Улыбка полная зла

— Ты про рабство? Да, знаю, — спокойно сказал отец. — Что? Ты знал… знал и ничего не сделал? — Аято чувствовал, как гнев и паника нарастают. “Нет. Нет. Он же мой отец, он не может вот так бросить меня”, — думал Аято, но гнев был сильнее паники. Кулаки сами тянулись ударить, но его быстро схватили и прижали лицом к полу. — И снова эмоции взяли верх над тобой, — усмехнулся мужчина и продолжил: — Я никогда не любил ни тебя, ни Чана. Я любил вашу мать, но её убили, и вы мне больше не нужны. Даже как наследники. Ты с детства был эмоциональной истеричкой, сколько раз я тебе говорил: “Не реви”, а ты ещё больше ревëшь. Когда я два раза узнал, что у меня будет два спиногрыза мужского пола, я не ныл в роддоме, не поменял вас на девочек, хотя очень хотелось дочек. А Чан слишком тревожный, нервный, пытается быть добрым со всеми. Лучше я передам управление мафией кому-то другому, чем эмоционально нестабильному ребëнку и тревожному ребëнку. Так я думал раньше, но, увидев твои навыки, в моих глазах ты поднялся: оказывается, ты не только тупая истеричка, но и можешь быть хорошим лидером и управлять людьми, так ещё и спланировать покушение на правительство, чтобы никого из своих не потерять. Я восхищён. Ты выбрал рисковать, и, удивительно, твоя тактика работает. Так ещё у тебя есть две дочери, считай, ты исполнил мою мечту. Так что мне очень хотелось увидеть моих любимых внучек и наследниц. Так что давай по-хорошему договоримся: то, что я инсценировал свою смерть и вы попали в рабство, забудем, как страшный сон. Ты даёшь мне видеться с внучками, и я буду любить тебя как отца моих внучек, как сына у меня не получится. Если не согласен, тогда один выстрел, и я насильно у тебя заберу моих внучек. Аято от услышанного хотел испытать на отце все виды пыток. — Ты ахуел, — крикнул Аято. — Закройте ему рот, — приказал мужчина. Ему тут же заклеили рот. Аято пытался вырваться и протестующе мычал. — Извините, господин Каваи. К сожалению, забрать детей просто так не получится: у Аято есть муж, и, несмотря на то что они в разводе, на детей они имеют одинаковое право, и, если Аято умрëт, то его бывший муж, Хëнджин, будет первым кандидатом на удочерение. — А если мы его припугнëм и он откажется, то уже никто не сможет претендовать? — Возможно, ваш старший сын может захотеть забрать детей брата, но я думаю, вы сможете с сыном договориться. А вот насчëт припугнуть Хван Хëнджина вряд ли получится. — Хван Хëнджин, что-то знакомое. Он случайно не сын Хван, которые работают на Чон Соëн, но их убил кто-то из семейства Ли? — Да, это он. — Как интересно вышло: якудза и мафия были в браке. Ты у нас, Аято, в мать пошёл, тоже на мафий тянет, — усмехнулся отец. — Что нам делать с Хваном? Тоже убить? — Возможно, но всё-таки лучше Аято посидит, подумает. Всё-таки отец для него из мëртвых воскрес. Надо всю информацию переварить. В общем, оставляем его здесь, только наручники на него оденьте, и пройдëм отсюда в мой кабинет. * — Хëнджин, сейчас военное положение, ты что задумал? Нахрена тебе двести людей? — возмущалась Соëн. — Соëн, я когда тебя просил о чём то нереальном? — Нереально и безрассудно — это две разные вещи. — Ладно, я на сто согласен. Соëн тяжело вздыхает. — Зачем тебе столько людей? Ответь на этот вопрос. — Аято схватили. По геолокации он находится в клане Каваи и мне нужно его вытащить. — Он сначала правительство расстрелял, а потом сжег. А мы должны его спасать? Если бы не он, сейчас бы не было военного положения. — Соëн, я умоляю тебя. Ну не ради меня сделай, ну хотя бы ради Руки и Йеджи. Если Аято убьют, им тяжелее будет пережить. Соëн задумалась. Она прекрасно понимает, что детям мафий всегда тяжелее жить. Хотябы потому, что не все дети знают, что за профессия у родителей, а когда узнают, это морально тяжело осознавать. — Только ради детей. — Спасибо.

***

— Значит, так, поджигаем склад. Потом, когда выйдут тушить, заходим и расстреливаем всех на пути. Всё всем ясно? Ждём, когда Рей и Шухуа установят взрывчатку. Через 10 минут склад был взорван. Через минуту уже во всю были слышны звуки выстрелов. — Господин Каваи, Хван Хëнджин напал на нас и взорвал склад! — запыхавшись сказал сотрудник. Мужчина подключился к камерам. — Быстро Аято ко мне притащите! Через три минуты двое сотрудников затаскивали сопротивляющегося Аято. Каваи повернул монитор экрана к Аято. — От клейте скотч со рта. Сотрудники так и сделали. Аято хитро заулыбался. — Что радостный такой? — Тебе пизда. — Наивный, я сейчас в тебя выстрелю, а потом в Хëнджина, и мои внучки станут сиротами, но я позабочусь о них. — Тварь, чтоб ты сдох! — Значит, так, берëшь телефон и звонишь Хëнджину, иначе я сделаю хуже: его убью, а ты будешь жив, и на твоей совести будет его смерть, и тебе придётся объяснять девочкам, почему они остались без Хëнджина. — Наручники снимите, а то я так телефон не достану. — Где он у тебя? — В левом кармане. Сотрудники достали телефон. — Пароль какой? — спросил парень с телефоном Аято в руке. — Давай я носом сам наберу. Я вам всем не доверяю. Аято набрал пароль, зашёл в телефон, нажал на контакт Хëнджин. Через три гудка он ответил. — Аято, ты жив, я так рад! — радостно сказал Хëнджин. — Хëнджин, отмена. — Всмысле отмена? Тебя схватили, какая отмена? Тебя казнят, если ты не свалишь из страны! И вообще, что ты делаешь у мафий? Что мафии от тебя надо? — Короче, ложная тревога. Меня заказали, но не в том смысле, а что бы по базарить и поугрожать, что со мной будет, если и дальше буду компроматы искать. В общем, давай своих людей посылай домой и поднимайся на третий этаж, потом идёшь прямо до поворота, поворачиваешь налево, потом будет ещё поворот налево, потом будет ещё поворот направо, потом два поворота на лево, там дальше лестница будет, спускаешься в низ. Код от двери 94062. Следующая дверь 36926, и всё, ты дошол до кабинета дона. — Я уже забыл, что в начале было: прямо, лево, право, лево, лево. Правильно? — Да, дальше лестница и две двери. Всё, жду, — сбросил звонок Аято “Что за пиздец”? — подумал Хëнджин и выполнил всё, что требовал Аято. Войдя в комнату для переговоров, за столом сидит Аято и какой-то мужчина. Хëнджин думал, что это следователь, пока не услышал: — Какое неожиданное знакомство, зять. Один якудза, другой мафия, какой интересный брак, но мой брак вы не переплюнете. Хëнджин опешил от этих слов. — Кто я вам? — удивлëнно спросил Хëнджин. — Присаживайся, что ты как не родной. Хëнджин строго посмотрел на Аято. — Аяяяято? — протянул Хëнджин. — Что? Я сам полчаса назад тоже в ахуе был и чуть не убил эту тварь, но ты видишь, на мне наручники надели, — поднял руки Аято, показывая наручники, которые были с шипами во внутрь, что делало не возможным выбраться. Хëнджин сел за стол и ждал объяснений. — Мои родные родители были с очень разношëрстными профессиями мать — политик, а отец — мафия. Мама умерла от выстрела, а через три месяца этот козëл тоже умер. А дальше работорговцы продали в Японию, потом нас спасли якудзы. Оказывается, эта тварь не сдох, а построил свою смерть, сука, не навижу!!! — кричал Аято, пытаясь вырваться из наручников. Шипы царапали кожу до крови. Хëнджин смотрел то на Аято, то на мужчину. Аято хотелось обнять и успокоить, а мужчине врезать. Хëнджин коснулся плеча Аято. — Что ему надо? — Чтобы он дал мне видеться с моими внучками и чтобы он перестал собирать компроматы на работорговцев. Мне понравилось то, что он сделал с созданием правительства, но то, что он собирал компромат про мафий, торговлю, на меня и его покойную мать… Жаль, что тебя спасли, лучше бы вы с Чаном умерли там. Хëнджин набросился на мужчину и ударил его. В кабинет в бежали люди этого мужчины. Хëнджин приложил пистолет к голове отца Аято. — Ещё шаг, и я выстрелю, — уверенно сказал Хëнджин.

***

Феликс не думал, что когда-нибудь подумает, что готов передумать об отношениях с Хëнджином. Вот не мог завести детей лет в 18, тогда им было бы 12,и они не были бы такие гиперактивные. Не дети, а электрические веники. Скорбь у них, как в Sims, длится пару секунд: только Хëнджин ушёл, у них грусть закончилась, и появилось желание исследовать квартиру Феликса и вынести ему мозг. Почему дети переключаются, когда им надо? А когда Феликсу надо, чтобы они переключились, как назло, они ещё более любопытными становятся. Феликс взял их за руки и отаскивал их от закрытой комнаты, где вход строго 18+. А дети сопротивлялись и капризничали. — Ну что там? — спросила Йеджи. — Почему написано, что комната красная? Она прям полностью красная от потолка до мебели? — спросила Рука. — Много будете знать — со старитесь, и вообще, не рано читать научились? Не могли на год позже? — Ну что там такого секретного? Почему это единственная комната, которая закрыта? — спросила Йеджи. Феликс измученно простонал и смирился с тем, что придётся им дать поиграть в свой игровой компьютер. Иначе они Феликса достанут, и он на эмоциях скажет, а потом от Хëнджина прилетит. — Вы вроде хотели в компьютер поиграть? Идите играйте, а я отдохну наконец-то. — Так ты иди отдыхай, а мы тут у двери постоим. — Хитрюги, вы посмотрите в замок, а потом будете пытаться её открыть, — сказала Рука. — Всё, идём в компьютер играть. — Ну дай хотябы посмотреть через замок, — ныла Йеджи. — Я не хочу, чтобы мои романтические отношения с Хëнджином закончились, не успев начаться. — А мы про папу тебе больше секретов, чем папа Аято, расскажем. Рука, подтверди? Они обе кивнули. На минуту Феликс задумался, но потом вспомнил, что им шесть, и им точно рано знать значение слова “красная комната”. Вот если было бы хотя бы 12 или старше, то, возможно, Феликс бы и согласился. Пока Феликс отвлëкся, Рука и Йеджи быстро подбежали к двери и заглянули в замочную скважину. — Блять, маленькие демоны. Я Хëнджину нажалуюсь. — А что это за огромный крест? — А что там кожаное такое висит рядом с верëвками? — Всё, моя нервная система не железная. Пойду чипсы есть, а вы делайте всё, что хотите, но учтите: сломаете, поцарапаете, сожжëте. Я нажалуюсь вашему папе и ещё приукрашу, и вам влетит. Феликс ушёл, а Рука и Йеджи остались стоять у красной двери. — Йеджи, Феликс же ничего не говорил о том, что нельзя вскрыть замок? — А если мы с ломаем? — Да ладно, что нам папа сделает? Лекцию прочитает и сладкое на неделю запретит. Но у нас дома живёт дядя Чан, и запрет на сладкое бесполезен. А час лекции выдержать можно. — Давай попробуем.