Вспоминая наше место

***

      Двое подростков сидели на крыше заброшенного здания, что не подлежит сносу и реконструкции, беседуя на всеобщие темы и тайны мирового заговора. Никто не знал как далее продолжить разговор, но внезапный вопрос, заставил одного из них встрепенуться. — Эррор, как думаешь, ждет ли нас светлое будущее? — подросток сидел на крыше разбитого здания, в простонародье называемой «заброшкой», болтая со своим другом. — Этого никто не знает, Инк. У каждого из нас свой путь и куда он приведет, это уже наш выбор и действия — ответил парню скелет с подтёками, болтая ногами, также сидевший на заброшке.       Из этого разговора невозможно ничего вытянуть или обнаружить, но ведь кто знал, что разговоры и размышления о будущем станут слишком важными. Никто из них уже не помнит того дня, когда они встретились в своём любимом месте, дабы поговорить о накипевшем, наболевшем и том, что больше всего беспокоит. Об их разговорах никто не знал из взрослых, ведь подростки говорили, что встречались с друзьями и просто гуляли, но не слова про место встреч.       Вытянув из рюкзака по банке газировки для обоих друзей, те продолжали обсуждение несущих тем, под уходящее за горизонт солнце, обозначающее, что уже вечереет и пора бы возвращаться, пока взрослые не подняли тревогу о пропаже своих отпрысков. Допитая газировка усваивалась в несуществующих животах скелетов, а брошенные с четвёртого этажа банки, остались валяться в траве, намереваясь там и остаться до конца их переработки в земле.       Подростки возвратились в тёплый дом вовремя и получив призыв вымыть руки, переодеться в домашние одежды, а после пройти на кухню, те несприкословно выполнили его и уже усаживаясь на стул, принимались за трапезу. Вопросы про то, где гуляли, что делали и прочее были проигнорированы, отдав предпочтения спросить взрослых о их проведённом времени рабочих забот и невзгод.       Оставшееся время было уделено своим хобби — лепки из глины у первого, а у второго вязанию из пряжи спицами, что расслабляло обоих и отвлекало от суматохи будних дней. Кто бы знал, что простое общение сподвигнет других на необдуманных поступки, которые даже не будут поддаваться законам логики и здравомыслия. Время лечит, а лечение, может и не сказаться на времени, оставив предпочтения заморозить процесс на долгие года. Но это лишь верхушка айсберга.

***

      Прошло много времени и многое изменилось: два друга уже выпустились из школы, поступили в престижные колледжи и получали среднее профессиональное образование. Они все также общались, поддерживая контакт и связи, навещая друг-друга на выходных и устраивая мини-вечеринки для них одних, дабы посмеяться от души и повеселиться. Многие хорошие воспоминания связаны между этими монстрами, чему можно даже удивиться. Их связывали как и короткие встречи в людных местах, так и осознанные встречи, договоренность о которых была несколько дней назад. Все было просто прекрасно, можно было даже сказать великолепно. Но один момент жизнь светло костного друга изменилась на весь его череп.       Инк возвращался на машине вместе со своим отцом из колледжа. Это было не в новинку, ведь учебное заведение находилось в нескольких километрах от его собственного дома и добираться было проблематично. Есть конечно общественный транспорт, но и он мог ходить с задержками или поломками на середине пути — таково течение времени использования техники. Машина, ещё и родственника — была отличным решением, хоть и пробок на дорогах было не мало. Не смотря на это, времени хватало, даже с учетом объездных путей и дорожек.       При очередной поездке до дома, взрослый, опекащий студента, свернул на уже заученную дорогу, как тут из-за поворота вылетела фура, что на огромной скорости помчалась в их сторону. Несколько секунд хватило отцу чернильного, чтобы провернуть руль и попытаться сдать назад, но левое заднее колесо угодило в яму, а после машина забуксовала, не желая двигаться ни в одну из сторон света.       Столкновение пришлось в правый борт легковушки, что задело студента, а автомобиль сильно смяло, оставив его похожим на груду металла, что почти расплющил гидравлический пресс. Взрослого особо не задело, от чего он смог выползти из машины и громко начать звать на помощь, корчась от боли в сломанной руке. Прохожие, которых было совсем немного, услышав протяжный крик взрослого мужчины, прибежали на него, тут же вызывая спасательные службы. Чернильный был зажат в тиски обломками машины, что не давала другим монстрам вытащить его, сколько бы те не пытались. Даже накачанные парни и их отцы старались приложить руку к спасению студента, но пока они старались, время шло на минуты.       Спецслужбы подъехали через пару минут, тут же принимаясь за работу: выудив из пожарной машины резак по металлу, принялись вырезать того из западни. На это ушло около часа, за который подоспели медики и полиция, что принялась оформлять протокол проишествия. Вытянув светлокостного из ловушки, его передали медикам, которые в срочном порядке повезли того в реанимацию, стараясь сохранить биение души на грани нормы, что казалось невозможным. Его череп перебит на многие осколки, обильное кровотечение из души и переломов усложняло задачу, даже сломанные в нескольких местах ребра и ключицы не казались жестким, по отношению к монстру. Все вышеперечисленные травмы были мелочью, по сравнению с головой, которую санитары кареты скорой помощи старались собрать по кусочкам, не повредив ни один из важным магических токов, словно это мозг человека, а не монстра, обладающего костями.       Привезённого в приёмный покой пострадавшего, переложили на каталку, и пулей из пистолета ринулись в операционную, где тех дожидались хирурги. Операция по спасению длилась десятки часов. Десять часов собирали череп молодого парня, стараясь не рассыпать или разбить тот больше, чем нынешнее состояние. Сращивания перелома, устанавливая металлоконструкции, закрепля те винтами и резинками, также зашивая открытые раны на костях, накладывая уйму повязок, бинтов и бандажей. Мониторы констатировали отсутствие сознания, но показывали довольно ровный, хоть и слабый пульс, чему медработники были рады. Всего перемотанного в бинты и металл скелета, оставили в палату, прикрепив того к одному из врачей, оставив его следить за датчиками и показаниями медицинских приборов, что присоединены к скелету.       Инк не знал, где он. Они не знал где находиться и что с ним. Он видел лишь пустоту, тьму и шум, что неприятным гудения и скрежетом разностился внутри головы. Это раздражало, бесило, выводило на агрессию. Но постаравшись двинуться в этой темной обители ничего не выходило — его сковали цепями, заставив лицезреть худшие из наихудших его воспоминаний. Это хотелось прекратить. Буквально. Каждое движение оповещалось звоном цепей, что сильнее сковывали тело, оплетая конечности и торс, заставляя смотреть на всё плохое, что тот пережил. Больно. Больно понимать, что он не знает где он. Больно ощущать себя в птичьей клетке, на цепи, без права на свободную жизнь, что ограничивалась прутьями. Вырваться не хватало сил — словно немыслимая вселенной сила держала его, предотвращая рукоприкладство и осознанный выбор в данный момент.       Прошли сутки и пискнувшие приборы, что оповестили санитара о пробуждении пострадавшего парня в аварии. Чернильный медленно открыл глаза, лицезрев картинку как плохо вымытая камера, но проморгавшись, все стало чётче и из размытия показался белый потолок. В несуществующий нос ударило дуновение спирта и нашатыря, а также физраствора. Двинув одной рукой, а после и второй, в тело стрельнула тяжесть и слабость, голова тут же закружилась, даже не смотря на горизонтальное положение пациента. Тихий стон заставил мужчину в халате подскочить с места и сделать несколько шагов в сторону койки с разбитыми, и заного собранными костями. Самый первый звук, что издал пациент, это... — Ммм... — протяжный, уже второй стон из нечленораздельных букв вырвался из уст Инка, что двинув головой, хрипло спросил — Г-где я.. — ответ не последовал сразу, пока врач что-то подмечал и записывать в прикреплённый документ о пациенте на стальном планшете внешний вид пришедшего в себя больного. — С пробуждением вас. Как себя чувствует, Инк Пэйнтер? — медик спокойно, не слишком громко или тихо произнёс вопрос, делая в конце длинную паузу, чтобы дать скелету подумать над услышанным, вместе с этим с помощью пульта перемещая кровать полулежачее положение, чтобы тому было удобнее. — Ч-чего.. Я.. Я в больнице, но почему так тихо...? — заметив лишь выполненную перед ним мимику губ и тишину, что была везде, тот слишком резко пришёл в нормальное сознание, стараясь понять, что я ним не так. — Ох, похоже мы были правы и магический ток в черепе, отвечающий за слух был повреждён — записанное быстро обвелось в кружок, сделанный красной ручкой, рядом рисую восклицательный знак, в напоминание этого факта. — Что проис-сходит...? Почему так тихо...? — непонимание сменилось паникой и излишним беспокойством, от чего тот дернулся и сразу прошипел, почувствовав в своей руке что-то острое — Чего... Это что ещё...? — обнаружив иглу, что лейкопластырем примотана к внешней стороне ладони, невольно выругался в своей голове, что не успевала обрабатывать столько информации.       Поняв, что словами общаться не выйдет, медработник принялся на языке жестов показывать то, что хотел донести до пришедшего в себя скелета. Но и это, увы, не дало никаких результатов. Скелет на койке лишь с непониманием в глазах смотрел на махи и иные действия с руками, что старались что-то сказать потерявшему слух монстру его состояние и прогнозы. Последней каплей стало использование чистых и нетронутых листов бумаги, начиная выписывать на них необходимый текст для связи, больным. Первым что написалось лёгкой и уверенной рукой доктора, это — «Как вы себя чувствуете?». На этот письменный вопрос пациент ответил довольно коротко, где и вопрос имел место быть — «Голова болит и тело. Что со мной случилось? Я ничего не помню...». Это уже было показалем, что функции в черепе не нарушены, в том числе и речь, что очень важна. Следующий ответ от врача поверг его в полный шок — «При аварии, что случилась с вами и вашим отцом, больше всего пострадали вы. У вас множество переломов, открытых ран и тяжелое повреждение черепа. В связи с раздроблением вашей головы на куски, был повреждён один из магических токов, что отвечает за слух. Сожалею, но на данный момент нет возможности вернуть утраченную функцию» — это длинное послание обрушило жизнь парня на белое и чёрное.       Кажется, что это мелочи, ведь так? Добавляет свои трудности в жизни, но главное, что ты жив. Жизнь — это особый дар, который дается всем при рождении. Если ты его получил, то будь любезен насладиться ею не смотря на несправедливость жизни. Кто-то остается слепым, кто-то прикованный к инвалидной коляске, а кто-то и вовсе зависит от лекарств и прочего. Слух же — хоть и важная способность организма монстра или человека, без него, жить тоже возможно. Было много примеров, когда кто-то терял слух, но писал великолепные произведения, что не может не поразить. Но для Инка — это болезненный приговор на всю жизнь. Музыка была для ним всем. Даже разговоры с его другом Эррором не обходились без звуков, голосов, чего сейчас он просто не может. Без этого, общение невозможно. — Нет... Нет, нет, нет, нет! Это не может быть правдой! Скажите, что вы шутите! — подвергаясь влиянию эмоций и не сдерживаясь, кричал чернильный, рыдая и дергаясь на койке, причиняя себе больше боли — Ненавижу! Ненавижу свою жизнь! Почему?! Почему именно я, сука!? — он не мог смириться со своим горем, а пульс между прочим достигал почти двести ударов в минуту.       Быстро предприняв решение, санитар ввел в капельницу сильнодействующее успокоительное, от чего пациент притих, изредка вздрагивая и всхлипывая, смотря в потолок, стараясь обработать то, что предстало его глазам. Теперь он глухой. Он не сможет нормально общаться с друзьями, с семьей, со всеми. Он стал почти беспомощным. Лучшим было бы стать слепым, но все слышать и чувствовать, хотя и в этом есть минусы. Сложно сказать какая из разновидностей инвалидностью самая неплохая, ведь у каждой есть свои минусы.       Сейчас Инку на это все равно, ведь проникшийся горем скелет, начинал засыпать, погружаясь в ту же тьму, но уже без всего. Просто тьма, без звуков, что давила на и того повреждённый череп. Это было сущим адом. Медработник с облегчение выдохнул. Реакция пациента явно давала понять, что он разбит. Как снаружи, так и внутренне. Его мир обрушился в один миг, что уже не соберешь по кусочкам как домик из кубиков и не склеить, как разбитую вазу. Вздохнув ещё тяжелее и взяв планшет с написанными заметками по самочувствию больного, он поспешил покинуть палату, оставив пострадавшего отдыхать. Ему предстояла долгая реабилитация и привыкание к новой жизни без звуков, мелодий и прочего. Что станет огромным испытанием для чернильного.

***

      После выписки Инк знал язык жестов и мог хоть частично, но взаимодействовать с внешним миром. Иногда приходилось прибегать к ручке и бумаге, а в крайнем и набирать на телефоне в заметках то, что он хотел сообщить, но проблемой это не было. Единственное, что сводило с ума парня — тишина. Она давила, напрягала и действовала на нервы, которых осталось совсем мало. Его будни были серыми, ничем не примечательными и скучными, что даже самая яркая краска на холсте не смогла разбавить эту серость и безцветность. Его даже не тянуло к его хобби — глине. Каждый раз, когда он садился за неё, собственные громкие и яростные мысли не давали покоя, мешая сосредоточиться. Добивающим фактором было отсутствие не только звуков, но и нарушение самого процесса лепки. Инку нравилось как глина извивается под его руками, проминается, а когда тот добавляет немного воды, чтобы ту размягчить, то она может издавать причмокивающие или склизкие звуки, что забавляет первого. Но сейчас эта идиллия с глиной не имеет никакого смысла. Чернильный пробовал заняться любым другим хобби, но ничего не входило из-за вечной тишины у него под носом. Рисование, скрапбукинг, аппликации, оригами, даже вязание он пробовал, но тщетно — звуки были важны.       Отец, узнав о состоянии сына, впал в тот же ступор, что и сынишка, только он смог остаться в относительном спокойствии, также начиная учить язык жестов и общаясь с ним через листок бумаги. Светлокостному это не особо нравилось, но приходилось привыкать и мириться с тем, что имеет. С учебой пришлось покончить и перейти на домашние обучение — отец смог найти педагогов, которые знают жестовый язык и могли обучить всеми необходимыми знаниями для него. Хоть и цены кусались, и достигали нескольких тысяч за одно занятие, но это оправдывало полученные результаты, что чернильный показывал на тестах. Это было очень хорошо, но все еще мешало для социализации. Многие не знают языка жестом, а при попытках обучения — сдаются на первом дне, стараясь понять алфавит и как нужно ставить пальцы, чтобы показать одну из букв. Общаться с помощью телефона в переписке не всегда удобно, а про листок бумаги и ручку... Есть то, что кончается и это как раз последний вариант общения. Так что наилучшим было бы жестовое общение.       Эррор не знал того, что происходило с его другом, но переживал, почему тот не отвечает на его сообщения и звонки. Это того напрягало, но он сохранял спокойствие, надеясь, что вскоре тот позвонит или напишет ему в мессенджере, дабы объяснить все что с ним было. Глючный скелет ни единожды звонил родителям чернильного, дабы узнать что с ним, но никто не брал трубку — что отец, что сам Инк. Но у студента не было времени, чтобы приехать к тому — зачеты, тесты, контрольные и прочая колледжная суета, что могла потрепать нервы каждому. На выходных, то и дело хватало сил чтобы перевести дух перед очередной учебной неделей, на которой намечались очередные тесты, зачеты и прочее. При этом, темнокостный не теряя надежды и надеялся дозвониться до друга, чтобы услышать его голос, поговорить о том где он пропадал, а может и вовсе как в старые добрые встретиться на заброшке с банками газировки.       Но после появления друга в сети, он сразу принялся расспрашивать что да как, где он был, почему не отвечал и много, много вопросов. Но Инк, сохраняя спокойствие, начал печатать длинное сообщение, объясняющее его отсутствуе. А Эррор ждал, томительно ждал, смотря на надпись «печатает...», которая прерывалась на пару секунд, а после снова появлялась, напрягая ошибку. Спустя десять минут или около того, гигантское сообщение, по мнению глючного высветилось у него на экране, а ниже были фотографии заключений врачей и фото шрамов, что остались после хирургического вмешательства. Эррор от увиденного обомлел. Его эмоции не передать словами — эта была бурная смесь из сожаления, обиды, отчаяния, злости и ненависти, что представить перечисленное в одном чувстве не представляется возможным. Глядя на выписки из больницы, фотографии шрамов и дальнейшее заключение от врачей, хотелось провалиться под землю или встать перед другом на колени, извиняясь в том, в чем он не виноват.       Ошибка принялся строчить длинное сообщение с извинениями за все плохое, за то, что где-то нагрубил, был не прав и так далее. Он даже говорил, что все что угодно для него сделает, лишь бы ему стало лучше в моральном плане. Инк, смотря на все это и не мог и слова сказать. С одной стороны его это забавляло, но с другой... Такая тяга к другу инвалиду ему была отвратительна. Кто захочет возиться и уступать своей гордости, чтобы просто видеться, общаться с тем, кто не может услышать твой голос? Чернильному этого не понять. Также как и не понять поведения глючного. Зачем он извиняется? Зачем обещает, что выполнит любые мои желания, лишь бы мне «полегчало»? Я просто не вижу в этом смысл. Зачем мне эти сюсюканья, если можно просто перестать относиться ко мне как к нормальному монстру и принимать как инвалида? Инк сам не понимал что несёт. Разве такое отношение он заслуживает, после пройденного? Нет. Он заслуживает уюта в дома, понимания от родных и друзей, а также спокойствия, хоть и нервного в тишине, но спокойствия. Каждый, что пережил тяжёлую потерю кого-то родного, чего-то важного и необходимого нуждается в ласке, словно пёс или кот. Но неизменным останется одно — Инк обречен быть глухим.       Эррор же, после того разговора не терял время и решил твердо, что выучит язык жесты. Хотя бы попытается, для друга. Ради друга. Он обязан помочь ему и облегчить его страдания на какой-то период, пока, все же, не будет шанса снова слышать. Крохотная надежда терзалась и ложилась наружу из под рёбер, стараясь обрести ровные контуры этих мечтаний, чтобы на секунду почувствовать себя на облаках. Ощутить ту самую сладкую жизнь, когда их ничего не беспокоило и не тревожило. Даже собственные проблемы. Они еще дети — хоть и более старшие, но все еще в самой глубине своего сознания и подсознания, они детишки, что беззаботно веселяться под лучами летнего солнца, дурачатся и мечтают стать взрослыми, чтобы их перестали называть «малышами».       Мысли прервала мать, что позвала за стол на кухню, ведь был уже ужин. Отложив телефон, ошибка направился в место, где всегда вкусно пахло и где можно было наполнить желудок дополна, что было самым прекрасным чувством. На ужин был куриный суп. Самый вкусный и самый желанный, когда болеешь. Присев за стол и поблагодарив родителя за еду, он принялася поглощать только сваренные блюда, не забывая закусывать это белым хлебом. Еда была очень вкусной, что хотелось утонуть в ней, дабы всегда чувствовать теплоту и наполненность желудка. Управившись с этим делом за пару минут, вымыл за собой посуду удаляясь в свою комнатушку, присаживаясь за компьютерный стол, включая за ноутбуке уроки по изучению жестового языка.       Следующие часы он записывал и повторял перед зеркалом выученные жесты, запоминая их значение и прогоняя это все по кругу, стараясь собрать самую простую фразу «Привет, как дела?». Основные слова он смог изучить, поэтому проблемой стало только правильную технику выполнение жестов, которую тот оттачивал ещё несколько часов. Когда время приблизилось к одиннадцати вечера, глючный выключил технику, убирая подальше блокнот с записями, пряча их в отдельном ящике, что закрывался на замок. Там хранились обрывки воспоминаний и памятные вещи, которые потерять, стало бы преступлением. Вот видно их фото в детском саду, а вот они уже идут вместе с школу. Также в отдельном конверте лежали открытки, самодельные наклейки, сертификаты из магазинов, что им дарили и многое другое. Даже упаковка от собственноручных сделанных парных кулонов и чек на их покупку хранился так, чтобы стать временем не выцветать из-за солнечных лучей. Сейчас, это стало местом, укрытием для частички боли. Туда была сложена тетрать и ручка, что совсем недавно использовал ошибка за техникой и просмотром видео.       Приготовившись ко сну, он погрузился в свои мысли и раздумия, желая составить более действенный план по улучшению состояния чернильного. Его стоило поддержать, но так, чтобы не обидеть. Не задеть. Ни морально, ни физически. Прогулки в парке могли его напрягать из-за тишины, а вот та же прогулка в лесу, могла его успокоить. Ведь в лесу очень тихо — плюс к восприятию частички мира, хоть и такой малой, но его важной части. Царство морфея заставило того сомкнуть глазницы, отправив плыть по молочным рекам и пушистым облакам, направляясь к знакомому силуэту друга.

***

      Друзьям детства все же удосужились встретиться по общей договоренности и с условием, что никаких лишных вопросов не будет. Самая обычная встреча в сквере их города, что тут такого? Так думал и глючный, собираясь встретиться с другом, чтобы постараться поговорить и том, что наболело за долги месяцы реабилитации чернильного в больнице. Многое произошло в жизни ошибки, что он хотел рассказать, но не мог сделать привычным способом. Друг лишился слуха и чтобы ему стало легче, тот выучил жестовый язык, а также предложит общение с помощью тетради и ручки. Все для друга. Все для него. Собравшись и морально себя подготовив к этой встречи оба друга выдвинулись в путь, попутно переписываясь, чтобы развеять обстановку, которая напрягала обоих. Хоть и привычные для них шутки не вызывали радости и смеха у чернильного, тот из приличия добавлял скобку в конец сообщения, чтобы показать своё хорошее настроение. Но на самом деле, он не был готов к встрече спустя месяцы разлуки и осознавания своего положения, вместе с долгим обучением жестовому языку. Все рекомендации, что ему выдали врачи тот соблюдал, но вот только наличие шрамов на теле от операций его тяготило, что приходилось каждый раз замазывать их тоналкой или вовсе стараться скрыть их под одеждой, продумывая дальнейшее течение дней, чтобы не показать их другим. Да, он стеснялся их, так же, как и признавать, что он инвалид. Даже повязка на руку говорила об инвалидности по слуха, на эмблеме которой было изображено ухо. Её приходилось носить везде, ведь это давало остальным знак, что обычным общением с этим человеком или монстром ничего не выйдет и придется использовать одно из других средств коммуникации — блокнот или жестовой язык.       Оказавшись в одном и том же сквере, скелеты смогли найти друг друга и... Эта встреча стала слишком эмоциональной для обоих. Чернильный, что теперь не слышит, видел Эррора таким обеспокоенным, даже немного печальным. Увидев друга, со шрамами, с повязкой показывающей его инвалидность, он просто потерял дар речи. Да, он мог принять его любым, но такого потресения от чернильного он не ожидал. Неужели все настолько серьезно и неисправимо? Неужели травма даст о себе знать ещё многие года, за течение которых, Инк полностью поймет, что к инвалидам наблюдательна повышенная агрессия, ненависть и неуважение. Внешний мир не приспособлен к жизни тех, для кого настали тяжёлые времена. Молчание длилось если не минуты, то секунды точно, пока их не прервал светло-костный своим жестом. — «Привет...» — сразу прочиталось по рукам, выполняющим самый простой жест из всевозможных. Лицо скелета с пятном на щеке показывало ничего кроме сожаления, грусти и ненависти к себе. — «Привет, как ты?» — жест выполненный Эррором был четкий, точный и верным, словно он с младенчества знал этот язык. — «Не важно...» — ответ был вялым, неуверенным и отстранённым. Разговор о его состоянии тот не намерен обсуждать и он быстро постарался уйти от этой темы — «Как у тебя дела? Как с учёбой?» — ещё вопрос, но уже более уверенный, ведь узнать что происходило с другом было интересно. — «Да так, ничего особенного. Закончил колледж, думаю вот, высшее получать. Ну, а так ничего сверхъестественного не было за это время» — он старался улыбаться, показывать свой хороший настрой и передать чернильному, но тот лишь изредко кивал, а уголки его губ приподнимались на пару мгновений, после чего снова приобретали форму простой горизонтальной линии. — «Круто... Поздравляю тебя...» — саркастический подкол, обозначавший радость за друга был очень лениво воспроизведён из-за чего создавалось впечатление, что он и вовсе завидует. — «Ам... Так, давай прогуляемся по лесу? Понимаю, что в этом сквере тебе некомфортно, поэтому мы можем перебраться в лес и погулять там. Что скажешь?» — довольно неплохое предложение, но возможно, даже наилучшее в данной ситуации. — «Я не против. Только одно условие» — серьёзный и холодный взгляд студента напугал ошибку, но после оглашения всей сути условия, успокоился — «Держи меня за руку и общение только жестами. Если не знаешь как это сказать, то пиши в блокноте. Он у меня с собой» — это было неожиданностью, но обработав в голове что это означало, то все стало яснее и проще. — «Хорошо. Тогда пойдем?» — лёгкая улыбка и протянутая рука навстречу чернильному, приглашая того почувствовать его тепло и прикосновение почти родного тела.       Коснувшаяся рука тут же сжалась, не намереваясь отпускать друга, ведь страх потеряться и оказаться в неловком положении был очень велик. На замену страхам из детства, пришли страхи, спровоцированные инвалидностью, что могла привести к плохим последствиям, чего не хотелось совсем. Оказаться без слуха в городе, что он вырос, но на неизвестной ему улице — казалось полным кошмаром из всех, что могли произойти. Казалось, что почувствовав он себя неловко людном месте из-за глухоты, то точно бы провалился под землю от стыда. Таким незащищенным он себя никогда не чувствовал. Только рядом с Эррором создавалась сетка безопасности, при попадении в которую, ничего не произойдет, но это было лишь на эту встречу. Оставшееся время в одиночку, ему приходилось пользоваться всеми возможными способами, чтобы не потерять тонкую грань между реальностью и сном. Справляться с нападающими проблемами было тяжело, не спорю, но и они не всегда были посильными для светло костного скелета.       Дорога казалась ужасно долгой, что дергала струны терпения, которые у чернильного были настолько тонкие, что при лишнем усердии могли порваться, ранив своеобразного музыканта. Инк ни на секунду не отпускал темнокостную руку, стараясь не потерять того из виду и следовать за ним, глазницами и зрачками в них рассматривая окружение вокруг него: густая крона деревьев, через которую с трудом просачивались солнечные лучи и через которую почти не было видно неба. Тихий рокот кузнечиков в траве и пение птиц, которого глухой парень не слышал, успокаивало глючного, но причина для беспокойства первого все еще присутствовала. Восприятие мира вокруг было чуждо для светлых костей, что сбивало и подставляло воображаемые подножки, заставляя упасть или же потерять равновесие. Неловкое молчание нарушилось резкой остановкой посреди небольшой полянки, где кроме нескольких поваленых деревьев, кустов ягод и мусора у одного дерева ничего не было. — «Может передохнём?» — жестами спросил тот, делая пару шагов вперёд перед чернильным. — «Наверное стоит... Я очень устал за этот промежуток времени...» — ответив также, присел на небольшой камень плоской формы, тяжело вздыхая.       Между ними повисло тяжёлое молчание. Никто не произнёс и звука, стараясь не нарушить тишину леса, что прогнулся под волей богов, чтобы уровнять условия для обоих. В черепе глухого студента мелькали моменты прошлых лет, где мир наполнен красками, звуками и чувствами, которых он не чувствовал в данный момент. Все это словно испарилось, оставив после себя пустое место. Ничего, чтобы могло облегчить ту яму, что возникла из неоткуда, засасывая в себя все позитивные моменты.       Эррор думал, как разрядить обстановку. Шуток всех не вспомнить, а тем более на хромающем жестовом языке первого, но и простые слова поддержки не окажут такого влияния, как простое времяпровождение с лучшим другом детства. — «Прости, что говорю это, но.. Что сказали...» — ошибка замешкался, не зная как произнести другие слова, которые он не сильно хорошо выучил, глазами бегая по поляне, стараясь хоть как-то вспомнить жест, который мельком видел на картинке в интернете. — «Про больницу?» — новый для скелета с подтеками жест вызвал странную смесь удивления и забавы, что сверху привлялось толстым слоем отчаяния, которое больше напоминало смоль, опрокинутую в чистую воду.       На этот жест Эррор смог показать лишь «я не понимаю тебя», от чего Инк мысленно посмеялся, доставая из рюкзака ручку и блокнот, протягивая их Глюку, словно говоря чтобы тот написал то, что хотел сказать в нём. Быстро выводя вопрос про заключение врачей и передавая другу, он томительно ждал ответа, пока Чернильный выводил предложение одим за одним. Томительными были все эти минуты, даже секунды, пока Эррор изводил себя мыслями о том, сделал от он что-то не так или то, что таким разговором далеко их прогулка не зайдет. Казалось, что ответ художника заставит его и вовсе разочароваться в себе, показывая, что друг из него никакущий. Лишь после минуты чирканья в блокноте, глухой друг передал второму его, тяжело вздыхая, спокойно принимая факт, что снова упомянули его больничные дни длиною в несколько месяцев. Чернокостный принялся читать целую страницу приятного печатного подчерка того, стараясь вникнуть во все, что он изъяснял, применяя в каких-то моментах очень много профессиональной лексики. Препараты что были назначены и вовсе при попытках произнести превращались в закорючки, кляксы и во много всего что даже описать сложно. Из всего ошибка понял, что был поврежден магический ток, что отвечает за слух и на данный момент его невозможно восстановить, ведь нужно неопределённое время для того, чтобы организм окреп, дабы выдержать сложную операцию по установке имплантов. Но пока об этом не может идти речи и на какое-то время Инк глухой.       Прочитав все это, мимолётом поглядывая на друга и получая от того лишь кивки одобрения, глючный понимал насколько сильно общение с ним стало тяжелее, не только с точки зрения морального, но и физичесеого состояния. Лишившись слуха, это ведь словно как лишаешься чего-то важного, главного в своей жизжи, в которой и так много всего позитивного. До момента аварии. Если бы не она, то кто знает... Может быть они бы не сблизились бы так, что позволяли в присутствии друг друга проявлять слабость, показывать истинное состояние души на самом деле. Повисла неловкая пауза уже во второй раз, что теперь напрягала глючного сильнее, чем его друга. Он не знал что сказать. Словно ком в горле застрял, а нужные слова совсем вылетели из черепа и их заменял лишь белый шум как из неработающего канала по телевизору. Молчание длилось ещё минуту, пока Инк впервые не заговорил. Нет, не жестами, а голосом, звук которого позабылся и испарился в его памяти. — Не нужно извиняться. Ты не виноват в том, что спросил подробности моего состояния. Я все понимаю — опустошенно прозвучало из уст лучшего друга, после чего он продолжил — Со мной все в порядке. Я смогу... Пережить несколько лет полной тишины... Как минимум, если этого потребует моё состояние — он вздохнул, лениво и медленно переводя взгляд с лесной опушки на друга. — «Правда прости если тебя это задело» — извинился жестами Эррор, тут же добавляя — «Мы можем пойти обратно если тебе некомфортно» — сказанное довольно криво и неуверенно, казалось признаком неуверенности, но сам скелет не знал точно как правильно выполнять этот жест, поэтому сомневался. — «Все нормально» — Инк улыбнулся уголками губ, хоть и очень этого не хотел, но из благодарности к тому за присутствие решил проявить понимание — «Я ценю твою заботу обо мне, но предпочёл бы промолчать об этом. Но раз я уже это говорю, то спасибо что рядом» — сказанные слова в дрожащих руках и наворачивающихся на глазницах показывали, что он правда рад, что в этой пучине тишины, ненависти к себе и апатии, чтобы продолжить жить дальше, его спас тот лучик света, что сейчас сидит с ним рядом.       Такой трогательный момент тронул и чемнокостного, от чего после очередного жеста призыва к объятиям, они слились в одно тело, прижимаясь друг к другу, поглаживая спины, а Инк и вовсе цеплялся за худи глючного. Такой тактильный голод мог быть у каждого, но он не свойствен для Инка что обходился без частых касаний в том числе. Это еще одно последствие потери слуха, что сказалось на ощущениях того. Слух, также как и зрение с прикосновениями помогает ориентироваться, а без чего-то из списка это становится сложным и добавляет проблем. Прикосновения тоже важны в осознавании мира и окружения. Инк не был таким чувствительным к прикосновениям как Эррор, который с самого детства их сторонился и отлетал от людей словно кипятком обжёгся. Но сейчас и спустя долгое время пришлось привыкнуть и побороть боязнь прикосновений, что сейчас позволяла обниматься этим двоим друзьям.       Глухой художник позволил себе поддать слабину и разреветься, не желая успокаиваться. Пока томительные минуты не начали превращаться в часы, которые они проводили в этом тихом, уединенном месте от всего шума, который был нулевым для чернильного. Ему было плевать насколько сильно тот против этих прикосновений, насколько сильный будет дискомфорт после них и как надолго тот уйдет в перезагрузку. Он просто хотел чтобы тёмный скелет был рядом с ним, чтобы облегчить муки от своих же мыслей, которые сводят его с ума. Инк чувствовал напряжение в прижавшемся в нему телу, что несомненно было знаком прекратить, но он не остановился, лишь сильнее прижимаясь к монстру напротив, извиняюсь своим голосом, а не жестами. Когда все слёзы были выплаканы, он отлип, начиная что-то быстро показывать на жестовом языке. У него просто не было слов от того, насколько сильно ему помогли эти объятия за такой долгий срок. С отцом художник почти не общался даже через листок и ручку, и даже не смотря на то, что ради сына выучил язык жестов, который и дался ему с трудом. — «Спасибо что рядом. Мне это действительно очень важно» — с улыбкой на лице вывелись жестами слова, принимая эту искренность и ценность от друга. — «Мне не сложно, все же... Тебе необходима поддержка, хах..» — ответил также ошибка, сдерживая счастливую слезу, ведь такой радости он не испытывал.       Успокоившись окончательно, те принялись возвращаться, ведь ещё нужно было добраться до своих домов, что будет сложно сделать чернильному и из-за многих опасностей, что могут с ним случиться на пути. Глюк вызвалась проводить его до самой двери и убедившись, что все хорошо, принялся также возвращаться домой, где его ожидали родители и вкусный ужин. Было бы неплохо подкрепится после такой продолжительной прогулки на свежем воздухе, что пробудила аппетит до глубины желудка. Это было и правда здорово, особенно то, что Инку стало намного легче и глючный скелет не навредил тому и не надавил на больное, чего ой как не хотелось.       Родители встретили очень тепло и заботливо, предлагая выпить какао с зефиром, а после поесть тёплого супа, недавно приготовленного хозяюшкой домашнего очага. Посиделки за чашкой горячего напитка в окружении семьи — всегда приятное время, особенно после тяжелого эмоционального дня, как было сегодня. Приятная, до дрожи в теле, сытость желудка, а после неё и волнами накрывала тяжёлым одеялом весом в несколько тонн, заставляя направить свою тушу прямиком в мягкую кровать, где тот и вовсе растечется бесформенной лужицей и потонуть в своих снах. Это, пожалуй, самое лучшее решение которое пришло в голову скелету с подтеками и уже через буквально пару минут тот был в кровати, накрытый одеялом до самой макушки, тяжело вздыхал и начинал засыпать.       Инк в свою очередь, как только вернулся домой встретился с отцом, что тепло принял его короткими обьятими, после чего пригласил на кухню ужинать. Светлый не мог отказать и поэтому молча проследовал за ним, даже не используя жесты при разговоре. Он хотел научиться читать по губам, что пробовал ранее, но быстро бросил посчитав, что это бесполезное знание. Отец, в свою очередь, поощрял любое действие, что могло помочь его сыну чувствовать себя не так безоружно как раньше. Он сам учился жестовому языку, даже брал дополнительные курсы, чтобы более доходчиво понимать своё дитя и самостоятельно общаться с ним без нужды в бумаге и ручке. Ужин прошёл спокойно, чернильный принял очередные таблетки что ему совсем недавно прописал врач и отправился в свою комнату, где его телефон буквально разрывался от уведомлений. Ему писал Эррор, что переживал все ли хорошо и как он. Они общались довольно долго, даже успесы пару раз сыграть в недо-карты онлайн, где Инк одержал победу, победив со счётом три-один. После оба монстра легли спать, пожелав друг другу сладких сновидений.

***

      Прошло два года с момента аварии и практически полного восстановления после больницы. Инк уже попривык к своему положению и научился читать по губам, но больше использовал жесты, а в редких случаях бумагу и ручку. За большой промежуток времени без особого удовольствия проведённого дома либо на прогулках, тот все же нашёл для себя хобби, которым занимался в свободное время. Оно довольно странное для остальных и может быть чертовски непонятным, но Инку оно нравиться. Он завязывал себе глаза, брал краски и на холсте, пальцами рисовать то, что представлял. Это не плохо забавляло и отвлекало от отсутствия звуков, ведь они компенсировались касаниями. Свои картины отец Инка выставлял на аукционы и их скупали миллионеры, не прочь за такое исскуство заплатить несколько сотен тысяч золотых. Деньги полученные за произведения искусства те откладывали на операцию, если все же, слух получиться восстановить. На часть покупали продукты и одежду, а третью тратили на развлечения и подарки к предстоящим праздникам. Инк настолько насытился через прикосновения звуками, что мог рисовать сразу несколько картин за день, что утомляло, но и помогало ему не сойти с ума в этой постоянной тишине. Иногда он просто ложился на пол в своей комнате и смотрел в потолок, представляя как он беззаботно бегает за Эррором по поляне с цветами, как они вместе лежат на траве и прекрасно слышны щебечущие пташки, смех друзей и многочисленные вопросы про то, кем они будут в будущем.       Эти мысли не на шутку заставили задуматься о настоящем. Как быть, если слух не выйдет вернуться и он обречен на всю жизнь быть погруженным в тишину этого несправедливого мира. Шрамы на теле будут ещё долго напоминать те мгновения. Те, мучительные мгновения когда он был без сознания или на его плаву, пока его вытаскивали из металлоконструкции, больше похожую на груду обломков, а не на машину, в которой они пару минут назад ехали из колледжа домой. Рука скользнула на череп и он ощутил эти касания кончиками пальцем. Вот тут — он обвел все трещины — ведь за период восстановления видел их множество раз в зеркале при смене повязок и переодевании в вещи при выписке. Художник их тщательно замазывал белой пудрой, смешанной с тональником, дабы не краснеть при выходе в люди. Он помнит как носил мешковатые кофты и худи с капюшоном, чтобы скрыть их в те моменты, когда средства «маскировки» предательски кончались. Он стеснялся своих шрамов, но возможно это сделало его сильнее, чем когда либо потом. Его уже не волновало что будет дальше. Что случиться потом, после той злощасной процедуры или вовсе операции, если, все же, она состоиться. За эти два года он привык к глохости почти на все сто процентов, но моментами собственные мысли загоняли его до истерики или панических атак, что приходилось прибегать к успокоительным. Но они случались не так часто, поэтому повода для беспокойства не было.       В один из дней, когда художник в очередной раз увлекался своим хобби к нему в комнату заглянул отец, явно чему-то рад или, как казалось после Инку, взволнованным, но в хорошем смысле. Вибрация от приближающихся шагов, заставила чернильного снять черную повязку и глянуть на того, начиная принимать к слову его жесты. — «У меня есть хорошие новости, сынок. Пойдем на кухню, хорошо?» — жесты сделанные почти точно как должны были быть в оригинале, заставили художника улыбнуться. — «Хорошо, сейчас подойду пап» — с улыбкой сделанные жесты означали хорошее расположение духа и явно хотели узнать, что такого хочет сказать отец — «Только руки отмою от краски, я почти закончил заказ» — он легонько кивнул, вставая и накрывая пленкой мольберт, чтобы ничего не испачкалось случайно.       В ответ был лишь кивок и силуэт взрослого родителя скрылся из виду. В хорошем расположении духа направившись в ванную, он отмылся от краски на пальцах и вытерев насухо фаланги, последовал в небольшой уголок, где всегда пахло вкусно и где можно было набить желудок до отвала. Там его уже ждал отец, что сидел за столом и который жестом пригласил его сесть напротив. Чувствовались клочки нервной и нагнетающей обстановки, но она тут же была успокоена, как только взрослый взял в свои руки, руки сына, а после образно их поцеловал, прижимая к губам. Такой жест был непонятен Инку, но после он принялся на жестах пояснять, для чего он тут. — «Я пару часов назад звонил твоему лечащему врачу. Он пригласил нас на осмотр, дабы провести пару тестов и посмотреть динамику восстановления. Если результаты будут хорошие, то есть шанс на операцию, которая вернёт тебе слух» — он нежно улыбнулся, кое-как сдерживая подступающие слёзы радости за него, но продолжил — «Прием назначен на двенадцать утра. Он попросил чтобы ты сегодня не использовал телефон и гаджеты, чтобы измерения были точными. Так что ложишь спать, сынок» — он вздохнул, смахивая слезу, стекающую из правого глаза. — «Что, правда?! Я смогу слышать?!» — эмоции взяли вверх, от чего Инк даже путал жесты, но исправлялся — «Я в это не верю! О боже! Я так рад!» — прекрасных новостей стало слишком много, от чего на щеках стало влажно, а слезы навернулись сами собой.       Он не мог поверить в слышанное, но по факту сделанное жестами. Да, два года не такой большой срок после реабилитации, но все же, даже спустя такое время узнать о возможной операции и мечте снова услышать весь мир его радовала как ребёнка мороженое. Не сдержавшись, он бросился в объятия отцу, после прижимаясь с такой силой, что был готов задушить его, нежели радоваться такой новости. В хватке со своими яркими эмоциями он проигрывал, но то, перед чем он был готов склонился — это сама госпожа фортуна, что расположилась с ним так благорассудно.       Оба радовались такой новости, а после, успокоившись, вернулись к рутине — подготовке ко сну. Успев вымыть и расправить постель, Инк уже лёжа в постели представлял, какой будет прекрасный день, если операцию одобрят. Но были и свои риски, которые никто не отменял, но те могли и вовсе забыться в пучине радости, а также высоких ожиданий. Естественно слух вернется не сразу — это довольно долгий процесс и привыкание организма к изменениям, что не так то и просто. Но нужно надеяться на лучший исход и все будет превосходно. За этими мыслями оба погрузились в царство снов с нетерпением ожидая приёма, время которого было довольно рано.       Утро наступило как один миг. Не успел тот досмотреть сон, как пришло время вставать, что можно было понять по поглаживаниям по голове и плечу от отца, стараясь разбудить засоню и поднять того из кровати, ведь им нужно было скоро ехать на приём. Эти часы томительного ожидания стали ещё сильнее давить на череп, давая волю сделать все что угодно, лишь бы поскорее услышать заключение врача по поводу операции. Но чтобы его получить нужно пройти не особо приятную процедуру — пропускание активной магии через магические токи. Это довольно неприятно, по показывало все ли части, так называемого «мозга» работают правильно. Этот тест мог дать зелёный свет на операцию, ведь без него делать какое-либо вмешательство это высокая опасность. Чернильный был готов все что угодно вытерпеть лишь бы услышать, на жестах конечно же, что операция можно проводить. Он даже устал ждать, пока они будут на месте. Дорога заняла около получаса, от чего он успели постоять в непродолжительной пробке, но благо это не сказалось на том, что те успели к осмотру и зашли почти сразу как подошли к кабинету.       Врач опросив отца и самого Инка, приступил к более детальному осмотру. Пришлось в некоторых моментах оголить вверх и низ, дабы послушать душу и осмотреть целостность костей, особенно в местах прошлых переломов. После его провели в небольшое помещение, где начиналась самая неприятная процедура, описанная чуть выше. Его усадили на довольно мягкий стул, что был обит кожей и имел приятные вставки из ткани из-за чего сидеть на нём было очень удобно. Тщательно обработав голову того спиртов и антисептическим растворе на неё по всему черепу стали приклеивать электроды, что подавали ток, на разные части условного мозга монстров, проверяя магические токи. Суммарно из было около десяти и сверху они напоминали кружевную сетку, что замыкали пространство на голове, создавая «шапочку». Когда все было готова, специальным пультом медбрат начинал повышать ток, который сначала чувствовался как легкое покалывание, а после отдавал с такой силой, что начинала болеть голова, но этого и стоила данная процедура, чтобы удостовериться, что все работает как надо. Это продлилось минуты две, может больше, но как кончилось — наступило облегчение, сравнимое с подъемом тяжести на высокую гору и получения награды.       Вернувшись в кабинет подоспели итоги и полная таблица активности токов, где условными единицами указывалось от нуля до десяти уровень активности магии. Большинство из них были на твёрдой пятерке, а пару из них были выше пяти, что было видно в областях отвечающих за зрение и осязания. Самое низкое значение было у области, как раз таки отвечающей за слух — она была активна на две условные единицы. Это уже показывало, что восстановление прошло хорошо и за два года тоги смогли в какой-то мере срегенерироваться заного, но слух все также отсутствовал из-за потеряной связи, которая так и не была налажена. — Таким образом, мы видим, что в области слуха активность есть, но ток до неё не доходит из-за чего его нету. Это дает нам зелёный свет для проведения операции по установке импланта для восстановления магического тока в этой области — говорил врач, показывая в таблице ручкой-указкой и сравнивая результаты со снимками после аварии и в течении года с промежутками в месяцы. — То есть операция возможна? А если ли риски или противопоказания?,— поинтересовался опекун светлого скелета, переводя на жестовый язык для сына всю информацию, пока тот сидел и рассматривал монитор со снимками и таблицами. — В вашем случае риски минимальны, а насчет противопоказаний — он открыл сравнительную таблицу оценки состояний после аварии, после восстановления и сейчас, — В таблице виден шанс того, каков риск неудачи при операции. Сейчас он намного ниже чем после восстановления, то есть два года назад — в сравнение было видно, что шанс смерти после выписки из больницы был более восьмидесяти процентов, а на данный момент меньше пяти процентов, что дает гарантии на лучший исход. — Хорошо, а.. Что нужно для операции? Какие-то анализы или еще тесты? — переспросил тот, поясняя вкрации Инку, о чем идет речь. — Для подготовки Инка к операции нужно сдать вот эти анализы — врач распечатал небольшой бланк с указанием всех кабинетов, что стоило посетить и какие анализы нужно было принести, дабы рассчитать обезболивающее и прочие лекарства для капельницы.       Выписав заключение их отправили по кабинетам, благо санитаров предупредили о пациенте, который готовиться к операции, которого пропускали вне очереди. Утром, как повезло Инк не успел поесть, ведь поздно проснулся, но его отец захватил с собой пару бутербродов, чтобы после в машине он поел. Они пробежались по многих кабинетам и сдали много всего на анализ, после чего результаты направили лечащему врачу, который подписал необходимые бумаги и назначил дату операции на завтра рано утром, приблизительно к восьми часам.       Получив указания, что можно и нельзя делать до операции и за сколько часов, чернильный и взрослый поехали домой, по дороге к которому скелет с несколькими проколами от иголок в руках поедал бутерброды с маслом и сыром, запивая чаем из термоса. Мимолетно он беседовал о разном с отцом, при этом стараясь сильно не отвлекать взрослого, ведь все таки отец был за рулём. Не хотелось бы его беспокоить и создавать проблемные ситуации на дороге. В голове, между делом, крутились мысли об самой операции. Ведь о ней толком отец ничего не сказал, но из заключения он понял, что ему поставят слуховой имплант, который также восстановит магический ток в голове, снова позволив ему слышать. Ему так не терпелось услышать собственный голос, как и голос своего друга и отца, что всегда были с ним рядом и поддерживали.       Спустя два часа езды по пробкам, они оказались дома и чтобы не нагружать сына, он сказал ему быть в своей комнате и отдыхать, пока тот занимается документацией на компьютере. Сам Инк коротко кивнув последова в комнату думая, сообщать ли такую новость Эррору или подождать пока он сам его увидит и увидит слуховой имплантант. С одной стороны сказать заранее — это испортить сюрприз, но с другой — если промолчать, то это будет просто сумашедщим сюрпризом, который не может ожидать даже он сам. Но в голове затрагивались мысли соврать о операции и оттянуть момент до последнего, чтобы Глюк смог лицезреть его уже не глухого, а со слухом, хотя и этот факт не особо вписывался в ситуацию. Ведь сказать об операции — это буквально сообщить, что у меня особое событие завтра и меня не стоит беспокоиться, но отвлекать не следует, что в случае чернокостного будет почти нереально. Да, у него есть выдержка, но хочется же поддержать лучшего друга, верно? Все же, их дружба считается в веках, а не в годах, что забавно.       Решив все же не отвлекать глючного от его дел, решил посвятить оставшееся время на отдых перед сложной операцией, попутно размышляя каков мир со звуками. Хоть и прошло два года с момента аварии и восстановления после длительной операции по спасению его жизни это приличный срок за который можно забыть многое. В том числе и события тех лет. Художник уже и позабыл когда был самый последний раз они с Эррором гуляли в парке, слушали пение птиц и крики с детской площадки, что начинали раздражать их, пока те лежали на зелёной траве. Осень прошлых лет он почти не помнит — лишь кусками и обрывками воспоминаний.       Врач упоминал что первое время после возвращения из больницы могут наблюдаться проблемы с памятью, но они почти пропали, хоть и вспомнить что-то бывает довольно сложно. Сейчас все стало относительно хорошо, хотя и бывают большие провалы в памяти, которые со временем затягиваются от рассказав отца, что все происходящие события записывает в большой журнал. Каждое событие, каждый день с момента аварии и после неё, чтобы если случались провалы в памяти их можно было восстановить просто прочтя записи. Сейчас все нормализовалось, но события минувших дней более плотно усаживаются на подкорке и забываний становится все меньше, и меньше.       Под всей тяжестью нагрянувших мыслей веки стали тяжелеть, а сознание уплывать в пучину бесконечного моря и теплых потоков, что тянут в неизведанную даль и новые открытия.

***

      Ранее утро наступило для Инка очень внезапно, особенно когда отец так нежно разбудил его, толкая в плечо и жестами говоря, что им пора в больницу. Не продрав ото сна глаза и потянувшись чтобы размять кости, они оба принялись собираться, чтобы успеть к обозначенному времени, дабы художника подготовили к операции. Сборы и дорога до машины, казалось что прошло в одно мгновение, а вот путь до медицинского учреждения был безумно долгий, от чего хотелось снова уснуть, но радио в машине не давало сомкнуть глаза, хоть его Инк и не слышал. Уличные пейзажи мелькали и сливались в единое мыльное мятно, что размывалось ещё сильнее при движении зрачками. Отец пару раз, при стоянии на светофоре толкал его в плечо не давая заснуть, ведь видел как сыну тяжело дался ранний подъем. С самого детства вставать рано было испытанием, которое с трудом преодолевал светлокостный не смотря на желание поспать ещё пару минут и оттянуть этот момент. Но со временем становилось легче и ты привыкал к такому режиму, но впоследствии отсутствия должного режима во время учебы в колледже показало всю свою красу когда нужно ставить рано и куда-то поехать.       Благо в дороге Инк более менее проснулся и стал бодрее, когда они уже были возле ресепшена и заполняли уйму документов с разными данными, подписями и печатями, которые отправлялись к лечащему врачу для окончательного согласования. После десятка минут такого времяпрепровождения их встретил медбрат, что проводил чернильного до палаты, где ему выдали сменную сорочку и надели на руку браслет с основными данными и номером операционной, а также палаты. После того как пациент переоделся его попросили проглотить несколько таблеток, которые успокоят его и расслабят организм, а чуть позже ему поставили капельницу, в которую понемногу стали вводить обезболивающее и препараты, что замедляют реакцию организма на боль, давая больше гарантий не получить болевой шок. Операция крайне сложная и полный наркоз исключен чтобы была возможность проверить что имплант работает как нужно. После чего медбрат ушёл и отсутствие разрешили побыть с ним до того, пока не подойдет лечащий врач, чтобы проверить самочувствие и забрать на операцию. Инк довольно сильно переживал, но по мере разговора с отцом чувствовался препарат, что его успокоил и сделала расслабленым, от чего волнение ушло. Прошло около десяти минут и подошёл лечащий врач художника который спросил его о самочувствии и настрое на операцию, а после вместе со своими коллегами переложили того на каталку и повезли в операционную, где все было готово.       Его закатили в большое светлое помещение, где пахло разными растворами и стерильностью. В одном углу виднелись мониторы, на которых стали показываться пульс, давление и температура тела пациента. В другой части были расположены рассортированые по полочкам инструменты, вата, марля, медицинские нити, а также несколько шкафов для стерилизации и обезараживанию инструментов. Рядом с самой важной частью операционной подкатывают сразу подкатывают несколько столиков на колёсиках, на которых виднелись все различные шприцы, скальпели, ножницы, иглы, винты дрели и пилы, а также ватные тампоны, отсос с функцией подачи воды и уложенные в блюдца стерильные бинты для перевязки.       Атмосфера накалялась и становилось страшнее, но действующий препарат разливал по телу расслабление, от чего стало сразу спокойнее. Тишина уже не так давила на голову, от чего тот стал задумываться о многих других вещах. Санитары, что крутились и бегали вокруг Инка также контактировали в ним с помощью жестов из-за чего любой дискомфорт был устранён. Также ему в руки дали специальную резиновую грушу, которую он может крепко сжать если вдруг почувствует дискомфорт, а на отдельном мониторе была шкала боли и силы сжатия этого инструмента. Когда последние приготовления были готовы его привязали к столу, особенно за корпус, череп и возле тазовых костей, чтобы не возникло никаких неосознанных движений.       Подав сигнал врачам что тот готов операция началась — были слышны плескания спирта и ощущения холодной жидкости на черепе, противный до ужаса визг дрели и костной пилы, а также лязгующий звук чего-то металлического. Все происходящее было наяву, а не в вечном сне как хотелось бы, но главное что боли совсем не было иначе тот бы валялся без сознания. Один из медбратьев был рядом с художником и интересовался его самочувствием, пока другие занимались пробираниями в его черепную коробку и установкой импланта, который стали подключать, опираясь на магические токи, что были очень активны. Пациента спрашивали про ощущения, самочувствия и чувствую ли он что-то в области, на которой оказывается влияние. Скелет на кушетке жестами показывал отрицательные и положительные ответы, пока коллега переводил их на понятный язык для того.       Когда с установкой было покончено, началась настройка токов, что была не особо приятнее самой установки раза в два по ощущениям. Область взаимодействия окружали тонкие около-магические нити, что давало стимул данной зоне, на которую подавали слабый ток, что был весьма ощутим. Чувствовался даже дискомфорт, но это означало, что все работает и операция проведена успешно. Засверлив небольшое отверстие в черепе скелета и перевязав тому голову, санитары принялись поздравлять друг друга, пока Инка вывозили и доставляли в палату для отдыха и восстановления. Отец, что сидел около вышеуказанного помещения тут же подскочил, заметив медбрата, что катит каталку к палате. За ним вышел лечащий врач, что выглядел крайне уставшим и утомленным. — Все прошло хорошо? Все вышло? — интересовался отец, не находя себе места, пока его сына увозили на отдых в тихую, уединённую палату без посторонних шумов. — Все прошло просто замечательно,— начал доктор, сразу обозначив — Восстановление должно пройти легко, но вот с адаптацией могу возникнуть проблемы — он пошёл сразу с козырей, чтобы не было лишней паники — У организма сейчас стресс и пока что, активировать имплант нет возможности. После заживления швов можно начать настройку громкости и радиуса действия, что будет довольно сложным и трудоёмким процессом, в зависимости как отреагирует организм вашего сына — он заглянул в бумаги, вынесенные на планшете и передал нескоторые отцу — Вот рекомендации по восстановлению и чуть больше вы получите при первой настройке импланта — мужчина потрепал того по плечу, успокаивая — Все пройдет хорошо, можете не беспокоиться. Сейчас Инку нужен отдых, для восстановления. Вы сможете навестить его позже — закончил он, собираясь уже уйти. — Спасибо вам большое! Вы просто маг-чародей! Я вам просто обязан жизнью за ваши золотые руки! — чуть ли не кланялся в ноги взрослый, сдерживая слезы радости.       Вернулся к сыну его отец уже на следующий день, когда ему сообщили, что Инк Пэйнтер привёл в себя и осваивался в палате. Сорвавший с работы в свой перерыв он рванул в больницу, где заполнял некоторые документы по правилам посещения больных и прочему, после чего только смогли пустить в палату, предварительно попросив надеть одноразовый халат, бахилы и шапочку. Проследовав за медсестрой они зашли в палату, где был приглушенный свет и лишь одна единственная лампочка горела около койки Инка. Поставив стул возле ложа сына и присев рядом, взрослый очень осторожно погладил того по руке привлекая внимание, а после те стали общаться жестами. — «Привет сынок. Как самочувствие?» — беспокойство спросил тот, смотры как зрачки родной кровинушки приобретают разные формы в зависимости от эмоций. На данный момент зрачки были смешением безразличия и усталости. — «Нормально, правда голова болит, но не так сильно и ещё я пока не могу быть при ярком свете... Голова болит и недомогание ещё есть, но мне сказали что это нормально» — пожаловался на свою самочувствие сын, жестикулируя, предпочитая по-старинке говорить, нежели чем использовать голос. — «Рад что с тобой все хорошо. Врачи сказали что восстановление будет легким, но потом ты будешь привыкать к звукам с помощью импланта» — также используя руки, говорил отец, после чего приобнял того, поглаживая по спине.       Пообщавшись какое-то время к ним после зашла медсестра, что дала пациенту на койке лекарства, как она сказала «для наилучшего восстановление, а иными словами витамины», после чего ушла, оставив отца и сына в одиночестве. Эти двое снова остались одни и не шибко долго общались, поэтому отец покинул палату, как только в неё вошёл лечащий врач пациента, чтобы осмотреть и проверить как все заживает. А заживало все довольно неплохо, поэтому около недели приема витаминов и можно перейти к настройке импланта на специальном компьютере. Часть это довольно неприятная, особенно для того, кто теряет слух на продолжительный период — даже промежуток в несколько месяцев может сказаться на работе «мозга» монстров, что уже говоря про людей. Времяпровождения в больнице были не такими скучными — отец принёс из дома несколько книг, пару головоломок, а врачи смогли найти небольшой телевизор с мультимедия, где было многожёнство фильмов с субтитрами и суфлёром, который переводил фразы героев на жестовый язык. Условия очень даже приличные, что немудрено, ведь больница находилась в центре их города, от чего довольно приятно в ней находится.       Восстановление и правду проходило довольно спокойно и без дискомфорта, за исключением небольших болевый ощущений на месте операции, но швы уже затянулись и повязки сняли, тщательно осмотрев результат, а также сделали несколько снимков, чтобы убедиться, дабы имплант в нужном положении ничего не сметилось. После ещё нескольких дней адаптации и разрешению перемещаться по коридорам больницы без посторонней помощи, но с наблюдением медработников, наступил самый трепетный момент — первое подключение аппарата и его настройка для дальнейшего использования. Один Инк побоялся идти один, поэтому позвал отца, чтобы тот был рядом, ведь он хочет снова услышать его голос спустя два года тишины.       Их провели в кабинет, что полностью изолирован от посторонних шумов, лишь тихая приглушенная музыка была слышна, разбавляя обстановку — стены были в узорах из завитков и изогнутых линий, что сплетались в абстракцию. На потолке несколько протяженый кварцевых ламп, а мебели не пересчитать — стулья, столы, некоторые из которых на колёсиках, множество компьютеров, приборов с экранами и разным жужжанием, питанием и прочим, а также инструменты крайне непонятной формы, что давало непростую задачку по догадкам «для чего и зачем это тут». Чернильного провели к удобному креслу с высокой спинкой, а его отец сел рядом, держа того за руку. Открыв на вычислительной технике программу для настройки и приклеив несколько датчиков возле зоны взаимодействия, техник по работу со слуховым оборудованием спросил на жестовом: — «Я сейчас включу имплант и начну повышать его громкость. Сначала на самую низкую и настрою радиус действия, а также амплитуду. Если почувствуешь дискомфорт, можешь сказать и я уменьшу или выключу, если будет сильно неприятно» — объснил эксперт и получив кивок, пояснил — «Может быть непривычно и тревожно, но это нормальная реакция. Главное не терпи дискомфорт и сразу говори мне» — ещё раз повторив правила, он поступил к настройке.       Как только подали ток на область, где был имплант, стало неприятно, но боли не было. Это было.. Словно покалывание в ноге, если на ней посидеть, а потом попробовать встать. Но ещё терпимо. Не настолько больно чтобы прекратить, ведь они ещё даже не начали, хах. Собравшись через минуту они продолжили и оператор стал понемногу увеличивать громкость, пока не дошёл до пятнадцати процентов громкости и настоил радиус действия на два метра вокруг себя. Было очень непривычно — сначала чуть заболела голова, что казалось она расплющится, но после послышался какой-то писк с щелчком. Скелет сначала не понял что произошло ведь снова наступила тишина и он хотел спросить «я ничего не слышу. Все нормально?» как тут услышал свой же голос от которого зазвенело в ушах, что не привыкли к такому. Его успокоили и дали время привыкнуть. От такого мгновения у художника покатились слезы и тот услышал собственные всхлипы. Окружение стало для него чуждым и новым для открытия, словно тому пару годов от роду. Окружившие его медбрат, отец и мастер по работе с имплантами стали расспрашивать все ли хорошо, на что получили ответ «Все хорошо, просто мне не привычно слышать свой голос после двух лет тишины...». Это было хорошим знаком, после конца заживления раны и значило, что имплант полностью прижился и все нужные функции «мозга» сохранены, в том числе внятная речь и проявление эмоций со всей чёткостью.       Специалист дал ему прослушать несколько звуков и мелодий, а также попросил воспроизвести их с помощью постукиваний по столу. Было очень непривычно и Инк сбивался, но как сказали это нормально для первого раза, ведь организм перевозбужден и напряжен от такого количества сигналов, что не успевает их обрабатывать. Ему пояснили, что сейчас ему непривычно и даже небольшой контакт может доставлять неприятные ощущения, но со временем он привыкнет и все не будет ощущаться так громко. Пока что они останутся на этой громкости, но при желании имплант можно выключить с помощью небольшого контроллера, что им передали, а после отправили в палату. Также на светлокостного надели браслет, обозначающий, что на пациенте есть слуховой имплант и что нужно быть осторожными с ним, ведь он на адаптации. Это все прекрасно понимали, но тем кто не знал, поясняли, чтобы не возникло споров и перепалок между больными.       Первое время громкость голоса окружающих не могла привышать шёпота, ведь стоило чуть крикнуть, как голова начинала болеть, а имплант издавать звуковой сигнал, обозначающий, что вокруг слишком шумно, в после выключался. Тем самым срабатывал защитный механизм, который действительно работал, защищая неокрепший организм и не перегружая его. Слышать того, что два года назад было совсем иным, стало непривычно и даже... Странно? Да, это слово подходило довольно хорошо для Инка, что сейчас постукивал по краю койки, прислушиваясь к звукам, открывая заново этот мир — звук собственных шагов удивлял его, в то время как собственный голос заставлял ахнуть ещё сильнее. Он изучал мир вокруг словно ребенок, трогая и прислушиваясь ко всему, что было неизведанным и не потрогано им. Каждый звук — в новинку. Каждое мгновение — необычайно удивляет. Речь отца, что звучала два года назад совсем иной, сейчас казалась новой, поистине уникальной, но такой родной и тёплой.       Они болтали ещё несколько часов изредка переходя на жесты. Техник и лечащий врач художника посоветовали больше времени уделять общению голос, нежели жестами, ведь это может аукнуться после выписки и даже не смотря на восстановленый слух, общение жестами станет слишком частой практикой и также, не особо удобной. Привыкать к звукам, даже в больничных стенах довольно сложно. Много посторонних шумов, что напрягают, становятся раздражительными и вообще перегружают нервную систему и голову. Сейчас это казалось произвольной пыткой, на которую он сам подписался, но это и было его мечтой. После потери слуха жизнь стала открываться по новому, по неизведанному красивой, хоть и печальной для него. После аварии он потерял всю силу, но друг и отец помогли ему пережить это томительное время с полной тишиной в компании его. Времяпровождения в больнице хоть и долгое, но помогает освоиться, прежде чем он привыкнет к окружающей среде и звукам, что не так сильно будет напрягать организм.       Прошло ещё пару часов и отцу нужно было съездить на важную встречу, а Инк остался в гордом одиночестве, лишь изредка приходила медсестра или медбрат, что проводили небольшие тесты, проверяя работу импланта и восприятие пациентом мира. Все было в относительной норме, не считая редкие стрессовые периоды, при которых имплант выключали, давая мозгу отдохнуть. Это было в порядке вещей и ничем критическим это не обособлялось, что значило правильный путь к восстановлению.       В белый стенах и в присутствии врачей он проведет не мало, но это не сравниться с первой прогулкой в границах медицинского учреждения, что скорее поможет вернуться к прежней жизни, не вспоминая довольно печальные отрывки из памяти, что стали забываться. Без преувеличения, первая прогулка чернильного не прошла без слёз, двух приступов паники и головокружения из-за которых её прерывали почти на полчаса, дабы пациент отдохнул. Они повторялись с промежутком в пару дней, давая время все осмыслить. Это стало почти финальной точкой для выхода в люди.

***

      Наступил решающий день — день выписки. Этого дня ждали почти все, без преувеличения — сам Инк, его отец и даже его лечащий врач. Он замечал изменения во время прогулок по территории больницы, как быстро тот привыкает и старается снова вернуться в строй. Громкость импланта теперь стояла на пятидесяти процентах, что было довольно много для художника, ведь обычно за время реабилитации её постепенно повышают и после оставляют на ста процентах. Но в его случае оставили на половине, чтобы в последствии они самостоятельно её повысили до максимума. Миссия больницы по восстановлению слуха своему пациенту закончена, а дальше следует лишь плановые медосмотры и проверка импланта раз в несколько месяцев. На учете тот будет стоять ещё продолжительное время, ведь такие случаи не единожды и каждый требует своего подхода.       Новость об выписке заставляла все внутри сжаться от нетерпения вернуться домой в родные стены и атмосферу, которые давно позабылись за очередной поход в это учреждение. Его еще раз провели по всем врачам, особенно к технику, который ещё раз проверил имплант и удостоверился что все исправно работает, выдав взрослому сертификат и некоторые рекомендации по уходу и проверке его работы, также контактный телефон и немного про сам имплант. Документов довольно много, но для чернильного они необходимы, особенно в повседневной жизни. Теперь на плече скелета красуется другая повязка, обозначающая что у этого молодого человека имеется слуховой имплант и что рядом с ним нужно вести себя тише. Тоже крайне предусмотрительно, но это было одновременно минусом. Ему предоставляли льготы и скидки, которые он считал лишним, ведь он такой же монстр как и все остальные, хоть и с небольшой инвалидностью, которую ему записали. В их стране любое нарушение речи, слуха или подвижности считается инвалидностью, если оно мешает нормальной жизни и функционированию в обществе.       Воротившись домой Инк тем же моментом разулся и последовал в свою комнату в которой он не было уже довольно долго. Все тот же беспорядок наполнял его небольшое пространство к которому не прикасался даже отец. Это его зона комфорта и трогать все что в ней находится может только тогда, когда сам художник лежит без сил или сломленный болезнью. Но сейчас светлый скелет хотел сам навести порядки, а также сесть за рисование в новом для себя ключе уже без повязки и сосредотачивании образов в голове. Он мог снова взять в руки краски, сидеть перех холстом и малевать кистью, слушая все звуки, что возникали при этом деле. Также взявшись за глину, в голове становилось чище и спокойнее, пока в руках под давлением пальцами создавалась очередная ваза или миска, которая будет украшать их уютное гнездышко.       Скелет почти никогда не приглашал к себе из-за беспорядка, в котором сам же и жил многие года. Понятие «чистоты» для него было неким другим, что в корне отличалось от видения остальных — все что должно аккуратно лежать на полках, у него валялось в углах и на столах, прежде завёрнутое в пленку или накрыто крышкой, чтобы не пролилось и не высохло. Проветривание тем более было очень редким, ведь позволяло его музе вдохновения улетать далеко, из-за чего желание рисовать возникало реже. Кровать он почти не заправляет, хоть и не видит в этом физической пользы. Да, иногда у него происходит генеральная уборка после которой комната сверкает чистотой, но это происходит в праздники, либо в то время, когда у нему хотят наведаться гости.       Когда с рисованием было покончено и картина превосходно висела на стене, он решил проверить свой телефон, к которому не прикасался больше трёх недель или даже больше, точно не вспомнит. Тот даже сейчас разрывался от сообщений единственного контакта — Эррора. Все же, они не общались довольно долго с их последней прогулки и чернильный ничего не говорил про операцию, а тем более реабилитацию. Глючный кусок костей там с ума сходит, да так что написал около десяти тысяч с лишним сообщений, которые прочитать возможно только через столетия, настолько их много. Решив быстрым взором просмотреть их всех и убедиться, что с тем все хорошо.       Развалившись на кровати и под монотонную композицию состоящей из звука уведомления, тот принялся читать. В основном там не было ничего такого, лишь переживания и новость о том, что если тот не ответит на звонки и сообщения тёмный вызовет полицию, но благо штрафов за ложный вызов им не приходило, а значилось, что тот одумался, просто продолжая звонить и писать. На прочтение всего того, что ему писали понадобилось без преувеличения около часа, от чего слышащий скелет словил смешинку, но также и беспокойство, начиная строчить длинное сообщение, говоря что все хорошо и тот не сказал о важном событии, чтобы ему не писали, дабы не отвлекать. Длинющее сообщение с извинениями, с рассказом обо всем что было и предложение о встрече было изложено в электронном варианте, что после отправки телефон немного тормозил, а только потом то было отправлено. Осталось дождаться ответа, который явно будет не скоро и можно просто отдохнуть или даже поесть. Больничная еда не славилась своей аппетитностью, но была довольно питательной для ослабшего организма после тяжёлой операции. Потянувшись и решив перекусить, тот направился на кухню, где был отец, что приготовил макароны с сырным соусом. Самое обожаемое в их семье блюдо, которое готовили по особым праздникам. Все же, сегодня и правда особенный день — Инк снова слышит и вернулся домой. Сразу два в одном флаконе, хах. Какая радость, что улыбка сама собой возникает. — Привет сынок. Как ты, все хорошо? Нет дискомфорта? — впервые за долгое время они могли общаться словами, а не жестами, но все же руки помнят и непроизвольно показывают произносимые слова. — П-привет пап. Нормально, не переживай — самому не верилось в то, что он снова слышит, но все же привычка осталась и он как и обыденно показывает жесты, проговаривая и слова одновременно. — Рад что все хорошо. Садись кушать. Я приготовил наши любимые макароны с сыром, сегодня все же праздник — он усмехнулся, не скрывая на лице улыбку. — Спасибо пап. Я тебя очень люблю — сказав данные слова, он обнял отца, простояв так минуту, а после они принялись за еду.       Трапеза и правда была просто отличной, особенно после каши и супов с вторыми блюдами в больницы, что славились лишь своей питательностью, но не вкусом. Хотя некоторые из блюд все же, были не плохие. Как минимум куриный суп с неплохим бульоном и кусками курицы, а также компот из сухофруктов. Многие из тех блюд что ему подавали не пришлось скелету по вкусу, но благо меню можно выбирать и ему доставались фруктовые пюре, каши и бульоны, а также фрукты. Плюсом были передачей от отца, что разноображало рацион питания на время проведения адаптации к импланту. Сейчас домашняя еда буквально таяла во рту, наполняя живот, которого нет у скелетов, но куда-то утекая внутрь из-за чего приходило насыщение. Наступило то, что было для него долгожданным. Свобода, которую он мечтал получить, после своей глухоты. Сейчас у него начинается новая жизнь, после той, что померкла я тёмном омуте, заставляя его тянуться вверх.       Приятно наполнив желудок теплой едой, тот вымыл за собой посуду, стараясь привыкнуть к раздражаемому сейчас звону тарелок и кружек, что позабылось за то время. Слух резал звон посуды об любую поверхность, которой тот касался совершенно случайно, но благо приостанавливался, давая передышку. Но тут сзади подошёл отец, который проговорив «можешь не беспокоиться, я помою за тобой посуду», перехватил мыльную губку и почти чистую тарелку, которую чернильный хотел поставить на место. Инк лишь кивнул, плавно прошмыгнув в свою комнату, заваливаясь на кровать, тяжело вздыхая. Его новые открытия в окружающем мире довольно утомительны, а ведь для кого-то адаптация проходит намного сложнее и тяжелее, ведь факторов целая корзинка и небольшой кулёчек, что заставит напрячься. Сейчас круг адаптации решили оставить, ограничившись домом и небольшой площадью вокруг, не переступая невидимую границу, что уже переходила на город, к которому неокрепший слух ещё не готов. Остается только собраться с духом и ожидать подходящего момента для нового шага в эту неизведанную реальность, наполненную звуками.

***

      Прошло ещё около нескольких недель прежде чем прошла первая прогулка по городу в сопровождении родителя. Это было.. Необычно? И даже в какой-то степени нервно. Гул машин, визги, крики и разговоры прохожих, и вовсе перегружали мозг, заставляя голову чуть ли не трещать по швам от переизбытка разных факторов. Всего несколько минут на улице заставили их отойти в более тихое место и передохнуть, ведь для скелета такая вылазка было утомительной. Настолько, что слуховой имплант и вовсе отключился, погружая монстра в тишину. После нескольких десятков минут прихода в себя тот включили, но поставив на более низкую громкость и продолжили прогуливаться, стараясь держаться подальше от дорог и скопления людей. Парк стал отличным местом, хоть и пришлось найти самый дальний из его частей, дабы привыкнуть, а после увеличить громкость импланта до пятидесяти процентов от всей мощности. Это было очень неприятно, в какой-то меру противно, но и стало хорошей адаптацией к окружающему миру, что был чужден всего два года назад. Сейчас привыкание становится намного легче, хоть и приносит какие-то трудности, что мелочны при раскрытии того, что открывает тебе жизнь.       Прогулки стали дольше и начинали проходить возле большого скопления людей, что давало ещё один шаг к полному привыканию и установке громкости на медицинском аппарате на все сто процентов. До этого момента ещё далеко, но вот что совсем не за горами — это долгожданным встреча двух друзей, после продолжительной разлуки. Эррор неоднократно писал тому, что хочет встретиться и прогулсять, ведь на это выпадали самые незагруженные дни, а точнее выходные. Художник все думал об этом решении. Было сложно отказать из-за мыслей о том, что он будет плохим другом после этого, но с другой стороны его личные проблемы и привыкание со слухом могли плохо обернуться, ведь неизвестно в каком месте будет прогулка. Чернильный довольно долго принимал решение, пока время тянулось и тяготило его сильнее. Спустя пару минут, которые казались для него целой вечностью, тот быстро ответил «Может сходит на нашу любимую заброшку? Если её не снесли к тому времени конечно», на что получил утвердительный ответ, вместе с новостью о неком сюрпризе, по приходу туда. Чтож, очень интересно.       Договорившись о встрече, оба монстра принялись готовиться. Эмоции накатывали волнами, особенно Инка, который после их встречи, а далее операции не смог с ним увидиться. Да, он не сказал о таком Глюку, но и хотелось сделать тому сюрприз. Сюрприз на сюрприз. Хах. Очень забавно. Светлокостный очень надеется что там что-то приятное, ведь ещё с их ребячества помнит, как чернокостный подшучивал над них, хоть и не в обиду. Некоторые шутки были до боли в душе несмешные, а от некоторых и вовсе хотелось провалиться под землю от стыда. Да, конечно после такого следовала целый тираж и повозка с пончиками из извинений, которые хоть и с тяжестью, но прощались. Из-за проблем с памятью в ранние года, многое художник забывал и даже не помнит, спустя долгое время. Инк все прощал глючному куску костей, ведь на лучших друзей не обижаются, так ведь? Вот и тот не желал держать на того обиды или зла, поэтому мелкие пакости прощались, а после забывались. Лишь изредка подробности некоторых случаев всплывали, от чего приходилось довольно долго беседовать, дабы все уладить. Небольшая переписка значилась за этим событием: — Где встретимся? — Может у нашего любимого места? Ту заброшку если её ещё не снесли, хах — Можем туда, я не против — Чудно, договорились. Буду ждать тебя там. Дорогу найдешь? — Ещё спрашиваешь! Мы так много раз туда ходили, что я найду туда путь с завязанными глазами — Отлично. Увидимся — Ага, увидимся       Приготовившись к прогулке, оба монстра последовали по улицам и многочисленным поворотам, что вели их к самым большим местам городка. В таких условиях как извечный мусор, разруха, множество бродячих псов, а также монстры самых низших классов по общественной лестнице. Думаю, не будем тыкать пальцами и показывать открыто, все знают о ком идет речь. Да, я про бомжей или, как их еще называют «люди без определенного места жительства». Также было бесконечное поле с отходами разных сортов и мастей, что гнили уже многие года. Обычно там много ребятни и подростков, что ищут себе на пятую точку приключения. Иронично и всегда узнаваемо. Помимо поля, мусора и бомжей, что жили тут почти постоянно, эти места возглашали замерзшие в стройке здания, которые, вероятно, закончат стоить после конца света или же тогда, когда оно покроется мхом и лианами с плющом. Давно уже заброшенное здание, или как его называли двое скелетов «недостройкой», имело несколько этажей, на части из которых было почти невозможно залезть без посторонней помощи, а какие-то представляли огромную опасность, которая связана с обрушением крыши или стен из-за хрупкости.       Самым любимым для сидения и общения был четвёртый этаж, так как на остальные было очень опасно и рисково забираться из-за вышеперечисленных угроз. На нём было больше всего граффити и мусора, ведь подростки помимо них любили рискнуть жизнью, чтобы повеселиться до упаду, не смотря на предупреждения. Любое недостроенное здание или запретная территория что огорожена и натыкана табличками в духе «Не суйся! Убьет!», что никого конечно не останавливается и из-за чего в современном мире мы имеем множество несчастных случаев по неосторожности. Довольно частые такие случаи и такие же разговоры про опасность подобных мест не помогали избежать повторения грустных последствий на заброшках. Сегодняшняя молодешь заботилась лишь о своем комфорте, что не совпадало с желанием предостеречь тех от бед этого мира.       Но вернёмся к нашим скелетам, что направлялись друг к другу — один довольно резво, но с опаской, а другой медленнее, но с тяжёлым комком смятения на душе и в мыслях полными неуверенностей. Они приближась друг к другу, томительно ожидая встречи, которая затянулась из-за восстановления одного из них. Встреча, что станет решающей в этой истории. Встреча, что изменит их восприятие друг о друге, не смотря на все произошедшее с Чернильным. Его путь и вправду заставляет восхищаться тем — он лишился слуха, привык к своему существованию без привычных дел и развлечений, а после смог восстановить слух и вернуться в полноценную жизнь. Только сильные духом и моральной поддержкой от близких на такое способны. Но не будет говорить что силы духа хватило только для этого. Само желание — вот что важно, при координальных изменений в своей жизни. Был выбор — остаться глухим или получить импланты, что помогут слышать. Не смотря на два года тишины, Инк выбрал снова слышать, решаясь воспользоваться таким щедрым подарком судьбы. У другой стороны тоже был выбор — принять друга без слуха или помочь, тем самым выучив язык жестов. Он выбрал первый вариант, что тоже повлияло на данные обстоятельства.       Эррор, размышляя и стараясь себя успокоить, ловил себя на мыслях, что все может сорваться, если то здание все же довели до ума и теперь там не позабавиться. С другой стороны, зная их городок, если что-то забрасывают — то это либо сносят, либо оставляют в том виде, в котором оно осталось. Но, как показывает практика, достраивают подобное крайне редко, если ту постройку выкупят мужики с капиталом немного выше, чем те, кто хотел изначально строить. Глюк добрался до заброшки довольно быстро и принялся ожидать Инка, покачиваясь на месте и изредка мотая головой, чтобы понять, не пошёл ли тот с другой стороны, потому что к заброшке вело два пути с двух азных сторон. Одна, шла от шоссе и проходила через грунтовую дорогу, а другая, шла от высоток и детской площадки, где нужно пройти несколько метров и ты будешь на месте. Эррор прошёл более коротким путём, от чего и оказался раньше назначенного времени. Чтож, подождет, не развалиться — как говорят обычно взрослые, смотря на то как их дети не в силах подождать больше чем пятнадцать секунд.       Инк, что приближался к знакомой с детства местности, ещё сильнее занервничал, а тряска в теле стала нарастать. Тревога усилилась во много раз при одних только мыслях, что он снова слышит, может ощущать этот мир полностью, но что скажет на скрытую тайну его друг? Глючному ничего тот ничего не говорил про операцию и что тот слышит, и что нет нужды в жестах, а также других способах связи с ним. Какова будет реакция? Полнейший шок? Недоумение? Раздраженность? Или и вовсе гнев? Может.. Ошибка ожидает совершенно другого? Возможно. Все что угодно могла произойти, но не из того, что было в черепушке у художника. Остановившись за углом от небольшой тропинки, что вела к разрушенному зданию, он прикрыл глаза и сделал несколько вдохов с выдохами, успокаивая себя тем, что все пройдет как по маслу. Успокоив себя и весь свой организм, он продолжил путь, ведь осталось всего-ничего.       Когда те увидели друг друга достаточно близко, чтобы различать жесты, первым начал Чернильный: — Привет.. — уже не жестами, а словами проговаривал тот, все еще удивляясь собственному голосу, но руки сами собой из-за привычки показали тот же жест. — Инк, я как рад тебя видеть.. Ты просто не представляешь — говоря и жестами показывая слова, проговорил Глюк, замечая как на лице художника возникает слёзы, от чего он сразу среагировал — «Я что-то не так показал? Почему ты плачешь?» — молниеносно извиняясь и стараясь не путать жесты от волнения, что подступило. — Я так рад что тебя слышу.., — признался художник, по щекам которого покатились тоненькие ручейки слёз, — Я впервые за два года слышу твой голос.. Снова..., — он разрыдался, почти падая на колени.       Эррор тут же кинулся к нему и успев подхватить, осторожно обнял, стараясь удержать того на ногах, благо это вышло. Инк, стоявший на ватных ногах и плачущий в плечо своему лучшему другу, думал лишь о его голоса. О мать его голове, который тот позабыл, а после вспомнил. Он совсем не изменился. Все такой же громкий и бассистый, хотя в ребячестве был совсем тонким и ещё более ярким, что сразу выделял его из толпы. С взрослением он приобрёл свои черты, которые нравились чернильному. Все то, что нравилось в глюке было на месте. Все, до единой детали.       Пока Ошибка стояла и крайне ахуевала от того, что произошло, при этом придерживая друга, в его головёшке кое-что схлопнулось. Инк слышит. Слышит! Он не мог поверить в услышанное. Спустя два года ему все же поставили импланты и он снова слышит. Скелет с подтёками хотел шлёпнуть себя по лицу, как только понял, что упустил из своего сознания, но сдержался, стараясь не уронить радужного на землю. Прекрасные новости вместе с тем, то они снова рядом как в старые добрые.       Чуть успокоившись и вытерев остатки слёз любезно предложеной салфеткой, они наконец-то смогли нормально поговорить, не пользуясь жестами, листком бумаги или чтением по губам, в случае Инка. — Я так скучал. Прости, что не сказал про операцию и восстановление.. Я побоялся твоей реакции — извинялся перед ним художник, стараясь отучить себя от жестов, но руки по привычки показывали жесты. — О чём речь Инк? Я никогда бы не отвернулся от тебя, узнав, что ты поправишься и снова сможешь слышать! — начав, он взял того за руки — Если бы была возможность быть рядом, то я бы везде присутствовал! В больнице, дома у тебя бы ночевал и вообще.. Я всегда буду рядом, чтобы ни случилось! — в глазах засияли искорки восторга, то чего Глюк сильнее сжал белые кости. — Спасибо.. Просто спасибо, что ты мой друг.. — они крепко обняли друг друга, после чего взгляды подняты на их любимое место, — Может пойдем внутрь? — спросил Инк, уже не сомневаясь, что эта встреча пройдет прекрасно. — Пойдем — ответит он — Только давай сразу на четвёртый этаж. Там прекрасные видыь— цитировал факт, который и так они оба знают.       Оба монстра выдвинулись вглубь, послезая через дыру в заборе, которую так и никто не нашёл за столько лет, что довольно забавно. Сюда не только они пробирались и дурачились, не смотря что это место на окраине городка. Но все же хорошо, что эта заброшка осталась и теперь можно как в старые добрые подурачиться. Спустя столько лет из нового тут появилось побольше бутылок от пива, больше мусора, а также граффити, коих и так было много, но и пару новых можно было заметить. Вот на одной большой перегородке красуется тигр из полосок и точек, а рядом с ним надписи по типу «хуй» и прочих, даже есть с любовными надписями «Саша+Маша=любовь». Стандартно для подобных месте. Без кучи мусора помимо бутылок конечно не обойтись — визитная карточка заброшек. Кроме парочки новых рисунков на стенах, полу и даже потолке, в некоторых углах лежали странные сожженые листочки, остатки воска от свеч, а также иголки, что вымазаны в чьей-то крови. Мда, походу кто-то призывал духов или типо того, что неудивительно.       Вспомнив где лестница и убедившись, что та ещё пригодная для подъема, оба скелета поднялись на вверх, пригинаясь время от времени ведь висящие куски арматуры, колючей проволоки и веток так и наравили ударить, а то и хуже продырявить черепушку тому, кто не бережёт голову. На подъеме также было много мусора, что его приходилось ногой отодвигать в сторону, а кое-какой скидывать, смотря как тот летит вниз и с большим и звонким эхом приземляется на бетонный фундамент. Забавы ради почти все приходящие сюда так делали, что почти весь хлам с верхних этажей валялся внизу и рядом с этой рухлядью. Да, ещё одно название этого места, что не часто применяется. Хотелось бы более подходящих высказываний по этому поводу, но увы, некоторые названия настолько прижились, что те кто не знает про значение этих слов не поймёт о чём шла речь.       Оказавшись на полюбившемся им четвёртом этаже, они развеяли обстановку — был мусор, тихо, никого не было, лишь небольшой ветерок, которых обдувал стоящих на «крыше» сооружения монстров. Эррор, что читал об этом ещё строящемся здании из его паспорта объекта, это должен был быть магазин с нишевыми товарами из других стран. На территории даже читались очертания парковки, а внутри четко сделанные комнаты примерно три на три места размером для самих точек. Либо правообладатели не договорились с арендаторами точек, либо те сами издали своё желание отказаться от условий аренды. Ничего неизвестно, но видно что главную цель так и никто не выполнил.       Инк вдохнул полной грудью свежий, насколько это можно сказать воздух, смотря на открывающие перед ними виды. Шоссе что уходило вдаль, редкие мелькающие бездомные псы, монстры и прочие, что на таком расстоянии разрывались до цветной точки. По другую сторону были новостройки в которые вот-вот должны были заселиться новые жильцы. Не думаю, что им понравиться соседство с такой разрушенностью, а также находящимися поблизости бездомными собаками и алкашами.       Эррор подошёл к краю и сел, свесив ноги, располагая рюкзак, что был у него за плечами все это время на своих коленях, он пригласил присесть Инка рядом, который был совсем не против этого. — Ничего почти и не изменилось, хах — усмехнувшись, тот глянул на друга,— Не хватает ещё газировки как в старые добрые — тот вздохнул, припоминая как они сидели тут и пили газировку, болтая о всяком. — Так не вопрос — чернокостный порылся в рюкзаке, откуда посередине выудил две банки газировки — Держи. Я удивлен что она еще продается в магазинах, а столько лет прошло. Думал этот производитель съехал с рынка — отдав газировку радужному, он добавил, — За нас? — короткий вопрос, который не требовал ответа. — За нас.. — чернильный вздохнул, перехватывая банку и открывая на ней пломбу.       Они стукнулись банками, сразу отпивая немного, а после делая паузу. Хотелось промолчать в знак этого события и прекрасных воспоминаний о детстве, что не будет забыто просто так. И теперь каждый раз, когда те выпивают маленькую газировку, они чтят память об этом событии. Теперь не только о дружбе, но и воссоединении не смотря на проблемы. Словно те были в разлуке и два разных существа разделили их — одно тянуло в сторону учёбы и будущего, другое привлекало неудачу и было готово уничтожить второго. Но появилось третье, что укоренило эту войну и поставило одну большую точку. Жирную точку откуда начался день икс.       До самого вечера эти двое сидели и вспоминали все прекрасное что воссоединило их, а также, что в последствии помогло лучше понять друг-друга. Газировка была выпита, а банки в очередной раз выкинуты в траву на первый этаж, где таких же отходов целая уйма. Они спустились на первый этаж и ещё немного прогулялись по нему, прежде чем разойтись по домам с приятным комочком тепла на груди.       Инк вернувшись домой, обнял отца, рассказывая о прошедшем дне, за что взрослый был очень рад. Они выпили чаю и провели остаток вечера за просмотром фильма. Атмосфера была просто превосходная — тихо и спокойно, тепло медленно расплывалось по телу, от чего стало клонить в сон. Инк чуть позже уже лёжа в кровати, пожелал уходящему спокойно ночи и его веки опустились, погружая его в глубокий мирный сон. Прекрасный день, прекрасный конец страданиям, что преследовали того последние года.       Эррор как только вошёл домой, сразу получил зов мамы, что они садятся ужинать и тот был как раз вовремя. Переодевшись и вымыв руки, Глюк направился к родным, что ждали его за столом. Их трапеза состояла из разговоров о прошедшем дне, о будущих планах и покупках, которые откладывались довольно долго. Ошибка рассказал о том, что произошло в этот день, чему взрослые были рады. Те попросили сына передать свои поздравления другу, на что тот кивнул, а завешая ужин, вернулся в своё маленькое логово, где провёл последний час до сна. Сонливость пришла к нему довольно быстро, от чего тот и уснул, обнимая длинную подушку с изображением персонажа своей любимой новеллы.       Какие выводы и какой конец следует из этого всего? Дружба — очень важна, а ещё важнее её становиться поддержка, сочувствие и понимание. Плотная связь как физическая, как и моральная может сыграть в жизни очень хорошую шутку, но не всегда в плохую сторону. Прийдя друг в трудную минуту исход будет не такой, какой его представляют себе. Важно ценить дружбу, дорожить ею и держаться друг за друга, чтобы после прийти в хорошее будущее.