Точка равновесия

Ночной Склиф жил своей обычной, суматошной жизнью. За окнами приемного покоя выл ветер, а внутри пахло антисептиком, крепким кофе и тем специфическим напряжением, которое бывает только в отделении экстренной хирургии. Нина за стойкой регистратуры устало потерла глаза и придвинула к себе кружку. — Михалыч, ну ты хоть пять минут посиди, — бросила она, не глядя на проходящего мимо Брагина. Олег, потирая затекшую шею, остановился и облокотился на стойку. Его хирургический костюм был помят, а на лице читалась та самая «брагинская» смесь азарта и запредельной усталости. — Нинок, душа моя, покой нам только снится. Там в третьей смотровой дед с аппендицитом, проверь, чтобы анализы не затерялись. — Сделаю, сделаю. Иди уже, «звезда» медицины. Тебя там Марина Владимировна искала. И вид у неё был... официальный. Брагин усмехнулся, подмигнул Нине и направился к лифтам. Он знал этот «официальный» вид. Это означало либо новый выговор от Павловой, либо — что чаще — попытку Марины удержать их жизнь в рамках логики, которая в Склифе рассыпалась в прах каждый час. В коридоре он столкнулся с Куликовым. Сергей выглядел не лучше. — О, Михалыч, живой? — Куликов остановился, привалившись к стене. — Слышал, ты там на восьмичасовой операции чудеса творил? — Да какие чудеса, Серега... Обычные будни нейрохирургии и капля везения. Ты сам-то как? — Как в тумане. Жена звонила, спрашивала, помню ли я, как выглядят наши шторы. Сказал, что помню только цвет операционной лампы. Ладно, пойду я, пока Павлова не увидела, что я стою без дела. Брагин дошел до ординаторской. Марина была там. Она стояла у окна, рассматривая огни ночной Москвы. Идеально прямая спина, белый халат, который на ней сидел как королевская мантия, и ни одной лишней детали в облике. Даже в два часа ночи она выглядела так, будто только что сошла с обложки медицинского журнала. — Марина Владимировна, вызывали? — Олег тихо зашел и закрыл дверь, отсекая шум коридора. Нарочинская обернулась. В её глазах на секунду мелькнула нежность, которую она так тщательно прятала от посторонних, но тут же сменилась привычной строгостью. — Брагин, ты невыносим. Ты почему опять полез на операцию без ассистента, которого я тебе назначила? — Он медленный, Мариш. Пока он скальпель берет, у пациента гематома разрастается до размеров футбольного мяча. Я не мог ждать. — Ты нарушаешь протокол. Опять. Ты же знаешь, что Павлова только и ждет повода... Марина подошла ближе. Она хотела продолжить отчитывать его, но, увидев, как у него дрожат от перенапряжения пальцы, осеклась. Весь её боевой настрой испарился. — Спас? — тихо спросила она, сокращая дистанцию. — Куда он денется. Жить будет. Гитару, правда, забросит на пару месяцев, но ходить будет сам. Марина вздохнула и, вопреки всей своей сдержанности, положила ладони ему на плечи. — Ты когда ел в последний раз? Только честно. — Утром. Кажется. Нина дала какую-то сушку... — Пойдем, — она потянула его за руку к небольшому дивану в углу. — У меня в кабинете есть нормальный сендвич. И чай. Настоящий, а не та пыль, которую вы пьете в ординаторской. Олег послушно сел, чувствуя, как тепло её рук снимает внутренний спазм. — Мариш, — он поймал её за запястье, — спасибо. — За сендвич? — она приподняла бровь в своей фирменной манере. — За то, что ты здесь. Среди всего этого хаоса ты — моя единственная точка равновесия. Нарочинская едва заметно улыбнулась. — Брагин, если ты думаешь, что твоя романтика избавит тебя от заполнения отчетов за прошлую неделю, ты ошибаешься. — Ну вот, всё испортила, — притворно вздохнул Олег, но тут же притянул её к себе и уткнулся лбом в её плечо. — Пять минут, Марин. Дай мне просто пять минут тишины. В этот момент дверь в ординаторскую приоткрылась. На пороге возникла запыхавшаяся медсестра. — Олег Михайлович, Марина Владимировна! Там по скорой везут массовое ДТП, пять человек! Павлова просит всех вниз! Марина мгновенно выпрямилась. Взгляд снова стал стальным, движения — четкими. Она поправила волосы и посмотрела на Олега. — Пять минут закончились, Брагин. Пошли. — Пошли, Марина Владимировна, — Олег вскочил, на ходу надевая маску. — Кто первый в операционную? — Тот, кто быстрее бегает, — бросила она уже из коридора. Брагин посмотрел ей вслед с восхищением. — Какая женщина... — прошептал он и бросился догонять свою «точку равновесия». За дверью снова начался Склиф. Жизнь продолжалась.