Копия для копии

      Ирука перемещался с ветки на ветку, судорожно оглядываясь по сторонам. Тревогу всем постам передали пять минут назад — Конохамару воспользовался родством чакры с Третьим, обманул доступы и стянул из закрытого архива какой-то свиток с техниками. Умино сходил с ума от беспокойства: что могло быть в свитке? Он уже успел что-то применить? Нужно было успеть найти маленького Сарутоби, пока не случилось катастрофы. Ветер свистел в ушах. Уже начинало темнеть. Ирука утешал себя тем, что Наруто он однажды нашёл — значит, и Конохамару сможет.

***

      Маленький Сарутоби тем временем скрылся от погони в небольшом сарае. Убедившись, что никто не помешает, расстелил перед собой древний свиток.       Фу, ну и затхлый запах.       Видимо, он попал в точку — техника особенно древняя. Вот будет смеху, когда потом он расскажет всё братику Наруто. Порядок печатей был чётким и не слишком сложным, но не было никакого описания, к чему он должен привести.       Конохамару несколько раз прочитал вслух инструкцию, чтобы запомнить порядок, но протестировать печати решил всё же на улице. Мало ли что — вдруг приведёт к взрыву. Как же классно было бы, если бы он умел делать технику массовых взрывов! Он стал бы круче братика Наруто!       Расстелив свиток сбоку на всякий случай, малыш подглянул в него в последний раз и начал складывать печати.       Оставалось две последние — и в этот момент прямо перед ним из ниоткуда выскочил Ирука. Клубы пыли взметнулись из-под его ног.       — Конохамару, остановись! — крикнул Умино, взметнув руки вверх.       Но Конохамару уже сложил последнюю печать.       Глаза Ируки расширились от ужаса — к нему приближался огромный белый шар. Умино уже мысленно прощался с жизнью, как вдруг свечение окутало его и резко засияло красным. Воздух затрещал. Ируку словно засосало в огромную воронку — всё вокруг закружилось, а затем с громким хлопком облако развеялось, оставив после себя непроглядный густой дым.       У Конохамару защипало глаза. От рассеивающейся техники. От слёз. Губа задрожала. Он судорожно вглядывался в дымящееся облако.       Он не хотел. Ни в коем случае не хотел убить любимого Ируку-сенсея!       Колени подкосились. Сарутоби упал на колени и зарыдал в голос. Какой же он дурак. Почему он не остановился? Ирука-сенсей же кричал ему! Он тёр ладошками мокрые от слёз глаза, мелко дрожал всем телом — и вдруг почувствовал прикосновение к плечу.       Тихий, глубокий голос произнёс:       — Конохамару, я в порядке. Не плачь.       Маленький Сарутоби резко вздёрнул голову. Открыл рот. Закрыл. И без того огромные глаза расширились до размеров дыр от рассенгана.       — Какаши-сенсей? — вскликнул он. — Что вы здесь делаете?       Ирука не понял.       Огляделся. Вдруг Какаши тоже включили в патруль? Но никого, кроме них, не было. Может, у Конохамару лёгкое сотрясение от применения техники?       Он перевёл взгляд на малыша — и скользнул им по своей руке.       Вместо смуглой кожи была бледная. Вся в мелких шрамах. Вены выступали, мышцы — сухие, рельефные. Эти пальцы. Эти запястья.       Сердце пропустило удар.       Ирука почувствовал боль в левом глазу. И одновременно понял, что видит всё только одним. Пальцы покалывала мягкая ткань, когда он коснулся лица. Скулы. Край маски.       Линию этой маски он отличил бы из тысячи других. Даже если бы ослеп.       Ужас обжёг изнутри. Он вскинул руки перед собой, принялся разглядывать их, не веря своим глазам. На эти руки он залипал издалека бессчётное количество раз. Смотрел, как длинные пальцы Какаши перелистывают страницу, поправляют съехавшую маску, лениво чешут затылок.       Боже.       — Конохамару… что же ты наделал… — выдохнул Ирука и резко закрыл рот ладонью. Потому что понял: это не его голос.       От этого голоса у Ируки внутри всегда всё послушно сжималось и становилось горячо.       — Ирука-сенсей! — Конохамару вскочил, во все глаза глядя на него. — Вы теперь Какаши-сенсей? Да? Да!       Да, перед ним стоял Какаши-сенсей. Но по мимике, по тому как он смотрел на малыша, по отголоску чакры маленький Сарутоби сразу понял: внутри Какаши-сенсея — его Ирука-сенсей.       Конохамару сделал шаг назад. Потом ещё один. Потом всхлипнул — и бросился к Ируке-Какаши, уткнулся лицом в родной-чужой живот. Плакать он не переставал — слишком испугался сейчас, слишком сильно боялся всё это время. Но самое главное: он никого не убил. Пусть учитель внутри Какаши-сенсея, но Какаши-сенсей же не враг!       Ирука стоял, чувствуя, как пульс отдаётся в висках. На глаза наезжала седая челка. Челка Какаши.       Что это за техника? И что ему теперь делать?       Он растерянно гладил Конохамару по голове, а в голове уже судорожно перебирал варианты.       Пойти к Какаши? Тот убьёт его, ещё завидев издалека. Точно убьёт. И будет прав.       Но свиток нужно вернуть. Конохамару — доставить в безопасное место. И всё это — в теле человека, которого Ирука боялся даже взглядом коснуться без разрешения.       Нет. В любом случае его миссией было найти Конохамару и вернуть свиток. Надо поспешить к Цунаде-сама.       Маленький Сарутоби всё ещё всхлипывал, иногда переходя на подвывания. Ирука присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, обнял, заговорил ровным, спокойным голосом — тем самым голосом Какаши, от которого у него самого внутри всё переворачивалось.       — Ничего страшного не случилось. Сейчас мы пойдём к Хокаге, и всё разрешится. Я на тебя не злюсь.       А у самого внутри нарастала паника.       Когда Конохамару немного успокоился, Ирука поднял с земли свиток, свернул. Терять нельзя было ни минуты — прочтёт потом. Посадив Конохамару на плечи, он с непривычной для себя скоростью двинулся к офису Цунаде.       Тело Какаши двигалось иначе. Легче. Быстрее. Оно знало, как ставить ноги, как распределять вес, как дышать в прыжке. Маска, кстати, никак не мешала дыханию. Ируке тоже оставалось только не мешать.       И не думать о том, чьим глазом он сейчас смотрит на мир.

***

      Цунаде изучала свиток и хмурилась всё больше.       То, что в кабинет к ней вошёл не Хатаке Какаши, она поняла сразу. У Копии отсутствовал след чакры — слишком долго он пробыл в АНБУ. А вот чакра Ируки, хоть он и был в теле Какаши, чувствовалась за версту. Тёплая, ласковая. Как мягкий плед.       — Вызовите ко мне Хатаке Какаши. Немедленно, — бросила она Шизуне, закончив изучение свитка и подняв на Ируку-Какаши изучающий взгляд.       У Ируки всё сжалось в груди. Он весь подобрался, замер — и ждал приговора. Судя по лицу Пятой и по тому, что она вызвала настоящего Какаши, дело было серьёзнее, чем он мог предположить.       Конохамару же уже отошёл от испуга и откровенно наслаждался тем, что стал центром внимания взрослых из-за переполоха, который устроил. В десятый раз пересказывал, как всё было — пробовал историю на вкус, уже репетировал, как расскажет одноклассникам.       — А потом я сложил свинью-кабана и птицу — и вот Ирука-сенсей весь в шаре-вихре, а потом он стал Какаши-сенсеем! Так круто! — голос Конохамару был полон неподдельного восторга.       — А свиток до конца ты разворачивал? — Цунаде прервала радостные потоки, грозно сверкнув глазами.       — Я… нет… — Маленький Сарутоби стушевался и покраснел.       — То есть выучил неизвестную технику, непонятно как действующую, и первым делом направил её на своего же учителя? — Цунаде говорила вкрадчиво, и тон не предвещал ничего хорошего.       — Я не специально! Я не хотел! — всё хвастовство Конохамару пропало за секунду. Он вдруг осознал, что действительно могло произойти, — и спрятался, обняв Ируку-Какаши за ногу.       — Что сделано, то сделано, Конохамару. Но дед вряд ли похвалил бы тебя за такую неосмотрительность. — Цунаде смягчилась, но звучала всё равно железно.       Ирука гладил Конохамару по голове, успокаивая. Дел тот натворил, но Ирука знал: в сердце мальчика не было злого умысла. Конохамару — добрый ребёнок. Дурацкое стечение обстоятельств. Балбес. Но злиться на него было невозможно.       — Вызывали?       Настоящий Какаши появился в кабинете. Глянул на Цунаде, потом заметил свою копию рядом с Конохамару — и его глаз, не скрытый маской, заметно расширился.       От этого голоса у Ируки сердце провалилось в желудок, а горло свело комом.       — Что ж, теперь, когда все в сборе, я объясню, что произошло. — Цунаде встала и оперлась на стол.       Настоящий Какаши очень хотел услышать эту историю, потому что его копия воспроизводила на его лице столько эмоций в минуту, что было странно, как лицо ещё не взорвалось.       — Техника, которую применил Конохамару, называется «Зеркало души». Придумала её жена Первого, когда на разводы наложили вето — необходимо было сохранить как можно больше пар. — Цунаде остановилась и с нескрываемым сочувствием посмотрела в сторону Ируки. — Ирука, прости меня. Не так это должно было выясниться. Но я скажу всё как есть.       Ирука стоял ни жив ни мёртв. Но на автомате выдавил:       — Это… ничего. Главное — понять, как снять технику.       Голос Какаши не слушался его — звучал неестественно, чужеродно. Пришлось прокашляться.       — И что означает эта техника?       Конохамару, который всё ещё обнимал Ируку-Какаши за ногу, нетерпеливо навострил уши и во все глаза смотрел на Пятую.       — Технику не снять, — Цунаде сочувственно вздохнула. — Смысл в том, что если есть сильные чувства и у этих чувств ещё есть шанс на взаимность, человек, к которому применили технику, обретает тело того, в кого влюблён. Без любви техника бы просто не сработала.       Ирука почувствовал, как мир уходит у него из-под ног.       Его словно ударили под дых. Самое сокровенное, то, что он прятал даже от самого себя, было озвучено — прямо перед Какаши. Какаши, который никогда не должен был узнать о его чувствах. Вообще.       Он не смел поднять взгляд.       А настоящий Какаши тем временем смотрел на него как-то непонятно. Долго. Слишком долго.       В кабинете все замерли, переваривая информацию. Воздух от напряжения стал настолько плотным, что, казалось, его можно резать.       Первым пришёл в себя Хатаке.       — «Не снять» — это как? Ирука всю жизнь будет мной?       — Нет. Только ближайшие семьдесят два часа. — Цунаде вышла из-за стола и подошла ближе к Ируке. — Через трое суток Ирука станет прежним.       Ирука почувствовал облегчение. Ситуация была хуже некуда, но он хотя бы вернёт своё тело обратно.       — Получается, я просто смогу спрятаться на три дня и переждать? — слова вылетали как в тумане. Он всё ещё не смотрел в сторону настоящего Какаши. — А вот это самая интересная часть техники. — Цунаде ободряюще сжала плечо Ируки и продолжила: — Вы должны быть вместе все три дня. Иначе вы оба можете умереть.       Она снова сочувствующе сжала его плечо и повернулась к настоящему Какаши.       — Так что тебе задание, Хатаке. Позаботиться о своём поклоннике.       Мир Ируки перевернулся в который раз за день.       Он вспыхнул и стал красным с головы до пят. Бросило в жар — даже сквозь чужую, бледную кожу Какаши проступил этот позорный румянец.       Быть с Какаши три дня. Не так. Совсем не так. Хатаке вынужден будет быть с ним три дня.       — Есть какое-то… — Хатаке издал глухой звук, повёл бровью. — Определённое расстояние? Или что конкретно требуется?       — Желательно максимально близкое. — Цунаде упёрла руки в бока. — Техника рассеется в двух случаях: либо вы вместе проведёте трое суток, и техника поймёт, что ловить нечего… либо окажется, что чувства взаимны — и тогда техника рассеется сама раньше времени.       Ирука почувствовал, как пальцы — пальцы Какаши, длинные, сильные — вцепились в край его же жилета так сильно, что побелели костяшки. Он заставил себя разжать хватку. Не имеет права портить чужую одежду.       Ируке хотелось исчезнуть. Бесследно. Прямо сейчас, сквозь пол, сквозь землю — куда угодно, лишь бы не стоять тут, в теле человека, который ему снится по ночам, и не слушать, как Цунаде объясняет Какаши, что три дня они будут привязаны друг к другу.       — Получается… — протянул Конохамару, найдя максимально простое, как ему казалось, решение. — Сенсеям просто надо пожениться!       Маленький Сарутоби потянул Ируку-Какаши к настоящему Какаши, сияя от восторга.       — Какаши-сенсей! А ты же любишь Ируку-сенсея! Ты даже спасал его! Мне братик Наруто рассказывал!       Конохамару переполняла невероятная радость. Техника оказалась любовной — а он-то так испугался. Просто ерунда. Решаемо!       Ирука стоял, чувствуя, как каждое слово Конохамару вгоняет его в землю всё глубже. И молил всех богов, которых знал, чтобы Какаши ничего не ответил.       Или ответил?       Он боялся даже думать об этом.       — Лучше бы, конечно, чтобы никто не узнал о произошедшем, — Цунаде почесала подбородок.       — Как это не узнал? А свадьба? — Конохамару аж подпрыгнул от обиды. — Вы же останетесь без подарков!       Настоящий Какаши и Ирука-Какаши переглянулись. Подарков на сегодня и Ируке, и Какаши явно было достаточно.