Улыбка полная зла

— В смысле, в машине была прослушка с GPS-трекером? Я специально взял машину из штаба, там не может быть устройств, принадлежащих не нам. — Феликс, меня не волнуют твои оправдания. Оправдываться будешь у дона. Я просто ставлю тебя перед фактом, что из-за тебя мы второй раз чуть не попались. Что с тобой стало? Где тот Феликс-стратег? Почему ты косячишь на элементарных вещах? Ты ещё доном хочешь стать. Ты понимаешь, что подставишь весь наш клан, если так и дальше будешь продолжать. — Ты сейчас на что намекаешь? Что мне надо отказаться? — возмущался Феликс. — Нет, я намекаю, лучше уйди из преступного мира и живи как обычный смертный. — Я один раз облажался, а ты меня уже хочешь выгнать. Какая же ты тварь, Чанбин! — Один? Нет, два. Изначально в машине не было слежки, и только когда ты её вернул, мы это находим. Если бы мы вовремя не обнаружили, то сейчас бы всех нас повязали из-за тебя. — Чанбин старался сдержать гнев, но выходило хреново. — В общем, делай с этой информацией что хочешь, но учти: лучше по-хорошему уйди, или тебе точно пизда от дона. — Чанбин сбросил трубку, а Феликс в порыве злости записал ему голосовые, что он думает о нём, и получил блокировку, что ещё больше выбесило Феликса. — “Я бежал за вами три дня, чтобы сказать, что вы мне безразличны” идеально описывает твоё состояние — усмехнулся Аято, а Феликс посмотрел на него с ненавистью в глазах. — Тебе мало сегодня по голове досталось? Могу ещё позвать людей, чтобы тебя ëбнули. — Нет, я просто хотел тебе напомнить, что сейчас вечер, и если я не вернусь домой, то Хëнджин панику поднимет, а он знает, где я. Так что не вижу смысла вырубать меня и привязывать к стулу, а потом выяснять отношения с Чанбином. — А ты откуда знаешь, как его зовут? — подозрительно смотрел Феликс на Аято. — У тебя с памятью проблемы? Ты его две минуты назад тварью назвал и голосовое записал, где упоминал два раза его имя. Даже не знаю почему я угадал его имя. Наверное, интуиция хорошая, — иронизировал Аято. — Не иронизируй. Мне сейчас не до тебя. — Может, когда я пойду домой, меня Хëнджин заждался. — Заткнись. Ты привязан к стулу. Не нарывайся, — злобно посмотрел Феликс. — А что ты мне сделаешь? Максимум позовëшь этих парней, чтобы меня вырубили. Как страшно, какой-то хилый парень мне угрожает, что придут его люди и меня ударят. А чё сам меня не ударишь? Аааа точно, ты же можешь быть сильнее если, что-то подсыплешь в еду или питьë, — в глазах Аято появился игривый огонёк, а в глазах Феликса — ярость и непонимание, почему жертва ведёт себя так, как будто наоборот. Это Феликс — жертва, а он — охотник. — Ты бессмертный? Или жить надоело? Да я знаешь, что с тобой сделаю! Да я бы давно тебя… если бы ты не был связан с Хëнджином!— крикнул Феликс. — Какой ревнивый, — усмехнулся Аято. — Заткнись! — прорычал Феликс. — А что ты мне сделаешь? Изнасилуешь? Интересно, это у вас семейное — насиловать людей? — Что ты сказал? — Я знаю твоих реальных родителей. Твой отец, дядя, дед — насильники. Твою мать убили из-за протеста и желания уйти из мафии. Поэтому ты пытаешься всеми силами забрать управление мафией. У тебя одна причина стать доном — и это прах матери. Ты хочешь её похоронить и тогда отпустишь. Феликс тяжело вздохнул. — Откуда? — У меня свои источники. — Кто? — Не важно. Главное, это не узнает Хëнджин, — улыбнулся Аято.— Но если ты мне навредишь, он узнает куда больше твоих тайн. — Что ты ещё знаешь? — испуганно сказал Феликс. — Взрослый человек или ребёнок, потерявший дорогу домой, забыл даже о том, что нужно возвращаться. И вот, они снова желают смерти. Ведь ты рабСлышал когда-нибудь? Злость Феликса пропала. Осталось только прошлое, которое он хочет забыть. Теперь ему не нужен ответ, откуда он знает о его родственниках. — К сожалению… Я.. Я не они… Я никогда в… в этом не участвовал.. … Я просто… .. Я не знал, что моя семья связана...Я не хотел… А почему я перед тобой отчитываюсь? — еле как сказал Феликс. — Если ты не такой, то почему ты не хочешь закрыть торговлю людьми? — Я хочу, но для этого мне нужно стать доном. Прости, мне правда жаль, что ты такое пережил, но я ничего не мог сделать…. Мне жаль, что всё детство ты провёл за грëбанной работой, а в восемнадцать лет с постели — Я тебя не веню и не надо проявлять ко мне жалость. — Я обязательно закрою продажу людей, если мне дадут шанс стать доном. — Так сильно накосячил? — Не важно. — Давай заключим сделку? — Что за сделка? — Я помогу тебе стать доном. А ты мне дашь доступ к данным о продаже людей не только в Южной Корее, но и во всех странах, с которыми вы сотрудничаете. Феликс засмеялся. — И как ты мне поможешь? Хëнджина на мою сторону перетащишь? — через смех сказал Феликс. — Я якудза. Смех сменился на удивлением. — В смысле якудза? Теперь у меня вопрос: как якудза мог вступить в отношения с мафией? — Легко. Как обычные люди — это же просто наша работа. Хоть и криминальная, но работа. Если согласишься на сделку, то помогу наладить отношения с Хëнджином, — хитро улыбнулся Аято. — Ты выглядишь,как человек, у которого всё просчитано наперëд. Честно, хочу согласиться, но твоё довольное лицо меня смущает. Вдруг я тебе по жизни должен буду? — Я так понимаю, тебе нужно идти к дону на ковëр. У меня есть план, как ты можешь получить третий шанс. Если сработает, ты поверишь в мою верность договору? — Да.

***

На следующий день Феликс переступил порог кабинета, пропахшего дорогим табаком. Дон сидел за столом, его лицо выражало злобу. — Феликс,— прорычал Дон. — Ты понимаешь, что я тебя убью, и мне плевать, что ты мне родственник. Я бы давно убил тебя, но, к сожалению, сестре обещал, что от моих рук ты не сдохнешь, и пришлось терпеть твой первый косяк, который оказался не просто косяк, а уликой, которая под статью нас приведёт. Феликс усмехнулся, доставая из внутреннего кармана конверт. — Здравствуйте, дон. Я принёс вам кое-что, что заставит вас передумать. Дон прищурился. — Что это? Взятка? —Компромат. На вас и… кое-кого из ваших уважаемых партнеров. Достаточно, чтобы разрушить вашу империю и кое-кому обломать карьеру,— Феликс положил конверт на стол. Дон молчал, рассматривая Феликса с ненавистью. Он знал, что Феликс не блефует. — Что ты хочешь? — наконец спросил он, голос лишился былой силы. Феликс улыбнулся. — Всего лишь гарантию моей безопасности и… стать следующим доном. Дон задумался и открыл конверт, чтобы проверить. К сожалению, Феликс сможет его теперь контролировать. — Откуда ты достал эту бумажку, мой любимый племянник? — смягчил свой голос дон. — Не важно, я работал на вас всю жизнь, но вы убили мою настоящую мать, которая меня любила, в отличие от вас, кровных родственников. Я смирился, но желание мести никуда не делось. Поэтому у меня была цель найти справедливость Феликс радостно вышел из кабинета, идя пешком от штаба до своей машины, где его ждал Аято. — Аято, как ? Откуда? — радостно сказал Феликс, захлопывая дверь машины. — Легко, когда всю жизнь работаешь на то, чтобы убрать торговлю людьми. Много компромата найдёшь. — Ты Хëнджину не расскажешь о моих родственниках, настоящей матери? — Нет. Сам захочешь — расскажешь. Всё, что мне нужно, чтобы ты стал моим союзником и, к сожалению, вспомнил о неприятном опыте в детстве. — Но я не помню тебя, — грустно сказал Феликс, пытаясь вспомнить чужие черты лица. — Это не важно. Главное, что помнишь о том , что было там, — Аято отвернулся от Феликса и посмотрел на отражение в окне, пытаясь увидеть того ребёнка, что умер тогда в сексуальном рабстве — Твой цвет глаз… — задал вопрос Феликс. Аято повернулся, внимательно слушая. — Они голубые, но ты азиат. Конечно, есть голубые глаза у азиатов, но не такие светлые, как у европейца. Ты родился с таким или это очень качественные линзы, что даже от настоящего цвета не отличишь? — Хирургическим путём я сменил цвет глаз. — после этих слов Феликс удивлённо посмотрел на Аято, пытаясь понять, а может, он изменил что-то, кроме цвета глаз. — Зачем? Неужели так сильно не устраивал карий? — Чтобы в зеркале не видеть ребëнка, которого насиловали. — То есть… Ты изменил нет только цвет глаз, но и внешность. Мне очень жаль, я даже не знал, что можно так повлиять на человека, что даже видеть себя не хочется в отражении — Феликс, забей. Ты был ребëнком, тебя насильно заставляли родители ходить и смотреть на этот пиздец. Ты не мог ничего сделать, потому что ты сам жертва, но, в отличие от меня, ты жертва родителей, а я жертва продажи. Я не виню тебя, это мой был выбор сделать себя другим, да, на это повлияли обстоятельства, но поверь, сейчас я жалею только об одном: что торговля людьми ещё существует и чтобы убрать её, нужны жертвы. Я пошёл на эти жертвы, и сколько детей остались сиротами, сколько невинных людей пострадало. Нет в мире чёткого правильного или неправильного выбора. Любой выбор — это последствия, даже не выбирая, мы всё равно делаем выбор. Ведь отказ от выбора — это тоже выбор со своими последствиями. Ты не виноват в том, что решил быть наблюдателем. Хочешь верь, хочешь нет, но я правда благодарен за то, что сейчас сделал выбор в мою пользу. Конечно, ради того чтобы помириться с Хëнджином, но это не важно, ради чего ты всё это сделал. Я помогу тебе наладить отношения с Хëнджином. — Нет, это не только ради Хëнджина. Я всегда хотел забыть эту часть прошлого, потому что это сильная боль, и когда ты сказал: “Ребёнок, потерявший дорогу домой, забыл даже о том, что нужно возвращаться. И вот, они снова насилуют и желают смерти”, эту фразу знают все дети, которые были там. Ведь все эти дети либо сироты, беспризорники. У них и вправду нет дома, и они и вправду забыли дорогу домой, ведь у них нет дома, куда им возвращаться. Вот они снова насилуют и желают смерти детям, которые никому не нужны. Я не знаю, сколько раз тебе причинили физическую боль, но зато знаю, как морально больно просто вспомнить это. Вообщем, я тебя понимаю, только поэтому я согласился. Я увидел в тебе не врага, а такого же сломанного ребёнка, который просто хотел родительской любви. Аято взял руку Феликса и сжал её как знак поддержки.