и всё... Я впускаю тебя. Пожалуйста, прости меня теперь. Пожалуйста, у меня больше ничего нет, я не знаю, что ещё я могу сделать... Ты единственный человек, которому я когда-либо позволю увидеть меня таким. Пожалуйста, пожалуйста, я просто...       Вокс наклонился и коротко поцеловал его в губы.       — Ты и меня заставишь реветь, заткнись.       — Нет, не плачь. Если ты заплачешь, я буду плакать ещё сильнее... — Аластор всхлипнул, и Вокс не выдержал. Его собственные слёзы потекли по экрану. Аластор увидел это. — Не надо...       — Это твоя вина! — Вокс обнял его крепче. — Ты остановишься, и я остановлюсь.       — Но... но тебе же не нравится, когда я улыбаюсь...       — Аластор, я обожаю твою улыбку... Мне просто не нравится, когда ты используешь её против меня. Я всегда думал, что вижу разницу между твоей искренней улыбкой и лживой... Но ты заставил меня усомниться в этом.       — Я никогда не использую её против тебя. Она снова будет вдохновлять тебя, обещаю.       Вокс вздохнул и улыбнулся. Он осторожно вытер слёзы Аластора краем одеяла.       — Терпеть не могу, когда ты плачешь, — прошептал он. — Улыбнись для меня.       Аластор заставил себя улыбнуться. Было странно: проулыбавшись почти целое столетие, он обнаружил, что вернуть маску на место — задача не из легких, стоило лишь на мгновение её снять. Ему всё еще было грустно, но было так чертовски приятно не натягивать фасад. Было приятно наконец-то опустить защиту и снять маску рядом с кем-то.       Вокс нежно погладил его по лицу.       — Ну же, я знаю, ты сможешь, красавчик.       Красавчик...       О, прошли месяцы с тех пор, как Вокс называл его так. Аластор улыбнулся по-настоящему, и Вокс улыбнулся ему в ответ.       — Вот он...       Аластор прижался к его груди.       — Пожалуйста, останься со мной сегодня.       — Снова из-за кошмаров?       — О, я думаю, Бог закончил слать мне свои весточки. Я понял, что Он пытался сказать.       — Прости, что?       — Расскажу позже, — ответил Аластор. — Но... дело не в кошмарах... Я просто не могу нормально спать с тех пор, как... как мы расстались. Никакого количества подушек не хватает.       Вокс усмехнулся.       — С этим... с этим я могу помочь.