Нужны гарантии

Он разлепил глаза в чужой комнате, на чужой кровати.  Из голове этой кровати — высокое, до самого потолка, было обито черной кожей. Темная простыня не выпускала из мира снов.  Мгновение, второе..  И Нил попытался привстать, но упал обратно из-за слабости и боли. Пытаясь понять, где находиться, он постарался заметить мелкие детали.  Воздух в комнате был плотным, насыщенным до предела. С первого вдоха он ударял в ноздри едкой, почти химической сладостью, словно концентрированный сироп или дешёвые леденцы, оставленные надолго. Этот приторный, навязчивый аромат смешивался, а скорее даже боролся с резким, горьковатым запахом свежесваренного кофе — крепкого, жженого, давно остывшего, но всё ещё цепляющегося за мебель и стены. Это не было гармоничное сочетание, скорее дерзкое, наглое наслоение запахов, которое для любого другого могло бы показаться отталкивающим или попросту странным. Для Нила же в этой какофонии было что-то... своё. Что-то, что въелось в стены, в одеяла, в его одежду. Ах, как он мог не заметить: даже не его одежду.  Значит, сладкий запах, вероятно, исходил от каких-то оставленных конфет, вечно пережаренного тоста Эндрю с джемом, который Нил зачастую наблюдает в рюкзаке Миньярда, или, может быть, от слишком приторного парфюма Ники, который он распылял, не жалея. Кофе же был постоянным спутником его бессонных ночей и утренних сборов. А ещё, возможно, изнурительных тренировок.  Теперь же Нилу это странным образом нравилось. В этом запахе не было притворства или фальшивой чистоты. Он был честным, сложным, таким же изломанным и неоднозначным, как и сама его жизнь. На фоне воспоминаний о запахе крови, гари, дешевых мотелей и отчаяния, этот едко-сладкий кофейный аромат был почти... уютным. Пришло озарение. Этот запах мог ассоциироваться с одним человеком во всей Вселенной.  — Эндрю, — тихо позвал он, чуть приподнимая руку и сводя брови к переносице от сильной боли. — Я знаю, что ты тут. В ответ тишина, но теперь парень слышит чье-то равномерное тихое дыхание. О, да. Сейчас он на сто процентов уверен в своей догадке.  — Эй, — молчание. — По крайней мере, я слышу тебя. Я знаю, что это ты, идиот.  С угла комнаты послышалось едва слышное фырканье.  — Успел запомнить, как я дышу? Уголки губ Нила дрогнули в улыбке, но в голову вернулся рой мыслей.  — Что произошло? Я не помню. Я хочу знать. В комнате повисло напряжение, которое нарастало с каждой беззвучной секундой.  — О, ну если ты хочешь знать, — протянул Миньярд заговорщически и, казалось, не планировал продолжать, но через секунду слова полились на Джостена водопадом. — Я нашёл тебя под деревом на своей улице. В Колумбии. Изначально я планировал бросить тебя там же, потому что со стороны выглядело так, будто ты просто спишь, набухавшись в хлам. Но это ведь ты, Нил. Ты бы не уснул в многолюдном месте, я прав. Поэтому я подошел, потряс за плечо и наконец дернул на себя. И, о чудо. Мне открылась такая прекрасная картина. Ты без сознания и весь в крови. Мне не пришло в голову ничего лучше, чем потащить тебя к себе. Тут тебя перевязали. Бетси Добсон. А вот что случилось до всего выше перечисленного — я хотел узнать у тебя. Нил недоверчиво окинул собеседника взглядом.  — Ты не вызвал полицию.  Эндрю слабо пожал плечами.  —Ты чертыхаешься, если засекаешь их в радиусе километра, придурок.  — Я думал, что абсолютно безразличен тебе. — Губы снова предательски выдали его издевку. — Так и есть.  — Ну-ну.  — Заткнись, иначе я прямо сейчас вызову копов.  Нил заткнулся, но сладкое чувство победы в перепалке затянуло его в свой мир. Он пошевелил пальцами и снова поменялся в лице. Было больно.  В комнату залетел Ники, вихрем пролетая мимо кузена и присаживаясь рядом с гостем. Нил лишь слабо кивнул ему и снова обратился к Эндрю: — Сколько я тут пролежал? — С момента прибытия в этот дом — ровно 9 часов.  — Стюарт..  Джостен не успел договорить, поскольку Хэммик перебил его.  — Бетси позвонила твоим родителям! Ну..эм.. опекунам. Они не дома, так что ты остаешься у нас и благодарны за заботу. Надеюсь ты тоже, малыш. Твой дядя просил передать тебе, что он переживает и ждет звонка. Нил! Кто это, в конце концов, сделал? Я убью этих ублюдков! Ну, а если у меня не хватит сил, то.. Эндрю, ты поможешь мне. Не смотри так на меня. Это не вопрос.  У Нила разболелась голова, но он молчал, выудив главную информацию из болтовни Ники: нужно позвонить дяде. 

***

Дяде он позвонил, пусть и не сразу. Сначала ему пришлось выгнать всех из комнаты, что было сложным делом, поскольку через пять минут пребывания Ники в комнате, пришли ещё Аарон и Бетси. Нил правда старался говорить вежливо с женщиной, да и она была вполне понимающей, поэтому она покинула комнату самой первой. Аарон сразу после неё с условием, что Нил даст ему рассмотреть раны на теле после звонка. Эндрю ушел молча сразу за братом, но Ники продолжал сидеть рядом, как курица на насесте. В итоге Эндрю вернулся и выволок кузена за шкирку.  — Ало, Нил? — Послышался хриплый голос из телефона. Рыжий прислонил его к уху, но тут же отдернул из-за резкой боли в запястье.  — Да, дядя Стюарт.  — Ты ничего не помнишь? — Нил не видит лицо Хэтфорда, но уверен, что сейчас между его бровями пролегла небольшая складка, а взгляд стал ещё более угрюмым.  — Совсем.  — А предположения?  — Неважно, — Парень замялся, прикусывая губу. — Всё в порядке.  В трубке послышался тяжелый вздох, но спорить дядя не стал.  — Нил. Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Помни это. И звоню почаще. Мы волнуемся.  Звонок оборвался, оставляя после себя только раздражающие гудки.  Нил задумался над тем, что так и не рассказал опекунам о Лоле. А следует. Он тянет этот момент до последнего. Чего ради? Возможно, он таким образом прикрывает свою трусость, откладывая худшее — на будущее.  Нил был уверен, что в избиении замешаны люди Рико. Потому что если бы об него соизволили вытереть руки люди отца, то на нём бы не осталось живого места. 

***

Эта неделя в пригороде Колумбии навсегда останется в памяти Нила как странное, вырванное из реальности марево, окрашенное в цвета синяков и пахнущее крепчайшим кофе вперемешку с едким ароматом дешевых леденцов.  В первый день память возвращалась к нему, но это были не те обрывки, которые могли бы помочь в его личном расследовании.  Вспоминалось, как мир Нила сузился до размеров заднего сиденья «Мазерати», и как Эндрю притащил его в дом. Нил плохо помнил само избиение — только тени в переулке, тяжелые ботинки и чей-то голос, подозрительно напоминавший одного из прихлебателей Рико. Но намного отчетливее он помнил руку Эндрю, стальную и надежную, которая удерживала его от падения на газон. — О господи! Нил! — Крик Ники разрезал ночную тишину, как пила. — Эндрю, что... почему он... Он весь в крови! Нил, ты меня слышишь? Ты живой? Эндрю, мы должны вызвать 911! Или Стюарта! Или... — Хэммик, заткнись, — процедил Эндрю. Его голос был холодным, но рука на плече Нила едва заметно дрогнула. — Если ты сейчас же не откроешь дверь и не принесешь лед, я вырву тебе язык. В прихожей их встретила Бетси. Она не ахала и не суетилась. Её взгляд быстро просканировал состояние Нила — разбитая губа, опухшая скула, то, как он прижимал левую руку к ребрам.  — Эндрю, отведи его наверх. Ники, аптечку и теплую воду. Аарон, помоги Эндрю, если потребуется. Аарон, стоявший на лестнице со скрещенными на груди руками, лишь лениво приподнял бровь. — Обойдутся. Судя по тому, как он рычит на Ники, помирать он не собирается. — Он развернулся и ушел в свою комнату, захлопнув дверь. Типичный Аарон. Ему было глубоко плевать, пока кровь Нила не пачкала его учебники по анатомии. В спальне Эндрю пахло безумно хорошо, и Джостен не перестанет об этом упоминать. Эндрю усадил Нила на край кровати. — Мне нужно снять с тебя одежду. Да или нет, Нил? — Да, — выдохнул тот, чувствуя, как сознание начинает уплывать. Эндрю работал молча. Он срезал футболку Нила, обнажая сетку старых шрамов и новые, наливающиеся чернотой пятна. Его пальцы, обычно такие грубые, касались кожи с почти пугающей осторожностью. Когда он закончил промывать раны, он просто сел в кресло напротив, закуривая и глядя на Нила так, словно тот был задачей, которую невозможно решить. А после рыжий отрубился. 

***

Первое утро было самым тяжелым. Нил проснулся от того, что каждое движение казалось попыткой пролезть сквозь колючую проволоку.  — Не дергайся, — раздался голос Эндрю. Он снова сидел там же, где и ночью. В комнате стоял тот самый едкий запах: Эндрю ел какие-то ядовито-розовые конфеты, запивая их черным кофе. Нилу, как ни странно, этот запах казался уютным. Он означал, что Эндрю рядом. В дверь постучали — мягко, ритмично. Бетси. — Доброе утро, мальчики. Нил, я принесла тебе завтрак.  Она вошла, неся поднос. На нем была овсянка и стакан апельсинового сока. Бетси улыбнулась ему той самой понимающей улыбкой, которая обычно заставляла Нила хотеть сбежать, но сегодня у него просто не было сил. — Как ты себя чувствуешь, дорогой? Мистер Морияма подтвердил слова мистера Хэтфорда, что ты можешь остаться здесь, пока твое состояние не станет хотя бы немного лучше. Так что тебе придется побыть у нас около недели.   — Спасибо, мисс Добсон, — тихо сказал Нил. — Не за что. Обращайся ко мне на ты, милый. Можно просто «Би». Эндрю, не забудь поменять ему повязки через час. И, Ники просил передать, что он «умирает от желания» показать тебе какой-то сериал, но я запретила ему входить без твоего разрешения. Как только Бетси вышла, из коридора донеслось громкое шептание: — Ну Би! Всего на пять минут! Я просто проверю, не выпали ли у него зубы!  — Ники, марш вниз, — отрезал голос Эндрю.  Последовал тяжелый вздох, и шаги Ники удалились. Эндрю подошел к кровати, поставил свою чашку кофе на тумбочку и посмотрел на Нила. — Ты выглядишь как дерьмо, Джостен. — Полагаю, ты это уже говорил. — Это не перестает быть правдой, — Миньярд окинул его оценивающим взглядом. — Мне нужно поменять их, — он показал пальцем на бинты.  Нил кивнул, и Эндрю начал менять бинты. В какой-то момент его пальцы задержались на здоровом участке кожи на плече Нила. Это длилось всего секунду, но Нил почувствовал, как тепло разливается по телу, заглушая боль. Больше всего Нила удивляло то, что Эндрю не спрашивал насчёт шрамов. Он даже, черт возьми, не ужаснулся. Не пожалел его. И Джостен был безумно благодарен за это. 

***

К третьему дню Нил смог дойти до кухни. Это было медленное, мучительное путешествие, во время которого Эндрю следовал за ним тенью, готовый подхватить в любой момент, но не касаясь без разрешения. На кухне Ники готовил что-то, что пахло маслом и сахаром. — Нил! Ты жив! — Ники бросил лопатку и едва не кинулся обниматься, но наткнулся на взгляд Эндрю и замер. — Ой, точно. Никаких объятий. Но слушай, ты должен попробовать мои вафли! Я добавил туда шоколадную крошку, потому что сахар помогает при травмах, я это где-то читал. Ну, или я просто так оправдываю свою зависимость. Как твои ребра? О, ты видел вчерашнюю новость? Рико снова... — Ники, закрой рот, — Аарон вошел в кухню, зевая. Он посмотрел на Нила, который медленно опускался на стул. — Тебе нужно больше белка и меньше этого дерьма, которое готовит Хэммик. И мажь синяки той мазью, которую Би купила. Если начнется одышка — скажи, возможно, у тебя трещина в ребре глубже, чем кажется.  — Ты беспокоишься обо мне? — Нил приподнял бровь. Аарон фыркнул, наливая себе сок. — Я беспокоюсь о том, чтобы мне не пришлось делать тебе искусственное дыхание. Это было бы травмой для нас обоих. Похуй, короче. Просто не сдохни здесь. Вечером, когда дом затих, Нил сидел в гостиной. Эндрю принес ему еще одну чашку кофе. — Слишком много сахара, — заметил Нил, отпив глоток. — Пей и не ной, — ответил Эндрю, садясь на пол у ног Нила. Это был один из тех редких моментов, когда Эндрю позволял себе близость. Он прислонился затылком к колену Нила, и тот осторожно, почти боясь дышать, запустил пальцы в его светлые волосы. Эндрю не вздрогнул. Он просто закрыл глаза, позволяя Нилу этот маленький акт нежности.

***

Четвертый день стал днем испытания слуха. Ники решил, что Нилу «необходимо социализироваться», и притащил в гостиную гору настольных игр.  — Итак, Нил, мы играем в «Монополию»! Эндрю ненавидит эту игру, потому что она о капитализме, а Аарон всегда жульничает. Но я купил более милую версию, с котиками! О, я давно хотел тебе рассказать, ты знал, что в Колумбии есть приют для кошек, где... Ники говорил три часа подряд. Он рассказал Нилу историю своей первой любви в Германии, рецепт лучшего шницеля, подробности жизни своего парня Эрика и даже то, какой шампунь предпочитает Ники по средам. — Хэммик, — голос Эндрю был похож на предупредительный выстрел. — Всё-всё! Просто Нил такой хороший слушатель, он даже не пытается меня перебить! — радостно воскликнул Ники. — У него просто нет сил, чтобы слиться, — вставил Аарон, не отрываясь от учебника. Нил действительно не мог этого сделать, но, странное дело, ему не хотелось. В этом доме, наполненном бесконечной болтовней Ники, холодным безразличием Аарона и тактичностью Бетси, он чувствовал себя в безопасности.  — Нил, ты будешь за собачку! О, ты знал, что Эндрю в детстве... — Хэммик, если ты закончишь это предложение, ты не доживешь до пятницы, — раздался голос Эндрю из дверного проема. — ...в детстве очень любил мороженое! — быстро исправился Ники. — Нил, ты ешь? Тебе нужно набирать вес, ты как скелет, едва ли обтянутый кожей. Стюарт нас убьет. Он такой грозный, этот твой дядя. А Ичиро? Он правда такой крутой, как говорят? Эндрю, не кидай в меня нож, я просто общаюсь! Гостиная дома Миньярдов была залита мягким светом ламп, но атмосфера в ней была далека от уютной. На ковре была разложена «Монополия» — та самая, с котиками, которую Ники выудил из недр шкафа с таким видом, будто нашел священный Грааль. Нил сидел на диване, обложенный подушками так плотно, что напоминал фарфоровую куклу, которую боятся разбить. Ребра ныли, но присутствие Эндрю, который расположился на полу прямо у его ног, действовало лучше любого обезболивающего. Воздух в комнате был пропитан ароматом пережженного кофе Эндрю и приторным запахом мармеладных червячков, которых Ники поглощал в промышленных масштабах. — Итак! — Ники торжественно хлопнул в ладоши, едва не опрокинув стопку карточек «Шанс». — Нил, ты наш гость, так что тебе выбирать первому. Тут есть котенок, рыбка, клубок и... — Собака, — перебил его Нил, указывая на маленькую металлическую фигурку. — Я буду собачкой. Ты же сам сказал это несколько минут назад. Я согласен.  Эндрю едва заметно хмыкнул, не оборачиваясь, но Нил почувствовал, как его колено сильнее прижалось к голени Нила. Собачка. Побитая, брошенная, но всё еще способная кусаться. — Окей, Нил — пес! — Ники просиял. — Я буду котенком. Аарон, ты... — Шляпа, — буркнул Аарон, даже не поднимая взгляда от телефона. — Чтобы спрятать под ней свое нежелание находиться здесь. — Эндрю? Эндрю молча взял фигурку гоночной машины. В его руках она выглядела почти как холодное оружие. Игра началась. Первые полчаса Ники не затыкался ни на секунду. Он рассказывал о том, как Эрик в Германии однажды пытался играть в «Монополию» с местными булочниками, пока Нил методично скупал железные дороги.  — Эй! — возопил Ники, когда Нил в третий раз за круг встал на его собственность. — Ты банкротишь меня, Нил! Эндрю, скажи ему! Эндрю, который до этого момента занимался тем, что методично выстраивал свои купюры в идеально ровную стопку, поднял глаза. — Он делает то, что должен. В отличие от некоторых. Тут в игру вступил Аарон. Его стратегия была проста: «похуизм, приправленный воровством». Нил заметил это сразу. Пока Ники рассуждал о том, какой цвет штор лучше подойдет для кухни Бетси, пальцы Аарона ловко выудили из банка пятисотенную купюру. Нил промолчал. Он годами учился замечать малейшие движения рук — это было вопросом выживания. Через десять минут Аарон, не моргнув глазом, выставил два отеля на «Парк-Плейс», хотя у него не было на это денег еще ход назад. — Ты жульничаешь, — спокойно заметил Нил. — Докажи, — отозвался Аарон, глядя на него в упор. Эндрю уперся взглядом в брата. — Аарон. Верни деньги в банк. Это было слишком заметно.  — Да пошли вы оба, — буркнул близнец, но деньги вернул, правда, оставив один отель себе «на память». Эндрю же играл в своем стиле — психологический террор. Он не скупал всё подряд. Он покупал только те поля, на которые должен был наступить Нил. Но когда Нил попадал на его территорию, Эндрю просто смотрел на него, крутя в пальцах монетку. — Рента, Эндрю, — напомнил Ники. — Нил должен тебе двести! — Он мне ничего не должен, — отрезал Эндрю. — Но это правила! Капитализм! Справедливость! — В этом доме нет справедливости, Ники. Есть только я. Нил чувствовал, как внутри него зарождается азарт. Он привык распоряжаться немногим, привык просчитывать ходы наперед. Пока Ники тратил деньги на дорогие синие поля, а Аарон пытался скупить все «Тюрьмы», чтобы просто «отсидеться и не видеть ваши рожи», Нил тихо захватил оранжевую ветку — самую посещаемую зону на доске. Финальный аккорд наступил через час. Ники, окончательно разорившись на отелях Нила, драматично повалился на ковер. — Всё! Я банкрот! Моя жизнь кончена! Эрик найдет себе другого, более успешного бизнесмена! Нил, ты монстр! — Я просто считал вероятности, — ответил Нил, чувствуя, как от улыбки тянет разбитую и искусанную губу. На доске остались только трое. Аарон попытался совершить последний маневр — незаметно переставить свою «Шляпу» мимо поля Нила. Но гоночная машина Эндрю резко преградила ему путь, щелкнув по металлу. — Ты стоишь на оранжевом, — констатировал Эндрю. — Плати собаке. — У меня нет столько! — взорвался Аарон. — Тогда отдавай свои железные дороги. Аарон швырнул карточки в центр поля. — Ненавижу эту игру. Ненавижу вас всех. Нил, надеюсь, ты подавишься этими картонными домами. Он встал и ушел, хлопнув дверью так, что подпрыгнули кубики. Нил посмотрел на Эндрю. Тот всё еще сидел у его ног. Перед Нилом лежала гора игрушечных денег и почти все карточки собственности. Маленькая железная собачка гордо стояла на Бродвее. — Ты победил, — сказал Эндрю. Это прозвучало не как поздравление, а как признание факта. — Ты мне подыгрывал, — Нил прищурился. — Я просто не мешал тебе уничтожать их. Это разные вещи. Эндрю встал, разминая затекшие плечи. Комната снова наполнилась тишиной, если не считать тихого сопения Ники, который, кажется, умудрился уснуть прямо на ковре среди домиков и купюр. Эндрю подошел к Нилу и протянул руку. — Идем спать, чемпион. Ты выглядишь так, будто сейчас упадешь в обморок от собственного величия. — Ребра болят, — признался Нил, принимая руку. — Я знаю, — голос Эндрю стал тише. — Мне придется прикоснуться к твоей пояснице. Да? — Да. Эндрю помог ему встать, придерживая за талию так осторожно, чтобы не задеть поврежденные места. Нил на мгновение прислонился к нему, вдыхая запах кофе и той странной, едкой сладости.  — Завтра мы играем в карты, — пробормотал Ники, не открывая глаз. — И там я точно выиграю... — Спи, Ники, — бросил Эндрю, уводя Нила из комнаты.  Когда Ники наконец ушел на кухню, а парни по своим комнатам, Нил посмотрел на Эндрю. Тот уже сидел на подоконнике, куря и глядя в окно. — Тебе не обязательно быть рядом всё время, — сказал Нил. Эндрю повернулся. Его глаза в предзакатных сумерках казались почти черными. — Я решаю, где мне быть. — Забота? — Ненавижу тебя.  — Конечно, — улыбнулся рыжий. — И насколько сильно? Эндрю издал звук, похожий на презрительное фырканье.  — На 104 процента, Джостен. 

***

На пятую ночь Нилу приснился Рико. Сон был настолько реалистичным, что Нил проснулся, задыхаясь от боли, пытаясь отползти к изголовью кровати. Ребра прострелило судорогой. Какого черта у него такая реакция на этого японца? Дверь распахнулась мгновенно. Эндрю не зажигал свет. Он просто подошел и сел на край кровати, сохраняя дистанцию. — Нил. Дыши. Ты в Колумбии. Здесь нет Воронов. Только я и эти идиоты. Нил хватал ртом воздух, чувствуя, как холодный пот заливает глаза. — Он был там.. Он хотел забрать меня и.. я не помню..  — Его здесь нет. Назови пять вещей, которые ты видишь. — Твои глаза, — прохрипел Нил. — Повязки на руках. Тень от штор. Твою футболку. И... запах конфет. — Хорошо. Эндрю протянул руку и накрыл ладонь Нила своей. Это не было мягкое прикосновение — он сжал его руку сильно, почти до боли, возвращая Нила в реальность. — Я не позволю им забрать тебя, — голос Эндрю был тише шепота, но в нем было больше силы, чем в любом обещании Морияма. Нил потянулся к нему, и на этот раз Эндрю позволил ему прижаться лбом к своему плечу. Они просидели так до самого рассвета. День прошёл вполне спокойно, а к вечеру они все таки уселись играть в карты по прихоти Ники.  Нил сидел в глубоком кресле, стараясь лишний раз не глубоко дышать. Ребра болели уже не так остро, как в первый день, но каждое резкое движение отзывалось тупой, тянущей негодой. Эндрю расположился на подлокотнике его кресла, как молчаливый страж, крутя в пальцах незажженную сигарету. — Карты — это совсем другое! — Ники воодушевленно тасовал колоду. — Тут нельзя просто купить улицу и ждать. Тут нужна психология! Эрик говорит, что я прирожденный игрок, потому что у меня «лицо, не обремененное лишними мыслями». Погодите, это был комплимент? — Это был диагноз, Ники, — бросил Аарон, лениво садясь напротив. Он выглядел так, будто предпочел бы сейчас препарировать лягушку, чем играть с ними, но Бетси настояла на «совместном досуге». — Играем в покер. На мармеладки. Только не ной, когда останешься без сахара. Эндрю молча взял колоду из рук Ники, перетасовал её одним быстрым движением, от которого карты издали сухой, хищный щелчок, и начал раздачу. Нилу досталась пара шестерок. Не бог весть что, но он знал: в этой комнате карты значат меньше всего.  — Итак! — Ники сделал ставку в три красных червячка. — Я чувствую, что это мой вечер. В Штутгарте мы однажды играли до четырех утра, и я выиграл целую корзину кренделей! Аарон молча кинул в центр стола пять синих мармеладок. Его лицо было абсолютно непроницаемым — «похуизм» в высшем проявлении. Однако Нил заметил, как указательный палец Аарона едва заметно постукивает по столу. Слишком быстро. Он нервничал или... Нил проследил за движением его левой руки. Аарон опустил её под стол всего на долю секунды.  «Жульничает», — констатировал Нил про себя. Он видел это сотни раз в дешевых мотелях, где его отец играл с нелюдями на жизни людей. Аарон по сравнению с ними был любителем. Он наверняка спрятал карту под колено или в рукав толстовки. Эндрю даже не смотрел в свои карты. Он смотрел на Нила. Его взгляд был тяжелым, изучающим. Он словно читал мысли Нила, и в его глазах плясали опасные искорки. — Колл, — коротко бросил Эндрю, кидая горсть конфет. Нил сбросил одну шестерку и взял новую карту. Король. — Повышаю, — сказал Нил, выкладывая пять желтых червячков. Ники начал ерзать на месте. — О-о-о, Нил! Ты блефуешь! Я вижу это по твоим глазам. Они у тебя такие... синие и честные, а это значит, что ты врешь! Я — олл-ин! Ники высыпал весь свой запас на середину. Аарон прищурился. — Поддерживаю. Он снова полез рукой под стол. В этот момент Эндрю резко выставил ногу, задев Аарона по голени. — Ай! Ты что творишь? — вспыхнул близнец. — Следи за ногами, Аарон, — ледяным тоном произнес Эндрю. — Они у тебя слишком активные под столом. Аарон покраснел, но промолчал. Карту он, судя по всему, так и не смог вытащить. Пришло время вскрываться. Ники с гордостью выложил две пары — валеты и восьмерки. — Ха! Ну что, съели? Крендели Штутгарта не врут! Аарон со стуком положил на стол стрит. Его взгляд так и говорил: «Мне всё равно, но я лучше вас». Но Нил заметил, что одной карты не хватает до идеальной последовательности — Аарон просто надеялся, что никто не станет перепроверять в полумраке гостиной. Эндрю медленно перевернул свои карты. Пусто. Он просто поддерживал ставки, чтобы раздуть банк. Он посмотрел на Нила и едва заметно кивнул. Нил выложил свои карты. Три короля. Последний пришел ему на финальном круге.  — Тройка, — тихо сказал он. — Да как так-то?! — Ники в отчаянии схватился за голову. — Нил! Ты же даже не смотрел на них первые два раунда! Ты же просто сидел и... и... Эндрю, это несправедливо! Он колдун! — Он просто внимательнее тебя, Ники, — Эндрю встал, загребая огромную кучу мармеладок в сторону Нила. — И честнее некоторых других.  Аарон фыркнул, встал и, не сказав ни слова, ушел к с ебе. Ники еще пару минут причитал о «сахарном банкротстве», но потом, завидев, что Нил пододвигает к нему часть выигранных конфет, мгновенно просиял и начал рассказывать историю о том, как сахар влияет на когнитивные способности белок. Когда Ники наконец утомился и ушел на кухню заваривать очередную порцию «успокоительного чая», в комнате остались только Нил и Эндрю. Едкий запах сладостей стал еще сильнее, смешиваясь с ароматом ночного воздуха из открытого окна. Эндрю сел в кресло напротив Нила, сокращая расстояние. — Ты видел, как он прятал туза в рукав? — спросил Эндрю. — Видел, — ответил Нил. — Но он плох в этом. Твоя нога помешала ему в нужный момент. — Я не помогал тебе, Джостен. Я просто не люблю, когда в моем доме играют не по моим правилам. Эндрю протянул руку и коснулся подбородка Нила, заставляя его поднять голову. Его пальцы были прохладными и пахли табаком. — Ты победил в монополию. Ты победил в карты. Что дальше? Захочешь выиграть мою жизнь? — Он усмехался, но было в этих слов что-то.. действительно серьезное. — Она мне не нужна в качестве трофея, — прошептал Нил, глядя в карие глаза напротив. — Она мне нужна... просто так. Эндрю долго молчал, его большой палец медленно поглаживал кожу рядом с разбитой губой Нила. Это было настолько близко к нежности, насколько Эндрю Миньярд мог себе позволить в присутствии других людей в доме. — 150 процентов, Нил. Ты — невозможная проблема. — Я знаю.

 ***

На шестой день синяки Нила стали цвести всеми оттенками желтого и зеленого, но он уже мог передвигаться без стонов. Бетси устроила «семейный» ужин. Ники пытался научить Нила какому-то немецкому тосту, Аарон демонстративно ел в наушниках, а Бетси мягко расспрашивала их о планах на лето.  — Знаешь, Нил, — сказала Бетси, — Эндрю очень старался выбрать для тебя самую мягкую подушку в гостевой комнате, хотя и утверждал, что ему всё равно. — Би, — предупреждающе произнес Эндрю. Ники прыснул: — О да, он даже проверял, не слишком ли жесткая простыня! Эндрю, не смотри на меня так, у меня есть право на свободу слова! Эндрю просто молча положил нож на стол, и Ники тут же переключился на обсуждение погоды. Вечером они с Эндрю снова оказались вдвоем на крыше дома (Эндрю буквально затащил его туда через чердачное окно, ворча о «бесполезном мешке с костями»). Они сидели на черепице, глядя на огни города. — Завтра приедет Ичиро, — сказал Нил. — Моя неделя закончилась. — К счастью для моих ушей, — отозвался Эндрю, но его рука нашла руку Нила. На самом деле эта неделя невероятно сблизила их. Намного больше, чем могло казаться со стороны.  Через несколько минут Миньярд просто ушел без слов, оставляя Джостена наедине с собой.  Самой странной находкой для Нила стало то, что он сам стал слишком часто заглядываться на губы Эндрю. Иногда ему снились его руки на своей талии. Нил понимал к чему идёт, но был уверен, что Миньярд не чувствует ничего подобного.  Эта ночь была тихой, почти прозрачной. В Колумбии установился тот редкий вид прохлады, когда воздух кажется наэлектризованным, а звезды на небе — слишком острыми.  Нил выбирался через чердачное окно медленно, стараясь не тревожить заживающие ребра. Каждый вдох на холодном воздухе отзывался тупой пульсацией, но он упрямо полз по черепице, пока не достиг конька крыши. Эндрю уже был там. Он сидел на самом краю, свесив ноги в пустоту, и выглядел как неотъемлемая часть ночного пейзажа — темный, неподвижный, опасный.  Рядом с ним на крыше стояла недопитая чашка остывшего кофе, а в воздухе висел тяжелый шлейф табачного дыма, смешанный с тем самым едко-сладким запахом ягодных леденцов, которые Эндрю грыз один за другим.  Нил сел рядом, сохраняя дистанцию в несколько дюймов. Некоторое время они молчали, глядя на далекие огни шоссе.  — Завтра ты уедешь, — голос Эндрю не был вопросом. Он прозвучал как приговор, который Эндрю сам себе зачитал.  — Да, — ответил Нил. — Но это ничего не меняет. Эндрю резко повернул голову. Его глаза в лунном свете казались полосками расплавленного золота, холодными и пронзительными.  — Ты — ходячая катастрофа. Ты думаешь, что можешь просто приходить и уходить, оставляя за собой этот беспорядок? — Ты сам меня сюда принес, — напомнил Нил, его голос был тихим и лишенным вызова. — Ты мог оставить меня на том асфальте. Эндрю ничего не ответил. Вместо этого он отбросил окурок, который прочертил в темноте яркую дугу и исчез где-то внизу. Он медленно сократил расстояние между ними. Теперь Нил чувствовал исходящее от него тепло, несмотря на ночной холод.  — Да или нет, Нил? — голос Эндрю упал до опасного, вибрирующего шепота. Он смотрел прямо в губы Нила. — С тобой — всегда да, — выдохнул Нил.  Эндрю не стал ждать. Его рука метнулась вперед, пальцы жестко зарылись в рыжие волосы на затылке Нила, фиксируя его, не давая возможности отстраниться — хотя Нил и не собирался. Другая рука легла на шею, большой палец надавил на челюсть, заставляя Нила приоткрыть рот.  Когда их губы встретились, Нил почувствовал, как мир вокруг просто перестал существовать.  Это не был мягкий поцелуй из тех, что описывают в книгах. У Эндрю не было ничего мягкого. Это было столкновение, требовательное и резкое. Поцелуй на вкус был горьким от кофе и табака, но сквозь эту горечь пробивалась та самая приторная сладость.  Эндрю целовал его так, словно пытался выпить его дыхание, словно хотел убедиться, что под этой избитой оболочкой всё еще бьется сердце, которое принадлежит ему. Его губы были твердыми, движения — уверенными и властными. Нил ответил с той же неистовостью, его руки, дрожащие то ли от холода, то ли от избытка чувств, вцепились в черную футболку Эндрю, сминая ткань.  Нил непроизвольно вскрикнул в поцелуй, когда Эндрю чуть сильнее притянул его к себе, потревожив сломанные ребра. Эндрю мгновенно замер, его дыхание опалило щеку Нила. Он не отстранился, но хватка стала чуть слабее, осторожнее. Его пальцы на шее Нила теперь не сжимали, а медленно поглаживали кожу, прослеживая линию пульса.  — Больно? — прохрипел Эндрю в самые губы.  — Плевать, — выдохнул Нил, снова подаваясь вперед. — Не останавливайся.  Второй поцелуй был глубже и отчаяннее. Эндрю чуть наклонил голову, меняя угол, и Нил почувствовал, как его сознание окончательно тонет в этом человеке. Он чувствовал всё одновременно: шершавую черепицу под ладонями, холодный ветер, бьющий в спину, и обжигающий жар губ Эндрю. В этом моменте не было прошлого, не было Морияма, не было боли — была только эта крыша и тяжелый, собственнический ритм их общего дыхания.  Эндрю переместил руку с затылка на щеку Нила. Его большой палец медленно провел по разбитой скуле, почти невесомо, словно он пытался стереть следы чужой жестокости своими ласками. Это было настолько интимно, что Нилу стало трудно дышать. Эндрю редко позволял себе такую открытую нежность, и от этого она ощущалась как нечто драгоценное.  Когда Эндрю наконец отстранился, он не убрал руку. Он продолжал держать Нила за лицо, заставляя его смотреть прямо в глаза. Оба тяжело дышали, их пар вырывался изо ртов маленькими облачками.  — Ты никуда не денешься, — произнес Эндрю. Это не было просьбой. Это был факт, закон физики, который Нил не смел оспаривать.  — Я здесь, Эндрю. А ещё, мы все ещё сидим за одной партой.  Эндрю еще несколько секунд всматривался в его лицо, а потом резко отпустил его и снова отвернулся к городу. Он достал новую сигарету, и щелчок зажигалки прозвучал в тишине как выстрел.  — 150 процентов, — бросил он через плечо, выпуская дым. — Я ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня чувствовать себя так, будто у меня есть что-то, что можно потерять.  Нил улыбнулся — по-настоящему, несмотря на боль в ребрах и разбитых губах. Он придвинулся чуть ближе, касаясь плечом плеча Эндрю.  — Тогда тебе придется ненавидеть меня очень долго. Потому что я вроде как не собираюсь пропадать.  Не собирается. Не хочет.  Они сидели на крыше до тех пор, пока небо на востоке не начало бледнеть.

***

Утром у ворот остановился черный «Роллс-Ройс». Ичиро и Стюарт вышли из машины, выглядя как ожившие персонажи из фильма о мафии.  Ники едва не упал с крыльца, пытаясь рассмотреть их поближе. —  Ни-ил, твои дяди выглядят так, будто могут купить эту страну и сжечь её ради забавы. — Ники, веди себя прилично, — мягко одернула его Бетси. Она подошла к Нилу и обняла его — быстро и тактично. — Береги себя, Нил. Ты всегда можешь вернуться. Аарон просто кивнул Нилу из дверного проема. — Не попадайся больше под ноги, Джостен. Эндрю провожал его до самой машины. Стюарт Хэтфорд окинул Миньярда оценивающим взглядом, но Эндрю даже не моргнул.  — На..Нил, пора, — сказал Ичиро. Оба мужчины не могли привыкнуть к его новому имени. Рыжий заметил исправленную ошибку, но промолчал. Он обернулся к Эндрю. Тот стоял со скрещенными на груди руками, выглядя совершенно непроницаемым. Но прежде чем Нил сел в машину, Эндрю шагнул вперед и всучил ему что-то в руку. Ключи. — Это от черного входа, — коротко бросил он. — Просто возвращайся сюда. Нил сжал ключи в ладони. — 150 процентов, Эндрю? Эндрю фыркнул и отвернулся, но Нил успел заметить, как уголок его губ едва заметно дрогнул. Машина тронулась, и Нил, глядя в окно на удаляющийся большой дом, понял одну важную вещь. У него были Ичиро и Стюарт, у него были деньги и власть Морияма. Но его настоящий дом теперь пах едким кофе и дешевыми сладостями. И этот дом всегда ждал его, запертый на ключ, который теперь лежал в его кармане.  А ещё предстояло рассказать опекунам о Лоле и Ромеро Малькольм.