Щель.

      Утро по какой-то крайне необъяснимой причине началось совсем не с кофе или объятий, а с характерного онемения в теле. Лёша решил, что довольно хорошей идеей будет уснуть на другом человеке таким образом, когда рука и нога обвивают довольно стройное туловище, не позволяя спокойно дышать. Ваня буквально упирался носом в подушку, раз десять пытался спихнуть тушку с синими волосами с себя, но в ответ слышал лишь сонное мычание с недовольством.       — Бля, Лёх, дышать нечем. — И ничего не помогало.       Да, возможно, это даже мило, но Самойлов предпочитает здоровый сон с сохранением личного пространства для движений, а в итоге… Лежал, не мог пошевелиться и спал от силы часа четыре. И то два из которых вызваны одним пьяным выключением. Стоило протрезветь, хотел хоть чуток сдвинуться, — осознал, что уже маловероятно что-то получится. С горем пополам вырвался из охапки, вылез из-под тела убитого. Правда, Анфимов спит, как мертвец. Слез с кровати на пол, получая неожиданную смену температуры в стопах. Привычка вечно прятать ноги под одеялом сохранилась с детства. Прочитал манхву со сборником ужасов лет в двенадцать, где в одной из историй призрак убил ребёнка из-за стоп, торчащих со спального места. Успел уловить для себя, что стоит всегда держать ноги в тепле, иначе явится призрак и убьёт, даже глазом не моргнув. Глупо ли? Возможно, учитывая сам факт того, что он уже не ребёнок, а полноценно осознанный парень в расцвете сил. Плевать, зато спать тепло, привычка спасает от лишних болезней или дискомфорта. В общем-то, если пару минут назад было уютно, то теперь всё страдало от холода. Открытое настежь окно, ледяной пол и одноразовые тапочки.       Вскоре уже отошёл ближе к ванной, сейчас так необходимо личное пространство, даже закрытая комнатушка с грязным кафелем пойдёт как никогда. Ваня встал напротив зеркала, в голове сразу промелькнуло: «господи, надо, наконец, что-то сделать с прикусом». Почему-то в подобное раннее время в голову лезут сомнительные мысли, касающиеся то выпадений на лице, то дискомфортного положения челюсти. Волосы быстро грязнеют, глаза кажутся постоянно уставшими, и не удаётся поймать для себя золотую середину. Он вроде стоит сейчас здесь, — в этом помещении с жёлтым освещением, — но не чувствует необходимой почвы под ногами. Да, стопы всё так же касаются холодного пола. Правда ли он настолько ледяной, или это лишь ощущение спросонья? Правда ли вчерашние прикосновения были истинными? Эти стоны, вздохи, редкие фразы друг другу. Одним словом — очередные обещания. Он где-то внутри понимал и боялся, что Лёша находится лишь в моменте гиперфиксации, но не явно ближе. Он помнил тот страх внутри. Убивающий, когда хотел прижаться, но видел в глазах синеволоски одно отвращение и тошноту. И год назад, и два. Даже месяц. Хватит, наверное, на сегодня этих мыслей.       Включил кран. Вода такая же ледяная, как и плитка под ногами. Требуется привести себя в норму: умыться, почистить зубы. Короче говоря, обычная утренняя обыденность. Необходимы планы на день, чтобы Алексею не было скучно. Возможно, сходить в какую-нибудь галерею или тот же самый бассейн, о котором вчера говорили, а может, вовсе записаться в парикмахерскую или пирсинг сделать. Что-то яркое, необычное, чтобы сделать след на себе и вспоминать сутками напролёт, прокручивать это, не давать себе покоя. Или… клизму засунуть себе в задний проход. Прочиститься, избавиться от лишних волос в интимной зоне. Стать одним целым. Показать, что — даже вне зависимости от гендерной принадлежности — Ваня всё равно может быть лучше любой девушки бывшей. Да чего тут мелочиться? Лучше всех, кто только имеет право на существование.

***

      Сидеть за письменным столиком, пока синеволосое чудо потягивается и зевает, раскрыв рот во всю боевую мощь, вполне себе занятно. Пролистывать одно видео за другим, не вникать в смысл и только смотреть, не запоминать. Какое-то краткое содержание фильма или сериала, очередные мемы про доту, иногда вовсе видео, предназначенные девушкам с сочными ляжками. А ведь, наверное, чему-то Ваня всё-таки завидует Саше. Это мощным ляхам, каких никогда не было у Самойлова младшего. Он выделяется лишь двумя прямыми палками, но точно не мясистыми ягодицами.       — Доброе утро, выспался? — А что ещё говорить? Черныш просто оторвался от телефона, взглянул на сонного и немного на стуле поёрзал.       Не стоило всё же отдаваться в тревожные мысли. На кой хер вообще решил промывание сделать? Теперь всё болит, сидеть нормально не удаётся. И ведь во всех мангах или видеороликах, предназначенных для взрослых, не говорилось о данном дискомфорте. Какое тут теперь приятное ожидание? Остаётся один лишь страх, сводящий с ума. А вдруг порвёт? Вдруг будет больно или Лёше станет противно от пореза, оставленного тупой бритвой?       — Ага-а-а, вообще супер. Ты давно встал, что ли? Или как?       — Ну, часика полтора назад. Мне очень трудно спать на новом месте, непривычно ужас. — В целом, Ваня не обманул. Лучше уж так, чем сказать, что он проснулся из-за отсутствия личного пространства во сне.       С утра, скорее всего, ни у кого нет нужного состояния на лишние разговоры или шутки. Это брюнет-то встал уже давно, успел загнаться, помыться, в порядок себя привести, а для Алексея утро лишь начинается, определяющее то, хорошим ли выйдет весь день. Только, честно говоря, Ваню не на шутку напугало, что синеволоска завис в крохотном влажном помещении на долбаный час. Буквально час, в полной тишине. Вернее объяснить, всё время кран в раковине врублен на максимум, отчего единственным звуком за стеной оставался шум воды, и, собственно, всё. Не выдержав, черныш прошёл к двери и постучал.       — У тебя там нормально всё?       В ответ пару минут была тишина, после чего прозвучал довольно… писклявый крик? Или как это назвать? Его там будто семеро быков придавили.       — Да! Я в порядке!       Ладно, его уже проблемы. Стоит теперь подумать про план действий на день. Сгонять в третьяковскую галерею, записаться на пирсинг… Постричься, возможно. Всё по мелочи. Ещё надо бы снова выпить для храбрости. Стоп. Так после прокола пить ведь нельзя. Блять, и что делать тогда? Ладно, может, в другой день совершить такой крупный шаг по смене внешности. А если не сегодня, то когда? Завтра? Фу, хватит мыслей всех этих.       В итоге вышел мальвина лишь по истечении полутора часов. Вид у него был ужасный. Серьёзно, словно машина переехала. Ещё и уже весь готовый был: волосы чистые, сухие, побритый, вкусный аромат от тела. За исключением униженного выражения лица, выглядел он буквально так хорошо, как только можно было представить. В руках держал лист бумаги, карандаш. Оделся при всём этом к прогулке, когда он только успел вещи забрать? Футболка тёмно-зелёная, штаны спортивные, напоминающие багги. Сверху накинул куртку тряпичную, такую же широкую. Что за любовь к свободной одежде, господи?       — Так, смотри. Сейчас мы с тобой идём к остановке, едем во вкусно и точка. Дальше снова к остановке, топаем в театр. После театра прогулка по центру, а в конце на таксишке сюда… Типа, сауна и бассейн.       — Ты это чё, на толчке писал?       — Да, а у тебя что написано?       И сразу стало забавно, неловко одновременно. Потому что, по факту, Ваня тоже написал список, но немного другой.       — Я думал, что щас идём в добрую столовую, потом к Алёне на стрижку, в салон пирсу прокалывать и по городу прогуляться.       Синеволоска какое-то время стоял и будто размышлял на тему того, какой план звучит наиболее привлекательно. Далее по-привычному сел напротив, достал из кармана под-систему и несколько раз глубоко затянулся. Надо отыскать такое решение, что принесёт как можно более минимальные негативные последствия. Не хочется ведь сейчас ругаться из-за мелочи. Затянулся, нахмурился, встал с кровати и ходить по комнате начал, но походка такая, мм, своеобразная. У него будто в жопе что-то застряло. Запор? Да хрен его знает, Ваня об этом думать не хочет, у него всё ещё травма от утреннего. К счастью, ответственность за решение взял на себя Анфимов.       — Камень, ножницы, бумага. — Серьёзный тон, нахмуренное лицо. Лёша словно относился к этому не с простотой, а настоящим внутренним хаосом.       Но Ваня не отставал, выставил кулак вперёд. Всего последовало три раунда, два из которых вышли вничью. Последний считался решающим.       — Отсоси мне, сладкий. — С таким восторженным и довольным голосом озвучил черныш, будто не игру выиграл, а лотерею на несколько миллионов долларов.       — Ладно-ладно, почему на стрижку-то меня не хочешь?       — Почему не хочу? Ну, мне хотелось, чтобы нам обоим было интересно, а так.. получается, мы будем делать всё точно так же, как дома. — В голове ещё промелькнуло: «ты и без пирсинга красивый», но озвучено не было. Может, как-нибудь позже, но однозначно не сейчас.

***

      Как бы подобное ни казалось ироничным, но в итоге вышли из гостиницы излишне поздно. Всё из-за чего? Из-за того, что длительное время продолжали спорить и искать компромиссы, но, выбрав вариант с игрой и когда Ваня вновь одержал победу, решили последовать плану со стрижкой, проколом и дальнейшей прогулкой по городу. Запись на стрижку стоит в районе 13:30, на прокол к 14:45-ти. Времени должно хватить, контакт какой-то девушки, что отлично делает стрижки, дала одна знакомая по работе Саши. Да-да, удобно знать людей по большинству городов России. Район не самый благополучный, потрёпанные временем пятиэтажки, лифт на соплях двигается. Ехать требуется на десятый этаж, но, глянув друг на друга, в унисон потянулись оставить лёгкий чмок на губах. Такой невесомый, совсем мягкий. Почему-то утром не решились друг друга целовать после вечернего гормонального всплеска, обоим излишне неловко. О таком не говорят вслух, но испытывают на подкорке сознания. Отстранялись, улыбались одними кончиками губ и опять прижимались. Когда лифт ехал на седьмом этаже, пришлось отстраниться.       — Не переживаешь? — Без подвоха уточнил синеволоска, смотря в чужие глаза долго, почти пристально, а на лице красовалась всё та же рефлекторная улыбка.       — Переживаю, я даже не знаю.. чё именно на голове видеть хочется.       В жилье блондинистой девушки необычно. Именно необычно, как на квартире бывших наркоманов. Множество картин, нарисованных под трипом. Художественные детали в виде головы младенца на кучке маленьких ножек, как у паука. Плакаты с рок-группами, небольшой холодильник, отдающий желтизной. Маленький котёнок с именем «Писька», который, понятное дело, сразу приглянулся Ване. Он словил некую ментальную связь с девушкой, ведь в точности идентично называл всё то, что любит — писькой, попкой и геморройчиком. Насколько Лёша знает, он уже более месяца записан у Самойлова как: «Лёха баребух». Пока Ваня откровенно нарушал чужие личные границы и расспрашивал про то, каково девушке рисовать картины под трипом и как ощущается ломка, парнишка предпочёл разглядывать все эти произведения искусства, плакаты и общую составляющую квартиры. В целом, его жильё ничем не лучше, даже хуже, но всё равно понравилось быть в гостях у похожего творческого человека и лицезреть самое явное искусство.       В конечном итоге Ивана усадили на кухонный стул, мальвина же сел поблизости, только в стороне балкона. Покурить жутко хочется. Да и, если честно, было довольно забавно наблюдать за тем, как черныш буквально прыгает глазами из стороны в сторону, только бы не смотреть блондинке в районе груди. Как бисексуал, без грани скрытия, Анфимов и сам несколько раз ловил себя на том, что откровенно пялился на фигуру девушки. Бёдра, неформальный внешний вид, крупная грудь. Бывшие наркоманки с маллетом, нефорским стилем и вечной отдышкой — истинная слабость мальвины, но стоило встретиться взглядом с Самойловым, как любое желание всматриваться в шикарные телеса пропадало. Он был готов своим взором убить, но, если честно, Лёша замечал ещё и немного обиженные нотки. Логичные, да. Учитывая тот факт, что ранее синеволоска именно с такими девушками имел отношения.       — Чувак, тебе здесь подстричь или чё делаем? Волосы просто ахуенные, я могу шапочку немного оставить с чёлкой, объём уменьшить. Как рваный срез, короче. — Озвучила девушка, прислоняясь ножницами ближе к лицу.       Только Ваня открыл рот, как вместо него ответил Лёшка. О да, конечно, он ведь лучше знает.       — Мне кажется, ему можно что-то похожее на твою сделать. Типа, чтобы лицо не до конца прикрывало и подчёркивало.       Алёна что-то там для себя запомнила, кивнула и приблизилась обратно к Самойлову.       — Да, как он и сказал.       — Окей, без проблем, Ванька. Давай пока рассказывай что-нибудь, а то пиздец зажатый сидишь.       Пока черныш эмоционально рассказывал ролевые своей подруги с сюжетами про апокалипсис, созависимые отношения наркомана и шизофреника или зарисовки про омегаверс, где у розового барса и красной лисицы родился голубой фенёк, Лёша всё же удалился на балкон. Достал из кармана сигареты, медленно закурил, наслаждаясь наполнением лёгких никотином. Излюбленная горькость во рту и сладость на губах. Параллельно в телефоне сидел, отвечая на новые сообщения в социальных сетях. В голове продолжали крутиться сомнительные мысли. То про своё поведение, то про внешний вид со стороны. Сука-а-а, а ведь Алёна явно засосы на шее у Самойлова заметит. Бля, неловко как-то. Хотя… чего тут скрывать? Они ведь видятся, вероятнее всего, в первый и последний раз. Наверное, ничего такого. Все ведь мы живые люди, имеющие полное право на личную жизнь и некие действия, противоречащие общепринятым традициям.       Вернувшись обратно, Лёша исключительно сидел, листал короткие видеоролики в тик токе и слушал истории Вани. Какой же испанский стыд. Ладно, факт отношений уже роль не играет, намного более стыдно от этих историй про роды мужчин-омег в мире омегаверса: течку, гон, метку и сцепку. Откуда у Вани такие познания?       — Ну и вот, блять, Хиросима буквально родил ебучего фенька от Элиса. У них такой бейбик хорошенький, я читал и чуть ли не плакал.

***

      Примерно через час стрижку можно назвать завершённой, черныш выглядел чуть ли не самым счастливым парнем, которого Анфимов только мог видеть. Улыбка до ушей, смущённый весь. Самому тоже захотелось улыбнуться.       — Тебе очень идёт, Вань.       — Правда? Тебе нравится? — И уже не смущало то, что в глазах Алёны они вдвоём выглядят как парочка, а не лучшие друзья.       — Да-да, ты милашка.       В ответ черныш ещё более счастливо улыбнулся, отошёл в сторону, чтобы фотографии поделать и в зеркало посмотреться. В это время блондинка ближе подошла и шепнула на ухо что-то вроде: «а он хорошенький, давай кусайся меньше». И пока Алексей пытался понять, в чём именно дело, девушка только громко хихикнула. Точно. Шея. А ведь серьёзно… теперь все эти укусы-засосы виднеются прекрасно, раньше хоть волосами скрыты были, но явно не сейчас.       Решив вопрос с деньгами, Алёна отошла в коридор, чтобы открыть железную дверь, а синеволоска не остановил себя в том, дабы совсем быстро и незаметно прижаться губами к чужим. Будто не будут целоваться в лифте или наедине в номере, будто существует один лишь момент и одна возможность поцеловать. Попрощались с Алёной, обменялись парой шутливых фраз и.. в лифте, как и ожидалось, продолжали улыбаться друг другу, касаться к волосам, прижиматься ближе и ближе. Ваня каждый раз уточнял: «точно красиво?», а Лёша из раза в раз повторял согласие, очередной комплимент. Поцеловать заново, прижаться ближе. Как к спасательному кругу, как к желанной мечте.       Сидеть в такси, сплетать руки воедино. Спрашивать повторяющиеся вопросы, озвучивать один и тот же ответ. Выйти на улицу, задуматься о том, успеют ли поесть перед проколом или лучше позже сходить. Забивать на всё это, только целовать друг друга в переулке. Язык к языку, одно дыхание на двоих.

***

      В самой студии пахло стерильностью и чем-то металлическим, Ваню почти сразу увели за шторку, а Лёшу оставили в коридоре. Два фиолетовых маленьких кресла, бежевые стены, какие-то выцветшие сертификаты в рамках, классика. Две приветливые сотрудницы-татарки, запах спирта и в стеклянном аквариуме варианты украшений.       Он сел, руки сложил. Потом разложил, и опять сложил. Господи, даже за себя так не переживал, когда прокалывал переносицу у подруги, антибровь на тусовке, нос в какой-то рандомной подворотне. Одно дело себе, а уже совсем другое — Самойлову.       Из-за шторки доносились приглушённые голоса, звяканье инструментов. Синеволоска поймал себя на том, что прислушивается сильнее, чем нужно. Как будто услышит по интонации — больно ему или нет. Глупо. Он же не первый день Ваню знает, тот и не такую мелочь терпел. В какой-то момент вышла девушка-администратор, мельком на него посмотрела, улыбнулась чуть-чуть:       — Вы можете подождать, минут десять ещё.       Анфимов кивнул, но внутри что-то странно сжалось. Потому что это «вы» прозвучало как будто… автоматически. Словно их уже записали в определённую категорию или всё излишне очевидно. Хотя.. чего тут загоняться? У Алёны-то чуть глазами друг друга не съедали, а тут из-за такой ерунды загоняться. Он машинально достал телефон, сделал вид, что что-то читает. Экран давно погас, а он всё равно в него смотрел. Краем глаза следил за шторкой, в голове крутилось одно и то же: «нормально ли это вообще выглядит со стороны?». Мальвина тут сидит, ждёт, переживает. Ваня там, за шторкой. И всё это… слишком похоже на пару. Когда шторка наконец дёрнулась, Лёха вскинул голову быстрее, чем успел себя остановить. Черныш вышел с чуть покрасневшим носом и бровью, с едва заметной складкой между бровей — той самой, которая появляется, когда он пытается делать вид, что «всё нормально». И, конечно же, первое, что он сделал — посмотрел на возлюбленного. Не на зеркало или мастера, а на него.       — Ну как? — Тихо, с явным волнением.       Мальвина встал достаточно резко, чуть не зацепив стул ногой.       — Нормально… — И после паузы уже добавил: — Тебе больно было?       Вопрос вырвался сам, какой-то лишний и очевидный. Самойлов фыркнул, отвёл взгляд. Конечно, больно, но ближе к «терпимо», чем некий конец света.       — Да не особо.       И опять эта неловкость утренняя, вечерняя. Зависшая где-то между ними, не тяжёлая или неприятная, а такая… тёплая и странная. Оба понимают, как это выглядит со стороны, но делать с этим ничего не собираются.       — Покажешь? — Лёша кивнул на бровь, потом на нос.       Черныш закатил глаза, но всё равно наклонился ближе, достаточно для того, чтобы разглядеть не только прокол, но и каждую чёрную точку. Синеволоска задержал взгляд дольше, чем нужно. Аккуратно, почти не касаясь, провёл пальцем рядом с проколом.       — Аккуратнее, блин, — буркнул юноша, но не отстранился.       — Тебе очень идёт.. правда.       И конкретно в этот момент стало совсем очевидно: они правда ведут себя, как парочка. Только, кажется, уже даже не пытаются это как-то скрыть.