Ты меня не помнишь, а я не забуду

Название песни: Olmazsan Olmaz - Güliz Ayla

I’ll hold you, I’ll hold you and never let go

I’ll call for you, I’ll call for you; I won't spend another night without you

If you aren’t there, it’s no use—my flowers won’t grow

My soil won't breathe, and my gardens will simply wither away

      Вокс взглянул на Памелу, прижимая сына к себе свободной рукой. Он поднялся и подошел к ней вплотную.       — Мы можем сначала поговорить? — в его голосе проскользнул цифровой шум.       — Винсент...       — Пожалуйста.       Он вывел её из комнаты и, едва закрыв дверь, перешёл на приглушенный шёпот.       — Послушай, я знаю, что ты видела запись. Шоки мне доложил. Что ты собираешься делать?       — Я... я не знаю. Я просто хочу обнять его, — ответила Памела. — Винсент, я всё понимаю. Это Ад, и Эндрю собирался... Наш мальчик просто защитил тебя. Я понимаю. Даже если бы мы были живы и это не было Адом, я бы всё равно поняла его.       — Ладно, это прекрасно. Но не вздумай поднимать эту тему. Он не знает, что ты в курсе. Я ему не сказал. Он и так уже жрёт себя заживо.       — Но не лучше ли будет, если я скажу ему, что знаю всё, и что это... нормально?       — Это не поможет, дорогая. Пусть он думает, что всё еще остаётся для тебя «идеальным маленьким мальчиком».       — Он и есть мой идеальный мальчик!       — Как только ты скажешь, что знаешь о его поступке, он перестанет себя так чувствовать. Он уже сомневается в себе, — Вокс нервно поправил воротник. — Может быть, позже... через годы, когда он сам свыкнется с мыслью, что может кого-то убить. Это ведь был его первый раз.       — Но...       — Пожалуйста. Сейчас ему нужно верить, что всё осталось по-прежнему. Что всё в порядке.       — Хорошо... — вздохнула Памела. — И... кстати, прости, что давила на тебя из-за Эндрю. Теперь я... понимаю, почему ты не хотел, чтобы мы виделись.       Вокс тяжело вздохнул и притянул её к себе, запечатлев поцелуй на её волосах.       — Я бы хотел, чтобы ты вообще никогда не видела и не слышала этого дерьма, дорогая.       — Почему ты не сказал мне раньше?       — Ты оплакивала его смерть. И что я должен был сделать? Он уже был мёртв, он больше не мог поливать тебя грязью за спиной... Я позволил тебе сохранить о нём хотя бы крупицу светлых воспоминаний.       Памела замерла в его объятиях, её тело напряглось.       — Винсент... Ты ведь... убил его не из-за этого, верно?       Вокс нежно погладил её по волосам.       — Что? Нет, — соврал он, не моргнув и глазом. — Если бы я хотел прикончить его за это, я бы сделал это гораздо раньше. Всё дело в бизнесе. Я просто хотел забрать его телешоу себе.       — О... ну да. Конечно, — Памела кивнула, прекрасно понимая, что он лжёт.       — Я просто подожду у себя, пока ты не освободишься.       Вокс оглядел коридор и заметил Аластора в самом его начале. Тот стоял неподвижно, застыв в своей привычной манере. Вокс кивнул ему. Как только Аластор растворился в тенях, Вокс легонько коснулся уха Памелы.       — Ступай, мне нужно сейчас же поговорить с Аластором.       — Ох, только не вздумай на него злиться. Это я на него надавила, а он даже отказался наказывать Валентино.       — Что?.. О чём вы двое вообще болтаете в свободное время?       — Обо всём на свете, он хороший друг, — ответила Памела. — Но суть в том, что это я заставила его раздобыть ту запись, ясно? Он вообще предлагал сначала спросить тебя.       Вокс лишь кивнул и нежно провёл ладонью по её щеке.       — Иди, нам обоим пора по делам.       Памела вошла в свою комнату, а Вокс направился к Аластору. Когда он открыл дверь, его буквально оглушило болезненным статическим треском.       — Ой, да брось ты, — начал Вокс лёгким тоном, пытаясь его утешить. — Я просто немного пообижаюсь на то, что ты мне не доверяешь и лезешь за моей спиной к Шоки, а потом мы поцелуемся и помиримся. Я не так уж и злюсь.       — Верно, это... Прости за это.       — Тебе следовало просто спросить меня наедине, — прошептал Вокс. — Ты же знаешь... Я бы соврал Пам, но не тебе. Так что в следующий раз, пожалуйста, просто спрашивай, если хочешь что-то узнать.       — Что это за шрам на шее у Дарлин?       — Только не об этом.       — Почему нет?       — А где ты пропадал семь лет?       — Не отвечай вопросом на вопрос.       — Если ты не можешь рассказать, что ты делал во время истреблений, то и я не могу.       — Значит, это была не просто ангельская сталь, а рука самого ангела?       — Замяли, Ал.       — Ладно... — Аластор кивнул, но его помехи всё ещё были в беспорядке. Вокс вздохнул и обнял его со спины. Он знал, что Аластору это нравится. Голова оленьего демона тут же опустилась ему на плечо, и он буквально растаял в его руках. Вокс поцеловал его в щёку. — Перестань вредничать, вообще-то это я сейчас должен злиться.       Аластор придержал его руки, лежащие у него на животе.       — Ты не ответил мне в ту ночь.              — На что я не ответил, красавчик?       — Ты прощаешь меня? За то, что я сделал? Чтобы сделать тебя сильнейшим грешником и вытащить меня из моей сделки? Ты прощаешь меня за то, что я изолировал тебя от Ви? — тихо спросил он. — Ты ведь не простил Эндрю...       — Не смей, — отрезал Вокс. — Не сравнивай себя с ним. Просто не смей.       Аластор медленно повернулся, всё ещё оставаясь в его объятиях.       — Тогда скажи мне, что простил. Прошло шестнадцать месяцев.       — Десять из них я вообще ничего не помнил, Аластор, — произнёс Вокс.       — И? — Аластор кивнул. — Ты прощаешь меня или нет?       Вокс попытался убрать руки, но Аластор вцепился в его плечи.       — Не оставляй меня снова без ответа, я заслуживаю знать. Ты меня простил или нет?       — Я НЕ ЗНАЮ! — наконец выкрикнул Вокс.       Руки демона-оленя безвольно опустились.       — Как... Как ты можешь не знать?       — Вот так, не знаю! Прости, я просто... Ал, я хочу простить тебя. Я хочу двигаться дальше. Но потом... потом я бросаю их, чтобы встретиться с тобой, и этот мерзкий голосок в голове начинает зудеть. Он говорит мне, что я снова их предаю, что я дерьмовый друг, что у меня опять рецидив. — Он побеждённо выдохнул. — Я хочу простить тебя за то, что ты сделал, больше всего на свете. Я просто... не могу заставить себя. Кажется, если я прощу тебя... я снова стану тем одержимым психом. Вся моя жизнь снова будет вращаться вокруг тебя, я потеряю себя, потеряю свою команду... Я знаю, что это не так, но... Если я перестану признавать твои ошибки, если начну прощать их... я снова стану твоим ковриком для ног и... ты снова перестанешь меня уважать, потому что я не держу зла и не умею за себя постоять.       Аластор посмотрел на него с разочарованием.       — Ты действительно так плохо обо мне думаешь? Что я перестану уважать тебя или любить только из-за того, что ты проявил немного сострадания?       Вокс фыркнул.       — Это не то, что я «думаю», Аластор, это то, что я пережил, — сказал он горьким голосом. — Ты потерял ко мне всякое уважение, когда я проявил сострадание и перестал вести себя как истинный демон Ада.       — Это... Это не то же самое! Я больше не тот, кем был! — взмолился он. — Я изменился, ты знаешь, что я изменился. Ты тоже изменился. Мы стали лучше.       Вокс отвёл взгляд. Он знал, он это знал. Нужно было быть слепым, чтобы не видеть, как Аластор изменился, как он смягчился ради Вокса. Он перестал улыбаться ради меня. Но страхи, оставшиеся от их прошлого, никуда не делись. Вокс не мог избавиться от них, как ни старался. Он хотел позволить себе быть таким же уязвимым, но до ужаса боялся реакции.       Аластор влюбился в меня, когда мне было на него плевать, когда я не был нуждающимся в нём жалким телеящиком. Если я стану уязвимым, я снова ему наскучу.       — Винсент... Посмотри на меня. — Он обернулся и увидел Аластора прямо перед собой. Олений демон печально улыбнулся и поцеловал его в щёку. — Я так сильно люблю тебя. Не забывай об этом, ладно?       Вокс нахмурился. Аластор продолжал:       — Но, думаю, сейчас я не хочу тебя видеть.       — Ал...       — Нет, нет, я не могу... Я не хочу быть в твоей жизни ещё одним Эндрю. Я не хочу, чтобы твоя обида гноилась в сердце, убивала все добрые чувства и заставляла тебя в итоге меня возненавидеть. Я не смогу на это смотреть. Пожалуйста, просто... я не хочу тебя видеть, пока ты не найдёшь в себе силы простить меня. А если не сможешь... я всё равно не хочу видеть, как ты начинаешь меня ненавидеть.       — Я никогда не буду тебя ненавидеть, я люблю тебя, — отчаянно крикнул Вокс. Он потянулся к его руке, но демон-олень вздрогнул и резко отпрянул. В ту же секунду резкое и острое чувство пронзило его сердце. Но эта эмоция не принадлежала ему — нет, помехи пришли откуда-то извне. Вокс прижал собственное запястье к груди, словно сдерживая его. Он выглядел абсолютно испуганным. — Я... мне жаль.       Прежде чем Аластор успел что-то сказать или сделать, Вокс телепортировался из комнаты. Аластор разочарованно вздохнул. Определённо, он не хотел, чтобы всё закончилось именно так.       Но я прав, если он не может простить меня, как мы вообще сможем быть вместе? Я поступил правильно.

***

      — Винсент?       — Хм?       Памела посмотрела на мужа, который казался слишком погружённым в свои письма, но она видела, что он не читает ни одного из них. Она положила голову ему на плечо.       — Ты в порядке, мой дорогой?       — Конечно.       — Это из-за Аластора? Ты последние два дня как призрак.       — Может быть... — выдавил Вокс. — Мы, ну... немного повздорили.       — Это из-за записи? Винсент, милый, я же говорила тебе, что это моя вина, я не хотела стать причиной...       — Нет, нет, дорогая. — Вокс взял её за руку. — Дело не в записи. Совсем в другом. Не волнуйся.       — В чём же тогда?       — Ты ведь помнишь, как я держал Аластора в плену во время того митинга?       — Да...       — Так вот он... он намеренно пытался изолировать меня от остальных Ви ради своих целей, и у него это получилось. Я бросил свою команду ради него, чтобы что-то ему доказать, чтобы увидеть, как он мной гордится. Как идиот... И я... я не могу его за это простить.       — Его или себя?       Вокс нахмурился и посмотрел на неё. Она пожала плечами.       — Дорогой мой... для человека, который так зациклен на себе... иногда ты слишком сильно себя ненавидишь.       — Ох, спасибо большое, дорогая.       — Я просто честна с тобой, у тебя есть привычка винить себя и изводить по малейшему поводу.       — Я просто... ладно, я злюсь и на себя тоже. Я никогда не должен был их бросать. Никогда не должен был даже думать об этом. И мне кажется, если я прощу его... то я позволю и себе выйти сухим из воды.       — Поговори с ним об этом. Если он узнает, что ты чувствуешь на самом деле, он поможет тебе, — сказала Памела.       — Ты говоришь это только для того, чтобы я не остался с Валом, ты же его ненавидишь.       Она закатила глаза.       — Уже нет... Он был весьма мил, когда предложил взять вину за Эндрю на себя. Так что нет, мистер, я просто считаю, что Аластор тебе больше подходит.       — Я не могу с ним говорить... Он сказал, что не хочет меня видеть. Пока я во всём не разберусь.       — Это не похоже на него...       — Ну да. Может, я наконец-то умудрился всё окончательно просрать? Кто знает...       — Винсент...       — Ладно, можем мы закрыть тему? Я не хочу об этом говорить.       — Хорошо... — вздохнула она. — Ты всё ещё идёшь на ужин?       — На какой ужин?       — Я присылала тебе сообщение, Винсент, ты их вообще проверяешь?       — Что... Я, должно быть, пропустил. Что за ужин?       — С Валентино.       — Ты, я и Вал? — Вокс нахмурился. — С чего вдруг?       — Ты, я, Валентино и дети, — пояснила Памела. — Он им вполне нравится. Я подумала, что раз я единственная, кто всё ещё на него злиться, мне стоит узнать его получше, раз он стал такой важной частью жизни моей семьи. Тебе не кажется?       — Ох, Пам... Я-я не могу.       — Почему? Ты же сам этого хотел, Винсент, чтобы мы и «Ви» поладили..?       — Нет, я всё ещё этого хочу, но... Боже, если бы мы не поссорились два дня назад, я должен был рассказать тебе, что мы с Аластором пара, а потом повести детей на ужин с ним и всё объяснить. Я не могу просто пойти на этот ужин с Валом. Я знаю, что он на меня злится и всё такое, но... это ощущается как измена, — Вокс застонал. — И мне всё ещё нужно расстаться с Валом! Я не могу больше это откладывать.       Памела кивнула и поцеловала край его экрана.       — Что бы ни случилось... я всегда буду на твоей стороне, ты же знаешь?       Вокс улыбнулся и повернулся к ней.       — Знаю, дорогая. — Он поцеловал её в макушку. — Ты можешь отменить ужин? Пока я не улажу дела и не расставлю всё по местам? Я не хочу, чтобы у Вала появились ложные надежды, и не хочу, чтобы Аластор что-то не так понял.       Женщина кротко кивнула.       — Ладно... но ты задолжал мне ужин со своими друзьями.

***

      — Эй. — Вокс открыл дверь, одновременно постукивая по ней. — Ты свободен?       — Вокси! — Валентино просиял и закивал. — Да, конечно, заходи. О мой бог, это что, мне?       Вокс кивнул и протянул ему цветы.       — Хотел поздравить тебя с новым фильмом. Я посмотрел его, это было идеально. Я почти расплакался.       — Ты и над «Вольтом» плачешь, Папи.       — Тот пёс просто хотел спасти свою хозяйку! — вставил Вокс, снова вспомнив этот чёртов мультик.       Валентино улыбнулся и поставил цветы в вазу.       — Итак... Я получу только цветы? Ты пытаешься строить из себя джентльмена, мистер Уиттман? — спросил он, медленно прижимаясь к боку Вокса. — До сих пор не верится, что я захомутал парня, в которого был влюблён с детства... Мои сёстры бы с ума сошли, если бы узнали...       Вокс натянуто улыбнулся и немного отодвинулся.       — Да... Вал, нам нужно поговорить.       — О, наконец-то! Это меня заживо съедало. Ты же знаешь, у меня нет терпения, и я ждал, когда ты уже заговоришь о чём угодно! Давай, выкладывай, в чём дело?       — Я хочу расстаться.

***

      — Эй, здесь не занято?       Вокс медленно улыбнулся.       — Я выставил своих детей, и они прислали тебя? — спросил он, обновляя страницу своего банковского счёта.       — Я пришла сама, — сказала Чарли, присаживаясь рядом. — Ну... как ты?       — Терпимо. С Аластором недавно говорила?       — Он меня игнорирует.       — Ясно...       — В общем... я говорила с Зестиалом, — Чарли попыталась отвлечь Вокса от его страданий. — Он сказал, что может поддержать мой план, если Оверлорды смогут сохранить свои территории и прибыль.       — А что говорит Кармилла? — Он снова обновил страницу.       — Всё ещё упирается.       — Ещё бы, — кивнул Вокс. — Нам придётся найти компромисс по поводу рабочих рук, которые она потеряет по ходу дела.       — Я думала о новичках...       — И как ты убедишь Валентино? Он не захочет отдавать свою долю вновь прибывших грешников.       Чарли кивнула.       — И подозреваю, то, что ты с ним порвал, мне не особо поможет, да?       Вокс наконец повернулся к ней и кивнул.       — Не думаю, принцесса. — Он снова обновил страницу.       — Так... почему ты всё ещё здесь? Ты выполнил всё по списку. Разобрался с Эндрю, поговорил с Пам, рассказал детям, расстался с Валентино... Иди и поговори с Аластором.       — Он не хочет меня видеть.       — Я бы не была так уверена. Он слушает нас через свою тень, и она была здесь, сидела в том углу и наблюдала за тобой, когда я пришла, — прошептала Чарли, указывая на тень.       Вокс нахмурился и посмотрел туда. Тень подпрыгнула и быстро скрылась, как только их взгляды встретились. Вокс вынужден был признать — это было мило.       — Поговори с ним, — Чарли похлопала его по плечу. — Увидимся завтра на собрании.       — До встречи, принцесса.       Как только Чарли покинула бар, Аластор материализовался на её стуле.       — Привет...       — Привет.       — Так... ты всё-таки порвал с Валентино, хм?       — Наконец-то... — хмыкнул Вокс.       Аластор вгляделся в его лицо.       — Ты выглядишь грустным... уже жалеешь?       — Он плакал, — сказал Вокс, и в горле у него встал ком. — Он никогда не плачет. Он швыряет вещи, проклинает меня, всю мою семью, иногда предков. А потом идёт и скупает кучу всякой ерунды по моей кредитке. — Он обновил страницу и показал экран Аластору. — Видишь? Тишина. Вообще ничего. Он не разозлился на меня, не пытался ударить, не потратил мои деньги... он просто плакал. Он никогда так не делает.       — Возможно, он понял, что на этот раз пути назад нет... в этот раз всё по-настоящему, — заметил Аластор.       Вокс кивнул.       — Возможно... итак... чем ты занимался всё это время? Мы ведь не особо... ну, ты понимаешь... виделись.       — Грыз себя за своё ребячество, ничего нового.       Вокс повернулся к нему:       — Ты не ведёшь себя как ребёнок, Ал... Это мои заморочки...       — И я должен был предложить помочь тебе с ними, а не избегать тебя... — Он потянулся к руке Вокса на барной стойке, но теледемон рефлекторно отдёрнул её к себе на колени. Аластор издал тихий, едва слышный всхлип. — Я не должен был вздрагивать, когда ты тянулся ко мне... — пробормотал он. — Винсент...       — Я... я не хочу, чтобы ты снова заскучал со мной, — быстро проговорил Вокс. — Ты влюбился в меня, когда я забыл о тебе, когда я не был таким... нуждающимся, липучим... щенком. Я боюсь, что если я прощу тебя, если снова опущу всю свою защиту... я снова стану таким же, и ты вспомнишь, как это было противно...       — О боги... Вокс. — Аластор осторожно развернул его барный стул, чтобы они оказались лицом к лицу. — Я влюбился в тебя вовсе не после того, как ты стёр себе память. Ясно? Я полюбил тебя, когда мы ещё были друзьями. Просто осознал это слишком поздно. И я отверг твоё предложение не потому, что ты стал слишком навязчивым. Это вообще не имело к тебе отношения. Дело было во мне. Я был слишком самовлюблённым, слишком гордым... Я был неправ, но я изменился. Тебе не нужно меняться, я любил тебя тогда, я люблю тебя сейчас.       Вокс не поднимал глаз. Аластор медленно положил руку ему на колено.       — И... мне нравится, когда ты становишься «липучим» рядом со мной. Не потому, что я хочу чувствовать своё превосходство или что-то в этом роде, нет... Потому что я... ну, это глупо. Это заставляет меня чувствовать себя особенным.       — Ты и так особенный, Ал...       — Знаю. Но с поводком Рози на шее... я не всегда это чувствовал. Я вечно уходил от неё с ощущением, что я просто домашний зверёк, а потом появлялся ты, ходил кругами, болтал и смотрел на меня такими глазами, будто если я не обращу на тебя внимания сию секунду, ты просто умрёшь. И... Вокс, ты потрясающий мужчина. Ты умный, сообразительный, красивый. И ты сам добился этой власти, ты сам стал оверлордом! Когда кто-то вроде тебя ведёт себя так со мной... я начинаю лучше относиться к самому себе. Словно я... важен.       Вокс слегка улыбнулся. Аластор снова потянулся к его руке, и на этот раз Вокс позволил её взять. Демон-олень продолжал говорить, перебирая пальцы Вокса.       — Посмотрев ту запись... признаю, я запаниковал. Я не хотел, чтобы мы превратились в нечто подобное.       — Мы никогда не превратимся, — твёрдо сказал Вокс. — Ал, ты значишь для меня намного больше, чем Эндрю когда-либо мог. Я люблю тебя. Ты — моя первая любовь. Я не знал, что такое любовь, пока не встретил тебя. Мы никогда не станем такими. — Он кивнул. — Но я понимаю твой страх. Мне тоже страшно. Аластор, мне страшно от того, как сильно я тебя люблю. Потому что всё это время... когда Эндрю просил меня бросить семью, я смог его убить. Мне даже в голову не пришло бросить их ради него. Но с тобой? Я боюсь того, на что я способен. Я боюсь, что я бы... я бы выбрал тебя... Я не хочу оказаться перед выбором между тобой и «Ви», но я знаю, что способен на это. И это пугает меня до чёртиков.       — Что ж... Тебе не нужно бояться, — произнёс Аластор и с нескрываемой нежностью коснулся его экрана. — Я не настолько глуп, чтобы просить тебя о выборе. Я никогда не стану принуждать тебя к этому. И я никогда больше не разобью тебе сердце. Я люблю тебя и знаю, что ты тоже меня любишь. А ещё... я знаю, что ты любишь их. Они твои друзья, Винсент, а таких здесь, внизу, найти ох как непросто. Я никогда не потребую, чтобы ты отказался от них ради меня. Никогда...       — Обещаешь?       — Обещаю, — он коротко и уверенно кивнул, а на губах заиграла мягкая улыбка. — А теперь довольно киснуть! Мне нужно уладить кое-какие дела, и ты идёшь со мной.       — Ал... я не в настроении.       — А я и не спрашивал, дорогой.

***

      Вокс нетерпеливо постукивал ногой, ожидая, когда Аластор наконец соизволит выбрать десерт. Они обошли уже, кажется, весь Ад, потому что Аластору, видите ли, поручили планировать девичник для Вегги. И что самое паршивое — он заставил Вокса тащить все покупки. У него же есть души на привязи! Неужели они не могли этим заняться? Аластор подхватил его под руку и выпрямился.       — Что скажешь, мой дорогой? Клубничный или шоколадный?       — Не знаю... Ванильный?       — О, чудесно! Сделайте, пожалуйста, торт с ванилью и вишней. Благодарю.       — Желаете добавить кровь грешника в крем, мистер Аластор? — уточнила кассирша.       — О нет, торт для подруги, а не для меня, душенька.       Девушка за кассой кивнула и записала заказ.       — Всё будет готово в срок, сэр, мы вам позвоним.       — Великолепно, спасибо.       Они вышли из пекарни и пошли дальше. Между ними повисло лёгкое, расслабляющее молчание. Их статические поля время от времени соприкасались, создавая почти умиротворяющий эффект. Вокс даже начал радоваться, что не остался в баре, а пошёл помогать Аластору.       — От этого запаха я малость проголодался. Ты ел что-нибудь, любовь моя?       — Э-э, нет... Кажется, нет, — ответил Вокс. Аластор неодобрительно покачал головой.       — Совсем о себе не заботишься. Вечно мне приходится брать всё в свои руки.       Они зашли в небольшую закусочную. Вокс уселся за столик и принялся рассматривать украшения, купленные для вечеринки. Они были уродливыми до жути, но, само собой, он не собирался говорить об этом Аластору. Для того это была первая попытка организовать праздник, и Вокс скорее провалился бы сквозь землю, чем не поддержал бы своего партнёра.       Аластор вернулся с молочным коктейлем, поставил его перед Воксом и сел рядом, а не напротив.       — Нет, нет, Вокс, не смешивай пакеты! У меня там система!       — Да они в одном и том же месте лежат, успокойся, — Вокс закатил глаза, вставил соломинку в коктейль и сделал глоток. Неудивительно, что Аластор не пьёт это приторное дерьмо. — А ты что себе заказал?       — Как обычно, — отозвался Аластор. Он взял ещё одну соломинку, сунул её в коктейль Вокса и наклонился, чтобы отхлебнуть, оказавшись в опасной близости к его лицу. — Скажи, Вокс, я тут подумал... Завтра вечером я собираюсь объявить о свадьбе в своём эфире. Не хочешь присоединиться ко мне?       Вокс улыбнулся, но прежде чем успел согласиться, замер. Аластор с интересом наблюдал, как до того доходит суть происходящего. Вокс посмотрел на их переплетённые руки, на коктейль с двумя соломинками...       — Ты что... сейчас...       — Привёл тебя на свидание твоей мечты? Возможно... — Аластор усмехнулся. — Я думал, ты поймёшь это ещё на входе, но так тоже сойдёт.       Вокс наконец огляделся и осознал: это было то самое место, куда он притащил Аластора в первый день после того, как поймал его. Он хмыкнул:       — Ну ты и задница... Не мог предупредить заранее? Я же наполовину пьян! Я не хотел, чтобы наше свидание выглядело вот так.       — Ну надо же, мой идиотичный ящик с картинками! А я не хотел, чтобы это свидание прошло так, как ты устроил его все те месяцы назад! Я ждал шанса всё исправить с тех самых пор, как ты мне об этом рассказал.       — Ты... Ты хотел, чтобы я вспомнил, и хотел повести меня на «свидание мечты»... ещё тогда?       — Ну... да, — Аластор слегка покраснел. — Это меня жутко бесило. Тот факт, что ты потратил наше первое настоящее свидание на то, чтобы меня пытать.       Рука Вокса дёрнулась. Вместо лишних слов он коснулся щеки Аластора зарядом статики — нежно, словно пёрышком. Аластор прищурился, прижал ладонь к лицу и ласково потёрся о неё.       — Мне плевать, если нас увидят, Винсент. Я сегодня весь день таскал тебя под ручку на виду у всего Ада.       — Нет, нет, я не об этом. Мне тоже плевать, — Вокс медленно провёл большим пальцем по его скуле. — Я просто не был уверен, что ты захочешь, чтобы я...       — Я всегда хочу твоих прикосновений, Винсент, это даже не обсуждается. Конечно, я могу время от времени на тебя злиться, и, зная, какой ты засранец, ты неизбежно будешь меня бесить, но наш уговор в силе: тебе запрещено проводить и дня без объятий со мной. И я всегда буду ожидать тебя в своей постели — или в твоей — каждую ночь.       Вокс сглотнул и нервно хохотнул:       — Как-то это по-гейски.       — Заткнись, — с улыбкой бросил Аластор и наклонился, чтобы поцеловать его.