Вапити

      Желтый свет потолочной лампы был тусклым и не освещал, а только небрежными мазками обрисовывал общие контуры предметов, оставляя углы в густой тени. Оттого создавалось ощущение, что дело происходит не в офисе Королевской канадской конной полиции, а на каком-то богом забытом складе, где проводку не меняли еще с конца прошлого века. Да, офис был провинциальный, небольшой, но находиться в нем все равно порой было почти физически дискомфортно. Особенно теперь, когда за окнами кабинета давно стемнело и стекло превратилось в глухое черное зеркало, в котором временами отражались бледные двойники находившихся внутри людей.       Воздух был тяжелым, спертым – с примесью пыли, дешевого кофе и сырости, принесенной с улицы на чьих-то ботинках. На столах лежали раскрытые папки, фотографии, распечатки карт, исписанные пометками, а еще стояли компьютеры и телефоны. Большинство из них были уже выключены и потому молчали, наконец-то заткнувшись после долгого дня, наполненного напряженными разговорами, спорами и бесконечной суетой. Горел только один монитор: тот, за которым сидел один из двоих оставшихся после работы мужчин – он был еще совсем молод, с буйной шапкой русых кудрей, большим носом и слезящимися, покрасневшими глазами, которые не отрывал от экрана.       Второй мужчина, постарше, стоял у окна, но смотрел не наружу, а будто бы на собственное отражение – или вообще в никуда, полностью уйдя в собственные мысли. Последние минут пять в кабинете царила звенящая тишина, нарушаемая только кликами мышкой и гудением кондиционера, даже сейчас работавшего на полную катушку.       – Так что там в итоге с озером? – наконец, словно отмерев, вдруг заговорил мужчина у окна.       – Я звонил ребятам три часа назад, но никаких новостей не было. Они собираются завтра снова продолжить поиски, но… – Молодой сержант не стал договаривать, но его более опытный напарник и так понял, что тот имеет в виду.       Они все равно ничего не найдут. Как не нашли в прошлый раз. И в позапрошлый. Местные, как обычно, прикинутся ветошью, мол, никто ничего не видел и не слышал, поисковые собаки будут бегать кругами и рычать на кусты, а из озера они, может быть, выловят ботинок. Повезет, если с куском ноги внутри – и если ДНК-профиль будет отличаться от того, что был найден в палатке. Тогда это позволит с уверенностью сказать, что обе девушки погибли.       Уже что-то на фоне всего остального.       Родители Райли Нансен и Эмбер О’Лири не выселялись из местного отеля и дежурили в приемной с утра до вечера, вздрагивая от каждого звонка телефона и провожая любого проходящего мимо человека в полицейской форме глазами, полными надежды. И в одних надежды было больше, чем в других.       То, что О’Лири мертва, криминалисты установили быстро, так как трупное ложе в разодранной с одного бока каким-то очень крупным животным палатке, впитало в себя достаточное количество химических соединений, свойственных посмертным выделениям. Так что родители погибшей рассчитывали хотя бы разыскать ее останки, чтобы забрать их с собой и похоронить. А вот родственники второй девушки, тела которой пока не нашли, надеялись на лучшее.       Мистер Нансен утверждал, что его дочь прекрасно ориентируется на местности, а еще очень вынослива и хорошо обучена выживанию в дикой природе. И поэтому он был убежден, что ищет полиция не в том месте. То, что по всем признакам, включая следы, разбросанные вещи и последние кадры с найденного фотоаппарата, девушка утонула в озере, мистер Нансен категорически не принимал, оправдывая это тем, что его дочь не умеет плавать, а потому ни за что в жизни не сунулась бы в воду. И поскольку иных доказательств у следствия не было, спорить с упрямцем никто не стал.       Прямо сейчас единственное, что им оставалось, это надеяться на чудо – и что водолазы таки выловят ботинок с куском ноги Райли Нансен.       – И все-таки я думаю, местные что-то знают. – Сержант, то ли сдавшись, то ли решив сделать перерыв в своих бесплодных поисках, отвернулся от монитора.       – Например? – по вздоху его собеседника легко можно было понять, что вопрос этот обсуждался уже не в первый раз.       – Например, что-то про этот лес. Что-то, что они просто не решились сказать мне прямо в лицо. Но я… я видел это по их глазам, инспектор: поначалу они были приветливы и с удовольствием сотрудничали, но стоило мне завести речь про Эхака Па… Знаете, на что похоже было? – Его собеседник пожал плечами, хотя прекрасно знал, на что именно это было похоже. – Как когда по больному месту случайно прилетает. Сразу мышцы непроизвольно напрягаются, взгляд стекленеет, и голова в плечи вжимается.       – Ты выяснил у них что-то конкретное? – в голосе мужчины не было слышно раздражения или недовольства, скорее беспросветная усталость.       – Ну, как сказать… – замялся тот. – Говорили, что индейцы из соседней резервации считают место проклятым. А еще что там живет злой дух и поэтому никто из города туда и не ездит – ни купаться, ни рыбачить.       От инспектора не укрылось то, с каким почти что придыханием сержант говорил об этом. Мужчина шумно втянул носом и ненадолго задержал воздух внутри, справляясь с первичным порывом цыкнуть: в конце концов, мальчишка был не виноват. Ведь он совсем недавно перевелся к ним в Альберту из соседней провинции, а потому, конечно, не мог знать, что все эти байки про «злых духов» в местном участке выслушивали чуть ли не каждый раз, когда очередной идиот решал прогуляться до вулканического озера и пропадал там без следа. Однако подобная впечатлительность, столь свойственная большинству молодых сотрудников, инспектору не нравилась. Склонность к суевериям и мистицизму он считал качеством исключительно скверным, а для их профессии и вовсе пагубным.       – Мне вот что покоя не дает, – меж тем задумчиво продолжал его молодой коллега. – Судя по следам, что мы нашли, девочки ведь буквально в трех соснах заблудились. Там весь этот Эхака Па можно за пару дней вдоль и поперек пройти – это тебе не тропические джунгли и не сибирская тайга. Как вообще можно было там потеряться?       – Очень просто, – пожал плечами инспектор и кивнул в сторону разложенных на столе карт. – Это не обычный лес. Под Эхака Па находится старая вулканическая чаша. Давно потухшая, но от этого не менее… капризная. В породе там полно магнетита и прочего железа. Старые лавовые потоки, разломы – все это держит в себе остаточную намагниченность. Поле получается рваное, нестабильное. В одном месте стрелка показывает север, в другом – уже нет. Иногда вообще крутится, как бешеная.       Он наконец-то отошел от окна и поймал взгляд внимательно слушавшего его сержанта:       – Если идешь по такому лесу и веришь компасу, ты не просто теряешь направление. Ты начинаешь его постоянно корректировать. Чуть вправо, чуть влево… и вот уже сам не замечаешь, как выходишь на круг. Именно этим Нансен с О’Лири и занимались: ходили кругами, пока, судя по найденным уликам, одна из них не получила серьезную травму. – Мужчина вздохнул и тяжело опустился в свое рабочее кресло, потерев глаза, которые все еще резало от долгой работы за компьютером. – Поэтому ребята из спасательной бригады тоже очень не любят работать в тех местах: почти вся электроника с ума сходит.       – Но как же телефоны? – возразил сержант. – Да, вышек связи там нет, поэтому логично, что мобильники у жертв не ловили, но мы же нашли разбитый спутниковый телефон, так? На него-то эта намагниченность не влияет.       – Не влияет, – подтвердил инспектор. – Отчет из экстренных служб говорит, что сигнал они получили только один, на третий день после того, как сотовые вышки в последний раз запеленговали мобильники жертв. Но он был очень слабый, и никакого сообщения им так и не передали.       – Но еще один сигнал прошел пятнадцатого.       – Вообще пустой. И не факт, что от них – локализацию исходящего вызова установить не удалось.       – Вам это не кажется странным? – сержант прищурился.       – Не кажется. Рельеф горный, лес густой. Так что если первый вызов был от них, то звонили жертвы из-под горы или еще откуда-нибудь похуже. И даже если у них хватило ума совершить второй звонок от озера, а не из чащи, то… Ты вообще знаешь, какая погода была в тот день?       Сержант нахмурил брови и принялся рыться в бумагах, неорганизованными кучами лежавшими на его рабочем столе. Чтобы отыскать нужные распечатки, ему потребовалось не меньше минуты.       – Вот, – сообщил он, наконец. – Семнадцатое июня, так… Плюс двадцать пять градусов тепла, ветер юго-западный, семь метров в секунду. Пасмурно, низкая облачность…       – Оп! – важно стукнул пальцем по краю стола инспектор. – Низкая облачность. Плотные и низкие облака не глушат, но очень ослабляют спутниковый сигнал.       Но по лицу коллеги мужчина понял, что аргументацию его приняли разве что наполовину, и потому, не сдержавшись, закатил глаза.       – Ну хорошо, допустим, в этом лесу действительно живет злой индейский дух, – решил пойти он от обратного. – Почему тогда он команду спасателей-то ни разу не тронул? И даже ни одной поисковой собаки не украл за все это время.       К несчастью, над своим ответом сержант думал слишком недолго, чтобы инспектор мог утешиться мыслью, что уже начал потихоньку вытягивать юнца из болота мистицизма.       – Потому что хищники-одиночки не нападают на стаи, а дожидаются отбившегося, – уверенно заявил тот. – Но и в этом случае человек будет вооружен и опасен.       – Опасен для духа? – хмыкнул инспектор. – Что-то не припомню в числе спасательской экипировки святой воды и упаковки соли.       – Он может быть телесен, – качнул головой тот. – Или… не знаю… питаться циклами.       Инспектор глубоко и выразительно вздохнул, тем самым давая понять, насколько он в принципе не одобряет саму идею существования духов. Однако все же ответил:       – Если бы он был телесен, мы бы нашли его следы. Шерсть, экскременты, логово. Ты сам сказал: Эхака Па крошечный, его можно обойти за два дня. Что поисковая команда и сделала почти сразу же, как получила сигнал от Фрэнка Ламбера. Но, согласно отчету, в этом лесу живут только вапити. Вероятно, еще залетная пума. Или гризли. В общем, хищник, что с голодухи разорвал палатку, где было тело О’Лири.       – Вероятно, – уцепился за это слово сержант. – Но не точно!       – Да. А еще, вероятно, в 1952-м году над Белым домом летали пришельцы. Предлагаешь списать на них все нераскрытые исчезновения того лета?       От столь неприкрытого скепсиса сержант смутился, а потом, помолчав минуту-другую, спросил уже менее уверенно:       – А фотографии? Те, что были сделаны самыми последними. Вы не можете отрицать, что они жуткие.       Отрицать инспектор действительно не стал:       – Жуткие. А знаешь почему? Не потому что на них запечатлен монстр, а потому что они были сделаны человеком в отчаянии. Возможно, в приступе паники. Они хаотичные, смазанные и ничего не изображают, а потому ты не видишь в них логики – не видишь причин снимать камень, кусок берега и вещи на земле. Они пугают тебя не тем, что находится в кадре, а тем, что могло бы быть за его пределами. Ты боишься собственной фантазии, малец, и потому вглядываешься, вглядываешься и вглядываешься в фотографии до тех пор, пока твой ищущий мозг не найдет, за что зацепиться, чтобы дать объяснение нелогичному. И вот ты уже видишь в крайнем углу мизинец левой ноги самого сатаны, не иначе. – Инспектор вздохнул и, откинувшись в кресле, сцепил пальцы на груди. – Если это именно О’Лири была ранена и потому умерла первой, о чем свидетельствуют все улики, то Нансен осталась в лесу одна. Причем, мы не можем точно сказать, в какой именно день наступила смерть О’Лири. Может, Нансен несколько суток потом по лесу бродила и не могла найти выход? Вот и получается: смерть подруги, нервное и физическое истощение, стресс, одиночество, угасание надежды, страх, опять же. Потому любой мало-мальский толчок со стороны способен был стать для нее последней каплей. Может, она столкнулась-таки с гризли, а может, тетерев в кустах зашуршал и напугал ее до полусмерти. Мы же нашли на берегу выпотрошенную пачку трамадола и пустую бутылку из-под вина. Сочетание аккурат для забористых галлюцинаций на фоне общего тяжелого психического состояния.       – Но рога! – Сержант, не выдержав, подскочил с места и, достав распечатанный снимок, который до этого был отдельно убран в верхний ящик его стола, метнулся к коллеге. – Смотрите. Вот на этом снимке! Последнем. Это…       Но тот и бровью не повел:       – Это ветки дерева, сержант, даже не начинай. Но вот Нансен наверняка бы с тобой согласилась, так как находилась под действием обезболивающего и алкоголя, увидела… даже боюсь представить кого. Вероятно, поэтому и бросилась в озеро.       Сержант вернулся на свое место, но плюхнулся в кресло чересчур резко, будто был чем-то недоволен. И инспектор догадывался, чем именно.       Снимки, сделанные Нансен восемнадцатого июня, отлично сгодились бы для какого-нибудь тру-крайм видео про загадочные исчезновения людей на лоне природы, которые любила смотреть старшая дочь инспектора. Пропавшие 411, кажется, так называли жертв среди любителей раздувать из мухи слона и видеть паранормальный налет на всем, для чего у них недоставало жизненного опыта, базовой эрудиции и необходимых сведений из полицейских протоколов. Однако реальная жизнь оставалась прозаичной вне зависимости от того, нравилось им это или нет.       Индейцы из соседней резервации считали Эхака Па проклятым местом, потому что им об этом сказали их деды и прадеды, а те в свою очередь нарекли лес злым из-за его атмосферы, какую можно было встретить отнюдь не в любом лесу Альберты и за ее пределами.       Древняя, густо разросшаяся кронами чаща мешает свободному движению воздуха, а преимущественно хвойный тип деревьем насыщает скопившийся воздух влагой и фитонцидами, из-за чего возникает ощущение тяжелого дыхания – особенно в буреломах, возле подлеска и на высоте человеческого роста. Все это вкупе с локальными магнитными залежами очень не нравится птицам, жизнедеятельность которых, как известно, тесно связана с магнитными полями вообще. А дальше рушится вся пищевая цепь: нет птиц – нет тех, кто на них охотится, а следом и тех, кто охотится на вторых. Логично, что суеверным индейцам, до сих пор общающимся с духами, такое место категорически не нравилось. А местные белые канадцы просто нахватались от них страшных сказок, пересказали их друг другу на пикниках и в кемпингах у костров – и вот уже все знают пугающую легенду о злом духе и впадают в подобие коллективной истерии, просто очень тихой. И каждый новый пропавший без вести лишь льет воду на эту мельницу. Хотя на самом деле около двух тысяч человек становятся жертвами дикой природы по всей Канаде ежегодно, и сорок процентов из них приходятся вовсе не на Эхака Па, а на так называемый Треугольник Фрэйзера. Что ж прикажете, и там злого духа во всем винить? Другого? Или этого же, просто там у него постоянное место жительства, а в Альберте лишь летняя резиденция?       Нет, все на самом деле гораздо проще. И трагичнее, если так подумать. Просто две подружки отправились в поход, во время которого одна получила травму. Непонятно какую, конечно, ведь тело пока не найдено, во всяком случае передвигаться самостоятельно она уже не могла: об этом говорят и следы крови, и выпотрошенные аптечки, и трамадол, и переделанные в носилки рюкзаки. Судя по всему, один из рюкзаков был использован как волокуша, из чего можно было сделать вывод, что Нансен пыталась эвакуировать подругу самостоятельно, но не преуспела в этом. Может быть, О’Лири умерла сразу пятнадцатого числа, когда была совершена попытка связаться со спасателями в первый раз. Может быть, позже – сути это не меняло. Ведь грустная правда заключалась в том, что обе девушки просто-напросто стали жертвами сперва собственной самонадеянности, а после уже малоопытности и паники. Понаделали кучу ошибок и в итоге погибли.       – А что насчет парня?       Сержант снова подал голос, когда его собеседник уже счел разговор законченным и даже начал подумывать о том, что пора, наверное, на сегодня сворачиваться: голова гудела, новых мыслей не было – как и желания возиться с отчетами. Поэтому он даже не сразу понял, о ком идет речь:       – Какого парня?       – Джеймса Роуэна. Того, чью палатку мы обнаружили дальше по берегу. Его тело пока тоже не нашли.       – Зато нашли предсмертную записку, если мне не изменяет память. – Инспектор вдруг осознал, что начинает злиться. Но это тоже было скорее из-за усталости, нежели из-за чего-то еще. – К тому же, мы связывались с его матерью. Неделю назад она подала заявление о пропаже сына, но в Саскачеване, так что мы не знали. Она сказала, что у парня была депрессия на фоне рака, и он поехал на природу в надежде обрести второе дыхание. Правда, выбрал для этого не самое удачное место.       Отстаивать очевидную истину: в лесу необязательно должны жить монстры, чтобы там потеряться и в итоге быть съеденным – смертельно надоело. Надоела и эта желтая лампочка, которую никак не могли поменять на нормальную, и это задиристое упорство молодого сержанта, который как будто ему назло продолжал стоять на своем, и этот проклятый недозаповедник, пару раз в год стабильно подкидывающий им головной боли.       Может, пора было уже уйти на пенсию? Или просто сменить работу? Поехать рейнджером в какой-нибудь большой национальный парк и следить, чтобы детишки не жгли там костры.       – Судя по всему, в этом лесу живет какая-то невероятно прожорливая пума, – веско заметил сержант. – Раз употребила аж троих без остатка. А одно тело и вовсе предварительно из озера выловила. Кстати, они вообще умеют плавать? – Кажется, он полез гуглить.       Инспектор прикрыл саднящие глаза. Ему вдруг пришло в голову, что кондиционер гудит как-то слишком громко – так, будто не просто разгоняет духоту летней ночи, но усиленно борется с чем-то внутри себя. Точно так же, как сам мужчина сейчас боролся с желанием просто молча встать и уйти, напоследок громко хлопнув дверью.       Однако громко прозвучало другое: телефонный звонок, ожививший смартфон сержанта. Тот, оторвавшись от своих поисков в сети, взял трубку не глядя:       – Да? Угу. Да. Что?! Нашли? Серьезно нашли? Да, конечно. Да, пусть выезжают. – Он еще какое-то время слушал, кивал и угукал, испытывая на прочность нервы и выдержку коллеги, а в конце заключил: – В общем, держи меня в курсе. До связи.       Инспектор не мог поверить своим ушам. Неужели и правда нашли? Нансен или Роуэна? Или, может, О’Лири?       – Машину, – ответил на его незаданный вопрос сержант. – На свалке неподалеку. Ее уже успели закидать сверху всяким хламом, но у Стерлинга глаз-алмаз. Это он звонил.       – Что с машиной? – одними губами спросил старший полицейский.       – Пока непонятно, вызвали криминалистов. Но внутри крови нет, стекла не разбиты и… вообще все выглядит так, будто ее эвакуатор аккуратно поднял и увез, а потом скинул подальше от чужих глаз. Черт. – Он запустил пальцы в свои кудряшки, глядя расфокусированным взглядом куда-то в пространство. – А что если… Что если и машину Роуэна найдут там же? Ту самую, на которой он уехал, по словам его матери? Прошло не так много времени, и раз машину Нансен и О’Лири не утилизировали, а просто выбросили, то могли и его тоже. А это значит… значит… – Он не договорил, бросив встревоженный и несколько растерянный взгляд на инспектора.       Тот в ответ впервые за весь вечер все же выматерился.       Если машины увезли и не продали, а просто выбросили, это означало, что в деле могут быть замешаны третьи лица. Местные? Но нахрена?       – Кто привез машину? – глухо спросил инспектор.       – Пока непонятно, – покачал головой сержант. – Сторож несет какую-то ерунду и уже раза три сменил показания. Надо разбираться, но… честно, я не думаю, что это связано с тем, что произошло в лесу. По крайней мере, не напрямую.       Инспектор тоже так не думал. Окончательные выводы пока делать было рано, но на первый взгляд все выглядело так, будто машину убрали, просто чтобы замести следы.       Или, может, ее все-таки собирались разобрать, но попозже, когда шумиха поутихнет? А вместо того, чтобы прятать где-то в городе, увезли на свалку? Нет, глупость какая. На свалке машину легко повредить. Значит, действительно есть что скрывать?       Мог ли с девочками в лесу все это время быть кто-то третий? Не рогатый монстр, но какой-то не менее безжалостный, хитроумный и терпеливый охотник? Кто-то, кто заметил их машину еще в городе, когда они остановились там на заправку, а после следовал за ними? Кто-то, кто знал Эхака Па как свои пять пальцев и кому не составило никакого труда отыскать их даже после того, как он избавился от их машины? И кто бы это мог быть? Кто-то из местных? Или из резервации?       Нет, такими темпами он сам скоро в параноика превратится!       Хотя с другой стороны… Все знают, что в Эхака Па местные не ходят, а значит, парк сам собой превращается в идеальные угодья для серийного убийцы: никто не увидит, не помешает, не опознает и не заподозрит. Правда, почему такая неизбирательность в жертвах? Классические серийники даже в выборе расы стабильны, не то что в половой принадлежности…       И будто читая мысли своего старшего коллеги, сержант снова подал голос. Тон его был опасно воодушевленный:       – А что, если Роуэн не покончил с собой? Что, если дело было вовсе не в третьей стадии рака, а в… Может, это он убил девочек? Или убил одну, а вторую похитил? От машины избавился, а на своей увез. Решил, так сказать, оттянуться напоследок!        Но инспектор на это лишь обессиленно замычал:       – Ты меня с ума сведешь скоро, малец. – А потом поднялся с места, перегнулся через стол и отыскал скан записки. – Мама, прости меня. Кажется, я не смогу вернуться. Бла-бла… но в итоге я загнал себя в ловушку. Оно сильнее меня. Здесь нет никого, кто смог бы мне помочь, а один я уже не справляюсь. И прочее, и прочее… Вот скажи мне, похоже это на последние слова человека, который решил кардинально изменить свою жизнь под ее конец и удариться во все тяжкие? При том, что у него из криминала за тридцать лет жизни только штрафы за неправильную парковку?       – Это инсценировка, – многозначительно протянул сержант, но прежде чем его собеседник успел что-то ответить, сам себе возразил: – Но тогда почему его таблетки оказались среди вещей пропавшей Нансен? Может, он какое-то время их выслеживал из кустов?       – А на трамадол, который ему самому был жизненно необходим, ловил их как на живца? – выразительно уточнил инспектор.       – Ладно, вы правы, – отмахнулся сержант, сдаваясь. – Черт с ним, надо ждать результатов экспертизы машины. И, может, удастся установить личность того, кто ее туда привез. Тогда станет проще. – Он вернулся за монитор и снова уставился в экран.       Инспектор, мысленно с ним согласившись, выключил собственный компьютер и принялся неторопливо собираться. До завтра результатов экспертизы точно можно не ждать. А со скоростью работы их криминалистов – так и до конца недели могут провозиться.       – Что ты там делаешь полвечера? – поинтересовался он, проходя мимо сержанта.       – Ищу, – отозвался тот, не оборачиваясь.       – Что?       – Тот раздел на форуме, где Нансен и О’Лири нашли координаты Эхака Па. У Ламбера точной ссылки не было, но он знал, что это было на форчане.       – И что именно ты планируешь найти на анонимном форуме, позволь узнать? – Кажется, он и правда устал, потому что задачка эта в моменте показалась инспектору совершенно бессмысленной тратой времени.       – Не знаю, отзывы? – рассеянно отозвался тот, продолжая кликать мышкой. – Или, может, удастся каким-то образом установить личность того, кто вывесил фотки? Связаться с администрацией сайта или посмотреть, например, какие еще посты он делал на форуме. Может быть, удастся даже лично с ним пообщаться…       – И что тебе это даст?       – Пока не знаю. Но если мы, к примеру, найдем кого-то еще, кто бывал в тех местах и благополучно вернулся назад, это… как минимум, поможет раз и навсегда отбросить паранормальную версию.       Инспектор не стал это никак комментировать, но одобрительно кивнул. Наконец-то малец начал думать в правильном направлении и, кажется, нашел повод отбросить свою идиотскую версию, а не носиться с ней дальше. Значит, увещевания инспектора все же не пропали втуне и, может быть, им в итоге удастся раздобыть какие-нибудь сведения о гипотетическом, но вполне реальном злоумышленнике.       Загвоздка была лишь в том, что запись с камер видеонаблюдения последней заправки, на которой побывали Нансен и О’Лири, однозначно говорила, что в тот момент в магазинчике они были одни и никто за ними не следил. Продавец, которого инспектор прекрасно знал, был парень немногословный, и, опять же, судя по записям, с девочками не разговаривал, а значит, не имел понятия, куда они направляются. Сторож же на автосвалке, суетливый и пожилой индеец, был мужиком тяжело пьющим, особенно во время своих суточных смен, так что показания он менял, скорее всего, не потому что темнил, а потому что дрых в своей будке и понятия не имел, как у него оказался пикап Нансен. А камеры у него и вовсе висели чисто для вида, но никогда не работали. Так что если в их местах и промышлял серийный убийца, то так вот сходу установить его личность не удастся. Большинство важных сведений типа орудия убийства, характера нанесения травм, образцов ДНК можно было обнаружить только на теле жертвы. И тут статистика работала категорически против следствия. Наиболее высокий шанс обнаружить труп был в черте города, по понятным причинам: больше глаз, больше свидетелей, утренних бегунов, гуляющих пенсионеров, лазающих по заброшенным зданиям детей, работников разнообразных служб с регулярными обходами. Найти труп на лоне природы же было почти невозможно, только если вследствие величайшей удачи, а в Эхака Па шансы на это были почти неотличимы от нуля.       Так что где бы ни прятал тела своих жертв гипотетический серийный маньяк, это влегкую могла быть какая-то одна конкретная труднодоступная расщелина, которую никто не найдет, пока земная твердь не сдвинется со своего места и вскроет общую могилу.       Более насущный вопрос тут заключался, скорее, не в том, куда убийца сбрасывал тела, а как он узнавал о прибытии гостей? Не иначе обладал экстрасенсорными способностями. Ну или у него там была расставлена особо хитрая система оповещения. Заманил через сайт – дождался, когда рыбка клюнет – дзынь.       С другой стороны, даже если так, то… потом что? Он просто следил сперва за Роуэном, а потом за Нансен с О’Лири из-за деревьев, надеясь, что те как-нибудь сами себя угробят? Или бегал по кустам и пугал? А еще давал им фотографировать все подряд, но в итоге не уничтожил камеру. В чем вообще был смысл позволять девушкам четыре дня блуждать по лесу, если они с самого начала стали его целью? И как он мог быть уверен, что они точно не выберутся? Или что звонок спутникового телефона не пройдет? Не слишком ли сложная схема для простого маньяка-убийцы?       Черте что. Нужно поспать. Утро вечера мудренее.       Перед тем, как покинуть кабинет, инспектор красноречиво постучал по листку со сканом предсмертной записки Роуэна.       – Не забудь отправить миссис Роуэн, она очень просила. Только не оригинал, он вещдок.       Но сержант не отвечал, сосредоточенно глядя в монитор своего компьютера и кусая губы.       – Малец, слышишь меня?       – А? – встрепенулся тот, переводя на старшего коллегу изумленный взгляд, будто не ожидал, что с ним в кабинете все еще кто-то есть. – А, да, конечно. Не оригинал. – И снова уставился в монитор.       Инспектор смерил его подозрительным взглядом, но в конце концов просто махнул рукой и вышел из помещения. Это был слишком долгий день.       После его ухода в кабинете долгое время были слышны лишь клики мышкой, тонущие в монотонном гудении кондиционера, но потом вдруг их серия прервалась, а тишину нарушило восхищенное:       – Да, мать твою. Иди-ка к папочке.       По правда говоря, поначалу сержант и сам не знал, зачем ищет исходное сообщение на форуме – ему просто почему-то казалось, что это важно. Что важно начать с самого начала, потому что только так они в полной мере смогут пройти по следам пропавших девушек.       Он не верил, что они погибли по нелепой случайности или по собственной глупости. Ни Нансен, ни О’Лири не были новичками в походах. Обе выносливые, крепкие и, по словам родителей, весьма сообразительные. Черт, да они даже предусмотрительно взяли с собой спутниковый телефон, до чего не додумывается большинство современных туристов! Такие люди без причины не теряются на территории с гулькин нос, что бы там инспектор ни заливал ему про магнитные залежи и низкую облачность.       Нет, с ними произошло что-то по-настоящему ужасное – в этом сержант не сомневался. Кто, зачем, как – это было уже вторично.       И вот прямо сейчас он смотрел на Тот Самый пост, с которого все началось. Мужчина не сомневался, что прав: он уже видел эти фотографии в сообщении, которое ему переслал Фрэнк Ламбер – фотографии совсем другого озера, что сержант отметил сразу, как прибыл на место преступления.       Прокрутил страницу вниз, к комментариям. Их тут было не слишком много, и все, как и остальные публикации на форуме, были сделаны анонимно. Вверху висели самые старые, выложенные еще несколько лет назад. В некоторых просто благодарили за наводку, в других – и тут сердце сержанта забилось чаще – за отличный опыт. Мол, сходили, было здорово, всем советуем!       Значит, и правда не было в этом месте ничего страшного? Ни монстра, ни маньяка, просто… неудачное стечение обстоятельств и глупые россказни впечатлительных стариков?       Нет, ну а с другой стороны, чего он ожидал? Если бы люди действительно никогда не возвращались из Эхака Па, это место давным-давно привлекло бы внимание всех на свете, начиная от местных блогеров и заканчивая федеральными СМИ. Инспектор был прав: он сам себя попусту накручивает и занимается ерундой вместо нормальной работы.       Последний комментарий был выложен всего пару дней назад – в этот самый момент их поисковые команды как раз обыскивали лес, а в лаборатории проводили ДНК-тесты найденных трупных следов.       >> Anonymous 06/28/25(Sat) 07:26:31 No.3982255: Просто потрясающее место! Совсем недавно были там с подругой, получили массу незабываемых впечатлений! Столько фотографий наделали, вообще не могли камеру из рук выпустить, даже ночью! Познакомились с местной живностью)) Говорят, кормить диких животных нельзя, но мы прямо не удержались xD И озеро! В нем так хорошо, что выходить не хочется) Обязательно приезжайте, это были лучшие каникулы в нашей жизни!       Почему-то сержант не мог заставить себя отвести взгляд от этого сообщения. Перечитывал его снова и снова, и с каждым разом такие веселые и беззаботные слова звучали в его голове все более зловеще и тревожно. Выцветали, как старая фотография, превращающая еще недавно улыбающиеся лица в оскаленные пасти.       И чем дольше он смотрел на сообщение, тем отчетливее проступали перед его взором полусмазанные, растворенные в тени и окружающем ландшафте очертания рогов на последней фотографии Нансен.       – К черту! – Он резко поднялся из-за стола, чувствуя, что к концу дня у него не осталось ни моральных сил, ни отваги продолжать двигаться по этому курсу.       Хватит с него на сегодня. Завтра. Он покажет это сообщение инспектору, тот высмеет его мнительность, а потом они вместе решат, стоит ли писать на форуме и кому – недавним туристам, самому автору поста или сразу администрации.       Сержант собирался торопливо, изо всех сил стараясь не смотреть на монитор. Наверное, стоило его просто выключить, но до этого он почему-то не додумался. Просто отводил взгляд, убеждая сам себя, что мертвые с того света совершенно точно не могут оставлять комментарии на форуме.       Наверняка это прикалывался кто-то из местных – в конце концов, история уже успела уплыть в СМИ и ее вовсю обсуждали в том числе и на самом форчане. Может, не он один нашел этот пост и решил вот таким образом зло подшутить. Вполне в духе местных обитателей.       – Джеймс Роуэн, – остановил он вдруг сам себя, настигнутый внезапной мыслью.       Если детали трагедии, приключившейся с девушками, уже распространились по всему интернету и потому неизвестный и совершенно бездушный тролль так ловко вывернул формулировки, что стыла кровь в жилах, то вот про Роуэна никто особо не знал, то есть…       Сержант снова склонился к монитору прокрутил ленту комментариев до предпоследнего.       >> Anonymous 06/11/25(Fri) 03:34:51 No.3982137: Рассветы здесь просто отвал башки, господа.       Воображение тут же подкинуло сержанту одну-единственную возможную трактовку этой метафоры, и потому с губ мужчины сорвался едва слышный сдавленный стон. Он выдернул компьютер из розетки и, не оглядываясь, зашагал к двери.       Нет, это не может быть Роуэн. Вообще ничто в сообщении на это не указывает. Пожалуй, кроме даты. Но эй, мало ли кто решил оставить отзыв спустя месяц или даже год после путешествия?       Выходя из кабинета, сержант готов был поклясться, что слышит в давящем гудении кондиционера легкий насмешливый перезвон.